Луизон для Дантона

Глава 1

Первые июньские дни были необычайно жаркими для Парижа. Солнце стало частым гостем - каждое утро оно появлялось над Сеной и заглядывало в окна парижан. Каждый день оно согревало бунтарское сердце Франции. Город задыхался от жары.

- Сегодня прекрасная погода, гражданка Порталь! - заметил гражданин Дюпен. Его собеседница,хозяйка небольшой модной лавки на Сент-Оноре, решила перевести разговор на другую тему.

-Да, только очень жарко,как и на политической арене. - откликнулась гражданка Порталь.- А как обстоит дело с поверженной Жирондой? Я не слыхала, чтобы кто-нибудь из них перед Трибуналом предстал.

- Ничего не меняется. - вздохнул Дюпен. - Жирондистов объявили вне закона, народ требует их голов. Кое-кто уже успел сбежать, но от побега до суда несколько месяцев.

- И поделом. Нечего было войну развязывать. - съязвила гражданка Порталь.

- А я-то в общем, к тебе пришёл с другой целью. - внезапно Дюпен стал говорить совершенно об ином. - За бутоньеркой из роз в национальных цветах Франции. Полагаю, моя невеста будет в восхищении. - и он улыбнулся блаженной улыбкой. Так, будто бы увидел свою возлюбленную. Но гражданка Порталь очень быстро вернула его с небес на землю:

- Гражданин Дюпен, ты хочешь слишком многого. - рассмеялась она. - Сделать для тебя бутоньерку из сине-бело-красных роз я не смогу. Во-первых, я хозяйка модной лавки, а не цветочница, а во-вторых, где ты видел синие розы?

Дюпен засмущался. Зачем он начал болтать чепуху про бутоньерку из живых роз. Глупо и по-мальчишески.

-Я просто замечтался, гражданка Порталь. К тому же я совсем ничего не понимаю в моде. Уже давно появились искусственные, а я от глупости или от радости сказал про живые. - извинялся Дюпен.

-Ах, гражданин, гражданин, всё тебе синее, белое, красное. - улыбнулась торговка, затем ловко вынула из корзины по одному цветку из синей, красной и белой ткани. - Что ж, сделаю бутоньерку. - и гражданка Порталь перевязала их ленточкой и приколола булавкой к камзолу довольного Дюпена.

Выйдя из лавки, он быстрым шагом пошёл по Сент-Оноре. Они договорились встретиться с Луизой Жели возле Великого могола. Это совсем недалеко отсюда. Его сердце замирало от радости. Дюпен увидит её прямо сейчас. Вот уже показался фасад магазина эмигрантки Бертен, где была похоронена вся королевская казна. Дюпен презрительно взглянул на него и пошёл дальше.

В пустынном переулке он заметил заветный чёрный кабриолет. Всего лишь мгновение, и он увидел, как из него выходит та самая, которую он любил больше всех на свете. Белокурая, напоминающая ангелочка, голубоглазая Луиза. Как она грациозна, как мила, но всё-таки ещё ребёнок. Ей всего лишь 16 лет, тогда как ему почти 26.

“О чём я думаю? -спросил себя Дюпен. - Она скоро станет моей женой, я должен радоваться. Препятствий нашей любви нет, их никогда не будет”.

-Ты сегодня необычайно мил. - кокетливо сказала Луиза. -И твоя бутоньерка - это бутоньерка патриота.

- Луиза, - произнёс Дюпен с раскрасневшимся мальчишеским лицом, - я так рад этой встречи, я тебя люблю. Но твои родители? Они знают?

В этот момент Луиза, казалось, как всегда, была беспечной. Прищурившись, она сказала ему своим нежным голосом:

- Я им кое-что рассказывала про тебя. И они уже хотят с тобой познакомиться. - после такого чистосердечного признания она смутилась и замолчала. - Я подумала….Сейчас ты свободен. Может, мы поедем к ним вместе. - и Луиза сделала жест в сторону своего красивого кабриолета.

Дюпена переполняли самые разные эмоции: радость, смущение, волнение. Луиза станет его женой. Он уже видел их свадьбу…. Только её родители. Почему-то он волновался и не знал, какой приём его ожидает.

- Луиза, одних рассказов обо мне мало. Ни твоя мать, ни твой отец не знают меня как человека. Может быть, они сочтут меня не подходящим для семейной жизни, ведь, судя по всему, им не близки мои республиканские взгляды. - попытался было возразить Дюпен, но бесполезно. Луиза оказалась непреклонной. Ей было абсолютно всё равно, посвятит ли он свою жизнь служению монархии или Революции, главное, что он будет любить её.

- Какими бы ни были твои убеждения, они не помешают моим родителям полюбить тебя так же, как это сделала я. - улыбнулась Луиза. - Разве не хочешь ты, чтобы я поскорее стала твоей женой? Отец всё время спрашивает, кто такой этот гражданин Дюпен. А мать даже больше него хочет знать. - в этот момент Луиза напоминала маленького капризного ребёнка, которому достаточно топнуть ножкой, чтобы заполучить желаемое.

В сущности, такой она и была - капризной и непосредственной,но,как и все влюблённые, Дюпен закрывал глаза на недостатки своей избранницы. Для него она была идеалом, воспетым Руссо и Вольтером.

Почти всё то время пока они ехали в кабриолете, Дюпен не сводил глаз с Луизы. Последняя ничуточки не смущалась и даже подшучивала над ним.

-Мне кажется, ты очень голоден. - рассмеялась Луиза.

-Отчего? Моего жалованья мне вполне хватает на жизнь. - успокоил её Дюпен.

- От того, что ты так на меня смотришь. - пошутила она, и Дюпен смутился. Почувствовав, что зашла слишком далеко, Луиза добавила: - Ничего, милый мой. Мы поженимся, и у тебя будет всё, что ты пожелаешь. - и вновь она улыбнулась своей ангельской улыбкой.

Кабриолет остановился возле большого особняка песчаного цвета с небольшим балконом и колоннами возле деревянных дверей. “Он подозрительно роскошно выглядит. Может, господин Жели приобрёл конфискованное имущество какого-то монархшьена. “- отметил про себя Дюпен.

Ни матери Луизы, ни её отцу ничего не было известно о планах дочери. Родители наивно полагали, что она поехала к своей подружке Ивонне. Её считали очень послушной. Никогда не перечила старшим, признавала авторитет отца, не интересовалась политикой и не стремилась стать революционеркой. Словом, была образцовой юной особой, воспитанной в традициях Старого режима. Мать Луизы, Александрина, гордилась красотой и добротой своей дочери, а господин Жели больше гордился её приданым и своими заслугами в её воспитании.

- Характер покладистый и к бунтам равнодушна. И всё благодаря мне. Я её воспитал такой. А иные, как Теруань де Мерикур, увлеклись кровью и где они сейчас? - хвастался он.

Несмотря на то, что господин Жели был членом клуба Кордельеров, в душе он оставался неисправимым роялистом. В приватной беседе с женой он мог назвать 14 июля худшим днём своей жизни, поностальгировать по Галантному веку и Версалю. Оказавшись в трактире или в Клубе, он сразу же надевал на себя маску патриота и начинал хвалить то, что несколько минут назад ругал. Господин Жели слишком ценил свою голову, чтобы любить говорить правду. “Больше врёшь, дальше будешь.”- таковым было его жизненное кредо. И будь он дворянином, эти слова стали бы девизом его славного предприимчивого рода.

Этим вечером господин Жели, как обычно, сидел в гостиной возле камина и отвечал на письма.

Он делил их на “важные” и “второстепенные”: первые - чаще всего определялись не тем, кто их написал, а предметом. К примеру, письма, касающиеся политики, незамедлительно получали ответ, а если речь шла о свадьбе или смерти какого-то дальнего родственника, то оно оставлялось на потом. Обычно у господина Жели на это занятие уходило два или три часа, но сегодня - гораздо меньше. Чьи-то несерьёзные обращения, краткий пересказ политических сплетен.

Определённо, для такого человека это ровно ничего не значило. Потому господин Жели решил перейти к делам более важным, к которым относилось написание речи. Завтра он должен блеснуть своими ораторскими способностями на заседании Клуба Кордельеров. Значит, надо написать о тех мятежах, что беглые жирондисты поднимают в своих департаментах, запугать и заставить действовать решительнее. Вполне возможно, что со временем он станет весьма популярным оратором. А может, ему суждено превратиться во второго Друга Народа. Только он взялся за перо, как в кабинет вошла его жена.

-Дорогой, у нас сегодня гость. - радостно сказала Александрина.

- Что за гость? Я никого не ждал. - грубо ответил господин Жели, не отрываясь от написания речи.

- Как раз тот, кого ты ждёшь уже два месяца. - парировала его супруга. - Некий гражданин Дюпен, о котором столько всего лестного рассказывала наша дочь. А ты всё говорил, что хотел бы его увидеть. Так вот, они с Луизой приехали просить нашего благословения на их брак и ждут тебя в гостиной.

Кажется, эти слова должным образом подействовали на господина Жели. Отложив в сторону недописанную речь, он повернулся к жене и заявил:

-Так, так. Наша честная Луиза начинает хитрить и забывать про хорошие манеры. Она могла предупредить нас о том, что придет не одна. Я должен этим заняться, Александрина. - и немного погодя господин Жели поспешил выйти из своего кабинета и направиться в гостиную. Ему всё же не терпелось поскорее увидеть Дюпена и решить, подходит ли он его дочери или та, как всегда, преувеличивает.

Гостиная, интерьер которой полностью соответствовал вкусу господина Жели, была предметом его гордости и, можно сказать, самым любимым местом во всем большом особняке. Эта просторная комната с интерьером, похожим на тот, что был в Версале при Людовике XV. Кресла с обивкой из розового бархата, резной шкаф, зеркало в золотой раме - всё это напоминало ему о Галантном веке.

Однако сейчас подобных чувств он не испытал. Его мысли занимало совершенно другое, а именно - предстоящее знакомство с Дюпеном. Господин Жели привык судить о людях по первому впечатлению. Ему нравились степенные буржуа, к вольнодумцам он питал неприязнь. Дюпен подумал, что отец Луизы отнёс его скорее ко второй категории. Больно настороженно тот на него посмотрел.

-Я много о вас слышал от моей дочери, гражданин.- начал господин Жели. - Простите, вашу фамилию забыл.

Стараясь не смущаться, Дюпен представился господину Жели. И после короткого рукопожатия и обмена любезностями воцарилось молчание. От волнения сердце Луизы забилось быстрее, Дюпен показался несколько смущённым. Один господин Жели выглядел невозмутимым и высокомерным.

- А я-то думал, зачем вам такая бутоньерка. Оказывается, так вы решили показать нам свой пылкий патриотизм. - сказал господин Жели и неприятно улыбнулся. Дюпена оскорбил этот сарказм, но он нашёл, что ответить:

- Гражданин Жели, пылкий патриотизм нельзя показать, его можно только проявить. Смею вас успокоить: мне ещё представится такая возможность.

- Вы правы, гражданин Дюшен. Но цель вашего визита не беседа со мной о политике. - более снисходительно сказал господин Жели.

-Гражданин, я не Дюшен, а Дюпен. - поправил господина Жели Дюпен.

Ему не понравилось, что тот намеренно исказил его фамилию. Вряд ли такой буржуа жаловал газету Эбера “Папаша Дюшен.” В лучшем случае он мог читать Монитёр.

- Извините, гражданин. - вежливо сказал господин Жели. - Пожалуй, пришло время перейти к обсуждению возможности вашего брака с моей дочерью. - повернувшись к Луизе, он сказал: - Мне кажется, будет лучше, если мы с гражданином Дюпеном поговорим наедине.

- Отец, но тема вашего разговора касается и меня. Почему я не имею права присутствовать? - спросила неприятно удивлённая Луиза.

- Я сказал: “наедине”. Есть то, о чём ты узнаешь в свой срок. - отрезал господин Жели. Пожав плечами, Луиза ушла.

Перечить отцу она не привыкла: она знала, что если он так решил, то он точно не передумает. Ссора тут ни к чему. Но Луиза была нетерпелива - ей хотелось знать, о чём они говорят. Способ был лишь один - подслушать. Именно им она и воспользовалась - прижавшись к двери, вся она превратилась в слух.

Как только господин Жели остался наедине с Дюпеном, он продолжил разговор:

-Итак, гражданин Дюшен, насколько я понимаю, вы и есть тот самый почитатель Луизы?

