Лунный синдром

Чемодан был тяжёлым, но не физически. Тяжесть висела в моём сознании, липким, тёплым комком в районе солнечного сплетения. Я сидел в стерильном зале ожидания лунного терминала «Селенус», стискивая ручку алюминиевого кейса с бесшумным электронным замком. В нём лежало моё будущее.

Год 2126-й. Через огромное триплексовое окно была видна Земля — сине-белый, неестественно чистый шар, рекламные голограммы корпораций уже не достигали этой высоты. Здесь, в 384 400 км от родной планеты, царила стерильная, дорогая тишина, которую нарушал лишь гул систем жизнеобеспечения. На Луне жили либо учёные, либо охрана комплексов. На лунном вокзале по сравнению с земными было очень мало народа. В основном это родственники сотрудников местных предприятий и курьеры. Я здесь под видом курьера. А оказался я здесь из-за долгов, который собирался погасить в скором времени.

Долги. Это слово пульсировало у меня в висках, синхронно с едва заметной болью в левом колене — старом спортивном привете, который я так и не смог вылечить, потому что для качественного био-ремонта суставов нужны были деньги. Очень много денег. А я после вынужденного ухода из грави-регби проиграл в виртуальных казино даже то немногое, что было. И остался должен. Должен синдикату «Золотые перчатки», должен за капсулу в районе «Стального Леса», должен за учёбу сестре, которая верила, что её старший брат вот-вот «выбьется в люди». Её надежда жгла меня изнутри хуже любого долга.

Поэтому, когда в сети промелькнуло полустертое предложение о «разовой логистической операции с высоким риском и астрономическим вознаграждением», я не раздумывал. Вернее, раздумывал ровно одну ночь, глядя на потолок капсулы и слушая, как сосед за стенкой кашляет кибер-туберкулёзом. Они хотели образец. Что-то маленькое, из высокозащищённой лаборатории корпорации «Онейрос». Они разрабатывали нейроинтерфейсы, чипы для сна, что-то вроде того. Я не вдавался. Мне нужна была сумма с шестью нулями. Я сказал «да».

Кража прошла… слишком гладко. Сработал старый пропуск, купленный на черном рынке за бесценок, который должен был быть деактивирован год назад. Я просто вошёл в задние, мое лицо закрывал шлем охранника, поэтому никто не обращал на меня внимания. Наниматель предоставил мне карту комплекса. По ней я быстро сориентировался и в обеденное время спустился на нужный уровень. Там без особых трудов нашел лабораторию B-17. В ней на столе лежал ничем не приметный кейс из матового серого металла (именно его показали на схеме), и вышел. Сердце стучало так, что, казалось, его видно сквозь комбинезон. Но тревога не зазвучала.

Теперь я здесь. Через десять минут шаттл «Лунный экспресс 7» доставит меня в Нью-Ванкувер, и через три часа после посадки я должен буду передать кейс в заброшенном секторе доков. А дальше… Дальше я даже не строил планов. Погашу долги, помогу сестре и вылечу свое больное колено. Может даже поставлю новенькие импланты. После этого у меня останется еще куча денег.

В правом глазу, прямо на сетчатке, всплыло уведомление. Реклама. Навязчивая, яркая. Голограмма танцующей женщины с нейроразъёмами на висках улыбалась мне.

«Онейрос Индастриз. Встречайте чип нового поколения «Сомнус-V»! Контролируйте свои сны! Увеличьте продуктивность мозга на 47%! Забудьте о бессоннице! Первым 1000 покупателям — скидка!»

Я моргнул, отказываясь от показа. Реклама погасла, оставив после себя горьковатый привкус иронии. Я украл у них что-то, а они предлагают мне свои услуги. С другой стороны они с моей кражи вряд ли обеднеют.

