Лучьян Смолоз. Книга 22. Семейная идиллия

Отец и мать всегда уделяли много внимания Саше, Тимоше и Вале. От родителей Саша переняла любовь к Богу и Отечеству, вместе с ними постилась, читала Евангелие, исповедовалась. Она знала, что её крестили на сороковой день жизни; мама любила вспоминать то солнечное февральское утро... Дочка не помнила то время, когда её вывозили на прогулку в коляске, но помнила, как они с мамой катали братишку и сестрёнку. Родители с детьми ходила в парк, в рощу; такое уединение с природой успокаивало и радовало девочку.

Лучьян стал близким, родным Саше человеком. Он заботился о ней и её родных, но сам появлялся редко, живя то в Царскосельском лицее, то у сына в Москве, и она порой сильно скучала по нему... Его квартира казалась жильцам надёжным убежищем, где никто не посягнёт на их благополучие.

Успешно окончив пансион госпожи Гофман, Саша начала готовиться к поступлению в Екатерининский институт. Но у Осипа на службе возникли проблемы: девушка заметила, что отец встревожен чем-то — и однажды узнала, что он ведёт дело против крупного помещика, вора и мошенника, родственника графа Аракчеева — приближённого императора... Конечно, ничего хорошего это не сулило... И его опасения подтвердились: Осипа отстранили от работы и вместе с семьёй выслали в город Усть-Сысольск, а затем — в Никольск Вологодской губернии.

Они жили в старом доме, в маленькой квартирке. Саша много трудилась — вела хозяйство с родителями, продолжила самостоятельно учиться, занималась английским и французским языками, давала уроки Тимоше и Вале, стала обучать и чужих детей, чтобы хоть немного заработать. Благодаря Осипу в Усть-Сысольске появились первые библиотеки и любительские театральные постановки. Он рассказывал дочери, как в молодости в Тобольске руководил театром. И она, увлёкшись этим, поставила пьесу «Филаткина свадьба», которую публика смотрела с большим интересом. Потом отца перевели в город Кемь Архангельской области, а после — на Соловки. Семья терпела трудности, лишения, но Саша была уверена, что всему виной обстоятельства, нисколько не сомневаясь в справедливости самодержавия.

— Где же она, справедливость? Где? — возразила как-то ей мать. — Государю нет до нас дела — и не будет.

— Он ещё ничего не знает о наших бедствиях, — успокоила её Саша. — А надо бы нам с тобой обратиться к нему самому. «Несть бо власть, аще не от Бога».

— Где же ты его, государя, сыщешь? — спросила мать.

Саша вместе с ней, братом и сестрой отправилась в Петербург, а оттуда — в Царское Село, где и встретила императора, гулявшего в саду. Мать с волнением наблюдала, как дочь общается с Александром I — мужчиной среднего роста, с бакенбардами; и по его глазам она поняла, что этот человек всё-таки может сострадать...

— Сударыня, отправьте мне, пожалуйста, прошение через почтовое ведомство, — мягко сказал он, выслушав девушку, — дабы подобное обращение к государю не стало обычаем. Я же, со своей стороны, обещаю пересмотреть это дело и вынести справедливый приговор.

Саша так и поступила. У матери и детей теплилась надежда, что отец скоро вернётся из ссылки и все заживут прежней жизнью. Но этого не случилось, хотя государь велел определить Осипа в его собственную канцелярию. Аракчеев не послушался императора и только перевёл ссыльного из Соловков в Архангельск. Но там тот смог наладить материальное положение и даже кое-какие деньги стал отправлять семье в Петербург.

С матерью, братом и сестрой Саша вновь поселилась в квартире Лучьяна. Здесь их застали две новости: о смерти императора и восстании декабристов. Узнав о расправе над ними нового императора Николая I, Саша заволновалась — новый правитель был человеком жёстким и суровым, и неизвестно, что ждёт её отца теперь, при нём... От Лучьяна приходили письма: он болел, лежал в больнице, спрашивал о делах семьи, всё ещё ничего не зная о её скитаниях... Собравшись ехать к нему в Москву, Саша твёрдо решила ничего не говорить старику о своих бедствиях — хотя бы первое время.

***

После того, как Лучьяна навестил в больнице внук Петя, тот стал чувствовать себя лучше, даже пошёл на поправку. Юнариус по-прежнему каждый день обследовал его или беседовал с ним, расспрашивал о самочувствии. Однажды он взял у старика маленький кусочек кожи с пальца на обследование и пояснил:

— Здесь ваши клетки. Видите эти микроскопы с Юпитера? Они настолько мощные, что мы сможем разглядеть каждую клеточку, потом сделаем анализ и таким образом определим общее состояние вашего организма.

— До чего дошла техника... — удивился Лучьян.

— И это говорите вы — повидавший на своём веку столько гениальных изобретений и сам, между прочим, изобретатель! — тоже изумился Юнариус. — Мне кажется, что после полётов в далёкие звёздные системы и благополучного возвращения вас вообще ничто не должно удивлять.

— В том-то и дело, что, летая в космосе, мы мало внимания уделяем своему организму, — сказал Лучьян про себя и других юпитериан, — мало задумываемся над тем, как можно спасти его от старения и смерти. А ведь всем охота жить...

Он вернулся в палату, прилёг на кровать и задремал. Если раньше ему хватало на сон одного-двух часов в сутки, то теперь старик крепко спал целую ночь и ещё мог заснуть на час после обеда. И всё время чувствовал усталость — не из-за какой-то болезни, просто его тело износилось...