-Я не Дюшен,- снова обиделся молодой человек, - а Дюпен. И, к вашему сведению, в свои неполные двадцать шесть я генеральный секретарь Департамента Сены. - не без гордости добавил он.

Господин Жели посмотрел на Дюпена, как на хвастливого мальчишку.

-Молодой человек, влюблённый в Республику, не может пылать страстью к женщине. - усмехнулся он. - Так что мой совет вам, юноша, продолжайте заниматься политикой….. - услышав это, Луиза так и застыла у двери. Могла ли она подумать об отказе отца? Всё что угодно, но только не это. В кабинете спорили так, что ни одного слова она разобрать не смогла. Луизе наскучило подслушивать, к тому же тут её могла застать мать, а это сулило вопросы и нотацию. Удалившись в соседствующую с кабинетом гостиную, она поняла, что ей оставалось только молиться.

Набожная Луиза верила, что Небо не будет глухо к её мольбам. Юная мечтательница не успела прочесть и первых строк молитвы,как услышала шаги Дюпена. Она мигом выскочила в коридор, чтобы расспросить возлюбленного о его беседе с отцом. Он выглядел несколько подавленным, хотя и держал себя в руках. Не дав ей и рта открыть, Дюпен задумчиво произнёс:

-Дорогая Луиза, минет год другой, и мы поженимся. А пока твой отец наказал мне заниматься политикой.- В его голосе была нотка грусти. Луиза вздрогнула от этих слов.

-Мы будем ждать ещё два года?

-Они пролетят так, что ты и не заметишь. - улыбнулся Дюпен и исчез в дверном проёме.

Глава 2

В отличие от своей дочери господин Жели испытал облегчение, когда Дюпен раз и навсегда покинул его дом. Однако было место и разочарованию - такая прекрасно воспитанная девушка, как Луиза, влюбилась в “этого революционного фанатика” и, более того, посмела просить у отца благословения на брак с ним. Какой позор!

Эти мысли мешали господину Жели сосредоточиться на написании речи, но он твёрдо решил, что политика должна поглотить его. С Луизой он обязательно обсудит всё это, а пока его волнует Федералистский мятеж.

-Граждане, - писал он, - жирондисты хотят вернуть прежний строй. Они открыто выступают против нашей Республики. Вспомните хотя бы слова этого слащавого Барбару - когда народ просил хлеба, он посоветовал дать ему речи Робеспьера! Не смешно ли? Они пируют, пока мы сами голодаем…..- господин Жели остановился. Он никогда не знал, что такое голод. Как и его покровитель Дантон. Но для красного словца оставить можно.

Послышались чьи-то шаги: шурша своими юбками в кабинет мужа вошла госпожа Жели. Она ласково посмотрела на угрюмого супруга и спросила:

-Дорогой, как твоя беседа с Дюпеном? Нам с Луизой очень интересно. - господин Жели так посмотрел на Александрину, что той пришлось отвести глаза.

- Я расскажу за ужином. В присутствии Луизы. - отрезал он. - Мне нужно коё о чём спросить её.

По его тону госпожа Жели поняла, что спокойным ужин не будет, однако не подала и вида.

-Тогда я пойду и потороплю Сильви. Эта лентяйка только полчаса назад вернулась с рынка и вряд ли приступила к своим прямым обязанностям. - Господин Жели выслушал свою супругу молча и с самым постным выражением лица.

- И за лень мы платим ей жалованье. -буркнул он.

Сильви, о которой так нелестно отозвалась госпожа Жели, была единственной служанкой в их доме, поскольку остальные, почувствовав воздух свободы, с удовольствием избавились от оков. Осталась она не из преданности господам, а от того, что не хотела менять свежую рабскую булку на чёрствую горбушку Свободы.

Работа никогда не была ей в тягость - к своим обязанностям Сильви относилась без особого рвения. Когда её посылали в город за продуктами, с удовольствием обсуждала последние новости со своими знакомыми. Поэтому домой она возвращалась не только с пищей насущной, но и с духовной. Нелепые сплетни были для неё так же важны, как хлеб и вода.

-Сильви, ты опять задержалась на рынке. - упрекнула госпожа Жели свою непутёвую служанку.

- А что? Я теперь свободная! - заявила Сильви, намывая сковородку. - С этими проклятыми жирондистами покончено. Якобинцы обещают нам Liberte, Egalite, Fraternite и хорошую жизнь. Когда все монархшьены чихнут в мешок, нам никакого рабского труда. Республика будет о нас заботиться - у каждого санкюлота на обед будет большая булка хлеба. - недовольный взгляд госпожи Жели заставил Сильви вернуться из грёз в реальность. - А пока это светлое будущее не наступило, я всё-таки поработаю на вас, чтобы деньги свои получить. - примирительно сказала она.

- Вот именно, Сильви. Соизволь приготовить ужин поскорее, иначе господин Жели вычтет из твоего жалованья.

Эта угроза волшебным образом подействовала на меркантильную служанку - не прошло и часу, как блюда в лучшем виде были поданы на стол.

-Сильви сегодня превзошла саму себя - уже к 9 вечера ужин на столе. -иронически заметил господин Жели.

-А вот Дюпен мне рассказывал, что ему приходилось ужинать поздно, поскольку у них в Департаменте большое количество работы. - Луизе не терпелось вставить свои 5 су. Господин Жели вздохнул и недовольно сказал:

- Для санкюлота это в порядке вещей.

- Дюпен не санкюлот, он генеральный секретарь Департамента Сены. - вступилась за возлюбленного Луиза.

Вероятно, господин Жели именно такого ответа и ждал от дочери: он спокойно продолжил есть киш-лорен, знаменитый лотарингский пирог со сливочно-яичной начинкой и брокколи. Лишь доев, он ответил:

-Ты добрая душа, Луиза. Заступаешься за всех, даже за тех, кто этого явно не заслуживает. - при этих словах она покраснела. Неужто отец считает её возлюбленного человеком недостойным? - Я понимаю твои чувства - юность время страстей и ошибок. Но знай, как дорого они могут тебе обойтись. Ты хочешь выйти замуж за Дюпена, потому что я запрещаю? Хорошо. Представь, что я разрешил. Ты в своём лучшем платье сидишь с ним на свадебном обеде - сколько поцелуев, нежных слов и обещаний, а потом…. - затем господин Жели стал драматизировать ситуацию, как это было принято делать в спектаклях. -Потом ты разочаруешься в нём - тебе одиноко, а он забывает обо всём на свете в своём Департаменте. День и ночь твердит тебе о политике. Даже когда ты окажешься в положении, он не забудет о своём продвижении по карьерной лестнице. - весь этот пафосный монолог Луиза выслушала, застыв с вилкой в руке. Она не могла притронуться к пище - на неё нашло какое-то оцепенение, постепенно переходящее в негодование.

- Вы не желаете выдать меня замуж за Дюпена? Чем он вам не угодил?- воскликнула Луиза. Гнев исказил её миловидное лицо.

- Мне кажется, я уже всё сказал тебе. - ответил господин Жели, начиная выходить из себя. Ему не по душе были подобные заявления дочери. - Ты хороша собой, добра, но только жених должен быть тебе под стать. Дюпен не богат, он решил посвятить себя Революции, в конце концов, нам ли позориться и отдавать тебя первому встречному, тогда как можно найти человека более достойного твоей руки.

- Нет. Моё сердце закрыто для всех кроме Дюпена. - заявила Луиза. По голосу было понятно, что она очень сильно разозлилась.

Испуганная госпожа Жели коснулась плеча Луизы и сказала:

-Дорогая, что с тобой случилось? Ты никогда так не говорила со своим отцом.

Вместо ответа Луиза резко вскочила со стула и воскликнула:

-Мне никто не верит? Я уйду в монастырь.

-Во Франции тебе вряд ли удастся отыскать монастырь. Религия сейчас не в почёте. - ответила Александрина, но урезонить Луизу ей не удалось.

-Тогда я сбегу в Испанию. Какая разница, в какой стране я посвящу свою жизнь служению Господу. - и она птицей вылетела из комнаты, оставив пирог недоеденным.

От такого поведения дочери госпоже Жели стало не по себе - она, побледнев от волнения, спросила мужа:

-Неужели наша дочь посмеет покинуть родительский дом из-за какого-то Дюпена?

Господин Жели ласково посмотрел на свою супругу и с улыбкой ответил:

- Не беспокойся, дорогая. Ложись сегодня пораньше, а я обо всём позабочусь.

Глава 3

Материнское чутьё подсказывало госпоже Жели, что с Луизой всё не так просто, как хотелось бы думать. Обычно по ночам в её комнате было тихо, а сегодня доносился то шелест, то шорох, то негромкие шаги. К завтраку она не пришла, и во всём доме не было ни малейшего намёка на её присутствие.

-Мне кажется, - сказала Александрина господину Жели, - что наша дочь куда-то исчезла. Ночью из её спальни доносились всхлипывания, потом всё как-то быстро стихло.

-Не стоит так беспокоиться, дорогая. Скорей всего, Луиза ещё не проснулась. Я пошлю Сильви её разбудить, про ссору мы забудем, а в наказание ей будет холодный кофе. - ответил господин Жели, уверенный в том, что никаких серьёзных намерений у Луизы не было. Она всего лишь решила их припугнуть. Однако новости, полученные от Сильви, заставили его задуматься:

- Господин Жели, - испуганно заговорила служанка, - я только что из спальни мадмуазель Луизы. Там всё верх дном, постель заправлена, а сама мадмуазель….- Сильви сделала паузу и сказала: - Она как сквозь землю провалилась.

Госпожа Жели была не менее испугана, чем Сильви - после этих слов она застыла с чашкой кофе в руке, как статуя. Один господин Жели сохранял самообладание.

-Мне кажется, прежде чем паниковать, лучше сначала проверить дом. Может, ей взбрело в голову куда-то спрятаться.

Поиски не дали никакого результата - ни в библиотеке, ни в чулане Луизы не оказалось. Уставший от этих бесплодных попыток господин Жели заверил свою супругу, что в Париже есть лишь одно место, куда могла отправиться их дочь.

Он, как всегда, оказался прав: сейчас Луиза действительно находилась у своей подружки Ивонны. Она в очередной раз рассказывала о своих планах на побег, но только не ей, а её тётушке, преуспевающей актрисе Беатрис. Несмотря на то, что она была в два раза старше Луизы, та доверяла ей - Беатрис умела хранить чужие секреты.

-После такого отказа монастырь для меня единственное спасение. - закончила Луиза свою жалобу.

-Удалиться от мирской жизни ты всегда успеешь, а на “Причудниц” в “Театре Нации”* (*бывший Комеди Франсез) можешь попасть только сегодня. У меня интересная роль в этой постановке. Обещаю вам с Ивонной лучшие места. - сказала Беатрис, внимательно выслушав рассказ Луизы. Последняя не горела желанием идти в театр и смотреть на счастье персонажей, когда она сама так страдала. Однако ей всегда нравилась театральная атмосфера и возможность отвлечься от привычной скуки, так что устоять перед соблазном было невозможно. И Луиза, не долго думая, согласилась.

Беатрис сдержала своё обещание: они с Ивонной сидели в ложе посреди зала, из которой сцена была видна как на ладони. Сама постановка Луизе не показалась интересной - она ей запомнилась лишь прекрасной игрой Беатрис. Когда той не было на сцене, она рассматривала посетителей театра и обсуждала их с Ивонной. Её внимание привлекли двое мужчин - один из которых постоянно оглядывался в их сторону.

-Ивонна, а кто это нас так пристально изучает? - спросила Луиза, почувствовав на себе этот дотошный взгляд.

*************************

…… Мужчина, так заинтересовавшейся Луизой, оказался ни кем иным как грозным оратором Жоржем Дантоном. Раньше он был олицетворением самой Революции, сейчас же вся его грозность осталась лишь в старых речах. Сейчас этот грузный человек, напоминающий здоровенного быка, был подавлен смертью любимой супруги, Габриэль. Дантон совершенно не обращал внимания на сцену: спектакль служил приятным сопровождением для разговора с его коллегой Фабром - харизматичным мужчиной лет 42-х, депутатом Национального Конвента и прилежным учеником Эпикура.

- Ну что, Жорж? - допытывался Фабр. - Правда, Луиза не дурна собой?

-Она выросла и похорошела с тех пор, как я видел её в последний раз. - ответил Дантон, продолжая пристально разглядывать Луизу. Фабр довольно улыбнулся.

