Любимый археолог по имени Архитектор

«Гэндальф Серый помогает дяде Федору найти и выкопать клад».

Блэр как наблюдатель, и таинственная персона даже для Пандоры и Хозяина, имела свои секреты, исключительные силы, познания. Поэтому её уступчивость и безукоризненное следование инструкциям, не могли подкупить временного правителя, имеющего вроде как безграничную власть, не говоря даже о самом сильном паразите этого мира Матку. Которая считала Блэр рядовым индикаторным стержнем, который кидают в извергающийся «вулкан» дабы диагностировать происходящие процессы. И тем не менее, все оказались втянуты в игру с Блэр, поскольку возможности, которые она может дать были интересны всем сторонам.

Перед тем как «подчинится» Блэр облетела всю планету, причём несколько раз, она сумела просканировать все доступные не затратные энергетические облака, и сформировать определенные познания о мире, которые виде коэффициентов зашифровала в различных местах виде петроглифов, зарытых в некоторых местах виде клада и прочих вариантах. В одну из расставленных ловушек попал археолог-исследователь Фондю Твел который, в первых же студенческих раскопках, получил некоторое внушение и очарование перед «богиней». После нескольких успешных самостоятельных экспедиций, которые никак кроме «наития» было объяснить нельзя, он закрепился в высшем свете научного мира, где пробыл около 30 лет. И теперь пришло время его заката.

- Я ухожу, и больше моей ноги тут не будет! – прокричал Фондю, причём чистым ровным голосом, на который можно было наложить долбящий бит музыки.

- Фонд! Опять ты за старое! Мы все на тебя молимся, что тебе ещё надо? – пыталась успокоить его жена Алита.

- Вы меня используете! Ты уже шестой сундук побрякушками набила! – без тени сомнения озвучил он.

- А, почему нет? Тебе жалко?! – спросила Алита.

- Зачем тебе это хлам?

- Ты археолог, ты должен разбираться в этом хламе, - сдержанно ответила Алита, переведя вопрос в его профессиональную стезю, так как торгаши уверяли в невероятной высокой коллекционной ценности.

- Мне это не нравится! – уже спокойно ответил Фондю.

- Если ты хочешь в путешествие, то скатертью дорога! Я никогда не была против! – ответила Алита.

- Ты меня опять выставляешь из дома? – спросил он, глядя ей в глаза.

- А что мне слушать твоё недовольство? – спросила она.

- Чтобы ты от скуки опять скупала хлам? – не унимался он.

- Ты мне дал деньги, я их потратила, в чём моя вина, - спокойно ответила Алита.

- Что ты скупаешь хлам!

- Жемчуга — это хлам? Изумруды — это тоже хлам? – спросила она, оголив грудь украшенную колье сложной формы.

- Да!

- Делай, что хочешь только не кричи! – ответила Алита, и пошла в свою спальню.

На этом скандал закончился.

Фондю начал собирать вещи, и смотрел карты, места в которые он может отправится. Удача, с которой он как археолог получил наивысший доступ к любым историческим материалам, материальным поощрениям никак кроме продажи души было не объяснить. Он единственный из людей, кто получил право консультации у теологов, и даже зарегистрировал с ними пару патентов, один из которых Ке-бура. Ке-бура – способ сохранения информации путём затемнения камня, считается что это технологии «высшего разума». Также при расшифровке рун, и прочих условностей он руководствовался списком Сводеша. Имел свои работающие методики по расшифровке могильных камней, Менгиров, каменных изваяний и прочих. Примечательно, что никаких преемников из учеников и сыновей он не планировал оставлять, что добавляло в таинство работы этакое мистическое присутствие. Из-за того, что он мог «поднять» данные по родословным, читая обыкновенные эпитафии на памятниках, ему запрещен въезд более чем 15 стран, но это его не беспокоило поскольку работы был очень много и без этих обиженок. Информация, которая была ему недоступна из тех мест, как и всё в этом мире могла быть получена через дублирующие каналы. Уникальных вещей* не существует, их боятся даже боги и лишь темные силы, и наблюдатели могут ретранслировать эти временные лжепотоки, причём последние это бессмертные существа. (*аналогия с тем, что нельзя завязать узел, который никто не сможет развязать).

