Луна*

Здравствуй.

Какое простое слово «Здравствуй». Простое и все-таки неизбывно далёкое, с тех пор, как мы расстались с тобой навсегда. Я решил написать тебе письмо. Столько раз собирался написать, столько раз представлял, что пишу тебе эти строк. Но когда садился за стол, доставал лист бумаги - голова была как в тумане.

Я помню твой смех, звенящий в тишине осенних лесов, золото листвы, туманы над озером в Карпатах - где мы любили сидеть вечерами.

Любимая, ты помнишь, как мы с тобой так беззаботно смелись? Я до сих пор слышу во сне твой смех в садах предместий Рима, Елисейских Полях, парках туманного Лондона.

Мне порой кажется, что с тех пор, как мы первый раз встретились прошли ни сотни, а тысячи и тысячи лет. Мириады мгновений наших встреч - спрессованных для меня в счастье.

Сейчас мне кажется, будто не было всех этих огромных прошедших лет, которые мы прожили друг без друга. Я прожил их во сне, в другом в мире, с другими людьми, под другим небом, Вот сейчас я проснусь, и ты будешь рядом.

Я уже привык к тому, что ты вздрагиваешь, когда я просыпаюсь. Медленно поворачиваешь голову в мою сторону – смотришь и улыбаешься. Как будто извиняясь за что-то.

Я всегда так много хотел сказать тебе. Порой мне казалось, ты хочешь, чтоб я дал тебе отдохнуть. Отдохнуть от всего мной уже сказанного.

Тебе верно казалось, что я болтлив, что мне было легко говорить тебе. Это не так. Я хотел успеть сказать тебе, всё самое важное, о чём думал годами и зимами, когда мы не были вместе. Я боялся не успеть сказать тебе всего, и поэтому не замечал как перехожу с французского на арабский, немецкий, испанский.

Всё это время без тебя - я разговаривал с тобой, спорил, убеждал, рассказывал, объяснял. Ты постоянно была со мной, все эти годы: за столиками вечерних кафе, в вагонах поездов, и в людском потоке бурлящих жизнью мегаполисов. Не важно, что тебя не было рядом, главное ты была со мной.
Смешно.

Ты помнишь море? Тот вечер в спящем после дневной жары Херсонесе? Мелкую гальку, солнце, утопающее в море...

Воспоминания твоих солёных губ нашего поцелуя до сих пор вызывают у меня горчинку. Тогда ты спросила, люблю ли я тебя? Я не нашёл тогда лучшего чем сказать: «Выходи за меня замуж».

Я всегда пытался понять тебя. Тщетно. Ты оставалась для меня всегда загадкой. Я не понимал, скорее инстинктивно угадывал тебя. Вот так вот просто...

сентябрь 1867