Любовь Безымянного

Русский цирк-шапито снова приехал в Европу. На этот раз — Франция, небольшой городок на лазурном берегу, где их ждали не только тёплое море и восторженная публика, но и кое-что ещё — слава. Сэр Безымянный, главный петух труппы, стал местной знаменитостью. Прошлогодние видео, где он стоял на пенопласте посреди моря, разлетелись по всему побережью, и теперь зрители специально приходили на представления, чтобы увидеть «le coq capitaine» — петуха-капитана.

Дядя Витя, человек с фантазией и коммерческой жилкой (иначе цирк бы не существовал), быстро смекнул, что на этом можно заработать. Мужчина придумал целый номер: в центре манежа ставили большой разборный бассейн, по которому плавал кусок пенопласта. На пенопласте, с невозмутимым видом настоящего адмирала, стоял Сэр Безымянный. Под музыку, имитирующую шум волн, он медленно «доплывал» до разных берегов — на манеж выбегали артисты в костюмах животных из разных стран. Для Африки — львы и обезьяны (переодетые акробаты), для Австралии — кенгуру (гимнасты на батутах), для Индии — слоны (два клоуна в одном костюме). Номер пользовался бешеным успехом. Дети визжали, взрослые аплодировали, а Сэр Безымянный стоял на своём пенопласте с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что бороздил океаны.

В тот вечер всё было как обычно. Зал полон, софиты горят, оркестр наигрывает морскую увертюру. Бассейн с голубой подсветкой переливается, Сэр Безымянный вплывает в центр манежа. И тут дядя Витя, стоявший за кулисами, заметил в первом ряду странную пару. Старик в берете и клетчатой рубашке, а рядом с ним девочка лет восьми, которая держала на коленях… клетку. В клетке сидела курица. Не простая, а породистая — чёрная, с блестящим зелёным отливом, с пышным хвостом и красным гребнем, лихо заломленным набок. Минорка, определил дядя Витя последнее время взявшийся за изучение пернатых, порода редкая, яйценосная и очень красивая.

— Чего это они с курицей в цирк пришли, кто пустил? — удивился дядя Витя, но отвлёкся на номер, он был важнее куриц.

А номер шёл своим чередом. Сэр Безымянный уже «доплыл» до Африки… когда случилось непредвиденное. Девочка, засмотревшись на петуха, нечаянно толкнула клетку, дверца распахнулась, и несушка — молодая, глупая, любопытная, в общем никто не понял какая — выпорхнула прямо в проход. Старик ахнул, публика зашумела, но птица, ничуть не испугавшись, деловито потрусила к манежу, перескочила через невысокий бортик и… направилась прямо к бассейну.

Дядя Витя похолодел. Сейчас начнётся паника, птицы подерутся, номер сорвётся, Сэр Безымянный, чего доброго, упадёт в воду и утонет. Мужчина уже хотел выскочить на манеж, но замер, увидев невероятное.

Несушка подошла к краю бассейна, остановилась, посмотрела на пенопласт, на петуха, на воду. Потом, недолго думая, вспорхнула и приземлилась прямо рядом с Сэром Безымянным. Пенопласт качнулся, но выдержал. Петух повернул голову, глянул на незваную гостью. Та замерла, прижалась к нему боком.

Зал затаил дыхание.

Сэр Безымянный сделал то, чего от него никто не ожидал. Петух медленно, величественно расправил крылья. Казалось, чтобы ударить, чтобы прогнать — но нет. Он словно бы раскрыл над несушкой полог, защищая и одновременно изображая парус. В свете софитов его пёстрое оперение засияло всеми цветами радуги, а чёрная минорка рядом с ним казалась изящной тенью.

— Мама дорогая, — выдохнула гимнаста Леночка за кулисами. — Это же любовь!

Дядя Витя, придя в себя, быстро замахал дирижёру — играйте дальше! Оркестр грянул весёлую музыку, артисты продолжили номер, а две птицы так и стояли на пенопласте посреди бассейна — петух с расправленными крыльями и курица, прижавшаяся к нему. Они доплыли до Австралии, до Индии, до обеих Америк, и всё это время несушка не делала попыток улететь, а Сэр Безымянный не делал попыток её прогнать.