-Сейчас ей уже 16 лет, если я не ошибаюсь. А это возраст. - шепнул Фабр, подчеркнув последнее. На минуту Дантон задумался, затем сказал:

- Она росла у меня на глазах, а моя бесценная Габриэль заплетала ей косы. Тогда Луиза была ещё совсем маленькой. - казалось, после этих воспоминаний он опять погрузился в меланхолию.

-Жорж, я не узнаю тебя: ты всегда был истинным эпикурейцем. Так последуй его совету: всегда люби. - с улыбкой посоветовал Фабр.

-Всегда любить? -задумался Дантон. - Что ж, в чём-то вы с Эпикуром правы, однако с Луизой мы слишком разные, чтобы быть счастливыми.

Фабр поспешил утешить друга своими несколько циничными мыслями:

-Она будет смотреть тебе в рот, Жорж. Для довольствия ей надо не больше, чем нашим любовницам, - усмехнулся Фабр, - роскошный гардероб, особняк и побольше денег. А всё остальное не важно.

Что ни говори, в словах Фабра была доля правды. Дантон знает, что нужно женщинам, он умеет обустраивать их жизнь. Красотка Жюльетта, живущая в роскошной квартире со слугами, разве не подходящий пример? Луизе тоже ни на что жаловаться не придётся - у неё будут горничные, прекрасные платья и всё, что она только пожелает. А что, в таком случае, будет у самого Дантона? Не слишком умная, но красивая жена, а также надежды на семейную идиллию. А самое главное, мелькнуло у него только сейчас, вторая молодость! Пора развлечений.

По радостному выражению лица друга Фабр понял, что тот решил последовать его совету.

-Так ты решился?

Без промедленья взбудораженный Дантон ответил:

- Я напишу господину Жели, и пусть он только попробует мне отказать. - на этой высокой ноте спектакль закончился.

……. В экипаже Луиза с Ивонной не переставая обсуждали мужчину, смотревшего на них в театре.

-Тётя сказала, что за нами наблюдал сам Жорж Дантон.

-Дантон? - удивилась Луиза. - Несмотря на то, что он друг нашей семьи, смотреть так на меня верх неприличия.

-У него нет таких понятий. - ответила Ивонна. -Говорят, что он, как Дон Жуан, соблазняет девушек. Я могу такое рассказать. - добавила с таинственным видом Ивонна.

-Лучше не надо. Меня не занимают подобные истории. - томно ответила Луиза.

-Однако же, всё это небезынтересно. - усмехнулась Ивонна, поправляя мятый бант на лифе своего платья. И Луизе пришлось согласиться выслушать бессодержательные сплетни. Рассказы продолжались, пока экипаж не прибыл к дому семейства Трикар. Она с облегчением вздохнула: здесь она, как договорилась, переночуёт, а потом они решат, как быть. Однако ни над чем думать не пришлось - Судьба всё рассудила сама. Господин Жели, узнав, что семейство Трикар уехало в театр, рядом с их домом поджидал свою дочь. Когда дамы пошли к подъезду, из стоявшего неподалёку кабриолета вышел господин Жели. Увидев отца, Луиза испугалась и инстинктивно спряталась за Ивонну, однако ей это не помогло.

-Не прячься. Мы сейчас же едем домой. - холодно сказал господин Жели дочери, повернувшись к удивлённой Беатрис, он мягко добавил: - Благодарю вас за гостеприимство, гражданка, но у Луизы есть свой дом, куда мы намерены сейчас отправиться.

***************************

Время никогда не спрашивает, ползти ему или идти. Так и сейчас. Оно промчалось слишком быстро - наступила середина июня, речь господина Жели против жирондистов принесла ему успех, восстания федералистов не затихали, в Конвенте на смену одним трибунам пришли другие, только жизнь Луизы как будто бы прервалась на антракт.

Когда отец вернул её домой, он строго-настрого запретил ей с кем-либо общаться и даже запер на ключ в её собственной спальне. Дни, как близнецы, были похожи друг на друга - никаких книг, никаких подруг, никаких сплетен. Как это печально! Если с отсутствием общения как-то можно было смириться, то с отсутствием книг - нет. Они служили ей проводниками в другие миры и по-своему развлекали скучающую Луизу.

А так как никто её не желал развлекать, то она развлекала себя сама упражнениями в поэзии и прозе. Однако потом интерес к этому иссяк: для стихов, равно как и для романов, нужны были впечатления, а пленнице их очень не хватало. Воспоминаний о побеге из отцовского дома было недостаточно. Луизу мучила скука. Она утешала себя мыслью о том, что и в её жизни когда-нибудь наступит эра перемен.

12 июня оказался днём солнечным - Луиза тяжело вздохнула, что сегодня она всё равно никуда не выйдет.

- Даже Марии-Антуанетте лучше, чем мне. - недовольно заявила она своему отражению в зеркале. - Австриячка заперта хотя бы в большом Тюильри, а не в своей комнате. Наверняка в такую погоду ей разрешают гулять. А даже если нет, то жила она больше моего и познала всю прелесть придворных развлечений.

Зависть сменило чувство досады. Сколько она ждёт событий и ничего не происходит. Видимо, такой злой рок её преследует. Луиза села на кровать и погрузилась в собственные раздумья.

Внезапно за дверью она услышала шаги господина Жели. Луиза была удивлена: за всё то время, что она находилась взаперти, отец ни разу не приходил к ней. Он делал вид, будто бы вообще её не замечает. Должно быть, что-то всё-таки изменилось.

Господин Жели вошёл в комнату дочери озабоченным - всем своим видом он давал понять, что у него к Луизе серьёзный разговор.

-Мне кажется, что такого “домашнего ареста” тебе вполне хватило, чтобы осознать всю свою вину, не так ли? - спросил он с деланной улыбкой.

Радостная Луиза ответила утвердительно: цель этого визита сообщить ей, что отныне она свободна и больше не будет сидеть здесь, как те несчастные в Консьержери. - Про ссору мы забыли, у меня есть к тебе другой разговор: о твоём замужестве.

Замужестве? Эти слова обожгли Луизу. В чём она так провинилась, чтобы неприятности мчались за ней по пятам? Может, из-за того, что она стала чаще жаловаться Небесам и меньше делать добрых дел. Или эта кара за её ссору с отцом.

-И кто мой жених? - робко прошептала побледневшая Луиза.

-Твоей руки просит мой коллега, Жорж Дантон. - сказал господин Жели. - Сегодня я получил от него письмо. Он описывает тебя идеалом красоты и любви.

Луиза вспыхнула. Сама мысль об этом “революционном чудовище” ужасала её. Вспомнился вечер в театре, когда он так пристально разглядывал их с Ивонной.

-Отец, кто угодно, но только не Дантон. - вырвалось у несчастной. - Он великий распутник. - Ивонна рассказала мне о том, скольких женщин он соблазнил.

Господин Жели с некоторым сочувствием посмотрел на Луизу, затем сказал:

-Ивонна сплетница. А Дантон - мой покровитель. И, к твоему сведению, он был женат на Габриэль Шарпантье, с которой вы в детстве прекрасно ладили.

Луиза замолчала. О браке с Дюпеном и испанском монастыре думать не приходилось, а перспектива выйти замуж за Дантона казалась ей ужасной. Он в два раза был её старше, к тому же совершенно не отличался привлекательностью.

-У меня есть время на раздумья? - спросила ни на шутку испуганная таким поворотом событий Луиза.

-Чем раньше ты решишь, тем тебе будет лучше, так как отсюда ты выйдешь только замуж. - сказал отец тоном, не терпящим возражений.

Луиза посмотрела на него своими большими глазами: казалось, она хотела, чтобы господин Жели сжалился, но он оставил все свои мысли при себе.

Дочь не должна знать о том, что эта перспектива не радует его, скорее наоборот - брак Луизы с Дантоном кажется лишь досадной необходимостью. Ноблесс оближ - он выдаёт себя за республиканца, значит, за такого выдаст и дочь. Единственное, что утешало господина Жели, так это то, что жених был обеспечен и мог содержать Луизу.

Глава 4

Согласие вместе со слезами было выжато из Луизы, после чего пленница наконец-то получила долгожданную свободу. Правда, в данном случае, относительную - отец заверил, что в ближайшее время он пригласит в гости её жениха и обговорит с ним все формальности, а свадьба не заставит себя долго ждать. Мадемуазель Жели скоро станет гражданкой Дантон.

Александрину совершенно не радовало грядущее замужество дочери в первую очередь потому, что оно не радовало саму невесту. Однако господин Жели ей не внимал - собственное материальное благополучие было ему важнее счастья Луизы.

-Дорогой, очень важно, чтобы супруги любили друг друга, тогда как она испытывает лишь страх перед Дантоном. - убеждала Александрина.

Господин Жели хмыкнул и пожал плечами:

-Главное, чтобы она его уважала, а всё остальное придёт потом.

-Однако ж, - настаивала на своём госпожа Жели, - ты никогда не испытывал симпатии к революционерам. Ты просто делал вид, что с ними солидарен. Но не могла же, в конце концов, твоя маска патриота стать твоим лицом?! - патетически воскликнула Александрина, но увидев равнодушие на лице супруга, поняла, что оказалась в неловком положении.

-Тебе известно, что я безмерно предан Старому режиму, но вынужден действовать в духе нового времени. - со вздохом сказал господин Жели. - Дантон защищал меня перед моими недоброжелателями, обеспечил мне место в Морском министерстве. И при этом он никогда ничего за это не просил, но сейчас, думается мне, пришло время его вознаградить. - задумчиво закончил господин Жели свою речь. Чем больше он расхваливал Дантона дочери и жене, тем больше он сомневался в правильности своего выбора. Однако отступать было некуда: Луиза дала своё согласие, приглашение на званый обед было отправлено. Осталось лишь проследить, чтобы Сильви приготовила всё к назначенному времени. Жене он это не доверит - в своих угрозах он уверен больше.

Ленивая служанка в этот момент находилась в гостиной. Особо себя не утруждая, она размахивала тряпкой и фальшиво напевала популярную «Ah! ca ira».

“Дело пойдёт,

Дело пойдёт!

Аристократу горевать,

Народу на него плевать,

А совесть ведь у нас чиста,

Тем наша нация сильна,

От малого до велика,

Мы патриоты на века,

И за себя мы постоим,

И ты француз и гражданин…..”

- Сильви, чем ты занимаешься? - увидев господина Жели, она сразу же прекратила петь и сделала вид, будто бы усердно вытирает пыль.

-Я вытираю пыль с комода по приказанию мадам. - нашлась ответить Сильви. Господин Жели со смехом сказал служанке:

-Вытерла комод - хорошо. Он уже не нуждается в твоих услугах, теперь займись обедом. У нас сегодня важный гость. - увидев, что господин Жели пошёл к двери, Сильви опять затянула знакомый мотив, после чего тот обернулся и сказал:

- И пожалуйста, без песен. Твои завывания испугают кого угодно.

Сильви пришлось замолчать и заняться долгим и скучным делом - приготовлением праздничного обеда на четыре персоны.

Тем временем Луиза с матерью выбирали себе наряды: господин Жели заявил, что обе должны быть одеты празднично, но не вычурно. Это заняло не очень много времени: Луиза не пожелала надевать редингот, предусматривающий жёсткий корсет, - платье шемиз на американский манер показалось ей самым подходящим к такому случаю. Александрина, как жена главы семейства и образец для подражания, оделась в старомодный наряд из шёлковой тафты. Оставалось только взглянуть в зеркало и удостовериться, что к приходу гостя они готовы.

…..Ужин проходил не совсем так, как его представляла себе Луиза. Она думала, что в центре внимания будет её предстоящее замужество, однако у Дантона с господином Жели нашлись совершенно другие темы. К сожалению или к счастью, её они совершенно не касались.

-Всё-таки, гражданин Жели, я теряю вес в глазах общества. Как эти оборванцы аплодировали мне в 1790 году, а что сейчас? Появились новые авторитеты вроде этого никчемного Папаши Дюшена. - громыхал Дантон, поедая жаркое.

-O tempora, o mores! На смену старым патриотам всегда приходят новые предатели.- вздохнул господин Жели, опустошая бокал. Дантон ответил ему что-то, но Луиза этого не слышала. Она уже была не голодна и хотела найти повод для того, чтобы их покинуть, как вдруг неожиданно услышала небезынтересную для себя новость:

-Так, слушай. Это было в начале июня. Некий секретарь Департамента Сены известил Робеспьера о местонахождении Верньо. Вскоре не без помощи этого патриота того арестовали, последовали ещё доносы и аресты. - говорил Дантон. - И за эти заслуги наш умелец стал членом Комитета общественного спасения. Ловко, не правда ли?