Шаттл оказался не «летающим автобусом», а тесной, дрожащей консервной банкой, забитой людьми. Еще 10 лет назад Луна было очень популярным туристическим местом. За первый пять лет, все кто мог позволить себе слетать на нее уже не хотели возвращаться. Потому что делать на этом огромном булыжнике нечего. Когда интерес к Луне упал, ее начали застраивать заводами и научными комплексами. До этого на ней были только станции по добыче «трития»

Я сел на свое место и пристегнулся, поставив кейс между ног. Вибрация нарастала. «Все слишком гладко» — пронеслось у меня в голове. Не может всё пройти так гладко. Я сделал небольшую дыхательную гимнастику, как перед серьезными соревнованиями, чтобы унять мандраж. «Успокойся, Кирилл, совсем скоро ты сможешь начать новую жизнь.»

И в этот момент двигатели взревели с искажённым звуком, а шаттл рвануло в сторону, будто гигантская невидимая рука схватила его. В салоне взвыла сирена и погас свет. Всех пассажиров бросило в искусственную гравитацию, которая дала сбой. Я вжался в кресло, инстинктивно обхватив кейс. Вокруг кричали. В иллюминаторе промелькнул стальной борт какого-то огромного, уродливого корабля, испещрённого граффити с символикой «Зелёного Когтя» — печально известной эко-террористической группировки.

— Нет. Только не сейчас. — прошептал я, и странным образом почувствовал… облегчение.

Я боялся, что это спецназ «Онейроса». Боялся тихих, профессиональных людей в чёрном, которые молча и эффективно скрутят тебя и сделают так, будто тебя никогда не существовало. Террористы это другое дело. Может кто-то скажет, что они гораздо хуже. Но не для меня. С ними у меня больше шансов выжить и добраться с кейсом до земли.

Корабль «Когтя» был летающей помойкой, пропахшей потом и рециклированным воздухом. Нас, заложников, загнали в грузовой отсек. Капитан-террорист, женщина с половиной лица, заменённой дешёвым кибер-протезом, орала в громкоговоритель о преступлениях мегакорпораций против планеты, о токсичных дождях, убивающих последние леса, о том, что они потребуют от Нью-Ванкувера немедленного закрытия всех внеплановых эмиссионных заводов. Обычные требования эко-фанатиков.

— Иначе мы начнём сбрасывать заложников в кислотные облака! — её голос скрипел, как несмазанная шестерня.

В чём-то я её понимал. Я сам вырос в районе, где дождь оставлял жёлтые разводы на пластике. Но сейчас мне было не до спасения планеты. Мне нужно было спасти себя и свой груз.

План созрел сам собой, когда пятеро террористов повели нас, десятерых заложников, в сторону шлюза — видимо, для устрашающей трансляции. Среди нас я с удивлением узнал лица. Лицо Марка, с которым мы в детстве лазали по руинам Старого Порта. И ещё трое — одноклассники, которых я не видел лет десять. Мир тесен, даже когда его захватывают террористы. Странное совпадение, но некогда было придавать этому особое значение.

Когда мы проходили мимо аварийного щитка с пожарным топором, я действовал. Старые спортивные рефлексы, хоть и подорванные больным коленом, сработали. Рывок, удар локтем в горло конвоиру, выхватывание топора. Начался хаос, отовсюду слышаться крики. Сработала пожарная сигнализация. В суматохе, прижимая кейс к груди, я крикнул: «За мной!» — и рванул к ближайшему аварийному люку. За мной побежали ещё девять человек — все, кто был в моей группе заложников.

Люк открылся с шипением, выбросив нас в мокрый, едкий воздух. Мы оказались не в небе, а уже на земле, в самых что ни на есть трущобах — «Медных Болотах» Нью-Ванкувера. Вокруг возвышались горы ржавого металла и пластика, между которыми ютились постройки из подручного хлама. Сверху моросил тот самый кислотный дождь, который так ненавидели террористы. Он жёг кожу и разъедал краску. Но мы были живы.

