Лужа

Бах! – звук удара на мгновение заглушил играющую в колонках бодренькую танцевальную музыку. От прыжка автомобиля по неровной дороге вещи в багажнике подпрыгнули и с громким стуком разлетелись. Женя недовольно сжала губы и с усилием выдохнула через веснушчатый нос. Даже если не вести автомобиль, а ехать на пассажирском сиденье с закрытыми глазами, сразу почувствуешь, где начинается Пешковская область! Буквально копчиком!

Следующие две сотни километров придётся сосредоточенно выкручивать руль, избегая бесконечных луж, ям, заплаток на полотне трассы и неаккуратных стыков. Был и другой выход: помолиться всем богам автолюбительской безответственности, трястись и жертвовать подвеской во имя священного «доехать уже как-нибудь».

Музыка оборвалась. Из колонок зазвучало скребущее шипение: как всегда на границе областей радио «потеряло» установленную до этого волну. Женя, не отрываясь от дороги, протянула руку, пару раз нажала кнопку питания на магнитоле и взяла из подстаканника банку с энергетиком. После такой перезагрузки музыка снова играла, а девушка почувствовала себя намного живее, несмотря на то, что энергетик за два часа пути уже стал теплым, а потому сильно потерял в бодрящих свойствах.

Музыкальный трек прервался неприлично радостным для утра голосом ведущего. Ди-джей напомнил таким же ранним пташкам, что за окном семь утра. День, по его словам, начался отлично, а будет ещё лучше – ведь впереди всех радиослушателей ожидали результаты чарта «Утренние топ-10», способные, по заверениям диктора, и мертвого из могилы поднять. Женя хихикнула и тут же мысленно укорила себя: очень уместное замечание! Особенно если учесть, что ехала она на самые что ни на есть похороны.

Почившей подруге Жениной матери очень вряд ли помогли бы результаты чарта даже при жизни. Десять современных песенок - плохие помощники при раке желчного пузыря. К тому же упокоившаяся ненавидела, кажется, всё на свете. Этот «непотребный мусор вместо нормальной музыки» скорее вызвал бы у неё очередной убийственный выброс желчи и загнал в могилу ещё скорее.

Впрочем, по совершенно не скрываемому мнению бывших учеников покойницы, онкология и так сделала своё дело неприлично быстро. Маловато, на их взгляд, заболевшая помучилась. Она прославилась длительным стажем работы учителем младших классов в одной из Пешковских школ, и больно крепко запомнилась некоторым из своих подопечных. Одна из бывших одноклассниц на вопрос Жени, поедет ли та на похороны учительницы, ответила коротко и емко: «Если только чтоб убедиться, что эта сука наконец-то в гробу». В ответ Женя обозвала одноклассницу злопамятной ведьмой, посоветовала повзрослеть, а после долго утешала мать, получившую до этого с десяток в точности таких же ответов. Ничего неожиданного в них не было, но слушать злорадство по поводу смерти, пусть даже сто раз заслуженное, не слишком приятно.

Женя непроизвольно задвигала плечами, поежившись. От одного воспоминания о тоне бывшей одноклассницы её передёрнуло. И от мыслей о том, как много, помимо неё, человек обрадовалось простому сообщению о смерти первой учительницы. Самой Жене покойная не устраивала кошмар вместо первых трех лет в школе. Тогда нашлись в классе кандидаты получше. Поплаксивее. С родителями победнее. В итоге ребята оказалась идеальными мишенями. Покойная не только сама травила неугодных с высоты своего положения, она ещё и умело настраивала остальных учеников в классе против «избранных». Тем же, кого она не выбрала, разумеется, она запомнилась в лучшем случае, как душа компании, пусть и довольно злобной, в худшем – просто странной женщиной. Жене, например, не досталось от неё ничего, кроме знаний и учтивого общения.

Вряд ли, подумалось Жене, она бы стала издеваться над дочерью лучшей подруги?

Ведь так, да?

Бах! – снова загремели инструменты в багажнике. Женя так крепко задумалась, что пропустила очередную заполненную водой яму.

