Любимец Фортуны

Строчки сообщения впивались в память. Лечащий доктор мамы сообщал, что его пациентка скончалась сегодня ночью. А ему теперь необходимо прибыть в Москву… Чтобы забрать тело.

Артур сидел на кровати и просто смотрел на телефон. Экран погас, а он всё глядел в одну точку.

- Артур! Ну, ты идёшь?

В бытовку заглянул бригадир Паша. Бородатый мужик огромного роста.

- Эй, что с тобой?

Мужчина зашёл, подошёл к парню.

- Мама… - выдавил Артур. – Умерл…

Голос отказал парню.

- О, - нахмурился Павел. – Эх, ну, ты это… держись.

- Мне надо… туда.

- Понятно, понятно. Ты вот что. Давай, собирайся. Вертолёт сегодня как раз прилетит…

… Люди всегда стараются избежать общения с тем, у кого что-то случилось. Кто-то опасается, что придётся помогать. Большинство же просто не хотят касаться горя, словно это заразная болезнь.

- Что за суеверия? – когда Артур подошёл к вертолёту, пилоты разговаривали между собой.

Говорил незнакомый Артуру лётчик.

- Командир, я сказал, - ответил второй. – Петрович говорил, что там, типа, у них святилище или типа того. Вроде как место плохое.

- Ага, а за горючку потом как отчитываться?

Артур молча залез в салон…

… Он смотрел в иллюминатор. Ушёл вниз вахтовый посёлок, где он провёл пять месяцев безвылазно. И всё оказалось зря… Парень тяжело вздохнул.

Пустота. В душе поселилась какая-то отрешённость. Словно всё это происходило не с ним. Будто сейчас он проснётся и будет новый тяжёлый рабочий день. Артур посмотрел на свои руки, которые уже и не отмывались от мазута, грязи.

Монотонно шумели турбины вертолёта. Сегодня машина возвращается полупустой. Только груз и Артур.

«Зачем всё это было?»

Три года борьбы. Едва восемнадцать стукнуло, он подался на вахту. Кредиты… Продажа квартиры. Продажа вообще всего ценного.

«За что?»

Мама вытащила его, а сама… Вот почему, кому-то…

«Артур, будешь сравнивать себя с кем-то, будешь и его жизнь на себя натягивать».

Да, мам. Это бессмысленно. Чужую жизнь не прожить. Вот только и своей нет. Теперь. И куда? Что теперь делать? Возвращаться на вахту? Для чего?

Артур скрипнул зубами. На его скулах вздулись желваки. Губы скривились в гримасе боли. Парень крепко сжал кулаки, так, что пальцы заныли.

Некуда ему возвращаться. И уходить тоже. Остался один путь. До больницы. Артур сглотнул комок, вставший в горле. Откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

«Заснуть бы. И проснуться в доме у деда. Впереди лето, речка».

Пусть тогда он и не мог нормально ходить, но это было славное время. Наверное, тогда он и был по-настоящему счастлив. На выходных приедет мама… Своего состояния он не понимал полностью. Ему казалось, что всё в порядке. Да, потом придётся опять ездить по больницам… Впереди операции, гипсы, коляска инвалидная. Но тогда он ещё не знал этого.

Вертолёт тряхнуло, выбивая из полудрёмы. Артур скривился. Повернув голову, он посмотрел в иллюминатор. За мутным стеклом простиралась бесконечная равнина Севера. Поблёскивают зеркала озёр.

Артур чётко ощутил в этот момент, что сюда он точно не вернётся. Здесь… У него ещё имелась надежда. Робкое, тихое желание чуда. А теперь… Ему без разницы, где быть. Но только не тут.

Парень потёр глаза. На миг реальность подёрнулась рябью. Похоже, всё-таки пробило на слезу.

- А?

Его вдруг прижало к стене.

- Держи! – донёсся крик из кабины.

За окном всё мелькало. Круглыми глазами и с замиранием сердца, Артур понял, что происходит что-то очень нехорошее. Тело налилось противной тяжестью.

Всё произошло, словно в замедленной съёмке. Он ничего не почувствовал. Машина вся содрогнулась, стенка вдруг исчезла и он даже не успел рта открыть, как его швырнуло наружу.

Сумка, какие-то вещи. Бьющие по земле лопасти. И почему-то ослепительно белое небо.