После нескольких часов блужданий по лабиринту из мусора и отчаяния мы вышли на относительно освещённую улицу. Здесь уже мерцали бледные неоновые вывески дешёвых баров и суповых кухонь. В витрине одного заведения под названием «Красный каньон» мигала неоновая кактус. Все мы смертельно хотели есть.

— Давайте зайдём, — хрипло сказал Марк. — Нужно силы восстановить.

Мы зашли. Внутри пахло дешевым синтетическим мясом. Все заказали себе поесть. После такого у многих отбило бы аппетит совсем. Лично я, наоборот, стал есть, как не в себя. Я отодвинул кейс под стол, чтобы чувствовать его ногой. Пока мы ели, я заметил, что нас стало меньше. Сначала исчез один из одноклассников — просто встал и пошёл в уборную, и не вернулся. Потом ещё двое. Без слов, без прощаний. Как будто их выключили.

— Эй, куда они? — спросил я у Марка.

Он с набитым ртом посмотрел на меня непонимающе:

— Кто?

— Иван и Алекс! Сидели вот здесь только что!

Марк пожал плечами:

— С кем? Ты что-то путаешь, их не было. Нас вышло с корабля семеро.

У меня похолодело внутри. Я точно помнил десять человек. Здесь что-то не так. Слишком много странностей и совпадений. Я потрогал кейс, он все еще был на месте.

В этот момент к нашему столику подошла девушка. Очень красивая. Слишком красивая для этого богом забытом места. У неё были глаза цвета жидкого серебра и короткие, платиновые волосы. На ней был простой комбинезон, но сидел он на ней превосходно. Ее фигура была идеальна и сразу вызвала у меня плотские желания.

— Тут свободно? — её голос звучал как мелодия из старой рекламы дорогого виски.

Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Мне казалось, я где-то её видел. Возможно, в какой-то старой нейро-драме. Неужели она актриса?

Она села, заказала воду и смотрела на меня. Не на Марка, не на остальных. На меня.

— Ты кажется… не отсюда, — сказала она, игриво склонив голову. — У тебя взгляд потерянного. Как у игрока, который зашёл не на тот уровень.

Мурашки побежали по спине. Как точно она писала мое состояние сейчас.

— Что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась, но её глаза не улыбались.

— Ничего. Просто болтаю. Мир сейчас такой… слоёный. Интересно, где настоящий слой?

Я отодвинулся.

— Марк, — прошептал я. — Что-то не так. Это всё… Это как будто не по-настоящему. Как будто мы в симуляции, в Матрице какой-то.

Марк хмыкнул, доедая синтезированную котлету.

— Охренеть. Тебя на корабле по голове стукнули? Ешь лучше. И еще водички попей.

Девушка рассмеялась тихим, как перезвон стекла, смехом. Потом её лицо стало серьёзным. Я смотрел на нее и думал: «А что, если это и правда игра? И у каждого есть роль? И какая моя роль?».

Боль в колене, которая не отпускала меня годами, внезапно исчезла. Я не чувствовал ни малейшего дискомфорта. Как будто в симуляции забыли прописать этот параметр. Это все точно не реально. Ладно, посмотрю, что будет дальше. Возможно меня уже поймали и посадили в какую-то голографическую тюрьму.

С таким мыслями, я вышел из закусочной. Той прекрасной девушки уже не было — она испарилась так же незаметно, как и появилась. Улицы вокруг были частично перекрыты обвалами. Груды строительного мусора, обломки небоскрёбов старой постройки перекрывали проходы, будто гигантский ребёнок, играя, набросал баррикад. Нам приходилось идти по единственному возможному маршруту, петляя между руин. Всё это напоминало отрывок из какого-то постапокалиптического фильма. Все было слишком... кинематографично.

— Похоже на «Последний рубеж — 5», — пробормотал я себе под нос. — Там тоже был«Разрушенный мегаполис» с обязательными обходами.

Я оглянулся, чтобы сказать это Марку. Но его рядом не было. Как и всех остальных. Мысли путались, но одна пробивалась сквозь панику чётко и ясно: это нереально. Но зачем? Кто это делает? Террористы? Может, они вкачали нам какой-то наркотик, чтобы мы были спокойнее?

