Лунная тропа. Зачарованный лес. Спасение сестры.

Дождь стучал по панорамному окну, за которым Мадрид растворялся в серой ноябрьской мути. Райна Де Валуа сидела в своём кабинете на двадцать втором этаже и смотрела не на растекающиеся по стеклу потоки, а на цифры в отчёте. Её взгляд скользил по столбцам прибыли, показателям роста, кривым аналитиков, но не задерживался ни на чём. Он был пустым, как стеклянная поверхность стола перед ней. Секундная стрелка на стальных часах Patek Philippe отсчитывала тиканье, совпадающее с ударами капель. Тик-тук. Тик-тук. Ровно год. 365 дней. 8760 часов.

Она закрыла ноутбук. Звук щелчка был неестественно громким в бесшумном пространстве кабинета, оформленного в бежевых и стальных тонах. Ничего лишнего. Ни одной фотографии, кроме группового портрета в дорогой раме на дальней стене: семья Де Валуа на приёме в честь открытия филиала в Шанхае. Эстебан, София и Райна. И между родителями, чуть впереди, смеющаяся Изабелла в нелепом для такого мероприятия платье цвета фуксии. Она настояла. Ей было двенадцать.

В дверь тихо постучали. Вошла Аня, личный ассистент, с папкой в руках.

—Сеньорита Де Валуа, презентация для совета директоров в четверг готова. И ваш отец просил вас зайти перед ужином.

—Спасибо, Аня. Я буду через пять. Голос Райны звучал ровно, профессионально. Он всегда так звучал. Контроль. Всегда контроль.

Дом, который пресса называла «дворцом Де Валуа», находился в двадцати минутах езды. Без пробок. Пробок не было. Как и в тот день, год назад. Дорога на север, к предгорьям, на тот самый, последний семейный пикник, который организовала София в попытке «вернуть всё как было». Как было до того, как Изабелла стала слишком часто говорить о снах с летающими деревьями, а школьный психолог намекнул на «чрезмерную мечтательность».

Машина сама свернула на знакомую дорогу. Райна не заметила. Она видела, как сейчас, ту поляну. Солнце. Зелень, казавшаяся слишком яркой, почти кислотной. Изабеллу, которая скинула сандалии и бежала босиком по траве, задевая кончиками пальцев головы одуванчиков.

—Райна, смотри!

Сестра замерла, указав куда-то вверх, в кроны исполинских сосен на границе поляны. Там, среди хвои, мелькнуло что-то синее, будто клочок неба, оторвавшийся и упавший вниз.

—Что? — отозвалась Райна, не отрываясь от экрана планшета, где сводила бюджет маркетинговой кампании.

—Бабочка! Такая большая! И крылья… они светятся!

—Не может быть, — автоматически возразила Райна. — Бабочки такого окраса не водятся в этой географической зоне. Наверное, солнечный блик.

Но Изабелла уже бежала. Её белокурые волосы развевались, светлое платье мелькало между стволов.

—Изабелла, стой! Там овраг! Крик матери. Отец, оторвавшийся от разговора по телефону. Райна подняла голову. Она увидела последнее: край платье исчезает в тени под сенью древних деревьев. Потом тишина. Не полная — щебетали птицы, жужжали насекомые. Но та часть мира, что была наполнена смехом её сестры, внезапно выключилась.

Потом крик . Короткий. Оборванный. Не крик ужаса. Скорее… удивления.

Райна вырулила на подъездную аллею. Автоматические ворота бесшумно распахнулись. Дом встретил её светом люстр в холле и всё той же тишиной. Здесь даже дождь не был слышен.

Ужин проходил в малой столовой. Стол на троих. Фарфор, серебро, свечи. София Де Валуа в чёрном платье, которое подчеркивало её бледность. Эстебан Де Валуа, правивший своей империей с каменным лицом, сегодня казался особенно уставшим.

—Как прошёл день, дочь? — спросил он, отламывая кусочек хлеба.

—Обычно. Прибыль по азиатскому направлению выросла на семь процентов.

—Это хорошо. Наступила пауза. Вилкой Софии звякнуло о тарелку.

—Сегодня годовщина, — тихо произнесла она, не поднимая глаз.

—София, — голос Эстебана стал предостерегающим.