«Вот всё и решилось»…

* * *

Темнота отступала постепенно, неохотно. Веки были словно свинцовые.

- Харим! Арауна тулга!

В мути перед ним Артуром появилась смутная фигура.

- Анга! Лирвасэ!

- Ко ча? – другой голос, уверенный бас. – О, тиримо анга. Коа, азаби.

- Ко андай вэнга?

«Ненцы что ли?»

Артур попытался заговорить… И понял, что не может даже звуков выдавить.

- Андара гом ун лаэх, - пробасил второй голос. – Иши меса маннарай?

- Хо.

- Хора. Гом.

Артур попытался пошевелиться.

- Дэка, кимин на урай.

К его лицу что-то прижали. И сознание тут же отлетело.

* * *

Холодно. Он очухался потому, что его натурально трясло.

«Где я?»

Глаза он открыл, но это не помогло. Он лежит на спине и на чём-то мокром, абсолютно голый… И его буквально пронизывает холод!

Дёрнувшись. Артур обнаружил, что его ноги связаны. И руки тоже. Спереди. Подняв их, он буквально через полметра натолкнулся на что-то твёрдое. И деревянное.

Его охватил дикий ужас! Он попытался крикнуть. Но из горла вырвался лишь сип. Сердце забухало отбойным молотком. И он в исступлении заколотил руками в деревяшку.

Свет ударил в глаза и заставил зажмуриться.

- Даруса. Кенга ими азабини. Харим! Ном даруса!

- Унато. Беср гомори.

- А-а. Шикса.

Артур, только-только проморгавшийся, успел увидеть серое небо. А потом снова оказался в темноте.

«Да где я?!»

Паника захлестнула разум. Не соображая, Артур вновь заколотил руками.

- Эй, таха! – снова открылась крышка.

И в следующее мгновение в голове сверкнуло. Звук хлопнувшей крышки.

«С-сука!»

Парень ощутил, как заныла челюсть. Ощутил железистый привкус во рту.

«Качает?»

Он что, на корабле? Тут сбоку что-то заскреблось. Артур повернул голову… и оцепенел. Две ярко-красных точки.

«А это, .лять, что такое?!» - рванул в голове истерический крик.

В ответ опять заскребло. А потом зашипело!

- А-а! Таха! Кубаро наксай!

* * *

Крышка открылась. Пока Артур привыкал к свету, его бесцеремонно выдернули наружу, по пути приложив обо что-то головой. Так, что Артур на мгновение поплыл.

- Анга? – слегка удивлённый голос. – Харим, нэк завада коанга тирим?

Проморгавшись, Артур увидел перед собой толстого мужика. В широкополой чёрной шляпе, пышный кружевной белый воротник вокруг короткой шеи. Неприятный оценивающий взгляд.

- Вимар ливанга, домран Агерий, - басистый голос раздался со спины.

Артур же стоял, удерживаемый ещё одним мужиком. И да, если бы его не держали, парень бы упал. Ног он почти не чувствовал.

Артур скосил взгляд. Он стоял на палубе большой лодки. А лодка стояла у дощатого причала. За причалом виднелись какие-то дома.

- Визар денси, - с лёгкой скукой произнёс толстый.

Тут же Артура схватили за челюсть, а потом и губы оттянули!

- Азаби, - махнул пухлой рукой толстяк. – Эмерери. Дуаха холда.

- Домран Агерий! Во екси минрис! Квандуаха!

- Дуодуаха, - произнёс толстяк. – Ар конса биким.

- Дорса. Калира нан моката, - в басистом голосе промелькнули недовольные нотки.

Толстяк же махнул рукой. И вскоре с пристани в лодку ступили двое дюжих мужиков, в одинаковой синей одежде.

- Нондай. Ар хума шекай.

- Син, домран.

Мужики шагнули к Артуру.

«Ха!»

Парень согнулся от удара в живот. И вот в таком скрюченном состоянии, его подхватили и поволокли.

Тащили недолго. За это время Артур ничего не успел увидеть, кроме досок причала, земли и сапог мужиков. Скрип. И парень полетел.

Мычание вырвалось невольно, когда он пребольно ударился о что-то головой и прикусил язык.

- Уби шекайса?

- Хессе.