В голове Луизы, как молния, пронеслась мысль: Дюпен. Это был Дюпен. Он ненавидел жирондистов и искренне восхищался Робеспьером. Но только он был слишком честен, чтобы писать доносы на кого-то, даже если этот человек враг Республики. Скорее всего, Дантон клеветал или сплетничал.

-Оставим политику. У меня к тебе есть более важный разговор. Он касается возможности твоего брака с моей дочерью. - сказал господин Жели. В отличие от Луизы рассказ Дантона он выслушал без интереса. Доносы, аресты и жирондисты ему уже порядком надоели. Но что поделать -к сожалению или к счастью, это обсуждалось слишком часто.

-Мне не нужно приданое вашей дочери, лишь она сама. Когда я вижу её, я чувствую себя обезглавленным красотой вашей Луизон. - господин Жели пропустил мимо ушей все эти комплименты, Луизу эти глупости смутили.

-Помимо того, что моя дочь красива, она ещё скромна и воспитана. - с улыбкой заметил господин Жели.

-Постойте, вы сказали, что чувствуете себя обезглавленными Луизон. Что это? - бестактно вмешалась Луиза.

Дантон, кажется, немного удивился тому, что девушка не поняла его комплимента и пояснил:

-Я сказал вашему отцу, что обезглавлен красотой несравненной Луизон. Так зовут в народе гильотину. - От такого эпитета Луиза даже подавилась: сравнивать её с машиной для казней? Кроме Дантона до этого никто не додумается. Ничего удивительного, что после этого она напрочь потеряла аппетит. Ни жаркое, ни говядина в собственном соку больше её не соблазняли.

-Могу ли я рассчитывать на её руку? - вернулся Дантон к теме сватовства.

Господин Жели, хитро улыбнувшись, ответил:

-Мы с Александриной и Луизой уже всё решили. Она станет твоей женой, но с одним условием…. - господин Жели сделал паузу. Замерев в ожидании, Дантон смотрел на него. Наконец тот продолжил: - Поскольку моя дочь очень набожна, ты должен исповедоваться у неприсягнувшего священника, аббата де Керавенана.

***********************

Узнав о предстоящем ему испытании, Дантон не потерял хладнокровия, хотя ему показалось унизительным исповедоваться перед каким-то закоренелым сторонником Старого порядка. Не присягнувшие на верность французскому государству священники выступали против Революции, мечтали вернуть монархию и жить, как прежде. Разумеется, они были объявлены вне закона. Велик риск, что Дантона арестуют, выяснив, что у одного из таких он исповедовался. Однако разве он не был азартным игроком? Разве Луиза не заслуживала того, чтобы на некоторое время забыть про свои политические предпочтения. Дантон не в силах был отказаться: ради второй молодости он пошёл бы на какие угодно жертвы.

-Гражданин Жели, разве это такое уж невыполнимое условие?! Я готов пойти хоть к самому чёрту ради красотки Луизон. - усмехнулся он.

Не стоило сомневаться, что это были не пустые слова. К горю Луизы, решительный Дантон не медля исповедовался у Керавенана. Помимо того, что свадьба была перенесена на начало июля, жениха ожидал ещё один неприятный сюрприз: обвенчать их должен был тот же аббат. Господин Жели настаивал на том, что настоящее соединение душ не может состояться в мэрии, ибо браки совершаются на небесах. Луиза тоже не была счастлива: всю вторую половину июня она думала об ужасах грядущих перемен в её до сих пор спокойной и тихой жизни. Время мчалось, не спрашивая: наступил день её замужества. С самого утра хлопотали, выбирали наряды, наказали Сильви побыстрее переодеть Луизу к свадьбе. Той казалось, что всё, что происходит, её не касается, она как будто бы смотрит на это со стороны. Вот Сильви одела её в платье из красной тафты, вот уже её кудри расчёсаны и уложены в причёску, вот уже она вышла навстречу своему жениху - Дантон улыбнулся ей, но она и внимания не обратила. Какое отвращение испытала Луиза, когда он взял её за руку. А позже в экипаже называл “любимой”. Она жалась в угол, стараясь держаться подальше от навязанного ей жениха.

То, что произошло в мансарде аббата Керавенана, едва ли можно было назвать тем самым венчанием, о котором мечтала Луиза. Скорее, это напоминало тайный и поспешный брак. За деревянным столом, на котором лежала Библия, сидел седой человек в рясе. Прочёв нудную проповедь, он без излишней торжественности спросил Дантона:

-Сын мой, ты любишь эту девушку?

Дантон счёл этот вопрос глупым и ответил:

-Если б я не пылал страстью к ней, я бы не стал брать её в жёны, святой отец.

Аббат не оценил шутки Дантона и, сурово на него взглянув, спросил:

-Ты берёшь эту девушку в жены и клянешься быть верным ей до гроба?

На этот вопрос он получил утвердительный ответ. Затем Керавенан примерно о том же спросил дрожащую от страха

Луизу. Как только она выдавила из себя “да” , аббат провозгласил:

-Дети мои, объявляю вас мужем и женой перед Богом и людьми.

Своё девичество Луиза оставила в этой мрачноймансарде - теперь она не мадемуазель Жели, а гражданка Дантон. С какой радостью осознал это её муж и с какой грустью она сама. В экипаже Луиза плакала - попрощаться с такой весёлой порой и, ещё не успев повзрослеть, выйти замуж за нелюбимого. Ей было всё равно, что он обеспечен и, по уверениям отца, мог дать ей гораздо больше, чем этот охотник за наследством Дюпен. Последний подарил ей самое важное - свою любовь, а для Дантона скорее подарком была она.

-Ты слишком щедр. Мало того, что попросил всего лишь десять тысяч приданого моей Луизы, подарил ей целых двадцать пять тысяч ливров. От меня за это ничего не потребуется? - хлопотал господин Жели. Судя по всему, финансовые вопросы волновали его больше всего.

-Разве что присутствие на нашем свадебном пиру. - улыбнувшись, ответил Дантон.

Свадьбу отпраздновали с размахом в гостиной роскошной квартиры Дантона. Сколько блюд красовалось на праздничном столе, какие, должно быть, вкусные вина пили собравшиеся там гости - среди них были флегматичный красавчик Эро де Сешель, насмешливый Фабр д`Эглантин, видевший Луизу с Ивонной в театре. Царило веселье. Господин Жели был со всеми высокомерен, его жена - невероятна учтива, а несчастная Луиза механически здоровалась с гостями в ответ на их приветствия. Дантон был на седьмом небе от счастья: не замечая или не желая замечать, что жена не любит его, он наслаждался жизнью и полагал, что впереди его ждёт уют, а сейчас он должен следовать советам Эпикура, вкушать вина и яства, смеяться вместе с гостями.

-От всей души поздравляю тебя, Жорж. - сказал Фабр. - Выслушай на десерт мою забавное стихотворение к поводу. Да надежды мои, что оно всех только развеселит. - и, поправив лорнет, Фабр начал:

Великий трибун от любви без ума,

В дуще царит радость сама:

Объект любви его - вот резон! -

Прекрасный и нежный,

Зовут - Луизон.

Все присутствующие, включая самого Дантона, рассмеялись. Возбуждённый аплодисментами Фабр прочёл ещё несколько стихотворений - правда, не сатирических, а романтичных. Раздавались шутки и звон бокалов, вместо тостов часто кричали: “Выпьем за жениха!”, “Выпьем за невесту!” И опять гости с раскрасневшимися лицами доказывали, где искать истину. С приближением ночи тосты сошли на нет, бокалы уже не звенели, все блюда были съедены, а приглашённые с довольными лицами решили разойтись по домам. Застолье, по всеобщему мнению, удалось. Лишь для Луизы это не было счастьем: она практически ничего не ела и ждала, пока праздник наконец-то кончится.

-Вы оставляете меня в этом доме навсегда? - прошептала испуганная Луиза своим родителям, уже спешащим к выходу. Новоиспеченная мадам Дантон прекрасно осознавала, что её ждёт непростая ночь. Если б с ней была хотя бы служанка Сильви….

-Ты говоришь так, будто это чужой дом. Нет. Это дом твоего мужа - он будет тебя опекать и заботиться о тебе так,как раньше это делали мы. - ответил господин Жели.

Слова прозвучали так, что возразить было практически невозможно. Луиза увидела, как за родителями захлопнулась дверь. Судьба оставила её наедине с Дантоном.

Глава 5

После замужества жизнь Луизы и её положение в обществе кардинально изменились - из дочери буржуа она превратилась в жену грозного трибуна. Однако сейчас она совершенно не гордилась тем, что её супруг сам Жорж Дантон. За ту ужасную брачную ночь он едва ли когда-нибудь получит её прощение. Вспоминая об этом, Луиза дрожала и заливалась краской.

Ей казалось, что она птица, запертая в золотой клетке, - под этим подразумевалась роскошная квартира её мужа. Много комнат, дорогие зеркала, богатая прихожая и две служанки, Катрин Мотен и Мари Фужеро. Эти девицы были порасторопнее Сильви, очень быстро зашнуровывали корсет, стирали и готовили. Однако не было забавных перепалок и глупых сплетен. Всё это заставляло Луизу тосковать по родному дому, а роскошь, которой с её появлением стало всё больше, казалась ей бездушной. Сегодня ей очень сильно не хотелось видеть Дантона - вот уже 4 дня как они женаты, а он устраивает вакханалии и сравнивает её с гильотиной. Такое поведение старорежимная девушка вряд ли когда-нибудь поймёт и оценит.

-Мари, пожалуйста, ослабь шнуровку. Мне просто невозможно дышать. - сказала Луиза служанке, затягивающей ей корсет. Та мгновенно сделала всё то, что от неё потребовали - светлый редингот прекрасно сидел на своей обладательнице и ни чуточки не мешал дышать.

Луиза посмотрела на себя в зеркало и отправилась через прихожую в большой салон, где они обычно завтракали. Это была просторная и кичливая комната. Рядом с окнами, занавешенными бумажными шторами, резные двери, на стенах обои в арабесках, два больших золотых зеркала. По-мещански вычурный диван и стол орехового дерева.

Сам завтрак не отличался беспрекословным следованием этикету, как то было принято в семействе Жели. Он проходил просто и без лишних церемоний.

-Луиза, почему ты сегодня так мало ешь? - осведомился Дантон, не переставая на неё смотреть. Он позволял себе подобные вещи, которые она считала верхом бестактности. В семействе Жели есть мало отнюдь не считалось чем-то плохим, наоборот - это показывало хорошее воспитание. Странным выглядело, если мадемуазель набрасывалась на пищу, как коршун на свою добычу.

- Мне не хочется. - отодвинув расписное фарфоровое блюдце в сторону, ответила Луиза и перевела взгляд с супруга на окно.

-Надеюсь, моя Луизон не заболела? - шутливо спросил Дантон, доедая омлет.

“Опять он называет меня как гильотину.” - про себя негодовала Луиза.

-Господин Дантон, если вам так уж хочется знать, то я абсолютно здорова. Просто в моём семействе меня не приучали есть много. - ответила Луиза, уже уставшая от его назойливости. Дантон заметил, что на её лице написана искренняя неприязнь.

-Я вижу, ты меня не любишь или боишься. Но отчего ж? Ты -моя жена, а не роялист какой-то, чтоб трепетать. - шутливо сказал Дантон. Эти слова погрузили Луизу в раздумья. Ей хотелось сказать, что она любит другого, что этот брак не более чем воля отца, но она боялась его гнева. Поэтому Луиза молчала и старалась избегать взгляда мужа. Заметив её смущение, Дантон кое-что понял.

-Ты думаешь, что ты была лишь моим капризом. Отнюдь. Никакая ты не птица в золотой клетке и не наложница султана. И я тебе это буду доказывать, пока наконец до тебя не дойдёт, что судьба создала нас друг для друга. - после этих комплиментов он обжёг поцелуем губы смущённой Луизы.

Дантон сдержал своё слово: любой её каприз немедленно исполнялся, он часто покупал ей без повода новые наряды, бюджет для личных расходов увеличился. Нередко можно было увидеть Луизу, щеголяющую новыми нарядами на званых обедах мужа. Медовый месяц не собирался заканчиваться: Дантону хотелось развлекаться, заключать в объятья молодую жену, а не думать о политике.