Мы упёрлись в высокую, покрытую граффити арку, за которой лился яркий, почти театральный свет. Другого пути не было. Мы переглянулись и вошли.

Мы вышли на огромную, круглую арену, окружённую рядами пустых, тёмных трибун. Под куполом, где должно было быть небо, сияла голограмма — вращающийся логотип, который я не мог опознать. В центре арены стоял мужчина в ярко-синем костюме ведущего, с неестественно белоснежной улыбкой.

«Поздравляю вас, кандидаты!» — его голос, усиленный динамиками, был бархатным и фальшивым. — «Вы успешно прошли первый этап отбора на смелость и способность к импровизации! Теперь настало время второго этапа — испытания силы духа и воли! На этой арене мы определим Избранного!»
Нарядные, громкие слова падали в гулкую тишину. Мои спутники замерли в растерянности.

А меня вдруг накрыла волна… радости. Адреналина. Это был шанс! Шанс снова проявить себя, доказать, что я не сломанный инвалид, а тот самый спортсмен, которым был раньше! Я автоматически начал разминаться, делать выпады. Колено не болело! Оно было идеальным, послушным, сильным! Я чувствовал себя на двадцать лет моложе и готовым к бою.

И тут мысль ударила, как обухом: «Травма. Её нет. Потому что это не моё тело. Это симуляция». Восторг сменился леденящим ужасом. Все это было не правдой. Где же я сейчас?.

Ведущий, плавно скользя по полу, приблизился ко мне. Его улыбка стала ещё шире, почти до ушей.

— И особенно наши поздравления тебе, — он протянул руку в мою сторону. — Статистика твоих биометрических показателей впечатляет. Пришло твоё время.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было ничего человеческого. Только холодный, расчётливый интерес наблюдателя.

— Вставай — сказал он. Но его губы не двигались. Слово прозвучало откуда-то из вне.

Все вокруг задрожало, поплыло, стало рассыпаться на пиксели…

Я дёрнулся, и моё лицо ударилось о холодное пластиковое окно. В ушах стоял глухой гул двигателей. Я сидел в кресле шаттла «Лунный экспресс 7». В салоне было тихо, пассажиры спали или смотрели в свои экраны. Через иллюминатор уже был виден огромный, покрытый огнями и дымом континент — Северо-Западный мегаполисный комплекс. Мы входили в атмосферу Земли.

Это все был просто дурной сон. Но он был настолько правдоподобный, детальный и живой, что мне стало не по себе. Я вытер со лба холодный пот. Таких снов у меня еще не было.

Я проверил кейс. Он стоял у меня между ног, целый и невредимый. Сделав глубокий вздох я пытался отогнать остатки кошмара. Просто нервы расшалились. Не удивительно, при моему положении. Все-таки по натуре я совсем не преступник. Ничего, скоро все закончится.

Доки в секторе «Дельта» были мёртвым местом. Заброшенные краны замерли на фоне грязно-оранжевого неба, вода в канале отливала радужной плёнкой машинного масла. В воздухе висел запах ржавчины, морской соли и чего-то химически-сладкого. Я стоял под навесом разрушенного склада, стискивая ручку кейса, и ждал покупателя.

Из теней бесшумно появился мужчина. Он двигался как-то странно, как призрак. Надо успокоиться, это все мое чересчур богатое воображение. Это был покупатель. Высокий, худой, в длинном плаще из матового материала, который не отражал даже тусклый свет неоновых реклам на другом берегу канала. Но больше всего меня поразил его шлем. Гладкий, обтекаемый, без каких-либо видимых стыков или иллюминаторов. Он закрывал всю голову, напоминая скорее колбу, чем элемент защиты. Зачем он? Боится меня?

— Здравствуй — сказал он. Голос из-под шлема был механически обработан, лишён тембра и эмоций.