Поверхность, на которой он лежал, качнулась. Голову Артура силой повернули. И прижали ко рту и носу ткань.

«Опять!» - успел подумать парень, проваливаясь в темноту.

* * *

Это сильно походило на похмелье, которое он однажды испытал. Пить ему всегда было нельзя, но однажды он попробовал. И вот эти ощущения очень походили на тот кошмар.

Перед взором всё плыло. Слабость была такая, что поднять веки – это уже деяние. Каждое сотрясение отзывалось в организме болевым веером, по другому не назвать. Боль растекалась буквально по всем членам, а потом била ослепительной вспышкой в голову.

- Тизи, - чей-то насмешливый голос доноситься сквозь пелену. – Бесута, кубаро икки?

Потом его тащили. По пути, похоже, били, но он уже практически ничего не чувствовал, только тело сотрясалось. Потом его бросили.

- Эй, варава! Инно спекто!

Удивительно, но холодный каменный пол принёс облегчение. Артур прижался к нему лбом, стоя на коленях в позе задницей вверх. И тут он понял, что его развязали.

Еле слышный стон. Но для него это было воплем. Это Артур попытался пошевелить рукой.

Чьи-то шаркающие шаги. Ощущение присутствия рядом. И снова шаги, уже отдаляющиеся. Голоса. И опять нихрена не понятно, что говорят.

«Что же это такое? Где я?»

В конечностях нещадно закололо. Словно иглы с размаху втыкали. Много игл!

«А если бы я не привык к боли?» - пришла почему-то мысль.

Сдох бы уже? Волшебную таблетку сейчас никто не даст. И тут как-то враз боль стихла. Реально. Словно и не было никогда.

Артур обнаружил себя лежащим на животе. Парень пошевелил рукой. Потом перевернулся на спину. Поморщился, когда что-то впилось в тело. Да, он же всё ещё голый.

- Даруса? – в поле зрения оказался бородатый мужик.

Худощавый. Взгляд какой-то мерзкий. В следующее мгновение он что-то швырнул в Артура.

- Вестида, - сказал, словно плюнул мужик.

И ушёл. Артур же обнаружил, что в него швырнули какой-то тканью. Одежда? Парень сел на задницу, огляделся. Помещение, полностью каменное. Очень низкий потолок. Тот мужик, который к нему подходил, шёл пригнувшись. Свет из щелей в стенах под самым потолком.

Костюм, который ему был предложен, состоял из видавших вида коротких штанов из серой грубой ткани. И безрукавка, напоминающая мешок с дырками для головы и рук.

Когда Артур оделся, он понял, что рядом воняет. Характерно. Продуктами жизнедеятельности.

«Параша?»

Невеликих познаний в таких делах хватило, что понять, в каком он сейчас статусе, раз оказался рядом с таким местом.

«Ещё бы понять, где это место?»

Кто все эти люди? Как он сюда попал?

- Эй, караро! Гом хус!

Голос, повелительный, уверенный, пришёл из дальнего конца помещения. Там Артур увидел несколько мужчин, которые сидели на нарах. Ага, нары. В два уровня. И, похоже, это его зовут.

И что делать? На Артура в этот момент накатило полное равнодушие. Может из-за слабости? Она всё ещё гуляла по телу. Одеваясь, он даже не рискнул вставать. И сейчас сидел, прислонившись спиной к стене.

«Да пошло всё»

- Эй! – окрик стал более повелительным. – Нэк сура? Бирим.

В той стороне кто-то поднялся. И вскоре к Артуру подошёл мужик. Без лишних слов он пнул Артура в бок.

- Соргере, домбай!

«Наверное, это слово значит вставать» - пришла отстранённая мысль, при это Артур поморщился, ибо всё же было больно.

В следующее мгновение на миг сверкнуло в глазах. И тут же щека загорела от пощёчины.

«Странно. А почему не кулаком?» - мысль снова пришла, будто он со стороны наблюдает

Во рту опять появился вкус крови.

- Сенар! Валт амо алиам скалту!

- Потэ этим а шекайса нэк гомар. Кубаро боро.

- Син. Скалту.

Пинок в ногу и мужик ушёл.

* * *

Удивительное дело. Но у него не стали отбирать еду. Так что выданный пустой суп, в котором плавали куски чего-то, Артур съел сам и сделал это спокойно. Точнее, он выпил суп, потому что никаких инструментов выдано не было.