Крак! – раздалось сразу после удара. Под капотом машины что-то громко металлически хрустнуло. Женя разочарованно застонала, сбросила скорость и съехала на обочину трассы. Она открыла дверь, вышла из машины и с громким «да блин!» опустилась на корточки рядом со стремительно спускающимся колесом. Постепенно обмякая, шина издавала тихий свист. Женя вспомнила, что запасное колесо в багажнике было не в лучшем состоянии, и тоже присвистнула. Дело дрянь.

Девушка медленно поднялась, потерла подбородок рукой в размышлениях. Путь был преодолен ровно наполовину. Вызывать эвакуатор, ехать в Пешков и чинить машину там после похорон? А может, плюнуть на всё и повернуть домой?

Пробитое колесо оставило длинный мокрый тормозной след на земле рядом с трассой. Женя в раздумьях сама не замечала, как шла вдоль него, провожая взглядом. Её бежевые кроссовки остановились прямо на краю злосчастной лужи.

Во второй раз за сутки Женю передернуло. За последние несколько дней воспоминания о школе не покидали её голову, порой, показывая совсем уж давно забытые, казалось, картинки. Вот и эта лужа: с грязной, мутной водой, явно глубокая, издевательски поблескивающая на утреннем солнце обычными для таких дорожных луж разноцветными масляными пятнами. Вспоминая, Женя склонилась к воде.

* * *

Вода в луже была серо-коричневая, заполненная мутной взвесью мелких песчинок. Сверху по ней растекалось большое масляное пятно с разноцветными краями, хотя никакая машина не смогла бы проехать в этот грязный крошечный дворик. Лужа заполняла почти всё пространство между длинными деревянными двухэтажными бараками, оставив лишь небольшие полоски более сухой грязи у стен. Женя наморщила нос, глядя на своё отражение, поправила съехавший на бок берет и выпрямилась, снова крепко взявшись руками в вязанных розовых перчатках за ручки ранца. Вскоре к её отражению присоединилось ещё одно. Подошедший следом пацан из параллельного класса Макс тоже наклонил голову, будто от направленных по очереди взглядов лужа могла исчезнуть.

- Лужа, - констатировал он, поддернув портфель на правом плече. Как и все двенадцатилетние мальчишки он считал крутым ношение портфеля только на одном плече. За крутизну приходилось платить – постоянно поддергивать то сползающую лямку, то задравшийся край куртки, то без конца сминавшийся от этого на плече пиджак.

- Да тебя не зря на олимпиаду отобрали, гений! – раздался сзади грубоватый для двенадцатилетки девчачий голос. Тут же последовало похожее на кряканье утки препротивное хихиканье. К Жене и Максу подошли ещё две девчонки: долговязая блондинка Маша Благова, известный источник проблем и гроза всех «лохов» в Женином классе, и её вечная тень – куда более приземистая, молчаливая, но выглядевшая куда опаснее своей подруги, Катя Артюхова. Черт знает, что было не так в это девчонке: может, так отталкивала её вечные неопрятность и какая-то помятость, может злобный, бычий взгляд темно-карих глаз исподлобья, а может то, что она толком двух слов, казалось, связать не могла, если, конечно, это были не грязные ругательства. Однако Макса совсем не радовало её присутствие.

Их обеих.

Он от души обрадовался, увидев наконец-то в просвете между домами школу номер тринадцать, в которую они с Женей отправились на олимпиаду. Конечно, предстояло больше часа расправляться с унылыми задачами «со звездочкой» с десятками таких же несчастных, вынужденных тратить драгоценное свободное время на жажду школьным руководством престижа. Однако теперь Макс готов был пойти даже на олимпиаду, лишь бы избавиться от этих двух, увязавшихся Женю проводить и заодно, по какому-то странному приступу доброты душевной, показать более короткий путь. Они всю дорогу перебрасывались то тупыми шутками, явно подслушанными в дебильном американском мультике про двух таких же быдловатых школьников, только мужского пола, то злобными колкостями.

Пару раз Маша попыталась докопаться до Макса под бодрое хмыканье и хрюканье Кати, однако каждый раз натыкалась на непрошибаемое молчание и испытующий взгляд, как на животное в зоопарке. Это, конечно же, распаляло девицу ещё больше. Она уже хотела было дернуть Макса за болтающуюся лямку рюкзака, а там можно и поддать рюкзак ногой – вот бы здорово летел! – как вдруг Катя махнула рукой. Заболтавшись, они чуть не пропустили поворот.

