Лунные бурёнки

Евгений Иванов

Лунные бурёнки

Серый пейзаж и серая пыль. И звёздное небо, усыпанное блескучей мелочью с большим шаром Земли на чёрном фоне.

Вася жил в этом пейзаже уже шестой сезон. Скафандр и старенький лунный багги — вот и всё его оборудование. Конечно, ещё запас аккумуляторов в багажнике.

Он не брал с собой ни лучемёт, ни электропастуха. Хотя за это могли и штраф вписать, но "...кому он здесь нужен?" — рассуждал Василий. А вот "бурёнки" боялись оружия и переставали "говорить" с ним. А без этих "разговоров" было совсем тоскливо.

Не то чтобы он сильно скучал по людям или вообще по общению. Так, можно было бы и со старушкой Алисой пообщаться — она достаточно разумна, чтобы поддерживать беседу. Но машина есть машина, что бы кто ни говорил. Хотя скоро обещали выпустить настоящего андроида с полноценным интеллектом, но в это Вася не верил. Яйцеголовые уже вот как двести лет бились над этой проблемой, а выходили у них только умненькие "говорилки".

Другое дело — генные инженеры. Вот у этих получалось многое. Василий сам тому свидетель...

В тихий поток Васиных мыслей вплелась вибрация, и, оторвавшись от созерцания пустынного пейзажа, пастух обернулся к своим подопечным.

"Бурёнки" медленно переваливались через гребень маленького кратера, двигаясь к своему пастырю.

Лунные коровы были похожи на помесь носорога и осьминога. Они переползали через ямки, успевая слизнуть из них своим липким языком часть космической пыли, что притягивал к себе планетоид. Издалека они походили на больших улиток, которые неспешно двигались по Луне, оставляя за собой чистый, будто бы влажный след. Даже с поверхности Земли было видно, что Луна стала покрываться светлыми полосками, очищенными от пыли.

Шкура у "бурёнок" была под цвет лунного пейзажа, и когда они замирали, то найти их оказывалось не тривиальной задачей. Но искусственный интеллект, встроенный в скафандр, чуть подсвечивал туши животных. И если с взрослыми особями проблем не было — уж больно они были крупные, — то вот с детёнышами постоянно творилась какая-то чехарда. То один в яму упадёт, то другой полезет исследовать рельеф. В общем, спасали только геопозиционные маячки, вшитые под шкуру "бурёнкам" с момента их появления на свет.

Коровы были очень интересными созданиями. Генетики совершили чудо: они создали организм, который почти не нуждался в кислороде, не боялся космической радиации и питался минералами, при этом производя в себе наноколлоидное молоко — очень ценный продукт в промышленности. Ну и, конечно, "космическая говядина" очень ценилась в ресторанах на старушке Земле.

Вот только был один побочный эффект, который нечаянно получился у этих биологических чудо-заводов по переработке минеральных ресурсов космоса.

"Бурёнки", как ласково их называл Вася-пастух, оказались с зачатками разума, причём очень близкого к человеческому. Но так как это были полностью искусственные существа, то лишние органы (на взгляд учёных, конечно) им "отрезали". Поэтому у них был очень острый слух, но подать какой-либо звуковой сигнал они не могли. По крайней мере, так думали учёные.

А вот Вася с ними прекрасно общался.

К 2176 году все жители были носителями изменённого генома. Его меняли по заданию государства и по желанию родителей. И рождались люди, которые любили свою работу и были к ней приспособлены как никто.

Сантехники, электрики, врачи, военные — все с самого детства были предназначены для одной профессии.

Только в очень состоятельных семьях старались вносить такие изменения, которые не будут сильно корёжить психику детей и дадут им возможность развиваться, как тем будет угодно.

Иногда случались сбои, и рождались дети, неспособные вести ту профессиональную деятельность, что была запрограммирована их родителями. Например, должен был ребёнок стать капитаном космического челнока, но случился сбой, и память оказалась недостаточно развита для межзвёздных полётов...

И вот получались так называемые "отбросы", которые занимали не очень сложные, но важные нишевые профессии.

Например, Василий не стал капитаном космического корабля, а вот уже как три земных года пасёт космических коров на Луне. Пасти "бурёнок" было несложно: они были послушные и не доставляли особых проблем.