-Жорж, ты давно не появлялся на трибуне и не поражал нас своим красноречием. - как-то раз на обеде заметил Эро де Сешель. Дантон лишь отмахнулся:

-У Революции есть другие ораторы, а я исчерпал себя. Я решил начать новую жизнь с моей драгоценной Луизон. - его слова прозвучали двухсмысленно, но Эро был достаточно воспитан и тактичен, чтобы не сказать об этом Дантону.

Красавица Луиза постепенно освоила свою новую роль - ей стали нравиться праздники, которые устраивал муж, ей было чрезвычайно приятно выбирать наряды, а потом получать комплименты от его друзей. Постепенно она стала гордиться своим положением: раньше она была мадемуазель Жели, а теперь - гражданка Дантон. Как это звучно. Отвечая на чьё-то поздравительное письмо, она с гордостью выводила свою новую фамилию. Эти перемены радовали её супруга: если Луиза не смогла полюбить его, то она точно его уважала и была благодарна за то уютное существование, которое он ей обеспечил.

Бывало, вечером они вместе сидели перед камином. Луиза обычно читала томик Мольера, имевшейся в библиотеке Дантона, а он сам делился с ней тем, что его волновало.

К сожалению или к счастью, политика или сплетни о депутатах Конвента совершенно не занимали её, поэтому она лишь притворялась внимательной слушательницей. Супругу этой имитации интереса было достаточно, а порой он совершенно не обращал на жену внимания и говорил с таким увлечением, будто бы его слушали какие-то невидимые зрители.

По ночам Дантон пытался быть понежнее с Луизой, понимая, что та воспитана в строгих правилах и гораздо застенчивее позабытой затейницы Жюльетты. Его молодая жена постепенно привыкала к тому, что спит она не в одиночестве. Но тем не менее любви в браке не было - трибун внушал ей лишь уважение и страх. Луиза немного завидовала Люсиль, жене друга Дантона, публициста Камиля Демулена. Такой семейной идиллии, как у них, в её жизни не было. Однако зависть - смертный грех. Набожная Луиза свято в это верила, поэтому старалась радоваться тому, что у неё есть и не обращать внимания на других. Своими мыслями она не делилась с родителями - они получали от дочери только жизнерадостные послания.

-Я же говорил, дорогая, что с Дантоном Луизе плохо не будет. - как-то вечером сказал господин Жели своей супруге. - Если судить по её письмам, то она только и делает, что развлекается.

Госпожа Жели слабо улыбнулась и сказала:

-В таком случае, я очень рада за нашу дочь. Главное, чтобы медовый месяц не оказался единственной счастливой порой этого брака.

Между тем жизнь Луизы шла своим чередом: дорогие обеды, наряды, чтение. Ничего, казалось, не должно было вмешаться в её размеренное существование. Однако сила обстоятельств никогда не спрашивает людей, хотят ли они её вмешательства или нет. Ничего интересного сегодня не должно было произойти - визит к кому-то из знакомых Дантона и очередной званый обед. Однако случилось то, чего Луиза могла ожидать меньше всего -Мари Фужеро принесла ей письмо от Ивонны. Быстро разорвав конверт, она жадно прочла его - тоска по подруге, с которой они не виделись с момента её бегства из дома, сыграла свою роль.

“Дорогая Луиза,

Мы с тётушкой очень скучаем по тебе, сочувствуем тому, что тебя выдали замуж против воли. Сегодня приглашаем в гости: приходи одна. У нас для тебя сюрприз, который Дантон может испортить своими тирадами о политике.”

Глава 6

“Загадочное письмо, - подумала Луиза, перечитав записку Ивонны, - почему она не написала, в какое время мне приходить.” Однако нетрудно было заметить, что её подружка торопилась - почерк был не самым аккуратным, а внизу красовалась чернильная клякса.

-Мари, это письмо тебе передала сама Ивонна? - спросила Луиза у служанки. Та была немного удивлена таким вопросом и ответила:

-Да, мадам. Я получила его из рук Ивонны Трикар.

-Она тебе что-нибудь передала на словах? - продолжила допрос Луиза.

-Ивонна просила вас непременно быть у неё сегодня не раньше 8 вечера.

****

Дантону казалось, что Луиза от него что-то скрывает. Весь день она была задумчивой и взволнованной - на званом обеде практически не обращала внимания на гостей, а сейчас постоянно ёрзала на диване, будто не могла найти себе покоя. Мысли о сюрпризе Ивонны не выходили у неё из головы. Ей овладело любопытство, она предвкушала встречу со своей подругой. Луиза честно пыталась делать вид, будто бы её ничто не волнует, но получалось у неё это очень плохо.

-Я заметил, ты сегодня ведёшь себя так, будто ты чем-то обеспокоена. - сказал Дантон жене. Не подав и вида, Луиза ответила:

-Я волнуюсь, что не могу вместе с тобой нанести визит господину Эронделю, поскольку моя подружка пригласила меня к себе сегодня вечером в гости. - к этому моменту Луиза с Дантоном уже успели перейти на “ты”.

Ему показалось волнение жены сущим пустяком. Он улыбнулся и заявил:

-Что ж нам мешает отказать Эронделю и пойти вместе к твоей подружке. Я ничего плохого не нахожу в женском обществе.

Однако Луизе его предложение совсем не понравилось - согласно письму, она должна была идти одна. Поэтому она описала это общество так, чтобы супруг счёл его слишком скучным для себя. Для такой выдумщицы, как Луиза, это было совсем нетрудно.

-Это не та женская компания, о которой ты думаешь. Там будут только Ивонна и её тётушка - у нас свои темы для бесед. Тебе будет неинтересно обсуждать с нами наряды и театральные сплетни. А господин Эрондель расстроится, если ты не почтишь его визитом. - у Луизы было такое красноречивое выражение лица, что Дантону не оставалось ничего кроме как согласиться с её разумными доводами.

-Хорошо. Иди к Ивонне, только допоздна не задерживайся и не забудь взять гражданскую карточку.*(«карточка безопасности» — своего рода паспорт, согласно декрету от 12 марта 1793 г., после 10 часов вечера без неё нельзя было выходить на улицу. Просуществовала до 1799 года.) - и обрадованная Луиза отправилась собираться в гости. Надо было позаботиться и о том, чтобы экипаж для неё был готов - от улицы Торгового двора, где она теперь жила, до дома подруги было не так уж близко.

…….В восемь часов вечера Луиза уже вошла в парадную прихожую квартиры Ивонны. Её встретили там так, будто бы не видели целую вечность: четверть часа они обнимались с госпожой Трикар и её племянницей.

-Луиза, я слышала, что вы с Жоржем Дантоном стали ближе друг другу. Неужели он не так ужасен, как говорят? - с неподдельным интересом спросила Ивонна, когда они пили чай. Её занимало всё, что касалось чужих любовных историй, ведь из этого получались прекрасные сплетни.

-Я не питаю к нему никаких чувств, мне просто уютно с Дантоном. Он дарит мне всё, что бы я не пожелала. - ответила Луиза. По выражению её лица было понятно, что ей не очень хочется говорить на эту тему. Ивонна это поняла и начала рассказывать ей разные сплетни. Тётушка сидела в стороне и, попивая кофе из фарфоровой чашки, улыбалась, глядя на юных сплетниц. Выглядела она немного загадочно, как будто бы у неё был какой-то секрет для девушек.

-Ивонна, значит, сюрприз заключается в том, что якобы граф д’Артуа сделал твоей тетушке предложение руки и сердца, а она как истинная республиканка отказалась? - спросила Луиза, уставшая от рассказов своей подруги.

Она сюда пришла не только для того, чтобы послушать Ивонну, но и для того, чтобы увидеть этот самый “сюрприз”. Если это обман, то в следующий раз она хорошенько подумает, прежде чем ехать в этот дом.

-Всему своё время, Луиза. - примирительно ответила госпожа Трикар. Луиза согласилась подождать, и они с Ивонной вернулись к обсуждению незначительных вещей.

-Так вот, он всё время называет меня Луизон. Почему-то моему супругу хочется, чтоб его жену звали как гильотину. - рассмеялась Луиза.

-Сравнение не лучшее, но за такие платья, как у тебя, я бы снесла какие угодно оскорбления. - ответила Ивонна, с некоторой завистью посмотрев на шелковое платье подруги.

Не успела Луиза найти, что ответить, как услышала топот служанки, спешащей впустить гостя. Всего лишь через несколько минут (она едва могла поверить своим глазам!) в гостиную вошёл темноволосый молодой человек в скромном рединготе. Это был Дюпен. Лишь он мог так нежно на неё посмотреть - так, чтобы взгляд его глаз проник в её душу. Однако теперь он стал более степенным и задумчивым. Но Луиза не так хорошо разбиралась в человеческой психологии, чтобы сразу замечать такие изменения. Для неё Дюпен остался прежним пылким и романтичным патриотом.

-Добрый день, гражданка Трикар, на прошлом представлении вы были изумительны. - сказал он тёте Ивонны. Та улыбнулась Дюпену и поздоровалась в ответ. - Добрый вечер. Рад видеть. - откланялся он кокетливой Ивонне.

Одна Луиза не могла вымолвить ни слова: он в её присутствии, казалось, тоже становился немым. Подойдя к возлюбленной, Дюпен долго смотрел на неё. Она отвечала ему тем же. Их взгляды были куда красноречивее слов - они говорили о стеснении, о любви и о том, что они испытывают, встретившись вновь. Тишина царила минут пять. В конце концов, Дюпен сказал:

-Луиза, мы можем поговорить наедине?

Она ничего не ответила, лишь кивнула в знак своего согласия. Дюпен ласково погладил её кудри - Луизе подумалось, будто Дантона никогда не было в её жизни. Ивонна с тётушкой молча смотрели вслед влюблённым, удаляющимся в соседнюю комнату.

Те полтора часа, что Луиза провела наедине с Дюпеном, она вполне могла считать одним из самых счастливых моментов своей нынешней жизни. Ей даже казалось, что ради него она готова расстаться с Дантоном, однако как бы она жила без той роскоши, которой он её окружал. Птице было настолько уютно в своей золотой клетке, что она боялась покинуть её пределы.

-Я не по своей воле вышла за него замуж. Но, увы, с этим уже ничего не поделаешь. - грустно заметила Луиза. Дюпен философски посмотрел на неё и попытался успокоить:

-У нас разрешены разводы, поэтому не надо полагать, что всё так уж безнадёжно.

-Против воли Господа и родителей не пойдёшь. Сначала нас обвенчал неприсягнувший священник, а уже потом мы зарегистрировали свой брак в мэрии. - горько ответила Луиза.

-Неприсягнувший священик? - не без интереса в голосе переспросил Дюпен. Луиза кивнула:

-На этом настояли мои родители. Мой отец человек, преданный Старому порядку, а аббат Керавенан его знакомый.- пояснила Луиза. Дюпен подумал про себя:

“Может, это к лучшему. Сейчас разводятся зачастую без согласия обеих сторон”. Луиза заметила, что он о чём-то думает и спросила:

-Что с тобой? Ты погружён в какие-то раздумья?

-Со мной всё хорошо, милая Луиза. -успокоил он свою возлюбленную. - Расскажи мне поподробней о своей жизни, если, конечно, ты желаешь об этом беседовать. - и Луиза с удовольствием принялась рассказывать о праздниках мужа, о своих нарядах и новых знакомствах. Дюпен всё это слушал настолько внимательно, что, казалось, каждый факт имел для него какое-то сакральное значение.

-В качестве свадебного подарка Дантон преподнёс мне целых 25000 ливров от имени некой Жюльетты Ленуар. Столько чудесных платьев была нашито на эти деньги, что я готова отблагодарить не только мужа, но и эту женщину. - хвасталась Луиза.

-А вот этого не надо. -предостерег её Дюпен. - Зачем жене благодарить содержанку своего мужа.

-Содержанку? - вспыхнула недоумевающая Луиза. Она ничего не знала о романах Дантона.

- Об этом в Париже говорят все - начиная с депутатов Конвента, кончая нищими и разносчиками газет. Какоё гнездышко он обустроил для неё на улице Кордельеров - ни много ни мало десять комнат. - Луизе было неприятно узнавать такое о Дантоне, однако она понимала, что если он позволяет себе иметь любовниц, то и она не обязана быть верной ему до гроба. Что ни говори, а ей это было очень приятно - делить ложе с таким человеком ей никогда не нравилось.

