Любовь

Сева окружил себя книгами. Он всегда читал запоем, и ему нужно было много книг, очень много — чтобы хватило на весь день! Иногда Ольга думала, что при такой скорости поглощения детской литературы — а за всю свою жизнь её отец собрал несметную библиотеку, которая выстилала теперь все стены во всех трёх комнатах их квартиры, — сыну просто не хватит всего достойного, что было создано детскими писателями. И что тогда? И тогда приходила успокоительная мысль, что, наверное, можно будет чуть раньше перейти к литературе подростковой, а потом и взрослой.

Сева не ходил в детский сад, а потом и в школу — семья занималась его образованием сама. Ольга учила его математике и русскому, а её мама, приходившая к ним три раза в неделю, английскому, истории и в меру сил биологии. Мама была доктором исторических наук и очень прилично владела английским. Уже за один год Сева научился составлять несложные английские предложения и даже пересказывал довольно длинные тексты. Да и с русским и математикой проблем не наблюдалось. К математике мальчик был особенно способен, и Ольге верилось, что, возможно, как и его рано ушедший из жизни отец, Сева вскоре не будет нуждаться в преподавателе этой науки, потому что сможет постигать её сам, без посторонней помощи.

Когда она впервые увидела своего будущего мужа Олега, а было это на третьем курсе во время новогодней университетской дискотеки, он сидел в огромной аудитории и развлекал сокурсников тем, что брал в уме логарифмы чисел, которые они ему предлагали. Ответы тут же проверяли на калькуляторах, и у всех глаза лезли на лоб от удивления. Ольга тогда присела на крайний стул в дальнем ряду и стала смотреть. Олег был невероятно привлекателен — высокий, атлетически сложённый и, судя по всему, умный как чёрт. Мама Ольги, Анна Николаевна, всегда говорила ей, что уж если выходить замуж, то только за умного — под не очень умным она, конечно же, подразумевала Олиного отца, с которым они давно разошлись. Отца Ольга навещала нечасто, а когда навещала, не знала, о чём с ним говорить — казалось, они были двумя параллельными вселенными, которые просто не знали устройства друг друга. Он был хороший, порядочный человек — Ольга это понимала. Но говорить им решительно было не о чем. Поэтому со временем она стала навещать его всё реже, и сейчас, пожалуй, даже не вспомнила бы, когда была у него в последний раз. Да и сам он как будто не стремился к общению с дочерью и совершенно не страдал оттого, что её визиты были так редки.

А в тот день Ольга просто не могла не залюбоваться Олегом, и он это почувствовал и тут же поймал её восторженный взгляд.

— А что же вы так далеко сели? — спросил он её насмешливо. — Идите к нам. Мы совсем не опасны. Математики самые добродушные люди на свете.

— И откуда это следует? — ни капли не смутившись, ответила вопросом на вопрос Ольга.

— Это аксиома. А аксиомы, как известно, ниоткуда не следуют, — припечатал её Олег. Но Ольга не собиралась сдаваться под тёплыми чарами карих глаз.

— И какая же теорема доказана на основе этой аксиомы? — прищурила она глаза и улыбнулась.

— Но вы же не с математического факультета, — уверенно сказал Олег и поражённо добавил, — неужели, любя математику, вы променяли её на химию или биологию? Или, может, на философию?

— На журналистику, — Ольга встала со стула и пересела ближе. — Продолжайте, пожалуйста, — скомандовала она.

И он продолжил...

Олег сгорел за два месяца, но в память о нём остался Сева, похожий на отца как две капли воды. После смерти мужа Ольга какими-то новыми глазами взглянула на сына — до того Сева был одновременно украшением их с Олегом мира и его цементирующим составом. Они оба любили сына, в меру баловали его, но он не был центром их вселенной — они и только они были центром вселенной друг друга. И потеряв этот центр так безвозвратно и так больно, Ольга незаметно для себя переместила его на маленького сына.