Проблемой становилось только осмысление дальнейшего существования. После провалов на тестировании и на полётах, жизнь Василия покатилась под откос. Он двадцать лет провёл с мыслью, что его ждут звёзды и он предназначен им...

Ему повезло: он не сошёл с ума, как многие до него, а ещё повезло, что появилась интересная вакансия.

Работа на Луне и почти полное одиночество — в общем, не работа, а мечта поэта, как выразился психолог-терапевт, который курировал душевное состояние Василия.

Так наш несостоявшийся пилот и оказался в этом пустынном месте.

Коровы поначалу вызывали у него отвращение своими неэстетичными щупальцами и чужеродностью. Но позже, когда он увидел в их поведении систему, когда понял, что в стаде нет конфликтов, Васе стало интересно, а после и приятно за ними наблюдать. Эти живые перерабатывающие заводы были будто даже как-то человечнее, чем многие из тех, кого он встречал на своём жизненном пути. И это было горько сознавать, но родители Василия, узнав о "бракованном" геноме их сына, легко отказались от него и тут же стали планировать ещё одну беременность, будто и не было никогда у них сына...

Так и потекли дни на Луне.

Подъём, зарядка, плановый осмотр в медотсеке, краткая беседа с сожителями по базе, облачение в скафандр и выход на поверхность к "бурёнкам". А те уже его ждали. И под радостный перестук щупалец стадо выдвигалось на пастьбу.

Надо сказать пару слов о базе.

Она представляла собой огромную — длиной почти триста метров — платформу на гравитационной тяге, которая медленно двигалась по лунной поверхности за стадом коров.

База обычно была населена в тремя специалистами. Космогенетик-ветеринар Зоя, студент-практик Майкл и Василий в должности космотехника-пастуха.

Иногда появлялся управляющий Кин-Джоу, чтобы, как он выражался, "окинуть всё хозяйским взглядом". Но это, на памяти Васи, за три года случалось два-три раза. Всем управляла автоматика и искусственный интеллект предыдущего поколения, достаточно сообразительный, чтобы следить за исправностью базы и отправлять беспилотные шаттлы с продукцией от "бурёнок", принимать такие же с Земли, но уже с пищей для двуногих, запчастями для базы, лекарствами, ну и, конечно, с эрзац-спиртным.

21 мая 2176 года

19 часов 02 минуты по Гринвичу.

Передвижная Лунная ферма "Райское местечко"

Тугие струи ионного душа прекратили стекать по телу, и из дефлекторов подул горячий воздух, осушая разгорячённую кожу.

Василий не любил таким способом заканчивать водные процедуры, ему с детства нравилось вытираться полотенцем, особенно тогда, когда это делала мама. Но мамы теперь для него не было...

Настроение опять испортилось.

Шлюз в помывочную открылся, и через клубы пара к нему шагнула Зоя с полотенцем в руках.

"Терапия долбанная..." — с раздражением подумал Василий и отвёл взгляд от посетительницы.

Космогенетик также занимала должность штатного психолога, так как её родители были очень обеспеченными людьми и смогли себе позволить расширить стандартные государственные изменения в геноме с одной профессии до трёх прямых и девяти смежных.

Да и сама Зоенька, как она просила её называть, была красива и привлекательна своей женской красотой. Зелёные глаза, небольшой прямой носик с едва заметной горбинкой, ласково припухшие алые губки с задорной полуулыбкой. Ну и, конечно, объёмная грудь, которую анатомически точно облегала глянцевая ткань универсального комбинезона, тонкая талия и широкие бёдра, заставляющие трепетать сердца всех мужчин в радиусе парсека.

А ещё она была рыжая, а рыжих Вася не любил. Его мама очень любила красить свои волосы в этот цвет...

— Здравствуй, Васенька. Я принесла тебе полотенце. Мягкое, как ты любишь, — голос у Зои был низким, с явным армянским акцентом, что придавало ему некий шарм, которым она пользовалась для "создания приватной обстановки".

— Здравствуй, Зоя. Благодарю за заботу, — вежливо, но сухо произнёс пастух и, взяв у неё из рук полотенце, не останавливаясь, двинулся в свою каюту.

Девушка смотрела ему вслед, разглядывая рельеф его подтянутых мышц, любуясь гармоничным сложением и тем, как двигались при мягком шаге аппетитные ягодицы.