Когда номер закончился и пенопласт причалил к бортику, зал взорвался овациями. Люди вставали, кричали «браво», дети кидали на манеж цветы. Дядя Витя вышел на поклоны вместе с птицами, и кланялся так низко, что чуть не упал в бассейн.

После представления старик с девочкой пришли за кулисы. Старик извинялся, девочка плакала, а минорка сидела на руках у дяди Вити и совершенно не собиралась возвращаться в клетку.

— Она у вас ручная? — спросил дядя Витя.

— Да какая ручная, — махнул рукой старик. — У меня их десяток, всех не приручишь. А эта, Клара, всегда была странная. На руки не шла, а тут — нате вам, к петуху вашему прямо в объятия прыгнула.

— А вы вообще зачем в цирк пришли с ней? — поинтересовалась Леночка.

— Да внучка хотела петуха вашего знаменитого посмотреть, — вздохнул старик. — А Клару взяли, потому что не с кем было оставить. Думали, в клетке посидит. А оно вон как вышло.

Сэр Безымянный тем временем стоял в углу гримёрки и демонстративно чистил перья, делая вид, что всё происходящее его не касается. Но стоило Кларе пискнуть, он поднимал голову и внимательно смотрел в её сторону.

— Слушайте, — вдруг сказал дядя Витя. — А может, оставите её нам? Смотрите, как они друг к другу потянулись. У нас Сэр всё один да один, даже курицы своей не было. А тут — любовь, не иначе.

Старик задумался, почесал затылок.

— А кормить будете? Уход? Она ж породистая, яйца несёт хорошие.

— Будут и у нас яйца, — заверил дядя Витя. — И корм, и уход, и почёт. Она теперь звезда. Вместе с Сэром номер делать будет. Представляете? «Петух и море» — дуэтом!

Девочка, услышав это, перестала плакать и заулыбалась.

— А можно я потом приеду на них посмотреть?

— Можно, — пообещал дядя Витя. — Мы теперь часто по Европе ездим. Приезжай, Клара тебя узнает.

Так Клара осталась в цирке. Первую ночь она провела в клетке рядом с вольером Сэра Безымянного. Петух не спал, он ходил вдоль сетки и поглядывал на новую соседку. Клара тоже не спала, сидела на жёрдочке и кокетливо чистила пёрышки.

Утром дядя Витя, придя кормить птиц, обнаружил, что Сэр Безымянный стоит у самой сетки, а Клара — с другой стороны, и они… переговариваются. Тихо, негромко, на своём курином языке, но совершенно явно.

— Ну, всё, — сказал дядя Витя. — Свадьбу играть будем.

Свадьбу, конечно, не играли, но через неделю Клару переселили в вольер к Сэру. Петух одарил её с царственным достоинством, позволил подойти, поклевать, потрогать клювом свои перья. А потом они вместе отправились завтракать из одной миски.

Номер «Петух и море» переделали. Теперь на пенопласте стояли двое — Сэр Безымянный и Клара. Петух по-прежнему изображал капитана, расправляя крылья, а курица стояла рядом и смотрела на него с таким обожанием, что зрители умилялись до слёз. Иногда, когда пенопласт особенно сильно качался, Клара прижималась к Сэру, и он слегка приобнимал её крылом — для устойчивости, а может, и для чего-то ещё.

Дядя Витя, глядя на эту идиллию, только головой качал:

— А ведь он никогда не искал. Никогда не думал о других курицах. Жил себе один, звездой был. А тут — бац, и любовь. Сама пришла.

— Сама не пришла, — возражала Леночка. — Её девочка принесла. Но полюбили они сами.

Сэр Безымянный, услышав своё имя, поднимал голову и смотрел на людей с выражением: «Вы тут болтайте, а у нас дела». И они с Кларой уходили в угол вольера, где на мягкой подстилке можно было посидеть рядом, погреться друг о друга и помечтать о море. О том самом море, где когда-то одинокий петух стоял на пенопласте и смотрел на горизонт, не зная, что там, за горизонтом, его ждёт любовь. В клетке у старика. В клетке, которая однажды откроется.