- Откуда ты знаешь столько всего? - удивилась Луиза.

-Я член Комитета общественного спасения. Volens nolens, но будешь знать обо всём, что происходит. - ответил Дюпен. Он не стал слишком много говорить о политике, поскольку Луиза всё равно не будет его слушать.

-А это правда, что тебя избрали туда из-за доносов? - не унималась Луиза. Дюпен посмотрел на неё как на наивного ребёнка и сказал:

-Так говорил Дантон? -Луиза кивнула и пересказала эту историю. Дюпен лишь рассмеялся и ответил:

-Некий секретарь Департамента Сены мог попасть в Комитет таким нечестным путём, но мне помог гражданин Робеспьер. Он говорил, что видит во мне определённые задатки. Кое-что я, конечно, сообщил ему, но гражданина Верньо арестовали без моей помощи.

Эта тема быстро исчерпала себя: не говорили больше ни про Дантона, ни про карьеру Дюпена. На смену прозаичным разговором пришли романтичные. Никто не слышал, как они вспоминали своё первое свидание, не было свидетелей тех нежных поцелуев. Деревянные настенные часы всё время стучали: тик, так, тик, так….Будто бы напоминали, что скоро влюбленные должны расстаться.

-Уже поздно - половина одиннадцатого. Думаю, нам пора попрощаться. Меня ждут неотложные дела. - вздохнул Дюпен, посмотрев на беспристрастные часы.

Как быстро закончилась эта волшебная встреча. Казалось, она даже не успела начаться, как они уже расстаются.

-Мы ещё встретимся? Где я смогу тебя найти?- спросила Луиза Дюпена, когда тот собирался уходить. Он с сочувствием посмотрел на свою грустную возлюблённую и ласково ответил:

- Лишний раз не рискуй своей репутацией, лучше почаще пиши мне.

-Можно каждый день? - спросила обрадованная такой перспективой Луиза.

-Конечно, любимая. Даже Дантон не в силах разлучить нас. - и он скрепил свою клятву нежным поцелуем.

***********************************

В экипаже Луиза всё время думала, что муж её отругает за то, что она столько времени пробыла в доме госпожи Трикар. Дантон наказал ей не приезжать слишком поздно, тогда как роскошные часы Дворца Правосудия утверждали, что уже половина двенадцатого. Луиза не без содрогания посмотрела на это видневшиеся вдали горделивое здание. Совсем рядом тюрьма Консьержери, прозванная “прихожей смерти”. Луиза перекрестилась, помолилась за заключённых там людей, и её сердце забилось сильнее от волнения.

“Дантон…Что он со мной сделает, узнав, что я задержалась. Ещё хуже будет, если он узнает про Дюпена! Мало ли сплетников на свете…” - испуганно думала Луиза. Воображение ей рисовало одну картину страшнее другой: то ей казалось, что муж её поколотит, то то, что он примет решение (о ужас!) лишить её нарядов и украшений. Единственное, что успокаивало Луизу, так это то, что Дантон не в силах отправить её на гильотину. Во-первых, он её любит, во-вторых, он уже не так влиятелен, как прежде. По крайней мере, об этом ей говорил Дюпен. А ему она не могла не доверять. Вот экипаж остановился. Оставалось лишь набраться храбрости и отправиться на встречу с супругом.

Луиза собралась с силами и поднялась по лестнице к их квартире. Ей открыла Мари Фужеро. Служанка была явно чем-то озабочена - стояла в дверях и нервно теребила край своего передника.

-Что с тобой, Мари? - обеспокоенно спросила Луиза, войдя в прихожую.

-Дантона нет, мадам. - озабоченно ответила служанка. Сначала Луиза не поверила - на её памяти не случалось такого, чтобы супруг куда-то исчезал. Он мог только задержаться на каком-то заседании, но обычно он предпочитал проводить вечера рядом с ней.

-Что ты имеешь в виду?

-Сегодня в 8 часов вечера он ушёл к гражданину Эронделю и до сих пор не вернулся. - грустно сказала Мари. - Мы с Катрин обыскали весь дом - его нигде нет.

Луиза лишь пожала плечами и сказала, чтобы ей застелили постель, а супруг вернётся и без их помощи. Мари Фужеро удивилась тому, что госпожа была так равнодушна к судьбе мужа, однако ничего не сказала и быстро исполнила просьбу.

…..Засыпая, Луиза совершенно не беспокоилась о Дантоне, её мысли занимал лишь Дюпен. Тому, что супруга нет, она была только рада - в кой-то веки представилась возможность спокойно поспать, и никто не спрашивал, почему она вернулась слишком поздно. Луиза вспоминала все события минувшего дня и думала, что Судьба была благосклонна к ней “Эх, лишь бы Дантон исчез навсегда. Тогда ничего не помешало бы моему счастью с Дюпеном!” - неосторожно подумала Луиза. Сейчас она была слишком наивна, чтобы укорять себя за подобные мысли.

***************

…….Пока Луиза ни о чём не ведая спала, Дантон вкушал все прелести ночной жизни у Жюльетты - этот незапланированный визит состоялся благодаря Эронделю. Узнав, что Дантон без жены, он счёл, что не стоит забывать про очаровательную гражданку Ленуар, к тому же она так соскучилась по “пламенному трибуну”. В гостиной Жюльетты сегодня было многолюдно - шутили, не отказывались от вин и еды. Дантон считал, что он прекрасно знает её посетителей и может перечислить всех поимённо - вот этот с бокалом вина в руке Фабр, вот этот с задумчивым выражением лица - Эро, вот этот непривлекательный любитель пошлых шуток и женского общества - Барасс. А вот там сидят тоже знакомые ему люди. Однако сегодня рядом с Жюльеттой он заметил какую-то незнакомку, чьё лицо было закрыто густой чёрной вуалью.

-Жюльетта, что это за дама? - спросил Дантон, кивнув головой в её сторону.

-Это знаменитая гадалка - мадемуазель Беллон. - таинственным голосом произнесла Жюльетта. - Говорят, она соперница самой мадам Ленорман. Мне она предсказала, что я найду свою судьбу в тюрьме.

-В тюрьме ты найдёшь только тюремщика! - рассмеялся Дантон, которому её слова показались чрезвычайно забавными.

-Ты не веришь в её талант, Жорж? - спросил Баррас,опустошая бокал. - Мне эта мадемуазель предсказала, что меня ждёт спокойная и обеспеченная старость.

-А она не сказала тебе, что ты так и не научишься грамотно писать? - съязвил Дантон, и все кроме Барраса и гадалки рассмеялись. Хотя тот не стеснялся своей неграмотности, ему было очень неприятно, когда над ним потешались. А мадемуазель Беллон на протяжении всего времени сохраняла таинственное выражение лица.

-Месье, а вы не хотите узнать свою судьбу? - внезапно спросила она у Дантона. Тот считал её не более чем шарлатанкой, говорящей каждому то, что он хотел бы услышать, потому далеко не сразу удостоил её ответом.

-Если вам так уж угодно, гражданка. - саркастично сказал Дантон. Любопытство не давало покоя: возможно, она скажет ему какую-то нелепость, и он славно над ней посмеётся.

-Мне кажется, вы не доверяете мне. - как будто бы угадала его мысли мадемуазель Беллон. От этого проницательного взгляда Дантону стало не по себе, но он не подал и вида. Никогда не бывать такому, чтобы его, грозного оратора Революции, испугала какая-то прорицательница.

-Я не обязан доверять человеку, с которым я почти не знаком. - грубо ответил Дантон. Казалось, гадалку это ничуть не обидело:

-Вы, возможно, совсем меня не знаете, чего не скажешь о том, как я знаю вас. Я способна увидеть не только ваше прошлое и настоящее, но и будущее. - эти слова были произнесены таким голосом, что по коже Дантона пошли мурашки. Однако он не был бы Дантоном, если бы вовремя не прогнал волнение прочь.

-Тогда перейдём к гаданию. Я хочу поскорее узнать, что меня ждёт. - настойчиво сказал он мадемуазель Беллон. Та попросила его протянуть ладонь и долго рассматривала линии на руке, шептала что-то непонятное, пока наконец с видом сивиллы не изрекла:

-Тебе отмерено немного. Перед смертью ты увидишь красную реку…..

-А отчего ж, позвольте спросить, я умру? - перебил нетерпеливый Данон. Мадемуазель Беллон, не задумываясь, ответила:

-Вы умрёте по вине женщины.

Воцарилось молчание. Дантон не знал, верить или не верить этой странной особе. Но, как бывало в большинстве случаев, он предпочёл грустным мыслям бокал вина и шутку:

-Если верить этой гадалке, мне суждено стать вторым Маратом. - сказал он Фабру.

-И обязательно найдётся Корде с ножом. - поддержал тот разговор. Жюльетта, заметив, что на неё перестали обращать внимание, капризно сказала:

-Граждане, может, хватит подобных шуток. Лучше сыграем в карты и разойдёмся по домам.

Её пожелание было мигом исполнено: ночь закончили за карточным столом. Дантону не повезло: он проиграл Жюльетте 100 ливров, хотя обычно бывало наоборот.

Глава 7

Дантон вернулся домой, пока ещё не забрезжил рассвет. Войдя в спальню, он увидел спящую, как младенец, Луизу. Как трогательно она выглядела. Дантону стало невольно стыдно за то, что он предпочел этому нежному созданию вульгарную Жюльетту. Раздевшись, он лёг рядом с ней.

*****

Было ровно 11 часов. Луиза ещё раз успела порадоваться тому, что её муж вернулся уставшим и под утро, а служанки уже накрыли на стол. Супруги завтракали неспешно - к чему торопиться, когда впереди целый день? Надо наслаждаться моментом и не гнать время. Хорошее всегда успеешь выставить за дверь, а что ,если ему на смену придёт плохое?

-Как твой визит к гражданину Эронделю? - спросила Луиза. По её виду Дантон понял, что она или что-то знает, но скрывает или пытается выяснить. Сделав глоток флердоранжевой воды, он ответил:

-Гражданин Эрондель неплохо поживает, а вот у меня дела обстоят хуже. - зря он это сказал, так как Луиза мгновенно начала его допрашивать:

-Хуже? Что ты имеешь в виду, дорогой?

-Ничего страшного не случилось. Подумаешь, проиграл 100 ливров. - раздражённо ответил Дантон. Он ненавидел перед кем-то отчитываться, даже перед своей женой.

-Так это гражданину Эронделю ты проиграл 100 ливров? - настойчиво спросила Луиза.

Она никогда подобного не слышала от мужа: Дантон всегда оказывался победетелем. Единственное - он мог (опасная мысль!) развлекаться у Жюльетты. Тут и логичное объяснение такому позднему возвращению. Про неё Луиза подумала лишь потому, что Дюпен сказал, что она его содержанка, а её воображение само дорисовало всё остальное. Эта мысль молнией сверкнула в её голове - вполне возможно, что Эрондель пригласил его к Жюльетте. Он мог и ему проиграть деньги. В любом случае, ничто не избавит Дантона от неприятного разговора с Луизой.

-Это наши с ним дела. - буркнул он. После этого бессодержательного ответа Луиза перешла в наступление:

- Ты был у этой гражданки Ленуар. Я думаю, у неё по вечерам многолюдно и есть кому проиграть деньги. - Дантон снисходительно посмотрел на жену и не без сарказма спросил:

-Откуда тебе это известно? Наслушалась сплетен Ивонны?

Луиза задумалась, но для того, чтобы не компрометировать Дюпена и семейство Трикар, ушла от прямого ответа:

-Так мне сказали знающие люди. К тому же о тебе и Жюльетте говорит весь Париж. - Дантон сурово посмотрел на неё и сказал:

-Поменьше слушай этих “знающих” людей. Они умеют лишь врать и оскорблять всех подряд.

**********

После этого разговора их отношения изменились: казалось, Дантон охладел к своей молодой жене. Он больше не баловал Луизу нарядами, реже говорил с ней, предпочитая беседе с супругой государственные дела. Он пытался вернуть себе свой былой авторитет - яростно защищался, когда в чём-то обвиняли, произносил патриотические речи, однако на смену Дантону пришли новые люди: к примеру, ненавидевший его председатель Клуба Кордельеров Эбер. Он был ближе народу по духу. Робеспьер, которому отныне принадлежал Комитет общественного спасения, имел больше власти. А Дантон не мог вернуть себе былую славу, к тому же он чувствовал, что изменился. Сколько воды утекло с того славного 1789 года. Видимо, не он перерос Революцию, а она переросла его. Он пытался поделиться своими переживаниями с Фабром, однако тот, казалось, не очень хорошо его понимал.