"Все пилоты — равнодушные козлы, а этот козлее всех!" — с раздражением подумала очень красивая девушка и пошла к себе в лабораторию, зная, что там найдётся ценитель её достоинств, на которые он давно "пускал слюни".

"Может, сегодня и сдамся в его сильные руки, хи-хи..." — игривые мыслишки пробежали в красивой рыжей головке, и настроение снова поднялось до отметки "весело, хочу пошалить".

Зоя двигалась плавно и грациозно, прекрасно осознавая, как выглядит со стороны, и это ещё больше убеждало её в том, что Вася — равнодушный урод со сломанным геномом, а она вся прекрасна и сексуальна. А так как на базе она никогда не носила нижнее бельё, то это было ясно не только ей.

Перед ней распахнулся шлюз лаборатории, и первое, что она увидела в распахнувшемся проёме, — это худосочную и скрюченную фигуру студента, который с отвисшей губой и бессмысленным взглядом пялился в монитор микроскопа.

"М-да, это, конечно, не самец", — с грустью пронеслось в голове Зои, но, тряхнув головой, она решила для себя, что, если уж решила "пошалить", значит, будет следовать этому плану.

А Майкл был грустен и угрюм по одной-единственной причине: практика, которая обещала быть интересной и весёлой (ведь с компанией друзей всегда весело), вдруг превратилась в ужасную скукотень, так как его отправили на эту ферму, где не то что веселья — тут и людей-то не было. Только космогенетик и космотехник! Два человека! Которых он видел только за завтраком!

А у него профессия общественная, он должен быть в социуме!

Ну хотя бы немного общения ему требовалось каждый день! А единственный человек, с которым он мог перекинуться словами, была женщина, да ещё и очень красивая. И в её обществе все слова пропадали вовсе, и оставалось только бессвязное "эээ..." и "нууу...". Всё!

И от этого становилось ещё более тяжко, ведь эта женщина была настолько сексуально привлекательна, что бедный Майкл-младший начинал "дымиться" только от одной её дежурной улыбки.

В общем, практика была тяжёлой, так как думать о чём-либо, кроме Зоиных прелестей, не получалось вовсе.

Когда шлюз открылся и в полумрак лаборатории шагнула мечта Майкла, он на миг подумал, что она полностью обнажена.

— Майкл, здравствуй! — произнесла Зоя своим чарующим голосом, от которого даже волосики на спине Майкла поднялись и затрепетали. Сам же он вскочил и, не зная, куда девать свои большие мосластые ладони, проговорил:

— Привет! То есть здрасте!.. То есть я хотел сказать, здравствуйте... — он лепетал и стыдился своего лепета, и от этого окончательно смутился и, покраснев, замолчал.

Тихий смех Зои окончательно вогнал его в краску, и он опустил взгляд.

Тут его ноздри коснулся лёгкий цветочный аромат, и, подняв глаза, Майкл увидел прямо перед собой безумно зелёные глаза.

— Мне кажется, тебе не помешает небольшая разрядка, как ты думаешь? — проговорила обольстительница, и Майкл почувствовал, что на его налитом невольным возбуждением паху оказалась Зоина ладонь.

21 мая 2176 года

22 часа 17 минут по Гринвичу.

Передвижная Лунная ферма "Райское местечко"

В каюте была полная темнота. Василию она не мешала — он читал стихи по памяти.

Точка, тире, тире, пауза, тире, тире, тире, пауза, тире, тире...

Он научил "бурёнок" старинной азбуке Морзе, которую факультативно преподавали в училище для юных космонавтов. Маленькому Васе очень понравилась эта идея — передавать речь с помощью постукивания: ведь так можно было подать сигнал почти из любой западни, через любую толщу породы или жидкости. Вот и его коровки чувствовали вибрацию и могли отвечать. Ну, конечно, те, кто хотел говорить со своим пастухом.

Первым с Васей заговорил маленький самец, или "бычок" — хотя на земных коров эти творения генетиков были похожи мало. Вытянутое тело с головой, похожей на носорожью, покатый лоб, умные глаза и восемь щупалец, позволявших владельцу передвигаться почти по любой поверхности. Маленькие «бурёнки» забирались в расщелины и на стены кратеров. Вот и Пётр (такое имя ему дал пастух) залез в яму, а выбраться не мог. Когда Вася нашёл его застрявшего в расщелине, тот доверчиво протянул ему навстречу свои щупальца.