И вот подошла ночь. В каменном узилище стало темно. И Артур приготовился отстаивать свою честь. То есть, целостность анального отверстия. Пусть слабость его всё ещё донимала, но он должен был хотя бы попытаться. Поэтому, он остался сидеть там, где и был. Поднимать человека, который при этом сопротивляется – задачка не самая лёгкая.

«А может не стали отбирать, потому что нельзя?»

Пока они ели, за ними через дверь-решётку внимательно наблюдал какой-то мужик. А когда забирали плошки, в которых суп был, то этот мужик что-то очень внушительно сказал сидельцам, причём махнув в сторону Артура.

Злобные взгляды на себе парень ощущал. И говорили что-то, явно оскорбительное. А сокамерники разошлись по нарам. И успокоиться бы… Но в голове постоянно всплывал сюжет какого-то фильма, в котором ожидаемые мерзкие вещи творили именно ночью.

«Если купили… То, выходит, я раб? А если раб, то собственность. Выходит и эти персонажи такие же рабы. Тогда, и еду отбирать, и всякие непотребства делать не дадут. Это же порча имущества. Логично? Да, вот только может случиться именно потому, что надо попортить имущество».

Вот, к примеру. С какой целью люди оскорбляют ребёнка с физическими недостатками? Вполне взрослые люди. А просто потому, что могут. И им за это ничего не будет. Да даже если будет, то всё равно очень приятно кого-то унизить.

«И удовольствие от этого может пересилить страх наказания».

- Эй, нок! Велоцит ат лект!

«А этому что надо?»

- Нок куд, нэк гомар?! – рявкнул мужик за решёткой. – Ат лект!

«Да пошёл ты. Козлина».

- Ларем! Гом хус!

Ему ответил ленивый голос. Мужик рявкнул. И вскоре к нему подошёл ещё один персонаж. Тоже в чём-то типа доспехов из кожи.

Лязгнуло. Дверь отворилась и тип завалил в камеру.

- Гом, варава! Кубаро гомо!

Мужик чуть не с разбегу засадил сапогом в рёбра. Дикая боль скрутила Артура. А удар свалил на бок.

- Ларудэ, - процедил мужик.

Он что-то ещё сказал. Потом пнул в ногу, плюнул и вышел. Лязгнул замок. На нарах в этот момент обменялись негромкими фразами. Артур же снова сел. На том же самом месте. Разве что одну ногу согнул в колене. И потирал бедро, в которое пришёлся удар.

«Гом, похоже, это «иди». А хус – «ко мне» или «сюда». Кубаро – это как есть какое-то обзывательство. Универсальное».

И тут вдруг пришло веселье. Вот так, внезапно.

«В отрицалово, похоже, пошли? Забавно».

На улыбку Артура с нар донёсся негромкий комментарий.

* * *

Проснулся Артур от пинка. Но не сильного. И пнули его в ступню.

- Кибус, - мрачно сказал мужик, стоявший рядом.

И мотнул головой в сторону двери. Артур же сам уже учуял запах съестного.

«Кибус – это, видимо, еда или пайка», - отметил он себе.

Разносолов не случилось. Опять плошка с типа супом.

- Эй, анга, - рядом присел на корточки один из сокамерников. – Нэк оно, танур?

Артур посмотрел на собеседника. А мужик отпил из плошки. Выразительно поглядел на парня.

- Хм, - произнёс он, сощурившись. – Танур, контино? Син?

«Не понимаю я по вашему нифига». Однако, этот персонаж какие-то выводы сделал, похоже. Раз кивнул и поднялся.

В дальнем конце камеры пошло какое-то обсуждение.

«Интересно», - а Артур снова отметил, что после еды ему стало лучше.

Реально, как будто суп прямо в жилы попал живительной струёй свежести. Прям растекалось по телу нечто приятное.

«Может в супе что-то?»

В камеру зашёл мужчина. Одетый так же, как Артур и остальные, но при этом в чём-то типа сандалей. Плошку у парня он чуть не отобрал, резко дёрнув из рук. У остальных собирал с явным уважением, чуть не кланяясь.