По дороге Макс периодически смотрел на Женю с непониманием: как такая отличница, симпатяшка и душа компании вообще может водиться с такими, как Благова и Артюхова? В школе слава первых задир и беспринципных злобных малолетних дур шла далеко впереди них. Любой здравый человек от них держался подальше, просто стараясь быть с ними как можно осторожнее, чтоб не стать очередной жертвой их травли.

Однако после каждой идиотской шутки Женя только улыбалась. При этом её глаза оставались странно пустыми, ни одной смешинки в них не было.

А, впрочем, это не его, Макса, дело. Хотя бы повезло в одном классе с этими гоблиншами не учиться! С Женей Макс и так пересекался только в школьных коридорах да на таких олимпиадах, где они неизбежно оказывались, будучи отличниками. Так что пусть дружит с кем хочет.

- Короткая дорога? – повернулась Женя к спутницам.

- Ну вообще-то да, вон, смотри, - махнула Благова рукой. Там, где заканчивался узкий коридор между стенами бараков, и впрямь виднелась протоптанная в палисаднике дорожка прямо к видневшейся впереди школе.

Одна проблема – в коридорчике между домами разлилась эта дурацкая лужа!

- Тут не пройти, - неуверенно сказал Макс, оценивая небольшие и слишком уж скользкие на вид промежутки между стенами домов и лужей, - надо обходить.

- Тут придется весь этот барак обходить, - Благова подняла руку и нарисовала кончиком пальца в воздухе окружность, - через улицу до площади, оттуда спускаться…

Тут она посмотрела на Макса, злоехидно улыбнулась, засунула руки в карманы голубой дутой куртки и выдала:

- А вы же вроде опаздывали да?

Артюхова всхрюкнула и потерла рукой свой вечно шмыгающий нос. Видимо, чужие беды казались ей забавными.

- Из-за вас и опаздываем, Маш, - наконец-то подала голос Женя, то поглядывая на проход через лужу, то поворачиваясь в сторону дороги, по которой они сюда пришли, - вы в раздевалке полдня проторчали.

Маша фыркнула – Женя могла бы и «спасибо» сказать! Сама всю неделю ныла, что опять её заставляют тащиться на очередную олимпиаду! Уж она-то Маша бы такого не стерпела – быстро послала бы их всех куда подальше! Ну пусть Женина мать работает в той же школе. Что она сделает? Наорёт? От Жениной матери и этого ждать не приходилось. Мать же Маши если и появлялась дома, вечно задерганная то двумя работами, то очередным хахалем, общалась с ней исключительно ором. И ничего. Поорёт и заткнётся, а тратить свободное время на зубреж и олимпиады – удел чмошных отличничков, таких как этот Макс и…

- Я пойду в обход, - уверенно заявил парень, снова поддернул рюкзак на плече. Он уже сделал шаг в сторону обратной дороги.

- Зассал? – задрала подбородок Маша. Женя закатила глаза и повернулась к луже, ещё раз оценивая ширину сухого участка.

- Пачкаться не хочу, - пожал плечом Макс. Благова кивнула подружке и девицы вдвоём перегородили парню путь.

- Что такое, умник? - Благова задрала голову, напирая на Макса, как танк. В свои двенадцать она была почти на полголовы выше одноклассников, так что нависать над кем-то для неё не составляло труда. Рядом с ней, с тихим «хы-хы» вплотную двигалась Артюхова, закатывая засаленные рукава, - грязи боишься?

Первую попытку Артюховой толкнуть его в грудь Макс отбил. От тычка в плечо увернуться не удалось. Девицы шагали вперёд, заставляя Макса пятиться к луже, и явно готовились его вдвоём столкнуть в грязную воду. Пока Макс взвешивал, тот ли это случай, когда можно ударить девчонку, да и считаются ли девчонками эти две гарпии, Женя развернулась на каблуках и подошла к ребятам.

- Так, хорош! – она потянула Макса за рукав к себе. Горе-проводницы недоуменно остановились – механизм беспричинного наезда был запущен и прерван, а что делать дальше – их скудные мозги не подсказывали, - Макс! Мы реально опаздываем! Идём!