—Я просто констатирую факт. Год.

—Мы договорились не поднимать эту тему за столом. Это… непродуктивно.

Райна наблюдала, как мать сжимает салфетку так, что костяшки пальцев побелели.

—Непродуктивно, — повторила София с каким-то странным, плоским смешком.

— Да. Ты прав. Прости.

Больше за ужином не сказали ни слова. Только тихий стук приборов. Райна чувствовала, как гнев, холодный и острый, как лезвие, поднимается у неё внутри. Непродуктивно. Эстетически неприемлемо. Нарушает гармонию вечера. Они похоронили Изабеллу, даже не имея тела. Похоронили в своём уме, в своих правилах. Замуровали в могилу из тишины и деловых встреч. И теперь ждали, что она, Райна, сделает то же самое — станет идеальной могильной плитой, на которой выгравировано лишь её имя и должность.

Она поднялась в свою комнату — не детскую, а взрослую, стерильную, похожую на номер в отеле категории «люкс». Но вместо того чтобы раздеться, она села за туалетный столик, открыла потайной ящик. Там, под стопкой бумаг, лежал старый планшет. Его батарея почти села. Она включила его.

На экране — Изабелла. Двенадцати лет. Они в парке развлечений. Лицо сестры в сладкой вате, глаза сияют.

—Райна, а ты когда-нибудь видела эльфа? — раздаётся её звонкий голос с записи.

—Изабелла, эльфов не существует. Это миф.

—А почему? Если их никто не видел, это не значит, что их нет! Может, они просто очень хорошо прячутся. В лесах самых древних. Мама говорит, есть лес на севере, куда все боятся ходить. Может, они там?

—Это суеверия. Лес — это просто множество деревьев и биомасса.

—Скучно! — Изабелла закатывает глаза, а потом подбегает ближе к камере, её лицо заполняет весь экран, серьёзное, испытующее.

— А если я пропаду, ты будешь меня искать? Даже если все скажут, что меня нет? Даже в самом древнем лесу?

Райна на записи молчит, смотрит куда-то в сторону, отвлечённая.

—Райна?

—Ты не пропадёшь. Я не допущу.

Запись оборвалась. Экран потух. Райна сидела, глядя на своё отражение в чёрном стекле. В нём угадывались те же черты, что и у той деловой женщины с портрета в кабинете. Холодные. Контролируемые. Лживые.

Она встала, подошла к шкафу. Отодвинула ряд безупречных костюмов. Сзади, на полке, лежал походный рюкзак, купленный месяц назад. Он пах новым нейлоном. Рядом — стопка распечаток: вырезки из форумов, заметки о магнитных аномалиях, сканы старинных карт, где одно место было обведено красным. И одна фотография, найденная в архивах местной газеты пятидесятилетней давности: мужчина у опушки леса, подпись: «Местный охотник пропал без вести». Лицо размыто, но поза… поза была такой, будто он не собирался уходить. Будто его что-то звало.

Райна положила руку на рюкзак. Её пальцы дрожали. Она сжала их в кулак. Дрожь прекратилась.

«Ты будешь меня искать? Даже если все скажут, что меня нет?»

Она подошла к окну. Дождь кончился. На прояснившемся небе проступила бледная луна, освещая контуры сада и дальше — тёмную полосу леса на горизонте, казавшуюся отсюда просто размытой чернильной кляксой.

Она смотрела на эту кляксу, и впервые за год внутри неё не было пустоты. Там было что-то тяжёлое, твёрдое и абсолютно чужое её миру цифр и отчётов. Это было решение.

Она не знала, что эльфы существуют. Не знала, что лес дышит, помнит и ждёт. Не знала, что в её крови дремлют семена древних стихий. Она знала только один факт, против которого была бессильна вся её логика: Изабелла была там. И она, Райна, солгала. Она допустила. Значит, теперь она пойдёт искать. Нарушая все правила. Преступая все границы. Даже если единственным проводником в этом путешествии будет её собственное, невыносимое чувство вины.

Она выключила свет. Комната погрузилась во тьму, и только бледный лунный свет выхватывал из неё одинокую фигуру у окна, смотрящую в ночь. Завтра начнётся новая жизнь. Или закончится старая. Разницы уже не было.