-Не могу тебе сказать, как я ненавижу этих новых кордельеров. - за бокалом вина признался Дантон своему другу. - Пока нужно действовать, они только кричат. Какой шум они подняли из-за того, что я двадцать пять тысяч ливров подарил Луизе от имени Жюльетты Ленуар.

- Они все глупы, как Журден. - рассмеялся большой поклонник Мольера Фабр. - Возможно, я напишу про них комедию - правда, следующую я обещал Робеспьеру.

***

Луизу ничуточки не волновало колеблющееся положение мужа: она думала о своём одиночестве, которое скрашивали лишь ответные письма Дюпена. Их переписка, на первый взгляд, не была особенно содержательной - обмен любезностями, сведения о её буднях. Разумеется, в подобных абзацах почти всё было о “грубом” и “несправедливом” Дантоне. Дюпен по-всячески утешал её, но, к сожалению, встретиться они не могли: он вечно писал о каких-то делах. А она сейчас была свободна как весенний ветер: Дантон, казалось, про неё совсем забыл и ему было бы всё равно, если б Луиза ему изменила. Вот так шло время: он посвящал его политике, а она - дамским страданиям.

**********

На дворе уже стоял сентябрь. Утро выдалось пасмурным. Накрапывал дождик - в такой погоде не было ничего удивительно для осеннего Парижа. Луизе не хотелось открывать глаза, но пришлось: всё-таки весь день на кровати не проведёшь. Закончив утренний туалет, она отправилась в салон завтракать. Они с Дантоном не хотели менять своих привычек, поэтому несмотря на размолвку ели вместе.

-Я устал от Парижа и всех этих прений в Конвенте, дорогая. Сам воздух здесь какой-то беспокойный. - к удивлению Луизы, заговорил с ней Дантон. После той ссоры завтраки обычно проходили в молчании. В лучшем случае, муж мог сказать, что сегодня сильно занят или что он уходит куда-то. Своими чувствами он с ней давно не делился. - Я подумал, почему бы нам не отправиться в Шуази-ле-Руа - райский уголок, где тебе обязательно понравится.

Эта перспектива показалась Луизе весьма заманчивой: уехать подальше от Парижа в какое-нибудь милое место…. И она опять поняла, что быть мадам Дантон - значит жить в роскоши и вечном ожидании сюрпризов.

***************

Разумеется, в Шуази-ле-Руа Луизу ждал щедрый подарок в виде старинного феодального замка, до Революции принадлежавшего герцогу де Куаньи. Сейчас он был в эмиграции, а его имение или арендовал или, как говорили злые языки, выкупил Жорж Дантон. В этом великолепном месте супруги собирались провести ровно столько времени, сколько им заблагорассудится. Если Луизе здесь станет невыносимо скучно, они смогут уехать в имение Дантона в Севр.

-Жорж, мне кажется, нет ничего лучше этого места. Самый прекрасный замок, который мне вряд ли когда-нибудь захочется покинуть. - капризно сказала Луиза, когда они сидели вечером у камина.

-Стало быть, ты аристократка? - усмехнулся Дантон. Луиза смутилась и парировала:

-Быть аристократкой и жить в замке не одно и то же!

Дантон рассмеялся: она ведёт себя как ребёнок. На такую нельзя сердиться, её можно лишь баловать.

***************

Проводя день за днём в роскошной и напоминающей о 15-м веке комнате, Луиза чувствовала, что погружается во времена благородных рыцарей и прекрасных дам. Казалось, это место сохранило средневековую красоту и так и не узнало, что такое Революция и Республика. Такое своеобразное перемещение во времени имело свои минусы - в замке был холодный пол, приходилось ложиться спать в халате и закутываться в одеяло. Однако Луизу это не утомляло, скорее, она относилась к этим неудобствам как к развлечению. Жизнь здесь отнюдь не казалась ей скучной - она вставала и, если погода была хорошей, они с вместе с Дантоном гуляли по окрестностям. Рядом с прочными каменными воротами находился пруд, в котором плавали белые и чёрные лебеди. Луиза любила угощать этих гордых птиц хлебом со своего стола, а её супруг считал это непрактичным и глупым занятием.

-Зачем ты так много хорошего хлеба скормила этим птицам? - спросил однажды Дантон.

-Бедные лебеди голодают! - ответила Луиза, наблюдая, как птицы набрасывались на хлеб, который она им бросала.

-Лучше бы подумала о французах. Им всегда и везде приходится голодать. - упрекнул её Дантон.

Поскольку слуги в замке любили сплетничать и подслушивать, этот разговор очень быстро стал известен за его пределами. Сплетни разносились с такой скоростью, что вскоре об этом начали говорить в Париже. На улицах, в лавках и даже в Конвенте и Комитетах проклинали чету Дантонов.

- Фуше сказал, что стыдно быть богатым. А Дантоны живут, как проклятые аристократы. Муж замок купил своей жене, слыхала, Кларис? - негодовала какая-то торговка. - Хороший хлеб достаётся лебедям, а явись к ним санкюлоты, они бы даже видеть нас не захотели.

Краснощёкая Кларис вторила ей:

-И пусть! На фонари таких! - эта фраза прозвучала угрожающе. - Не надо нам новых людовиков с туанеттами.

Эти уличные сплетни дошли и до господ Жели. Господин Жели, чей авторитет был неразрывно связан с авторитетом зятя, не обрадовался такому повороту событий.

-Надо же дожить до такого дня, чтобы чернь смела упоминать имя моей дорогой Луизы. - жаловался он жене. - Дантон, Дантон….Из-за его любви к развлечениям мой авторитет начал терять вес. Если бы к нему вернулся его прежний пыл… -госпожу Жели совсем не радовало такое положение дел - будь на всё её воля, свадьба Луизы с Дантоном не состоялась бы.

-Успокойся, дорогой и поверь мне как опытной сплетнице: сплетни так же быстро исчезают, как и появляются. - попыталась успокоить его Александрина. Однако на супруга это не подействовало: его беспокойство пройдёт лишь тогда, когда будет устранена причина.

- Ты всегда горазда рассуждать, тогда как над моей дочерью нависают тучи. - продолжал господин Жели. Супруга посмотрела на него и сказала:

-Ты успокоишься, если я скажу, что она совсем не интересуется политикой, а здесь ненавидят её мужа, но никак не её. - парировала Александрина. Заметив неудовлетворённость на лице супруга, она добавила: - Луиза писала мне, что они с Дантоном поехали в Севр. Мы можем их там навестить.

Господин Жели лишь развёл руками:

- Нет. Это ничего не исправит. Меня мучает мысль о том, что Луиза замужем за тем, кого проклинает вся столица. Её положение печально. - грустно заключил он.

-Дорогой, мне кажется, не время думать об этом. И даже если наша дочь станет вдовой, у неё много шансов на то, чтобы ещё раз выйти замуж за человека более влиятельного, интересного для неё. - не без тайного умысла сказала Александрина.

-В чём-то ты права. В конце концов, Луиза будет только рада, если станет супругой того, кого действительно любит. - вздохнул господин Жели. Александрина улыбнулась: она поняла, что её слова попали на нужную почву.

***** ************

И действительно, в течении нескольких дней после разговора с женой эта мысль не выходила из головы господина Жели. Александрина, скорее всего, права: пока одни теряют свои головы на гильотине, другие появляются на политической арене. Не будет ли казнь Дантона для него большой выгодой? Ведь его авторитет уже пошатнулся, а Луиза всё равно не любит своего мужа. Чем раньше у неё появится возможность выйти ещё раз замуж, тем будет лучше. Господин Жели уже выбрал кандидатуру - пусть этот человек не был так богат, как Дантон, зато ему доверял сам Робеспьер. Оставшись удовлетворённым своим планом, он уверенно и твёрдо вывел на листе бумаги следующие слова:

“Гражданин,

Вы удивитесь, получив письмо от меня, тогда как несколько месяцев назад мне пришлось Вам отказать. Примите мои извинения, если сможете. Дело в том, что я оказался в весьма затруднительном положении: меня упрекают в близости к Дантону из-за того, что моя дочь вышла за него замуж. Мой авторитет падает, тогда как Ваш растёт. Я слышал, недавно Дантоны вернулись в Париж: прошу Вас, если кто-то из членов Комитета будет называть меня его сторонником, упрекать Луизу, представьте нас истинными патриотами, противопоставив этому буржуа. Когда Дантон лишится головы, клянусь своей честью и совестью, вы женитесь на моей дочери! “

Глава 8

Пасмурным ноябрьским утром Луиза и Дантон вернулись в

Париж. Город принял их холодно: над экипажем сгущались тучи, санкюлоты не стеснялась кричать, что они думают о своём бывшем кумире. Голодные прачки с измождёнными лицами с упрёком смотрели на хорошо одетую Луизу. Она лишь пряталась подальше от их взглядов и недоумевающе спрашивала задумчивого Дантона, почему к ним так относятся.

—Париж переменчив.-мрачно отвечал он.

-Всего два су, граждане! Покупайте “Папашу Дюшена”! Эбер - истинный патриот, а Дантон продался Питту с Кобургом! - пытался перекричать ветер разносчик газет.

Милый Шуази-ле-Руа, добрый Севр - им не сравниться с этим злым сплетником Парижем. Когда проезжали остров Сите, в окне показался величественный Дворец Правосудия с его роскошными часами.

“Слышите, слышите,

Тик, так,

Часы отбивают последний такт. “ - донеслись до экипажа слова незатейливой песенки. Её вдалеке напевал какой-то грубый голос - наверное, это просто бедняк жаловался на свою судьбу. А может быть….. опять удивительное совпадение, как с гадалкой у Жюльетты. Хотел было подумать Дантон, но запретил себе такие мысли. Только глупцы верят в мистику и какие-то совпадения. Здравый смысл должен победить суеверия.

****

Как Дантоны вернулись в Париж, так они там и жили. В первые дни после их возвращения Луиза чувствовала, что муж волнуется, не может найти себе места, она бы хотела ему помочь, если бы знала чем. Бывало, он вернётся домой и запрется у себя в комнате. Дантон не звал её к себе - он сидел и писал что-то, если Луиза входила, то тёплого приёма ожидать не приходилось.

- Зачем ты пришла? - сердито спросил Дантон, увидев в своём кабинете Луизу. Она удивилась: каждый раз, когда она хочет сделать ему хорошо, он причиняет ей боль.

-Ты странный, Жорж. Сердишься на меня, будто бы я тебе враг. - ответила Луиза. Она пришла потому, что пришла, потому, что ей хотелось видеть мужа. Дантон, даже не посмотрев на неё, сказал:

-Не отрывай меня от важных дел. Жена женой, но в Париже Террор, а я хочу вернуть себе былой авторитет. - безапелляционно заявил Дантон.

Луиза никогда не интересовалась политикой, но если от неё зависело её личное благополучие, то дело принимало иной оборот. Сейчас она догадывалась, что дантонисты не в почёте. И этой информации Луизе хватало - иногда она думала, что быть мадам Дантон значит жить в роскоши, но без любви. “А каково быть гражданкой Дюпен?”- спрашивала себя она и понимала, что гражданка Дюпен в отличие от мадам Дантон любит своего мужа, а он её боготворит….. Но есть ли у них деньги, есть ли у неё красивые наряды? Эта противная мелодия не переставала звучать в её голове:

“Слышите, слышите?

Тик, так,

Часы отбивают последний такт.”

*********

…….Дюпен, о котором так много думала Луиза, уже получил письмо от господина Жели. Невозможно представить его радость, когда он его прочитал. Казалось, так недавно и одновременно так давно он получил отказ, а скоро - его любимая станет ему женой. Его ждут гражданин Робеспьер и Комитет.

*******

-Гражданин Дюпен, - вежливо начал беседу Робеспьер, дописывая речь, - ты очень много знаешь о жизни гражданина Дантона. Замок в Шуази, взятки…. - он прервал речь лишь для того, чтобы взглянуть на взволнованного Дюпена и поправить свои очки. - Но я не могу сделать того, чего, как я вижу, ты так желаешь. Он всё ещё мой друг, к тому же имеет молодую жену. - Дюпен вздрогнул, надеясь, что Робеспьер на сей раз не прочтёт его мыслей. Их разговор закончился, борьба фракций продолжалась….