- Куда?! В лужу?! С ума сошла? – Макс покорно шёл за Женей, однако та тянула его прямо к проходу с лужей.

- Просто пройдём по краю, - уверенно произнесла Женя. Она подошла к левой стене и вытянула носок ноги, показывая направление, - если вот тут осторожно идти - не испачкаешься! Главное – быстро и аккуратно… Тут максимум шагов пятнадцать…

Женя повернулась к стене, голову повернула направо, встала на носочки и вытянула руки вдоль тела. Глядя перед собой, она осторожно, приставными шажками двигалась параллельно луже.

- Что, Женька, побежала доказывать, кто тут самая умная, да? – крикнула ей вслед Благова. И тут же перевела взгляд маленьких злобных глаз на Макса, - а ты чего встал, сыкло? Помочь?

Макс ещё раз оценил взглядом путь, отметив, что после Жени остались в мягком земляном крае вмятины. Плохо. Значит, грязь мягковатая, можно поскользнуться и полететь в лужу. А если даже и не упадёшь, потом всё равно придётся мыть туфли…

С другой стороны, общество Благовой и Артюховой было ещё более мерзким, чем эта лужа!

Макс продел руку во вторую лямку рюкзака, чем вызвал у провожавших приступы улюлюканья и новых не слишком остроумных издёвок, вдохнул поглубже и уверенно подошёл к луже. Он повернулся к стене так же, как Женя, только руки согнул в локтях и прижал ладонями к стене на уровне головы. Макс поднялся на носочки и приставным шагом задвигался в сторону выхода из коридора, стараясь ставить ноги как можно ближе к стене барака.

Казалось, стена была бесконечной. Из щелей между досками здания несло плесенью, грязным тряпьём и почему-то чем-то горелым. Женя изо всех сил втянула живот так, что, казалось, желудок прилип к позвоночнику, и выпрямила спину. Она двигалась и двигалась, морщась каждый раз, когда носки сапог проваливались слишком глубоко. Пейзаж перед глазами будто совсем не менялся: конец обшарпанного коридора, в котором виднелась буро-желтая осенняя зелень, коричневая стена школы и кусочек серого унылого осеннего неба. Каждый раз, когда Женя опускала глаза вниз, она видела только влажный край дорожки, по которому она ступала, да грязную, мутную кромку воды, чуть подернутую разноцветными масляными переливами. Вода казалась густой, почти как кисель. От движения по краю расходились небольшие волны, но поверхность разглаживалась почти моментально. Шаг. Шаг. Ещё шаг.

А со стороны стена казалась не такой уж длинной! Казалось, минуты всё идут, а стена всё не кончается…

Из-за поворота головы шея уже начинала затекать, однако пространство между стеной и телом было таким мизерным, что и думать нечего было куда-то вертеть головой! Тут же окажешься в воде!

Судя по натужному сопению Макса позади, идти ему было ничуть не легче. К каждому его вздоху присоединялись два негромких хлопка – это Макс переставлял раскрытые ладони после каждого шага, создавая себе дополнительную опору на стену.

Маша стояла на краю лужи, глядя вслед удаляющимся Жене с Максом. Её руки медленно сжались в кулаки. Что ж, этот ботан сам напросился! Пора показать, где место таким, как он!

- Катюх, - шепотом, не поворачивая головы обратилась она к подружке. Та хмыкнула – показала, что услышала, - Катюх, давай всё-таки отправим этого чмошника в воду. Руки чешутся, взбесил!

Катя кивнула и, не успела Маша объяснить ей план, зашагала к луже. Она, не примеряясь, развернулась к стене и так же приставным шагом, но совсем не осторожным, отчего её грубые ботинки до верха подошвы проваливались в грязь, задвигалась в сторону Макса.

Но всё же медленно! Слишком медленно!

Жене оставалось сделать всего пару-тройку шагов. Скоро они перейдут коридор, так что Катя не успеет! К тому же пацан явно сильнее, руки у него наверху – скорее он её столкнёт в ответ! Конечно же они ему после такого точно наваляют, но лучше пусть сначала побарахтается!