— Здравствуйте. У меня все здесь. Где деньги?

Он кивнул. На моём интерфейсе линз всплыло уведомление о поступлении суммы. Все нули были на месте. Сердце екнуло от дикой, животной радости. Я передал ему кейс без лишних раздумий. Таинственный мужчина взял его осторожным и почтительным движением руки. Затем он поднял голову, и я почувствовал, что невидимый взгляд из-за шлема изучает меня.

— Как всё прошло? — спросил он.

— Без проблем. — буркнул я, сам тому не веря.

— Как самочувствие?

Вопрос показался странным.

— Отлично. Даже выспался в пути.

Из-под шлема донёсся тихий, похожий на шипение, звук. Вздох?

— Удачи тебе, — сказал покупатель. — Оторвись на полную. Купи себе… всё, что захочешь. Кто знает, что будет завтра.

Он развернулся и растворился в темноте между контейнерами так же быстро, как и появился. Его последние слова повисли в воздухе, оставив неприятный осадок. Что он имел ввиду?

Я не стал задумываться. Я получил, что хотел, деньги были у меня. Новая жизнь уже начинается.

Метро в час пик — это ад, даже в 2126 году. Тела, запахи, грохот колёс, и сквозь всё это — нескончаемый поток рекламы, проецируемой прямо в линзы. «Купи!», «Попробуй!», «Стань лучше!». Я отключил всё, что можно, и стоял, думая о будущих покупках. Сквозь грязные окна вагона мелькали уровни города: верхние, где сияли хромом и стеклом башни корпораций, средние, с жилыми комплексами для среднего класса, и наши, нижние, где свет был тусклым, а воздух — густым. Скоро я перееду с нижнего уровня на самый верхний. Хотя это может вызвать подозрения, не стоит спешить все тратить. Сначала закрою долги и залягу на дно не надолго.

Моя квартира в «Стальном Лесу» встретила меня ароматами плесени и дезинфектора. Всё было так же убого, но теперь это не имело значения. Через какое-то время, может даже через месяц, я буду смотреть на океан из окна своего нового жилья. Но сегодня я был смертельно уставшим. Напряжение последних дней вышло наружу одной сплошной мышечной болью.

Я разогрел в микроволновке стандартный паёк «Мясной восторг», проглотил его, не распробовав вкуса, и повалился на походную кровать. Мне очень хочется спать. Просто заснуть и забыться.

Но сон не шёл. Я ворочался, а за тонкой стеной кто-то плакал. В голове проигрывались обрывки дневного кошмара: арена, ведущий, девушка с серебряными глазами. Я закрыл веки, пытаясь сосредоточиться на темноте. Я чувствовал что вот-вот усну, но чего-то не хватало. Было странное предчувствие. Будто мне грозит опасность.

И тут с оглушительным грохотом входная дверь слетела с петель. Ко мне ворвались люди в чёрно-матовой броне, с размывающими лица масками и с боевыми винтовками наготове. Сердце упало куда-то в пятки.

Чёрт! Это «Онейрос». Они нашли меня. Теперь для меня все кончено. Я ведь знал, что не может быть все так просо. Мое тело замерло в ожидании удара, наручников и транспортировки в какую-нибудь тюрьму. И нкто даже не узнает о моей судьбе.

Командир отряда, мужчина с голосом, похожим на скрежет металла, рыкнул:

— Не двигаться! Обыск! Поступила информация о распространении по этому адресу запрещённых психоактивных субстанций!

Наркотики?Они ищут наркотики? Вооруженные солдаты перевернули мое и без того убогое жилище, обыскали меня, просканировали сетчатку. Ничего не нашли.

— Ошибка, — буркнул командир после минуты молчания, глядя на данные в своём интерфейсе. Без извинений они так же стремительно покинули квартиру, оставив дверь валяться на полу, а моё сознание в полной прострации.

Шок сменился истерическим смехом. Всего лишь ошибка. Случайный рейд. Бывают же такие совпадения. Теперь-то уж точно можно спать.

