Лукоморье. Невольник чести

- Ты представляешь, - в девятнадцатом веке тоном заговорщика в спальне перед сном рассказывала мужу последние светские сплетни Наталья Николаевна, - во дворце шепчутся, что флигель адъютант Безобразов дал пощечину Государю, - Он сошел с ума[1], – грустно высказался Пушкин, который уже знал об этой истории от Вяземского.

- Говорят, Государь сорвал цветок удовольствия с фрейлины Любовь Александровны Хилковой, - с истинным женским удовольствием рассказывала дворцовые слухи Наташа, - та уже беременной вышла замуж за Безобразова, всё вскрылось, он ее избил.Любовь Александровна бросилась за защитой к Императрице, вымаливая развод, лекарь снял побои. Государь потребовал объяснений, Безобразов дал ему оплеуху, Государь отправил Безобразова под арест,

- Меня 31 декабря пожаловали придворным чином "камер-юнкер", к чему бы это? - сухо и недовольно спросил Пушкин и глядя на жену, тихо сдерживая бешеную ревность сказал:

- Теперь ты женка, придворная дама, будешь звана на все царские балы и станешь блистать там.

И вышел из спальни. В халате, обутый в мягкие домашние туфли встал у окна, на улице мело, время перешагнуло 31 декабря 1833 года и вышло к первому часу первого января 1834 года.

Прошедшие со свадьбы годы быстро мелькнули. У него уже двое здоровых желанных детей Маша и Александр, зрелость таланта, красавица жена, есть друзья и враги, есть почитатели и критики. Всё есть кроме денег. Отчего же так щемит сердце в эту ледяную ночь на первое января одна тысяча восемьсот тридцать четвертого года.

Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» —
Говорит она ему.[2]

Тихо подойдя к мужу прочитала Наташа в третьем тысячелетии и прозой добавила:

- Тебе ЭКГ надо провести, а пока выпей лекарства,

и подала мужу стакан воды и таблетку.

Когда проснулась, то в спальне на втором этаже дома его не было. Она сошла на первый этаж и застала его одетым в новый мужской халат, обутым в теплые тапочки на босу ногу, смотрящим в окно, с бледным встревоженным выражением лица.

Шел первый час ночи нового дня третьего тысячелетия.

- Наташа, - послушно выпив лекарство спросил Пушкин, - я верю, что тогда в девятнадцатом веке ты мне не изменяла, но зачем старалась привлечь внимание мужчин, зачем с ними кокетничала, они это воспринимали как предложение и …

-Ты же знаешь, что ты талант?

Наталья Николаевна была одета в теплый стиранный халат, обута в шлепанцы без задников, волосы не уложены, дневной макияж смыт, на лице наложен ночной крем. Оба выглядели мило, привычно, по-домашнему. А час ночи самое время для выяснения отношений, особенно если завтра с утра на работу.

Пушкин согласно кивнул: «да он талант», а Наташа продолжала спрашивать,

- Ты же не можешь не сочинять стихи или прозу, когда на тебя находит вдохновение?

Пушкин встревожился от тона и не понятного ему смысла вопросов жены, раньше она таких вопросов ему не задавала, но отрицательно покачал головой, нет не могу.

- А мой талант, - торжествующе сказала Наташа, - это моя красота, я не могу и не хочу ее скрывать. И как тебя радуют восторги твоих почитателей, твоим новым сочинениям, так меня радует, когда мною восторгаются, ухаживают, говорят комплименты, мечтают о близости. Да, - строптиво, повторила она, - в девятнадцатом веке мне нравилось блистать на балах, я женщина меня это волнует и радует, я не наложница в гареме султана и запереть себя в терем я не позволю. И еще, когда я летом родила Сашу[3], ты что сделал? Оставил меня на даче и уехал. При кричащем новорожденном ребенке, маленькой Машеньке,[4] няньках, кормилицах, заполошной уставшей женой, ты сочинять не мог и ушел к восторгам творения. Я же тебя не попрекала!

Еще как попрекала, вспомнил Пушкин, хотя на Черной речке, они наняли дачу Миллера, при ней большой сад и большой дом, рядом снимала дом тетя Наташи, бездетная Екатерина Ивановна Загряжская[5] которая любила Наташу и во всем ей помогала.

Летом 1833 года он поехал собирать материалы для написания истории Пугачевского бунта. Дурные дороги, неоглядные просторы России, дикое приволье степей, интересные и забавные встречи в провинции. В Нижнем Новгороде его гостеприимно встретил и после недолгого гостевания проводил в дорогу губернатор Бутурлин Михаил Петрович.[6] И тут же написал письмо с предостережением Перовскому[7], о том, что Пушкин под прикрытием сбора материалов об истории бунта, втайне собирает сведения о службе губернаторов в провинции[8]. В Оренбурге его по «пугачевским» местам сопровождал Владимир Иванович Даль в то время чиновник особым поручениям военного губернатора. Пушкин дотошно расспрашивал последних свидетелей видевших участников бунта и самого «Ампиратора» Пугачева. Там же верноподданные казаки сообщили о нем властям: «Вчера-де приезжал какой-то чужой господин, приметами: собой невелик, волос черный, кудрявый, лицом смуглый, и подбивал под «пугачевщину» и дарил золотом; должен быть антихрист, потому что вместо ногтей на пальцах когти»[9].