Маша оценила взглядом лужу, а после свои сапоги почти до колен – вполне должно хватить, вряд ли она слишком глубокая. Благова двумя быстрыми движениями закатала рукава до локтей, поправила лямку наплечной сумки и уверенно двинулась вперёд, в лужу. Её ноги погрузились в воду почти по щиколотку, холод коснулся пальцев: дешевые сапоги с вещевого рынка тут же протекли. Однако Машка, распалившись от предвкушения битвы, махнула на это рукой. Она громко зашлёпала по луже и крикнула на весь двор:

- Эй, говнюк! Пора купаться!

Этот голос точно не предвещал ничего хорошего! Женя задвигалась быстрее, оскальзывась по пути. Макс тоже ускорился, начал чаще переставлять ноги и руки. Его слух уловил приближающиеся шлепки по воде. Неужели одна из этих дур в лужу полезла?! Просто ради драки?!

Благова снова громко окрикнула его, на сей раз куда грубее. Она махнула ногой, подняла тучу грязных брызг и радостно загоготала – часть коричневых капель всё же долетели до рюкзака и одежды Макса. Правда, грязного потока досталось и плетущейся за ними Кате, но ничего страшного, отряхнется!

За матерными криками и плеском воды Макс успел услышать Артюхову – втягивая изо всех сил стекающие сопли и дыша, как кабанчик, она так же быстро двигалась вдоль стены. Путешествие становилось совсем опасным!

Тут раздался странный, глубокий плеск, будто тяжелый камень мягко скатился со склона в воду, и звук шагов прекратился. Женя сделала последние два приставных шажка вперед, выдохнула с облегчением и достала из кармана куртки носовой платок, чтобы обтереть сапоги. Отойдя от лужи, она, не поворачиваясь, стала изучать грязевой урон.

Макс почти закончил свой путь, когда Артюхова, наконец, нагнала его. Она протянула руку к парню, пытаясь схватить его за шиворот. Тот, не глядя, наугад махнул рукой и попал обидчице прямо в сопливый нос. Артюхова замахала руками, отклонилась от стены, схватилась за место удара и, не удержав равновесие, оступилась и шагнула назад. Прямо в темную мутную воду. Снова плеснуло, будто Катя не в лужу наступила, а погрузилась по колено в озеро.

Парень зашагал, заперебирал руками так быстро, что даже ссадил кожу на ладони о неровную стену. Наконец, полоска суши расширилась, перетекая в то, что можно было назвать сухим и безопасным путём. Макс с наслаждением поставил ноги параллельно друг другу и немного покачался с пятни на носок, чтобы унять неприятно зудящие от долгого нахождения в непривычной позе лодыжки. Быстрый осмотр куртки привел к неутешительному выводу: она вся была в грязи и разводах от стены барака. Надо будет дома успеть застирать, пока родители не увидели! Макс осмотрел руки: ладони были покрыты мелкой пылевой крошкой, кое-где на мягких выступах виднелась пара грязных ссадин. Парень чертыхнулся. Глянул, не смотрит ли Женя, поплевал на ладони и быстро вытер их о куртку, затем достал из рюкзака платок и тоже склонился к ботинкам.

- Их нет! – раздался сверху Женин голос. Макс, поглощенный стиранием грязи, краем глаза увидел, как её сапожки прошли мимо него и остановились у лужи. – Маш! Кать!

Парень выпрямился. Женя стояла у края лужи и вглядывалась в противоположный конец коридора, образованного стенами бараков. Того самого, по которому ребята только что совершили почти акробатический заход.

Их спутниц не было. Не было видно двух удаляющихся к выходу фигур. Две наглые девицы куда-то пропали. Впереди была только ровная, недвижимая гладь лужи, удаляющиеся стены и дворик, в который так неудачно ребята свернули.

- Маша! – ещё раз позвала Женя, её голос показался Максу почему-то испуганным. Она сложила ладони трубочкой и крикнула как можно громче, - Катя!

- Жень, они домой, наверное, пошли, - махнул рукой парень и тут же напоролся на не по-детски серьезный взгляд карих Жениных глаз.

- Не попрощавшись, ушли? Просто вот так исчезли? – Женя для убедительности показала рукой в пространство между домами.

- Ну не в луже ведь они утонули? - Макс сбросил лямку рюкзака с одного из плеч и развел руками.