Наступило утро. Серый, кислотный свет пробился через единственное грязное окно. А я так и не сомкнул глаз ни на минуту.

Я еще не догадывался, что это только начало. Бессонница стала моей постоянной спутницей.

Прошло три дня. Мой разум уже не был уверен, где реальность, а где сон. Я мечтал заснуть, перепробовал все методы: принимал сильные снотворные, нажирался алкоголем, ходил на сеанс гипноза. Один раз даже нарвался на драку, с целью быть вырубленным. Но даже пропущенный хук выщибалы из клуба не смог подарить мне блаженного забвения.

Как только сознание начинало уплывать, картинка за веками взрывалась. Я не засыпал — я дела скачок во времени и пространстве. Моргнув я мог оказаться в совершенно новом месте. Например, на второй день бессоницы меня занесло эпицентр сражения между существами в ярких трико, изрыгающими молнии и пламя. Через пару часов я уже находился в тронном зал из чёрного камня, где меня звало к себе нечто огромное, многоглазое, шептавшее обещания на неизвестном языке.

Я просыпался (или мне казалось, что просыпался) с криком, в холодном поту, иногда на полу, иногда на лавке на другом конце города.

Я оказался в аду. Я боялся спать, но и бодрствование перестало быть безопасным. Новости в ленте кричали о вспышке «вируса неконтролируемой агрессии» в соседнем секторе. Показывали кадры, как люди с остекленевшими глазами кидались на прохожих. Я, не раздумывая, натянул куртку и бросился бежать из своего квартала, сливаясь с толпой таких же перепуганных людей. Бежал, пока не свалился от изнеможения где-то на окраине, в районе, которого не было на моих картах.

Сейчас я сижу в кафе. Надеюсь в настоящем кафе, а не в моем воображении. Название вывески было размыто так, что невозможно прочесть. За стойкой стоит бармен с лицом моего старого тренера по регби, но он не узнаёт меня. Я пью что-то тёплое и коричневое, это должно быть кофе. У меня полный цифровой кошелёк, но я уже не помню, где живу. Мне нужна помощь. Я не знаю к кому обратиться, я совсем один. Как я докатился да такой жизни? Где я свернул не туда?

Мысли вязкие, как смола. За окном, сквозь струи вечного кислотного дождя, плывут голограммы. Одна, огромная, рекламирует новую модель летающего авто от «Тезис Моторс». Другая, поменьше, предлагает услуги по «психо-санации и очистке нейросети от вирусов сна». Третья… третья — логотип «Онейрос Индастриз». Это название мне знакомо, только не знаю почему.

В рекламе «Онейрос Индастриз» показывали счастливые лица людей, погружённых в здоровый, контролируемый сон. Они улыбаются, у них нет моих кругов под глазами. У них нет этого вечного ужаса в глубине зрачков. Вот что мне нужно.

Наверное, это всё ещё сон. Длинный, чудовищно подробный, бесконечный кошмар. В голове возникли образы: кража кейса, шаттл, тайный покупатель — всё это были уровни в игре. А сейчас я застрял на самом сложном, на уровне «Бессонница в Нью-Ванкувере». Игра злая, без чётких правил. Как в неё выйти? Как проснуться?

Старая, тёмная мысль, подсказанная каким-то забытым триллером, выползла из подсознания: чтобы проснуться, нужно умереть во сне.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат почти как в реальности, выглядят как настоящие. Но ведь и в том сне на арене колено не болело, и это тоже ощущалось реально.

Нужно выбрать отсюда. Или так и скитаться между кошмарами, пока сознание не рассыплется окончательно. Или… сделать шаг. В неизвестность. Надеясь, что за ней будет тишина, а не следующий, ещё более жуткий уровень.

Допив свой кофе, я вышел из-за стола и направился медленным шагом к выходу из кафе. Выйдя на улицу, я сразу почувствовал, как дождь сразу жжёт лицо. Мне надо немного потерпеть и дойти до трассы.

