Лука Мудищев 40000

Глава I. Пробуждение Волка

В канаве, залитой помоем,
Где дух мещанский изнывал,
Воскрес побитым перелоем
Тот, кто миры в пылу сжигал.
Не Фенрис — смрадная Коломна,
Доспехи — грязное трико,
И в чреве булькает нескромно
Давно прокисшее "Клико".

Где Фриги сталь? Где дух похода?
Где братья-волки, шум знамён?
Вокруг — терранская природа
И звон кабацких похорон.
В чужой, тщедушной, сальной шкуре
Могучий Русса заперт дух;
Стоит елда - что арматура
Над нею - рой навозных мух.

Припомнил он: Неслось безумье
И тьма сквозь "Ужаса Очко".
И варп, исчадье злого улья,
Свести с ума бы мог легко.
Но Тзинч, видать, сыграл потеху:
Примарх — в кабацкого ворА!
И вместо грозного доспеха —
На жопе рваная дыра.

А в голове — чужой остаток:
«Лука... Мудищев... Дворянин...»
Род обеднел, бюджет в заплатках,
В охранке он — ничтожный чин.
За ним долги, на службе - пятна,
И криминал суёт ножи...
Вздохнул примарх: «Всё непонятно.
Но Русс — живой. Ху...хвост держи!!!»

Он встал, шатаясь. В чреслах вялых
Проснулся странный, жгучий зуд.
То магия Мудищев-малых —
Её лишь грешники поймут.
Не варп, не псайкерская сила,
А «родовой» смешной талант:
Чтоб девка в страхе голосила,
И гнулся старый фолиант.

«Ну что ж, Империя — и ладно,
Пускай в кокошниках и льдах.
Пойдём, Лука, служить нещадно,
С оскалом волчьим на устах!»
Он сплюнул кровью в грязь сырую,
Поправил сальный свой картуз...
Так начал жизнь свою вторую
Подонок пьяный — Леман Русс.

Глава II. Первый шаг
Примарх зашел в притон Матрёны —
Там запах тлена и греха.
Лежали девки, как знамёна
Разбитых армий. Ночь тихА.
Лука (иль Русс?) окинул взором
Застывший срам и груду тел.
«Прибраться б надо, и с позором
Не сесть в острог...» — он прохрипел.

Но вдруг в углу, где мрак сгустился,
Возник какой-то странный шум:
Там недоросль в очках возился,
Над трупом напрягая ум.
Картавя, он шептал заклятье,
Над пентагх'аммою в пыли:
«Восстаньте, сбросьте узы, братья,
Рабы, что в кандалах легли!
Пусть мёртвый мозг кипит, как чайник,
Чтоб мир разрушить мы смогли!»

То был Ульянов, юный гений,
Студент заштатный, "Лич-Ильич".
Он бредил классовой идеей,
Бросая некрофильный клич.
«Пой'ди в пи...у!» — вскричал задорно,
И руку в сторону Луки
Простёр. А из Матрёны чёрной
Полезли синие кишки.

Примарх — в атаку! Волчья ярость
В тщедушных чреслах закипела.
Хоть магия Луки — лишь гадость,
Но Русс — боец! И между делом
Обрушил медное кадило
На лысый кумпол Ильича...
Но тот в ответ: «АрГ'хи-немило!» —
Струёй из мёртвого плеча.

Бой был недолгим, но вонючим:
Купчиха-зомби шла на штурм,
А Русс кряхтел, кидая тучи
Мудищевских амурных дум.
Но вот совсем иссякла мана
И всяк уж колдовать устал.
Мудищев - уд свой из кармана.
Ильич - серп с молотком достал.
Елдой пронзённая навылет
Купчиха прилегла в момент.
Но лич серпом уж острым пилит
Священный твёрдый "инструмент".

"Стой, парень!" — Леман крикнул басом, —
Ты некромант? Иль просто вор?
"Твоё искусство — высшим классом,
Давай закончим сей раздор!"
Ульянов замер, поправляя
Своё разбитое пенсне:
- Мир хижинам! Мы, смерть карая,
Должны...
— Послушай, милый, мне
Нужны бойцы, а не пророки.
Ты — некрофилъ, я — в сыске чин.
Запишем трупы в эти сроки,
Как первый "мёртвых душ" почин .
Отныне будешь ты "Некроном",
Охранке нужен твой талант.
Поднимешь зомби легионы
Как мой агент и адъютант.
Уводишь девок? В путь-дорогу!
Своим, так скажем, ходом — в лес.
А я прикрою... понемногу...
Твой политический прогресс.
Ильич подумал: "В этом Искра!
Ресурс для будущих побед!"
И трупы встали — четко, быстро,
Покинув мерзкий кабинет.

Так Русс в Коломне, средь разврата,
Сменив доспех на старый фрак,
Нашел в Личе — почти что брата,
И сделал в Терру первый шаг.

Лирическое отступление.