Одним из самых главных правил в своей работе, он считал деление рабочего и домашнего пространства, дома у него не был даже намёка на археологию, собственно конфликты с женой начались, когда у той развился синдром Плюшкина и та стала скупать горстями драгоценные камни и убирать сундуки с добром под кровать. Бессонница, которая по странной причине его одолела смогла пройти после выселения жены с её скарбом в отдельную комнату. Смотреть, что за камни будоражили его нервную систему он не хотел, так как не переносил на дух золото, и списывал это на него. С чем связана такая фобия он не мог объяснить, и за такую странность его называли кристально честным человеком.

День начинался как обычно, после единственного приёма пищи за день, плотный завтрак, он заперся в рабочем кабинете, чтобы его никто не отвлекал и при помощи черного трафарета пропускал «радугу» через найденные на раскопах прозрачные камни, и записывал абракадабру. После он приводил в порядок зрение и около часа смотрел вдаль на бескрайние пшеничные поля, и лишь после приступил к прочтению записанного. И даже здесь у него были свои ритуалы, в один день он старался делать только один вид операции, но скоро отъезд и нужно было подбить камни принцессы Перты Мириннии. В ходе расшифровки, а это было быстро он уже давно свёл архитектуру этого мира, и погрузился в чтение женских грёз, это был её личный дневник.

- Какая гадость! – сказал он вслух, складывая небрежно бумаги в стопку и кидая их зеленый лоток для бумаг с надписью: «Такое. Архив». Он уже перестал классифицировать эту желтуху, ничего нового, одни эмоции. Капсулы времени – поиск посланий, тоже разновидность Ке-бура, ничего кроме дат не давали. Картина познания, которая была им составлена уже не развивалась, а дать ей самой начать «развитие» он не хотел и не мог. И в свою очередь он задался, вопросом, а почему до него никто не попытался отразить эту архитектуру? И тут он понял, что он сам не сделал ни одной полезной «капсулы времени», так как у него есть возможность только чтения, а создавать и редактировать он не умел. Пара робких попыток не увенчались успехом. С возрастом его стали накрывать странные ощущения, он чувствовал, что не умрёт пока эта неизгладимая печать не покинет его бренное тело. Эти мысли активно потрясали его последние полгода. Никаких «сбросов» в Ноосферу он не делал, так как был посвящен в общение с теологами. Отобразить это в письменном виде и отправить в главные библиотеки, тоже не вариант.

Как раздался громкий и протяжной стук, это была старшая дочь. Его жена неожиданно умерла. И выяснилось, что до этого она купила радиоактивный камень, а до его покупки копалась не менее радиоактивных побрякушках. Используя дозиметр, он вычленил этот камень, тот был инкрустирован в ожерелье, и оно было отправлено на вечное захоронение. Остальные камни, были отсортированы, часть закопана, другие пошли на наследство.

Спустя три месяца, он принял решение уйти в пещеру, оставив завещание, получив разрешение у теологов, покинул свой дом навсегда.

Спустя два года жизни в лесу, не смотря на периодические сложности с поиском еды, его настигло озарение, и он решил оставить своё культурное наследие, цифровой культурный код, позволяющий понимать его и предыдущие «цивилизации» виде каменного эпитафия. Но руки его уже не слушались, и он решил выйти в ближайшее подвластное ему поселение. Где буквально за три месяца, он смог вычленить на каменном столбе, то что хотел оставить в вечности. Затем этот стержень был помещен в большой гранит, который позже был обрамлен в антропоморфное существо, с надписями актуальными на сотни лет вперед. И только после этого он смог умереть.

Всё что он делал, было не для людей, и не для тех, кто придёт на их место через тысячи лет. Это было для Блэр и тех, кто в теме.

P.S. Теологи были не в курсе, они поставлены для определенных текущих целей.