Вот и мегамагистраль с разрешенной скоростью 220 км/ч. Пешеходам здесь не место. Глубокий вдох. Прогорклый воздух заполняет лёгкие.

— Проснись, — шепчу я себе.

И делаю шаг вперёд.

Морг сектора «Дельта» был холодным, выложенным кафелем местом, где даже воздух казался стерильным. Двое полицейских в плащах стояли у одного из столов-холодильников. На столе лежало тело мужчины, покрытое простынёй до подбородка. Лицо было бледным, с глубокими синяками под глазами, но относительно неповреждённым, в отличие от остального тела.

— Идентифицировали? — спросил старший лейтенант, сканируя данные на своем планшете.

— Да, — ответил второй, полицейский-киборг с красным сенсором вместо правого глаза. Сенсор мигнул, проецируя в воздух голограмму досье. — Кирилл Варенцов. Бывший грави-регбист. Не судим. Последнее место работы — грузчик на орбитальной станции «Зенит-7». Покончил с собой бросившись под колоса на мегамагистрали.

— Самоубийство?

— Официально — несчастный случай. Возможно, под воздействием психоактивных веществ. Вот, посмотри.

Киборг сменил изображение. На голограмме возникла запись камеры наблюдения.Запись с камер наблюдения «Онейрос Индастриз»: серый коридор с логотипом «Онейрос Индастриз». Дата записи — неделю назад. По коридору, крадучись, шёл мужчина. В руках он нёс матовый серый кейс. Он оглянулся прямо на камеру на секунду, и его лицо, искажённое напряжением, было чётко видно.

— Увеличение и сравнение, — приказал старший офицер.

Лицо с записи и лицо на столе наложились друг на друга. Совпадение 99.8%.

— Вот чёрт, — тихо выругался старший лейтенант. — Это же инцидент с «Онейросом». У них неделю назад что-то украли из высокобезопасной лаборатории. Технология, связанная с нейроинтерфейсами для сна. Все было засекречено. Они подали заявления, но это был глухарь. Откуда взялась эта запись?

— Кто-то анонимно слил в сеть полицейских данных.

— Странно все это.Интересно, что в кейсе. И главное — где кейс теперь. Труп нам на это не ответит.

Киборг выключил голограмму.

— В рапорте напишем: смерть в результате несчастного случая. «Онейрос» свои замки наверняка уже поменяли. А этого…запишем как самоубийцу. Не хочу лезь к корпоратам. Даже если докажем, что это они его убили, они скажут это лицензионная система безопасности. Это снимет с них ответственность.

— Что еще за система безопасности?

— У них там, в новых разработках, встроены системы активной защиты от кражи. Я слышал, что их технологии излучают какой-то модулированный сигнал, влияющий на лимбическую систему мозга. Это вызывает галлюцинации, паранойю, полное нарушение циклов сна и бодрствования. Человек перестаёт понимать, где явь, а где сон. Сводит с ума, в общем. Элегантно и жестоко. Украденное добро само наказывает вора».

Они ещё минуту постояли в молчании, глядя на бледное, застывшее лицо Кирилла. Оно казалось умиротворённым. Возможно, впервые за долгое время.

За окном виднелась очередная реклама. На экране, поверх титров о новом витке экологического кризиса, плавно поплыла лаконичная, стильная надпись. Логотип корпорации «Сомнитек». Слоган: «Будущее сна — в наших руках. Наши технологии — самые безопасные на рынке». Счастливые, выспавшиеся лица.

Старший полицейский хмыкнул, глядя на рекламу, развернулся и пошёл к выходу, хлопая себя по карману в поисках сигарет. Его шаги гулко отдавались в кафельном пространстве. За ним последовал напарник, его оптический сенсор ещё раз мельком скользнул по неподвижной фигуре на столе.

В морге снова стало тихо, нарушаемым лишь монотонным гудением холодильного оборудования.