Этот эпизод произошёл три года назад, и теперь, после того как Василий смог научить очень умного бычка азбуке Морзе, они переговаривались почти постоянно.

Вася настолько привык синхронизировать свою речь с перестуком, что иногда, находясь среди своих единоплеменников, вместо произнесения слов начинал выстукивать своим медным кольцом выпускника летного училища ответы на приветствия или вопросы. Конечно, потом спохватывался, но всё равно получалось неловко.

А ещё он очень любил стихи. Мог цитировать целые поэмы, но так как был рождён пилотом, у него никогда не было того, кому можно было бы их прочитать.

А вот теперь есть. Петру тоже очень нравились стихи. Особенно тот ритм и плавность, что приоткрывали неведомые вселенные и незнакомые смыслы.

Ну и конечно позже он задавал множество вопросов своему другу.

Тем более после выстукивания терялось много значений и интонаций, но из-за этого стихи не становились хуже.

И сейчас читая про себя старинные стихи Рождественского, Василий синхронно переводил их и стуча медным колечком по переборке, передавая этот стихотворный ритм Петру, что лежал с противоположной стороны, прижавшись к стене своим могучим боком, обтянутым серо-пятнистой шкурой, что не боится ни космическую радиацию, ни падений или иных повреждений, но при этом очень чувствительна к разного рода вибрациям.

Человеку надо мало:

чтоб искал

и находил.

Чтоб имелись для начала

Друг — один

и враг — один…

Человеку надо мало:

чтоб тропинка вдаль вела.

Чтоб жила на свете

мама.

Сколько нужно ей — жила…

22 мая 2176 года

11 часов 15 минут по Гринвичу.

Где-то на поверхности Луны.

«Ты сегодня много молчишь, Василий, почему?»

«Пришли дурные известия с Земли.»

«А что такое - дурные известия?»

«Это то что тебя огорчает и именно то, что ты не хотел и боялся и оно случилось.»

Тишина.

Только шум дыхания.

Страх вопроса и боль от того что нельзя говорить, но что делать?!

«А чего ты боялся, Василий?»

Тишина.

«Почему ты молчишь, Василий? Из-за дурных вестей?»

«Да, из-за них.»

Боль! Как-же это больно!

«Пётр, сегодня пришла твоя очередь...»

«Я знаю, Вася, было понятно, что я уже стал большим и скоро будет моя очередь… Только… Только мне страшно…»

Слёзы. В скафандре нельзя плакать.

«Вася? Ты опять молчишь? Не молчи, мне страшно!»

Боль душит и разрывает сердце. Зачем жить, если его не станет?! И решение, словно сверхновая, вспыхивает в сознании!

«Я пойду с тобой Пётр! Я пойду с тобой, чтоб тебе не было страшно, друг!»

22 мая 2176 год

18 часов 05 минут по Гринвичу

Передвижная Лунная ферма "Райское местечко"

- Зоя! – голос Майкла был насторожен и взволнован, - ИИшка говорит, что в заготовительной камере посторонний, а на экранах только туша «бурёнки»?

Зоя подошла к управляющей панели и мазнув по ней взглядом, положила свои ладони на плечи студенту и стала их массировать.

- Не волнуйся, милый, база старая и оборудование иногда выдаёт не критичные ошибки.

Под её ладонями Майкл расслабился и потерял всякую связь с пространством и его пальцы автоматически ткнули курсором на подтверждение операции.

А Зоя смотрела как на экранах управляющей панели, лазеры превращают огромную тушу в аккуратные мясные кубики, и думала, что подобная смерть не самый худший вариант окончания жизни.

«Может на самом деле «там» что-то есть и в этом месте ты найдёшь себе друзей, Василий.»

***

- Всё, дорогая, конец книжки. Надо спать!

- Ну, мааам! Ну, что там дальше??

- Не скажу. Завтра проснёшься и до читаешь.

- Ну, маааам!

- Всё, не мамакай мне. Подбери свои щупальца и засыпай! И не перестукивайся с соседями! Я всё слышу!