Любовь и баттл-рэп

Я с самого детства не любила кровь. Не сказать, что меня прям пугал её вид, но всё равно у меня оставались крайне неприятные воспоминания от сдачи крови в больнице или особенно кровавых сцен в кино. Вот и сейчас я старалась изо всех сил не смотреть на свою руку. Это ж надо было так умудриться!

Да, я прекрасно понимаю, что порой бываю слишком активна, а уже если я загорелась какой-то идеей, то вовсе становлюсь быстрее синего ежа, что любит собирать колечки. Я буквально летаю туда-сюда, решая разные вопросы и обсуждая всякие дела, лишь бы поскорее воплотить в жизнь свою идею. Ну, и само собой, что я по итогу не всегда слежу за своим здоровьем. Физическим в первую очередь.

Навернуться с лестницы с кучей реквизита?

Легко!

Подвернуть ногу во время танца?

Постоянно!

Жить несколько суток на кофе и энергетиках, придумывая по ночам сценарии?

Да как два пальца об асфальт!

Наш медицинский работник, дядя Саша, уже настолько устал возиться со мной, что разрешил в случае чего самой заходить в его медкабинет и использовать бинты, пластыри и перекиси полностью на своё усмотрение, что я сейчас и хотела сделать.

- Ой, Ника, а эт чё с тобой? – удивился охранник, мимо которого я на всех парах промчалась в сторону медкабинета.

- Резала материал для декораций, представляете?! – возмущённо воскликнула я. – Держала их на руке, увлеклась, ну и… вот.

- Ну, ты молодца конечно, - покачал головой охранник, а я уже добралась до кабинета дяди Саши.

На мой стук никто не ответил, а потому я решила не ждать, и бесцеремонно ворвалась внутрь. И сразу же замерла в дверях.

Я привыкла видеть здесь дядю Сашу. Если он не отозвался – значит, его тут нет, и кабинет должен быть пустым. Но, к моему огромному удивлению, сейчас здесь находились двое парней. Одного я сразу узнала – это Сашка Замаев, по прозвищу Замай, крепыш с недельной щетиной и немного раздолбайским характером. А вот второй мне был неизвестен. Высокого роста, с растрёпанными волосами и крайне лукавым взглядом. Я на секунду напряглась.

- Оп-па, Ничик, чё стоишь, как не родная? – рассмеялся Саня своим фирменным голосом, с лёгкой хрипотцой.

- Не Ничик, а Вероника, - без тени улыбки заявила я. – или хотя бы Ника. Вы что тут забыли?

- Да нас ваш лысый медик попросил покараулить, пока он по делам отойдёт, - отозвался второй парень.

Он производил странное впечатление. Вот с Сашей Замаем было всё ясно – любит пивко, не любит учиться, предпочитает страдать ерундой, вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным. А вот второй… На первый взгляд, глядя на помятую одежду, растрёпанную причёску, его расслабленную позу, в которой он развалился на кресле дяди Саши, создавалось впечатление, что он ничем от Саши не отличается. Но в его взгляде не было того спокойствия, как у ленивого удава, что можно было увидеть в глазах Замая и остальных друзей из его компашки.

В глазах этого парня читалось что-то бунтарское, какие-то позывы быть несогласным, желание идти против правил, и вместе с тем какая-то печаль, что ржавыми цепями сковывала сердце. Даже если парень и старался выглядеть таким же безалаберным, как и Саша Замаев, то его умные глаза выдавали его с головой.

И тут я одёрнула саму себя – стою и разглядываю незнакомого парня, как игрушку в магазине! И, что самое неловкое, парень то заметил мой взгляд! Смотрел на меня с хитрым прищуром, и явно изучал меня также, как я его. Мне стало совсем не по себе, и я поспешила заговорить, чтоб избавиться от неловкой тишины.

- Ты новенький, что ли? Я раньше тебя не видела.

- А с чего бы тебе меня видеть? – слегка улыбнулся парень.

- Она у нас тут культурная масса, всё про всех знает, - пожал плечами Замаев.

- Сам ты масса, - беззлобно откликнулась я. – Я отвечаю за культурно-массовые мероприятия. Меня Ника зовут. Я бы протянула руку, но она у меня немного в крови.