Женя недоуменно посмотрела в мутную, темную воду. В ней была отчетливо видна мелкая взвесь плавающей грязи, по поверхности разноцветно расходились масляные круги. Почему-то толща воды стала казаться странно привлекательной. Вот бы потрогать…

- Эй! – Макс успел схватить Женю за плечо, когда та, странно заулыбавшись, вытянула ручку и стала наклоняться к воде. Женя тряхнула головой, выпрямилась и посмотрела на Макса такими непонимающими глазами, будто впервые увидела его, - ты чего? Мало испачкалась?

- Я… Нет. Задумалась просто… И куда так быстро сбежали Маша с Катей? Ты точно их не слышал? Маш! – крикнула ещё раз для верности Женя. Может, решили спрятаться за угловой стеной барака и посмеиваются? Хотят, чтобы их поискали?

- Слышал, как одна по луже побежала, а вторая упала туда, вроде, - Макс почесал лохматую голову. Опуская руку, парень обратил внимание на наручные часы и взволнованно прикрикнул, - бежим, Жень! Олимпиада через три минуты начинается!

Девочка поудобнее перехватила лямки ранца, чтобы не раскачивался и не бил по спине на бегу и, отвернувшись от лужи, побежала к школе вслед за Максом. В раздевалке оба получили нагоняй от гардеробщицы за грязные следы от обуви, Максу ещё и за куртку досталось. Седая, как лунь, приземистая женщина, недовольно ворча, повесила куртку Макса отдельно от всех, пока ребята судорожно пытались попасть ногами в сменную обувь.

Как ни пыталась Женя оттереть грязь с сапог, всё же, укладывая их в пакет для сменной обуви, она поморщилась – серо-коричневые разводы и комки так и остались на подошве! Она обязательно отмоет их в туалете после олимпиады, разумеется. Хорошо ещё в лужу, как Маша с Катей, не сунулась! Вот уж где конец обуви, ещё и полные сапоги, наверное, начерпали…

Женя так и замерла с ботинком в одной руке и пакетом в другой.

Девчонкам было некуда выбраться, кроме противоположной стороны. Там бы они, выйдя из лужи, спрятались за домом, точно оставив за собой на земле мокрые следы.

Но на противоположном конце коридора никаких следов не было…

- Женя, догоняй! – мимо пронесся Макс, громко топая и гремя портфелем. Женя бросила второй сапог в пакет, передала сменку гардеробщице и побежала за парнем.

На следующий день Благова и Артюхова не пришли в школу. Женя была единственной в классе, кого это насторожило, и то ненадолго. Даже классная руководительница только закатила глаза и сделала пару прочерков в журнале. Эти две, пользуясь тем, что их матери не могли следить за ними из-за школьной второй смены, частенько прогуливали даже не несколько уроков – иногда целый школьный день. Разговоры что с девочками, что с их матерями ничего не давали, потому администрация школы могла только фиксировать бесконечные прогулы, да готовить бумаги для комиссии по делам несовершеннолетних.

Вечером, когда Женя сидела за уроками, в глубине квартиры раздался телефонный звонок, заглушая аккорды фортепьяно. Инструмент затих, послышались шаги, а после звон снятой с рычага трубки – мама подошла ответить. Обычно не имевшая привычки подслушивать девочка вдруг бросила ручку, придвинулась к двери и прижалась ухом к щели между ней и косяком.

- Алло… Да, Лен, привет!

Женя, казалось, вся обратилась в слух. Никакая другая «Лена», кроме Елены Дмитриевны, Машкиной мамы, им в это время точно звонить не могла!

- Нет, Маша не у нас! А Артюхиным звонила? Нет? Ясно, – раздался шорох – это мама прислонилась к шкафу рядом с телефоном, - ну ты подожди, время ещё не позднее, может, загулялись. Да. Хорошо, я спрошу, конечно, но вряд ли они сегодня были. Обычно, если сидят, то допоздна, - мама хихикнула, - эти девчонки! Да. Конечно, пока!

Женя стремительно отклонилась от двери и уставилась в тетрадь. В коридоре ожидаемо раздались шаги, а через мгновение раздался стук в дверь.

- Да, мам! – отозвалась девочка. Дверь приоткрылась, мама вошла и прислонилась плечом к косяку.