Он всей своей страстной натурой впитывал эти впечатления. Потом кроме «Истории Пугачевского бунта», он напишет повесть «Капитанскую дочку» настоящий шедевр русской литературы. Ее герои в числе которых были Петруша Гринев, Маша Миронова, Швабрин, Емельян Пугачев оживут под пером писателя и навсегда останутся с читателями. Их будут любить и ненавидеть, с ними рядом читатели будут идти по дороге бунта, любви и предательства. Школьники напишут о них сочинения, ученые исследования - книги, режиссёры снимут фильмы. А еще будут просто читать, наслаждаясь изысканной простотой слова и живыми образами литературных персонажей и реальных исторических личностей. И здесь в третьем тысячелетии Пушкин все это знал и как писатель он был счастлив. А тогда в девятнадцатом веке он только верил и надеялся, что его литературный труд не будет забыт.

А Наталья Николаевна после слов о своем женском таланте ждала сцены бурной ревности, ссоры, скандала в конце концов, но такой реакции она точно не ожидала:

- Мои последние сочинения успехом у публики успехом не пользовались, про «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» говорили, как о закате Пушкина, - опять как тогда летом 1833 года с горечью пытался объяснить Александр Сергеевич, - денег они не приносят, мы были в долгах как ты в шелках, жалование чиновника для семейной жизни в столицы ничтожно, других доходов у нас не было. Мне надо было сочинять в тиши, а не пеленки ребенку менять.

- Вот я и села у корыта, а ты Саша пошел закидывать невод в сине море – сквозь слезы улыбнулась Наташа,

- Там я поймаю золотую рыбку, - печально сказал Пушкин, - а ты захочешь стать владычицей морскою,

- Золотая рыбка, - с нажимом сказала madame Пушкина, - это твой гений, а я не жадная, глупая старуха[10]. Все будет хорошо и не обращай внимание на то как бушует синее море, никто твою рыбку на кухне разделывать и жарить не будет. И пойдем спать, мне завтра на работу.

А в ночь на первое января ночь одна тысяча восемьсот тридцать четвертого года, сна не было. Вернувшись в теплую спальню Александр Сергеевич лежал тихо, не ворочаясь, старался не беспокоить жену. Смежив очи он не к месту вспомнил крепостную девушку Ольгу Калашникову, которая угождала ему, барину. Родила от него ребенка, отцу Ольги он помог остаться управляющим имения, а ей дал вольную. Благодетель.

Для Императора мы почти такие же крепостные при дворе, как у нас при барине дворня. При царском дворе дворяне та же дворня, костюмы лучше, декорации красивее, не порют на конюшне, обхождение вежливое, платят лучше, а так, разница не велика, с раздражением думал Пушкин. Для Императора придворные фрейлины, как для барина дворовые девки. И я ничуть не лучше, со стыдом занимался самобичеванием Пушкин, только я Ольге немного денег дал и отцу её помог, а Государь он щедрее, пожаловал фрейлине княжне Хилковой приданое, мужу подарил двадцать пять тысяч рублей на свадьбу, облагодетельствовал молодых предоставив им дворец для свадьбы, посаженным отцом у невесты был. Кабы Безобразов всё «скушал», так через пару лет из флигель-адъютантов, по монаршей милости стал бы генерал – адъютантом, государю для верных слуг почестей не жаль. Вон братья Булгаковы подложили царю – батюшке пятнадцатилетнюю девочку Олю племянницу одному и дочь другому и довольны, упрочили свое положение. Сами то из бастардов[11], а Ольгу выдали замуж за князя Долгорукого. А тот даром, что из Рюриковичей, все мило скушал, Ольга дочку рожала так Николай Павлович к ней на роды в Москву приехал, крестным отцом новорожденной девочки стал. А если и с Наташей так же, вздрогнул поэт, я же знаю она ему нравится, вот он меня в придворные лакеи и пожаловал. Пушкин посмотрел на спокойное красивое лицо мирно спящей жены и сжал зубы стараясь унять бешеный бой сердца.

В ночь на первое января одна тысяча восемьсот тридцать четвертого года, Наталья Николаевна тоже не спала, притворялась. Все пикантные сведения о похождениях Государя, она знала, в свете любили о них сплетничать, не все похождения оканчивались скандалами, обычно тихо и мирно всё решали полюбовно как с Булгаковыми. С княгиней Ольгой Александровной Долгоруковой, урожденной Оленькой Булгаковой, Наташа еще по Москве была хороша знакома, Оля была младшее ее на два года, но красотой Наташе не уступала, подругами они не были, даже соперничали красой, но если Наташа была внешне сдержана и немного меланхолична, то Ольга привлекала мужчин как огонь жизни и страсти. А потом уже отмеченная милостивым вниманием Императора, она ничуть этого не стеснялась, а ее папенька все принял как царскую милость. И ничего были приняты в высшем свете, а на злословие за спиной: дочь; ее муженек и ее папенька плевать хотели. Да и остальные: если отмеченная монаршей милостью особа, была не замужем, то по минованию надобности ее оделяли хорошим приданым и выдавали замуж за достойного господина; а если осчастливленная особа была замужем, то ее муж мог смело рассчитывать на успешную карьеру и немалое денежное вознаграждение по службе. А Николай Павлович не урод, а вполне привлекательный мужчина, щедрый, зрелый, опытный, так почему бы и не поучаствовать в пикантном приключении? Многие дамы, старались привлечь внимание Самодержца, а отмеченные особой милостью Императора были рады, что их красота и цветущая молодость вызвали недвусмысленный интерес у Государя, гордились этим, а мужья покорно всё «кушали», случай с Безобразовым[12] был скорее исключением из правила. Но Наталья Николаевна была твердо уверена, что такое «блюдо» поэт Пушкин «кушать» не будет и свою честь за подачки с царского стола продавать не станет и марать ее не будет.