**********

Дюпен должен был понимать, что главными врагами Республики были эбертисты, а не “умеренные”. Последние притихли, тогда как чрезмерная активность первых сильно вредила Франции. Желание Эбера усилить и без того бушующий Террор не могло привести ни к чему кроме раскола в правительстве. Ни робеспьеристы, ни тем более “умеренные”, на которых он так любил нападать, не считали это крайнее средство нужным.

-Эбер слишком много болтает и жаждет крови. - утверждал Робеспьер. - Наша Республика не будет такой, какой её видят “бешеные”. Она должна стать Царством Добродетели, а не гильотины.

Когда он говорил об этом, в его глазах читалась поглощенность собственной идеей. Тоже своего рода фанатизм. По крайней мере, так казалось Дюпену. Однако Робеспьер продолжал оставаться его кумиром - в отличие от многих других членов Комитетов он считал его настоящим патриотом.

-Вероятно так.- признал правоту Робеспьера Дюпен. - Их идея с дехристианизацией церкви и богиней Разума ни что иное как какое-то жалкое театральное представление.

Посмотрев на Дюпена, Робеспьер заметил:

-Ты схватываешь на лету. Эбертисты и дантонисты сцепились. Это может привести к расколу в правительстве,однако пока лучше не предпринимать решительных мер…..- задумчиво закончил Робеспьер.

-Или они покончат друг с другом или мы с ними? - догадался нетерпеливый Дюпен. Его личное счастье зависело от исхода этой битвы.

Робеспьер кивнул, не удостоив своего слишком говорливого собеседника ответом.

*******

Время шло. Согласно новому революционному календарю, на дворе уже стоял вантоз II года Французской Республики, согласно привычному - март 1794 года.

-Наконец-то арестовали этого выскочку Эбера. - сидя в гостиной радовался Дантон. Пришедший его навестить Эро не разделял радости друга.

- Жорж, Робеспьер решил усыпить нашу бдительность. Он ждёт, что мы начнём радоваться аресту эбертистов, забыв о том, что случилось с Фабром. Он с января или как его…..- Эро никак не мог вспомнить название месяца по новому стилю. Они были придуманы не так давно.

-Не говори так медленно, Эро. Я и без того знаю, что Фабра арестовали. - раздражённо сказал Дантон. - А если нас к нему, то будет веселее. В конце концов, он придумал республиканские названия для месяцев и напомнит тебе, как что называется.

-Смерть скоро придёт за нами, главное - хорошо её встретить,поэтому я хожу смотреть на телеги с приговорёнными к казни. Это учит умирать. - философски заметил Эро. Он выглядел грустным и задумчивым, но на лице читалась уверенность в своих словах.

-Умереть всегда успеется! Лучше б пировал и учился жить! - пошутил Дантон. Эро, однако, не рассмеялся: он знал, что пировать осталось им недолго.

*********

В эти волнительные мартовские дни Луиза чувствовала себя одинокой. Молчаливый Дантон вечно был погружен в себя и не хотел беседовать с женой. По ночам она спала одна: муж всё время отсутствовал где-то. Жюльетту исключать не стоило, но ревность замолчала.

-Мари, как ты думаешь, почему Дантон стал так часто пропадать? Он больше меня не любит? - спросила Луиза служанку Мари Фужеро, ставшую ей почти близким человеком.

Та пожала плечами и тактично ответила:

-Я слышала, у него много неприятностей, мадам, и он не хочет, чтобы вы из-за них волновались. Кстати, ваш отец просил передать вам это письмо. Он очень волнуется за вас. - и Мари вручила Луизе конверт.

Та удивилась: отец очень редко писал ей. Значит, что-то важное. Конверт был мигом вскрыт. На листе отцовским почерком было выведено следующее:

“Дорогая Луиза,

Твоя матушка заболела лихорадкой, и мы были вынуждены уехать из Парижа в наше имение в Арси. Умоляю тебя, покинь столицу - твоему мужу грозит арест. Если они отправят в тюрьму тебя, я этого не переживу.

Твой любящий отец. “

“Мама?! Она заболела?!” -пронеслось в голове Луизы. Кажется, лихорадка смертельна. Она слышала что-то такое. А Дантону грозит арест….. И ей тоже.

Луиза сильно побледнела, что не на шутку взволновало Мари.

-Мадам, вам плохо? Принести нюхательные соли? - спросила преданная служанка.

-Не надо, Мари. -взяв себя в руки, ответила бледная Луиза. - Лучше поищите с Катрин другой дом.

Что значило последнее, служанке так никто и не объяснил. Было ясно лишь то, что к ним пришла беда.

************

Дантон вернулся вечером. Он был чем-то взволнован, но не подавал и виду.

-Луиза сказала поискать нам с Катрин другой дом. Что это значит? - волновалась Мари Фужеро.

-Не ищи ничего, дура. Лучше рубашки мои оттутюжь. - буркнул Дантон. Мари не посмела его ослушаться. - Мне очень жаль, что твоя мать заболела. Надеюсь, она поправится. - ласково сказал Дантон испуганной Луизе и предложил ей посидеть в гостиной возле камина.

*******

-Что за шаги там, за окном? - испуганно спрашивала мужа Луиза.

-Ничего страшного, дорогая. - Дантон впервые употребил это слово и как приятно Луизе было его услышать. - Это просто какой-то прохожий. Сегодня очень хорошая погода - тепло и птицы поют. А он человек романтичный.

Луиза прижалась к мужу: она вздрагивала от каждого звука, принимая его за шаги солдат. Кажется, сейчас она прониклась какими-то чувствами к Дантону или она полюбила собственную безопасность? Надо молить Бога, чтобы Он забыл, как она желала того, чтобы этот человек навсегда исчез из её жизни.

-Что с тобой, Жорж? - спросила Луиза, увидев, что Дантон погрузился в какие-то мрачные раздумья.

-Сена…Она мне показалась сегодня красной, Луиза. Я вдруг вспомнил сентябрьские убийства и свою ужасную речь. - Я тогда заявил, что мне нет дела до резни. - почему-то испуганно произнёс Дантон. Опять послышались шаги. Всё верно. Это солдаты шли его арестовывать.

-Именем Республики откройте! - послышался громкий и неприятный голос. Его обладатель был уже в их доме.

Луиза испуганно посмотрела на мужа, тот сказал ей:

-Оставайся здесь. Это за мной. - и стремительно вышел в коридор.

Глава 9. Эпилог

В ту ночь Луиза распрощалась со своей прошлой жизнью. Дантон был арестован, а она - свободна как ветер. Случись это чуточку пораньше, Луиза бы радовалась - она мечтала выйти замуж за Дюпена, не видеть рядом с собой этого ужасного человека. А сейчас она поняла, что с ним ей было уютно, пусть он вызывал у неё страх, но он не был плохим мужем. Господь решил наказать её за тяжкие грехи.

Луиза не могла заснуть - плача в подушку, она шептала слова молитв,надеясь,что это хоть как-нибудь поможет мужу. Однако всё было бессильно перед суровым Революционным трибуналом. Исход дела Дантона был заранее известен. Однако его супруге всё же хотелось верить в лучшее.

-Возможно, что его всё-таки помилуют, Мари? - спросила она у служанки.

-Уж не знаю, мадам. Фукье беспощаден: даже если рак на горе свистнет, ничего не изменится. - печально ответила Мари Фужеро. Они с Катрин привыкли к Дантону, поэтому его арест восприняли так же близко к сердцу, как и его жена.

Луизе осталось лишь смириться с обстоятельствами. Она точно ничего не изменит, а так бы хотелось.

***************

Стояло тёплое апрельские утро. Солнце освещало революционный Париж. Проку от него не было. Часы на Дворце Правосудия отбивали последний такт. К Террору давно привыкли.

….. - Гражданка, здесь ты найдёшь список выигравших в лотерее Святой Гильотины! - сказал Луизе какой-то разносчик газет. Та практически вырвала этот список из его рук. Пробежав его глазами, она чуть ли не сразу увидела имя Дантона. Всё точно кончено. На улице говорят правду.

И с тяжёлым сердцем она пошла дальше. Бедный Дантон…. “Это всё из-за меня, из-за моих капризов. Нас с ним покарали.” Она брела невесть куда, не замечая ясного неба и солнца, символа надежды и счастья.

*************

Канул в Лету 1794 год. Его жарким летом часы на Дворце Правосудия отбили последний такт Робеспьера. Так пал режим Террора. Париж с облегчением вздохнул. Был 1796 год. Луиза по-прежнему жила в Арси-сюр-об, куда уехала после казни Дантона. Овдовевший господин Жели всё ещё жаждал найти для своей дочери хорошего жениха, хотя солидного приданого он не мог за неё дать. И кто бы рискнул связать свою судьбу с женщиной, бывшей когда-то женой Дантона?

Луиза не могла смириться с тем, что ей придётся доживать свой век старой девой. С завистью она узнала от сплетницы Ивонны, что в тюрьме Жюльетта познакомилась с молодым священником и после Термидора вышла за него замуж. Сама же Ивонна собирается стать женой офицера французской республиканской гвардии.

-Ну и пусть. Мне писал гражданин Дюпен - снова просил твоей руки. - сказал господин Жели, выслушав жалобу свою дочери.

-Дюпен?! Почему он не написал мне. Я за два года от него ни весточки не получила. - воскликнула Луиза. Она так давно ничего о нём не слышала, что не поверила своим ушам.

-Он не распространяется о своей жизни. Лишь спрашивает, готова ли ты стать его женой. - ответил господин Жели. От радости у Луизы спёрло дыханье, так что всё было видно по её лицу.

-Вот и договорились, доченька. - сказал господин Жели. После этого разговора он немедленно взялся за перо и написал ответное письмо Дюпену.

*****

-Мои дела шли невероятно плохо, а сейчас - невероятно хорошо. - заметил Дюпен, прочитав письмо господина Жели. Отсутствие денег и несколько месяцев в тюрьме по какому-то надуманному обвинению. Чертовски неприятно было вспоминать, как его арестовали той страшной термидорианской ночью, объявив пылким сторонником Робеспьера. Потом нежданная амнистия и вот письмо от господина Жели. Он женится на Луизе, обязательно женится. В противном случае он не Дюпен.

-Гражданин Дюпен, вы помните про свой долг? Завтра не заплатите, будете жить на улице. - прервал его раздумья противный голос квартирной хозяйки.

-Вот тебе, гражданка. А завтра, возможно, я буду жить во дворце! - усмехнулся Дюпен и, протянув алчной женщине требуемую сумму, поспешил отправиться в Арси к своей невесте. Отказа от её отца теперь точно не будет. Он представлял, как спросит, станет ли она его женой и любимая кивнет. А дворец…. Это не более чем шутка и фантазия. Правда, кто знает?

***

Скрылся за поворотом 1796 год, незаметно пролетел 1797. Начинался новый, 19 век. Дантон, Революция - как это было давно….Слова Liberte, Egalite, Fraternite, которые раньше все от мала до велика знали наизусть, превратились в пустой звук. Республика стала Империей, а императором - тщеславный генерал Бонапарт. Настала эпоха великих завоеваний и роскошных светских балов.

….. В этот вечер зал Фонтенбло сверкал всеми красками - огромная люстра освещала танцующих. Среди них можно было заметить чету Дюпен. В белом муслиновом платье кудрявая молодая женщина и мужчина в чёрном фраке с лорнетом. Такой изящной была мадам Дюпен, а таким франтом месье Дюпен. При Бонапарте их ожидал взлёт: супруг Луизы стал бароном Первой Империи.

-Баронесса Дюпен, вы обещали мне вальс! - возмутился какой-то фрачник.

-Вы заблуждаетесь, месье. Все танцы я обещаю только одному человеку. - ответила Луиза и закружилась в вальсе с Дюпеном.

В зале было многолюдно, но ей казалось, что кроме них тут никого нет. Наконец наступило ощущение безграничного счастья, и все былые горести забылись, как будто их и не было. Исчезла мадам Дантон, осталась только Луиза Дюпен - счастливая, свободная и беззаботная……

Март - апрель 2024

Историческое примечание:

Луиза Жели (1777-1856) – вторая супруга Жоржа Дантона (1759-1794). Родилась в 1777 году в Париже в семье члена Парижского Парламента Марка-Антуана Жели. 1 июля 1793 года в возрасте 16 лет вышла замуж за Дантона. В 1796 году стала женой генерального секретаря Парижского департамента Клода-Франсуа-Этьена Дюпена (1767-1828), будущего префекта и барона Империи.