Но прежде чем войти в палаты,
Где службы с(к?)ука, дух казны,
Припомним, волки-супостаты,
Иные дали и миры.
О, мой читатель! Ты не знаешь,
Как скучно долго бить скелет:
Когда некрона расчленяешь,
В нем ни души, ни мяса нет!
Лишь тусклый блеск зеленой стали
Да заунывный, мертвый гул…
Меня и там они достали,
Так здесь один во мрак шагнул!
«Некрон» — лишь позывной Володи,
Но в том ирония судьбы:
Мы ищем смысл при всем народе,
А остаются лишь гробы.

Экстерминатус! Как же сладко
Представить огненный финал:
Когда на грешный мир, ребятки,
Елдак космический упал!
Огромный, кованый, небесный,
Сжигая ересь и содом.
Вот аргумент тяжеловеcный -
Зальем всё спермой...тьфу...огнем!!!

Взять молот силовой в сраженье -
В нем мощи много, спору нет.
Но вот к нему бы в дополненье
И серп — в сияньи прошлых лет?
Сложился б символ... ах, знакомый!
Ударь — и режь! Круши — и жни!
Такой девайс, душой искомый,
Помог бы в давешние дни».

Так он стоял, в мечтах о силе,
Мудями чувствуя подвох.
А мысли всё в эфире плыли —
Где Император, словно бог,
Сидит на троне из латуни...
Но здесь — кабак, забор, капель,
И на штанах застыли слюни
Вчерашних шлюх... О, карусель!
Судьба ведь та же шлюха, знаешь:
Русс к дисциплине не привык.
Лука, ты магией "спускаешь" -
Не суй везде свой вислый штык!
Пора, мой друг! Там, за дверями,
Запахло сургучом и злом.
Нас ждет начальник с орденами —
(А, может статься, с п...юлями)
Пойдем, махнув стальным крылом! -
Ширинку только застегнём.

Пока уставшие Александр Сергеич и Иван Семёныч по очереди заливают что-то, явно не воду, "из горла в горло" из графина, на сцене их подменяет помятого, но бравого вида поручик лейб-гвардии Ржевский с расстроенной гитарой. На мотив плохого гусарского романса:

Глава III. Жёсткие переговоры

В казённый дом, где спят давно законы,
Где в КМБ* дух Инквизиции царит,
Пришел Лука -Сквозь папиросные заслоны
Его манил бюрократический аид.
Примарх внутри ворчал: «Ну и ограда!
Где тут сервиторы? А где святой алтарь?»
Вокруг лишь канцелярская бравада,
Да в коридорах — копоть и нагар.

Вот дверь дубовая, как зад коня корнета,
За ней Георгий — грозный Эйзендорф.
Он был магистр, служака, гад отпетый,
Для мелких сошек-рюмок словно штоф.
Лука вошел, шатаясь от похмелья
(У тела память — водка и бордель),
Но, вспомнив инквизиторские кельи,
Вдруг доложился гордо, метя в цитадель:

«Явился я, милорд мой... Бенкенхорн!»
Замолк Георг. Перо застыло в миг.
В глазах его зажегся гнева горн:
«Как ты назвал меня, плебей? Расстриг!
Какой еще я «хорн»? Ты перебрался?
Мудищев, ты муде и ум пропил?
Я — Эйзендорф! И если ты догнался,
То я тебя в Сибири бы сгноил!»

Пугать снежком космического волка? Уж лучше голой жопою ежа...

Но Русс подкоркой оценил подколку:

"Вот это шеф! Зарежет без ножа."

Лука сморгнул. В башке — варп-диссонанс.
«Простите, шеф. Контузия... от дел.
Там у Матрёны — жуткий резонанс,
Я два часа магически потел.
Там трупы были — та вдова и сводня,
Но я зачистил... Всё концы — в речную гать.
Ушли зомбями сиськи в преисподнюю,
Чтоб имиджа семьи не запятнать!»

Георгий хмыкнул, потирая орден
(Звезда на ленте — за магический дозор):
«Ушли зомбями? Ход твой благороден,
Хоть по уставу — это чистый вздор.
Но коль замял — хвалю, Мудищев, право.
Ты стал хитрее, хоть и пахнешь псом.
Но в КМБ у нас тут — не забава,
С разломов монстры прутся колесом, Прям что глисты из жопы носорога - Твоя елда поможет тут не много...».

Русс ухмыльнулся (волк в овечьей шкуре):
Ведь «КМБ» — звучит как «Курс бойца».
- Я здесь служу по старой всратой клиентуре,
Но жажду крови, стали и свинца!
Дай мне бюджет, Георгий, и побольше,
Я соберу особый спецотряд.
Уж мы врагов — от Питера до Польши —
Х..ями всех загоним в варп... ну... в ад!»

Георгий вздрогнул. Взгляд Луки — как пламя,
Не шпик - мудак , а полубог - Приап.
«Ну что ж... бери. В залог, под наше знамя.
Вот пять рублей, щенок. И вымойся хотя б!»

*КМБ - имперская Коллегия Магической Безопасности, она же, неофициально, "Инквизиция", она же, со слов снобов из магической аристократии, "Ковен Мудаков и Бл..ей". Народной любовью тут и не пахнет, в общем. А кой-чем иным точно...