Еще со своего девичества, с Москвы, Наташа знала, что нравится Императору. Тогда она участвовала в постановке живой картины на балу у московского генерал - губернатора и бывший там Император одобрительно ей улыбался. Потом встреча в царскосельском парке, она только вышла замуж и была счастлива, но милостивый мужской взгляд Государя и чуточку насмешливый понимающий взгляд Государыни ее встревожили, но тогда всё обошлось, она ждала первого ребенка и никто ее не беспокоил. На масленице в марте одна тысяча восемьсот тридцать третьего года на балу в Уделах она явилась в костюме жрицы солнца, тогда она была в тягости на пятом месяце, но это было почти незаметно, а она обворожительна. И ее снова взволновал и встревожил тяжелый мужской ласкающий ее фигуру взгляд Императора, который объявил ее царицей бала. Но госпожа Пушкина больше не была наивной московской девочкой, которая чудно краснела от милостивого внимания обожаемого Монарха и уже не была неискушенной в светских интригах молодой женой вывезенной мужем из провинциальной Москвы. Опытная светская дама Наталья Николаевна Пушкина отлично понимала, что должно последовать за вниманием Государя к ее особе и что воспоследует, когда на это внимание она ответит решительным отказом. А пока, а пока Николай Павлович уже нашел себе новую юную хорошенькую пассию и беспокоится еще не о чем, потом возможно появится еще одна красотка, за ней еще одна и интерес для Императора госпожа Пушкина представлять уже не будет. Поживем увидим, решила Наташа, время есть, окончательное «нет», я сказать еще успею. Наталья Николаевна повернулась на бочок и сладко вздохнув заснула. Госпожа Жизнь нежно погладила молодую женщину. Счастливых вам снов Наталья Николаевна Пушкина, отдыхайте, вам еще понадобится много душевных и физических сил.

А вы Александр Сергеевич не изводите себя, тут в третьем тысячелетии вам уже известно, что урона вашей чести не было, а защитить ее от подлой клеветы вы смогли. А пока отдыхайте, вам еще понадобится много душевных и физических сил, ласково сказала поэту Госпожа Жизнь.

Двадцать шестого января одна тысяча восемьсот тридцать четвертого года Александр Сергеевич Пушкин сделает запись в своем дневнике: «Барон д'Антес и маркиз де Пина, два шуана, будут приняты в гвардию прямо офицерами. Гвардия ропщет».

[1] Запись в дневнике А.С. Пушкина от 01.01.1834 г.

[2] «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди». А..С. Пушкин.

[3] Александр Александрович Пушкин родился 6 июля 1833 г.

[4] Мария Александровна Пушкина родилась 19 мая 1832 года,

[5] Русская дворянка из рода Загряжских, фрейлина императорского двора; тётка Н. Н. Гончаровой.

Родилась: 14 марта 1779 года, Умерла: 18 августа 1842 года.

[6] Бутурлин Михаил Петрович. 13 (24) мая 1786 – 26 июня (8 июля) 1860. Нижегородский губернатор.

[7] Василий Алексеевич Перовский 9 февраля 1795 — 8 декабря 1857 — русский государственный и военный деятель, генерал от кавалерии и генерал-адъютант, оренбургский губернатор, затем генерал-губернатор.

[8] Николай Васильевич Гоголь утверждал, что рассказ Пушкина, об этом забавном происшествии, он положил в основу своей пьесы «Ревизор». Сам Пушкин в своем дневнике и письмах о реакции Гоголя на этот рассказ и об его использовании в пьесе «Ревизор» о ничего не пишет.

[9] «Воспоминания о Пушкине». В. И. ДАЛЬ. (Пушкин носил ногти необыкновенной длины: это была причуда его).

[10] Сказка о рыбаке и рыбке. А.С. Пушкин.

[11] Александр Яковлевич Булгаков, Константин Яковлевич Булгаков, Внебрачные сыновья дипломата Якова Ивановича Булгакова от его сожительницы француженки Екатерины Эмбер. В 1790 году получили фамилию и герб Булгаковых.

[12] Почти аналогичную ситуацию в своей повести «Отец Сергий» привел Л.Н. Толстой, только там литературный персонаж расторг помолвку и ушел в монахи.