- Слава. Слава Карелин. А с рукой что?

- Готовлю мероприятие, - вздохнула я.

- Жесть, аккуратней ведь надо быть. Дай посмотрю.

Я даже не задумалась о каком-либо подвохе. Преспокойно убрала салфетку, которой прикрывала порез на руке и показала Славе, думая, что он подует на неё или что-то в этом роде. Но вместо этого он её критически осмотрел, а затем протянул руку и щёлкнул пальцами.

Я на автомате обернулась, не понимая, чего хочет Слава, а затем всё произошло быстро. Замай кинул Славе уже открытую бутылочку с перекисью, тот покрепче схватил меня за запястье, чтобы я руку не убрала, и щедро облил мою рану прозрачной жидкостью.

- Ауч! – зашипела я и всё-таки попыталась вырвать руку из захвата, но Слава держал крепко, и начал дуть на рану, хоть немного снимая жжение. Саня расхохотался, глядя на мою гримасу боли, и в этот момент дверь распахнулась.

Вернулся дядя Саша.

- Ну что, пошумим?.. Так, вы что устроили тут, балбесы?

- А мы вон – Нике помогали! – довольно произнёс Замай.

Слава мигом меня отпустил и вскочил с кресла.

- Мы вам даже место рабочее согрели, а то в ваши годы нельзя на холодном сидеть.

- Ты, Карелин, поумничай ещё. Белова, а с тобой что? Опять производственная травма?

- Вроде того, - мрачно отозвалась я, дуя на ранку.

- Так, у меня много дел, держи пластырь, а теперь выметайтесь из кабинета.

Мы втроём вышли в коридор, дядя Саша тут же закрыл дверь и быстрым шагом умчался прочь. Саня, некоторое время поглядев ему вслед, заявил:

- Ладно, ясно всё с ним. Я курить, Слав, ты со мной?

- Да не, чё мне там делать, - лениво отмахнулся Карелин. – Снова вся толстовка вашими сигаретами провоняет, оно мне надо?

- Ну, как знаешь.

И быстренько исчез из поля зрения.

А я, меж тем, безуспешно пыталась налепить пластырь себе на предплечье. Как назло, порез располагался так, что я никак не могла налепить пластырь одной рукой, и тут неожиданно ко мне подошёл Слава.

- Дай пластырь.

- Не надо, я сама! – попыталась возразить я, но Славе, судя по всему, на мои возражения было как-то всё равно.

- Что, типа сильная и независимая? – усмехнулся парень.

- Именно так, - хмуро отозвалась я, но позволила Карелину помочь.

С невероятной аккуратностью он раскрыл пластырь и очень нежно налепил его на ранку, даже прогладив напоследок. Всё это он делал резво, но при этом едва касался моей кожи, будто боялся хоть как-то навредить мне. Да, зато перекисью обливать – самое то!

- Ты куда сейчас? Обратно мероприятие готовить? – с лица Славы всё не сходила какая-то едкая улыбка, отчего его слова напоминали сарказм или иронию.

- Там сами справятся, попозже подойду.

- Может, в столовую сходим? А то жрать хочется.

Я пару секунд глядела на парня, что для пущей убедительности даже начал поглаживать свой живот, и вдруг улыбнулась. Уж очень этот парень был забавный! Кивнув, я пошла в сторону столовой, Карелин пошёл следом.

- Ты первогодка? – спросила я.

- Звучит как оскорбление, знаешь ли.

- А какой курс тогда?

- Последний. Специальность – техническое обеспечение.

- Погоди, «последний»? А почему я тогда тебя раньше не видела? Я тут практически со всеми знакома, а ты…

- А я перевёлся сюда, из Хабаровска.

- И хочешь сказать, что сразу на последний курс?

- Родня подсуетилась. Они с директором местным в отношениях хороших, ну, и замолвили словечко, чтобы я снова всю эту хрень не проходил по второму кругу, а сразу в конец, как и должен был. А ты?..

- Педагогическое.

- Рисуешь хорошо?

Я аж замерла на месте.

- Ты откуда это узнал? Замаев рассказал?