- Женёк, у меня тут к тебе вопрос про твоих, - мама на мгновение опустила взгляд и немного пожевала губами, словно подбирая слово, - подружек.

Женя кивнула и, поставив локоть на стол, подперла ручкой веснушчатую щёку.

- Ты когда в последний раз Машку с Катей видела?

- Вчера видела, - пожала Женя свободным плечом, - они нас с Максом на олимпиаду по математике в «тринадцатую» провожали.

- Проводили и пошли? Не встречали потом?

- Делать им нечего, мам, - скривилась Женя, - они и до крыльца с нами не дошли – сбежали куда-то…

- Твои подруги куда-то пропали, а ты просто пошла дальше? – нахмурила брови мама. Девочка закатила глаза.

- Мам, у меня вообще на их глупости времени не было! Мы и так на олимпиаду чуть не опоздали из-за них. Может, нашли кого потом, кто с ними в прятки поиграет!

- Тут Машина мать звонила, - мама погладила пальцем косяк, словно стирая с него пылинку, - говорит, Маши всё дома нет. Время позднее, Жень…

- А тёте Оле, Катькиной матери, она звонила? – сдвинула брови Женя. Мама пожала плечами. – Они у Катьки, наверное, сидят, вот и всё. Или…

- Или? – переспросила мама. Женя прикусила язык: ещё не хватало разболтать матери, что Маша с Катей частенько болтались в компании учеников постарше, заводилой среди которых был Катькин брат. Девчонки называли их «крутыми челами» и «чёткими пацанами», Женя же втайне считала, что по каждому из этой компашке отдельная камера в колонии для мамолетних плачет.

- Или болтаются где-то под окнами, ну мам, ты Машку с Катей не знаешь что ли?

Мама хмыкнула. Не её дело, как воспитывать детей, но Елена с Ольгой явно где-то допустили мощный педагогический прокол. Впрочем, хоть Женька от них не нахваталось такого поведения – и на том спасибо! Мама, конечно, понимала, зачем дружить с такими. Или делать вид, что дружишь. И ничего с этим поделать нельзя.

Только, как и те, кого эти две девицы травят, тихо мечтать, чтобы однажды они исчезли.

* * *

- Вот она, вот её машина! – закричал Валера, указывая рукой на обочину. Тут же полицейскую машину снова тряхнуло, водитель поймал подпрыгнувшую фуражку и чертыхнулся. Ухитрился не заметить очередную кочку! Черти бы забрали в Ад эту Пешковскую трассу! Вся в дырах, как решето!

Полицейский припарковался рядом с маленькой темно-вишнёвой машинкой. Едва водитель отпустил руль, Валера выскочил и кинулся к автомобилю жены, наплевав на гневные окрики стражей порядка. Сзади зашуршали колеса, по обочине скользнул луч дальнего света фар – ещё один сине-белый автомобиль останавливался рядом.

Валера осмотрел чуть накренившуюся машину и тут же обратил внимание на спустившееся колесо. Дверь со стороны водительского сиденья была открыта. Внутри пусто, кресла припорошены мелким слоем дорожной пыли. Парень выхватил из заднего кармана смартфон и судорожно осмотрел пустые водительские сиденья, заглянул за их спинки, но и рядом с пассажирскими никого не было. Ни следов борьбы, ни крови, ни царапин на приборной панели… Чтобы ни случилось, жена покинула машину добровольно.

Ключ так и болтался в замке зажигания. Мужчина несколько раз повернул его – вишнёвая машинка издала недовольное хриплое кашляющее жужжание, да и только.

Аккумулятор был посажен начисто.

Раздался металлический скрип, машину тряхнуло – это полицейские открыли багажник. Валера кинулся к ним, но и там ничего не было, кроме ящика с инструментами, да ещё одного спущенного колеса. Женька! Сто раз говорил жене – положи нормальную запаску! Такая беспечность – она всегда до разу!

Вот и раз…

Из второй машины выбрались трое полицейских, включили мощные фонари и принялись осматривать внимательно территорию. Валеру бесцеремонно отодвинули от машины и велели держаться подальше от мягкой обочины – вдруг затопчет следы?