Проснувшись, он какое-то время лежал в постели, думал про семью Семёна. У них с Любовью было уже пятеро детей: Созон, Андрюша, Коля, Руслан и Ульяна. Первая дочка, о которой так мечтала мать, появилась на свет совсем недавно. Забота о ней и сыновьях забирала у Любови всё время и силы, и к Лучьяну время от времени приходил Семён, но и он стал появляться реже — целые дни пропадал на службе, там ему недавно дали чин полковника.

Старик лежал в палате совершенно один и впервые ощутил одиночество так остро... Раньше он всегда находился среди людей, куда-то спешил, что-то делал — а теперь... У сына — своя семья. А Лесмьян — хорош брат! — так ни разу и не приехал, не навестил, хотя было известно, что тот в добром здравии и живёт всё там же — в поместье под Петербургом.

— Лучьян Кристианович, к вам пришла какая-то девушка, — сказал, появившись, один из врачей. — Сказала, что её зовут Сашей.

— Саша... Саша... — стал вспоминать Лучьян. — Кто же это такая?..

Он знал девочку по имени Саша — дочку Осипа, и вроде бы всё... Сколько времени её не видел! Теперь-то она уже стала настоящей девушкой... Неужели приехала к нему?..

— Скорее приведи её сюда, — велел Лучьян, волнуясь.

И вот на пороге появилась симпатичная девушка небольшого роста, в тулупе и тёплом платке, с узелком и корзинкой в руках.

— Сашенька, милая моя... — Лучьян встал, подошёл к ней, расцеловал в обе щеки и провёл к себе, они присели на кровать. — Я так беспокоился о вас... Вы столько времени не отвечали... Что случилось?

Саша внимательно посмотрела на него. Она с детства была не приучена лгать, а этому человеку тем более не могла говорить неправду — и сбивчиво, коротко рассказала ему обо всём...

— Да, Аракчеев — тот ещё негодяй, — ответил Лучьян после. — И не он один — почти все императорские чиновники такие. Подожди чуть-чуть, скоро я выйду из больницы и всё решу, вызволю Осипа из ссылки... А ты что же, одна приехала?

— Да, — кивнула Саша. — Мама с Тимошей и Валей остались в Петербурге. Я за вас беспокоилась...

— Что ты, Сашенька, — улыбнулся он. — Я своё уже отжил, не надо за меня тревожиться.

Но ему стало приятно, что она вспомнила о нём и приехала. Да ещё, оказалось, пирожков привезла, которые испекла вместе с мамой.

— Давай вдвоём съедим их, — предложил Лучьян, и девушка, будучи голодной, согласилась.

Пока ели, он рассказал ей о том, как лежал всё это время в больнице и врачи боролись за его жизнь, как к нему недавно приходил Петенька, пропавший два года назад, и своим визитом очень обрадовал старика.

— Теперь знаю, что у него всё в порядке. И у меня спокойнее на душе. Только вот я не сказал о нём ни Семёну, ни Любови. Как думаешь, это правильно? Ведь они тоже переживают за мальчика.

Саша удивилась тому, что такой мудрый человек спрашивает совета у неё, но после недолгого молчания ответила:

— Мне кажется, пока не стоит говорить о нём родителям. Когда он придёт к вам ещё раз, спросите у него, можно ли рассказать.

— Верно! Так и сделаю, — обрадовался Лучьян.

Он достал из тумбочки чистый лист бумаги и написал записку Семёну и Любови:

«Накормите Сашу и приготовьте ей постель. Она какое-то время поживёт у вас. Отец».

И записал адрес на обратной стороне.

— Вот, передашь это Семёну, они с семьёй тебя примут у себя, поживёшь у них сколько надо. Я прослежу, чтобы ты не голодала.

— А можно я переночую здесь? — спросила Саша. — Посижу на стуле в коридоре…

— Что ты, разве можно так себя угроблять? — ответил Лучьян. — Или ты Семёна с Любой стесняешься? Нечего их бояться. Ступай к ним — выспишься, отдохнёшь... Там у них детки маленькие — так ты попроси дать ваты, заткни уши, закройся в комнате — и спи.

Он вздохнул, опустил голову.

— Вот так, Сашенька... У всех свои дела, заботы... Никому я стал не нужен.

— Вы мне нужны, — сказала она вдруг. — Выздоравливайте поскорее...

Лучьян с удивлением посмотрел на неё. И почувствовал такую теплоту, нежность в душе... Сашенька и раньше была ему как родная, а теперь и вовсе стала самым близким человеком. И он мог ей довериться, поговорить по душам, спросить совета...

Первую ночь она провела у него в палате, для этого врачи по его просьбе принесли туда ещё одну кровать. Саша спала крепко, а Лучьяну, смотревшему на неё, казалось, что она замёрзнет под тонким одеялом. Он взял своё, потолще, тихонько подошёл к ней и укрыл.

В ту ночь старик почти не спал и весь следующий день заботился о девушке, кормил тем, что давали ему самому, рассказывал о своих планах: скоро покинет больницу, уедет в своё поместье доживать остаток дней в тишине и спокойствии...

— Может быть, вы лучше вернётесь в петербургскую квартиру? — спросила Саша, беспокоясь за него. — Мы вынуждены жить у вас, потому как больше негде...

— Живите, живите дальше в этой квартире! — ответил он. — Я оставлю её вам, всё равно ведь там не появляюсь. Мне лучше в поместье...

Он отправил девушку к своему сыну и снохе, и она поехала. Супруги радушно приняли её, накормили ужином и распорядились приготовить ей уютную постель в отдельной комнате. А на другой день они всей семьёй отправились к Лучьяну — проведать его и показать ему маленькую Ульянушку.