- Когда бы он успел, - усмехнулся Слава. – Он же мне тебя буквально минут десять назад представил. Не, я прост как пришёл, тут в фойе увидел выставку портретов, и подписано – «выставка Вероники Беловой». Сомневаюсь, что у вас много девушек с таким именем.

- А ты наблюдательный.

- Ещё и талантливый очень. И скромный. У вас репетиции в актовом зале проводятся? К чему готовитесь?

- День рождения универа. Так, и в чём же твои таланты проявляются?

В ответ Слава просто усмехнулся и смерил меня слегка насмешливым взглядом. И когда впереди мы уже увидели двери, ведущие в сторону столовой, из-за поворота вышло трое парней. Конечно же, я их всех узнала. Впереди шёл Кирюха Овсянин, земляк мой, о чём-то споривший с грузным и неповоротливым Витей Гильманом, а чуть позади плёлся и втыкал в телефон Миша Жиглин. Я знала каждого личного, пусть и не общалась. А вот Слава, судя по всему, уже успел подружиться с парнями.

Увидев Карелина, Кирюха сразу прервал спор, расцвёл в улыбке и протянул руку для рукопожатия. Слава по очереди поздоровался с каждым из парней, они тут же начали о чём-то разговаривать, что-то обсуждать, и мне очень не хотелось сейчас находиться здесь. Не могла сказать, что эти ребята мне неприятны, но друзьями я их не смогу назвать даже с натяжкой. А потому я поспешила дальше в столовую.

И со Славой мы не виделись вплоть до самого вечера.

***

Пары давно уже закончились, многие студенты уползли в сторону общежития, иные же решили немного погулять в свете заходящего Солнца, чьи оранжевые лучи окрашивали город в приятные тёплые тона и создавали причудливые формы из летящих низко облаков.

Прохладный, пускай и не сильный, ветер приятно холодил голову, разгорячённую и нагруженную после нескольких часов утомительной учёбы, но у меня энергии было ещё хоть отбавляй. Раньше, когда я только появилась в стенах этого учебного заведения, практически все, от студентов-старшекурсников до преподавателей поражались тому, как в таком крохотном теле помещалось столько энергии.

И действительно, я сама этому поражалась. Глядя в зеркало, я видела худенькую хрупкую девушку среднего роста, которую, казалось, мог любой сильный ветер унести, но при этом внутри у меня была будто стопка батареек, что неизменно заряжали меня и помогали успевать практически всегда и практически везде.

Возможно, как мне сказал один из пожилых преподавателей, всё дело в том, что я не трачу время на негатив. Пока другие студенты ноют о количестве домашних заданий, я молча их делаю и сдаю самая первая. В то время, как студенты без сил лежат в кровати и жалуются на тяжёлую учёбу, я лечу либо на репетицию, либо на очередной кружок.

«Плохие мысли забирают у человека много сил, - говорил мне тогда преподаватель. – И пока все отдаются этим мыслям и позволяют им сожрать себя, ты не унываешь и просто движешься вперёд».

Возможно, он был прав, и я действительно старалась не обращать внимания на какие-то плохие моменты в моей жизни. Но это не значит, что их нет.

Вот как например Дима Хинтер.

Ох, сколько же нервов я с ним потратила!

Попросил меня наш руководитель по культурно-массовым мероприятиям, который и даёт мне задания по проведению вообще всего в нашем университете, найти какого-нибудь хорошего гитариста. Даже если не хорошего, то пусть хоть какого-нибудь. Ну, я и нашла им Диму Хинтера.

Да, гитаристом он был сносным. Но характер его был невообразимый. Как бы я не пыталась улыбаться и общаться с ним по-человечески, он явно не собирался меня слушать. Сколько раз я ему объясняла, что его матерный панк-рок ни в коем случае нельзя играть на таком важном событии, столько же раз он моё мнение вертел на одном известном месте.

- Либо я играю то, что я хочу, либо ищите другого гитариста! – так заканчивались все наши совместные с ним репетиции, после которых он брал гитару и уходил прочь, громко хлопнув дверью.

Вот и сейчас он не собирался уступать. Сидел на сцене, со своей поцарапанной гитарой и ругался с Искандером, что сидел у нас за пультом и отвечал за всю музыку на каждом нашем мероприятии. Суть была проста – я устала ругаться с Димой, и вместо меня это начал делать Искандер, чья горячая кровь не давала ему покоя.