Мужчина горестно вздохнул и, сложив руки на груди, огляделся: трасса в обе стороны, за обочиной – лес. Зловеще подрагивают в темноте ветки, покачиваются на ветру макушки деревьев. От мелькающего света фонарей встрепенулись и с карканьем улетели две спавшие в густых ветвях вороны. Валера старался изо всех сил быть рассудительным, однако всё, чего он хотел: сорваться с места и бежать в чащу леса. Может, Женька ушла туда, упала, сломала ногу и теперь лежит, ждёт помощи? Почему эти олухи-полицейские носятся тут вокруг машины? Чего они медлят? Ежу понятно, что её тут нет!

У Валеры появилось нехорошее предчувствие ещё утром, когда Женя не перезвонила в положенное время. Они условились, что жена позвонит, как въедет в Пешков, как обычно.

Но в этот раз звонка не было. Валера позвонил пару раз сам, но в трубке были только гудки.

Тогда он списал всё на дорожный патруль, который не очень-то жалует болтающих по телефону за рулём водителей. Может, Женька наткнулась на пару таких на въезде?

Однако звонка не последовало и через полдня. Валера набирал номер жены каждые полчаса, слушал гудки и потихоньку начинал злиться. Смерть первой учительницы – грустно, конечно. Наверняка Женя утешает мать, лишившуюся подруги. Редкой кикиморы, - тут Валера был не одинок в своём мнении, - но всё же подруги.

Но хоть смс мужу можно написать? Мол, я доехала, всё в порядке…

Когда Валере позвонила тёща и недоумённо спросила, где Женя и почему до неё никто не может дозвониться, Валера понял – не в порядке!

Хорошо ещё, что полицейские отнеслись с пониманием. Когда Валера, весь в мыле, прибежал в участок, его усадили в патрульную машину и поехали в сторону злополучной пешковской трассы. По дороге ему задали добрую тысячу вопросов, включая разные намекающие на то, что Женя не пропала, а попросту сбежала. Однако Валера был уверен – с женой что-то случилось. Даже если потеряла телефон – доехала бы до Пешкова и набрала бы с тёщиного.

Теперь Женина машина на обочине. Брошенная. Открытая. Пустая. И оттого – пугающая.

Мимо них по трассе с шумом проносился то один, то другой автомобиль. Даже ночью здесь не останавливалось движение, однако, несмотря на это, трасса была слабовато освещена. Фонари горели через один или два. Той части дороги, где остановились Валера и полицейские, работающего фонаря, как назло, не досталось. Полицейские собрались у края обочины и решали, кто отправится прочесывать ближайшую часть леса. Валера хотел было отправиться с ними и собирался уже громко заявить об этом, как его взгляд выхватил неподалеку какой-то блеск.

Пронесшийся мимо гудящий грузовик подсветил фарами растекшуюся радом с обочиной лужу. Валера только сейчас заметил длинный тормозной след, прямо от спущенного колеса машины жены и до самой воды.

След был ещё мокрым. Мужчина нахмурился и осторожно, по асфальту, чтобы не затоптать след, прошёл к луже. Странно: аккумулятор сел, а след колеса не высох?

Он снова вынул смартфон, включил фонарик и, присев на корточки, оглядел лужу.

- Вряд ли она там, Валерий! Мелковато! – решил проявить остроумие один из полицейских, и тут же был одернут более учтивыми товарищами. Валера засмотрелся на переливы света от фонарика на поверхности воды и тут, поддавшись странному порыву, сунул руку прямо в грязную, с маслянистыми разводами на поверхности, воду. Его рука ощупала мягкое дно, и тут пальцы уперлись во что-то прямоугольное и холодное.

Валера схватил добычу, вытащил из воды и, направив луч света, внимательно осмотрел.

В его руке был выключенный смартфон жены. Малиновый чехол и глупая наклейка с единорогом на задней стенке.

Мужчина нажал на кнопку включения. Телефон не отозвался – видимо, бесконечные звонки посадили его батарею.

Да и сам гаджет выглядел странно. Валера покрутил его в руках: в чехле местами виднелись неаккуратные дырки с оплавленными краями, наклейка-единорог выглядела не размокшей от воды, а будто облезшей. Такие же подплавленные подтеки были на защитном стекле спереди.

Словно телефон лежал не в воде, а упал в кислоту.