Артур помассировал горло. Попытался извлечь звук. Вышло негромкое сипение. А вот спина не беспокоила вообще, что как раз странно. По идее, после побоев, после лежания на холодном и сидения на камне, у него должно всё отваливаться. Однако, он вообще не чувствует никаких проблем. Не тянет, не ноет. Даже рёбра не болят, а вчера этот бугай засадил в них хорошо.

«И слабость прошла, - парень сжал-разжал кулак. – Чудеса, чудеса».

Или не чудеса. А его просто чем-то траванули. Вот… нетрадиционные. Лязгнула дверь. В камеру зашли трое. В этих кожаных чёрных доспехах.

- Хессе хин, - указал один на Артура.

И тут же последовал удар в ухо. Пока у парня звенело в голове, его подхватили под белы руки и потащили…

… Длинный коридор закончился выходом наружу. Более-менее пришедший в себя Артур увидел прямоугольный двор, земля на котором была утоптана до каменной твёрдости. Вокруг двора здания. А посреди двора столб.

У Артура противно заныло в груди от догадки, зачем его сюда приволокли. А парня подтащили к столбу, сдернули дерюжку, оставив в одних штанишках. А потом чуть не с разбега впечатали в этот столб грудью. Железное клацание и его отпустили. Руки остались в прежнем положении, причём оковы не давали опуститься даже на ладонь.

- Кванта, домран?

- Пропт приум дриаха, - донёсся лениво-снисходительный голос.

- Син, домран.

Сзади сначала что-то хлопнуло по земле. Потом раздался свист. И боль рванула спину! Артур, честно говоря, больше от неожиданности, замычал.

На это донёслись какие-то слова насмешливым тоном. А парень уже слышал ещё свист! И снова обжигающе яркая боль в спине!..

…Очнулся Артур в тот момент, когда по его телу растекался приятный холодок. При этом спина саднила так, словно там всю кожу содрали.

- Эфата, - раздался мелодичный и высокий женский голос.

А вслед за эти Артур услышал негромкий перезвон колокольчиков. В следующее мгновение раздалось клацание… И парень повалился назад. Силы в ногах вообще не осталось. Впрочем, упасть ему не дали. Грубо подхватили под руки. При этом на спину словно соль сыпанули. Но сил даже мычать не осталось. Крик бился лишь в голове.

Путь назад прошёл в тумане. И вот он летит, приземляется на каменный пол.

«Дежавю» - и снова отстранённая удивительно холодная для такой ситуации мысль.

Спина натурально огнём горела.

- Ат лект нэкельде! – чей-то очень довольный голос прозвучал от двери.

Лязганье.

«Камень. Холод»

Артур, ни мгновение не колеблясь, но с трудом перевалился на спину.

«А-а!»

Стало чуть легче. От сидельцев донеслись какие-то слова. Но Артуру теперь было так наплевать… На всё.

«За жопу… беспокоился. А теперь…»

А теперь уже так пофигу. Артур прикрыл глаза…

… Эй, кибус апортане, - его разбудил тычок в бок.

На фоне предыдущих ласк, это показалось дружеским похлопыванием. Артур с кряхтением сел.

- Делик, - с этим словом ему выдали плошку.

Причём не пихнули. А просто выдали. Артур в ответ кивнул. Правда, плошку он схватил двумя руками, потому что обнаружил, что конечности трясутся. Да и тело… Вот так, подёргиваясь и стуча зубами по краю плошки, он смог влить в себя суп в три приёма. Пальцами вытащил «гущу». Два каких-то комочка.

- Танур. Ат лект, - на уверенный голос Артур повернул голову.

И кивнул.

«Ат лект, ага».

Показывали ему при этом на нары. Да уж, повторять опыт совершенно не хочется. Так что: «ат лект».

Отдав плошку, парень некоторое время продолжал сидеть, собираясь с духом. Потом наклонился вбок, стараясь, чтобы спина не шевелилась…

- Х-х-х! – звук вырвался сам собой.

А болью прошило от яиц до башки. Оказавшись в коленно-локтевой позиции, Артур пережидал, пока схлынут бодрящие ощущения.

Увидев лежащую рядом «футболку», Артур подвинул руку и взял её.

«Ха!»

И вереница матерных слов. Это он распрямился, стоя на коленях. Аж в глазах потемнело, такой яркий оргазм случился.

«Я в заднице»

Такой лаконичный и точный ответ пришёл в этот момент на ум. И сразу всё стало понятно.