Остальные ребята, что тоже находились в этот момент тут, явно хотели провалиться сквозь землю от стыда. Потому что кроме стыда Дима вызывал только злость.

И в тот самый момент, когда Хинтер закончил крыть матом нашего звуковика и хоть немного успокоился, дверь в актовый зал скрипнула, и я за секунду успела поседеть, ибо решила, что это пришли с нами разбираться преподаватели, до которых дошли слухи о том, как же плохо проходит репетиция.

Но, к моему удивлению, там оказался Слава.

Все присутствующие застыли в тишине и удивлённо вытягивали шеи, чтобы посмотреть, кто же там пришёл. А Слава, меж тем, прошёл внутрь по скрипучим доскам, оглядел помещение и остановил свой взгляд на Хинтере.

- Это ты тут вопишь, как будто режут тебя?

- Ты ещё кто, бл*ть? – оскалился Дима.

- Я твоя Фемида, дружище, - беззаботно, с той же ехидной улыбкой, отозвался Слава, и уселся в первый зрительский ряд, прямо рядом со мной. – Пришёл судить тебя за грехи твои.

- Чего на*уй?!

- Душу, говорю, буду твою на весах взвешивать. Ты чё, в детстве книжки про древнегреческих богов не читал? У каждого уважающего себя мальчика в детстве должно быть одно из нескольких увлечений – космос, динозавры или боги Древней Греции. Если чем-то из этого не увлекаешься, то у тебя нет детства.

- Ещё Египетские боги хороши, - отозвался Искандер. – Мне они в детстве нравились больше.

- Братан, ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. – усмехнулся Слава.

Дима, вскочив со сцены, отложил гитару и с мрачным видом направился к Славе. Я непроизвольно напряглась, и ощутила, как гулко у меня застучало сердце. Я никогда не любила драки, мне всегда становилось в такие минуты очень страшно, но ещё страшнее было ощущать предчувствие этой самой драки. Когда буквально весь воздух становится наэлектризован, и нужна всего одна спичка, чтобы всё рвануло. Мне было очень страшно, но вот Слава оставался спокойным. Он снизу вверх смотрел на приближающегося Хинтера, что был шире и крупнее Карелина, и всё-также улыбался.

- Ты, бл*ть, кто такой вообще?!

- Я? Славик. Славик Карелин. Новенький тут.

- Какого *уя ты вообще сюда припёрся?! Тебя кто звал?! Ты?! – тут он повернулся ко мне, и у меня вообще всё оборвалось внутри. Я ощутила, что ещё чуть-чуть, и я могу расплакаться.

- Ты стрелки на девочек не переводи, лады? – я просто поражалась беззаботному и ровному тону Славы. – Ты же со мной хотел разобраться. Вот и разбирайся.

Хинтер снова перевёл взгляд на Карелина и смачно сплюнул тому под ноги. И в этот момент его смачно огрели шваброй. Я вскрикнула и отскочила, даже Слава дёрнулся, а наша уборщица, тётя Тоня, двинулась со своим грозным оружием прямо на Диму:

- Ах ты, сволочь немецкая, паразит, мы тут, значит, полы моем, а ты харкаешься! Куда побежал, уже не такой смелый, скотина! Гитарист, тоже мне, тьфу! Вот Цой это гитарист, Летов гитарист, даже Шнуров гитарист, а ты дубина! Пшёл вон со своей балалайкой, пока тебе швабру об хребет не поломала!

Совсем растерявшийся Хинтер даже ответить ничего не смог. Лишь успел гитару схватить да сбежать из актового зала. Мы провожали его смехом и аплодисментами, но стоило тёте Тоне обернуться к нам, как мы тут же притихли.

- А вы чего раскудахтались?! Ноги подняли, дайте мне помыть тут всё.

В дальнейшем репетиция проходила без проблем. Ну, почти. Ребята спокойно отыгрывали роли в своих сценках. Девочки замечательно пели и танцевали, даже один первокурсник практически без запинки прочитал большое стихотворение. Но мы до сих пор не дождались ведущего.

Сколько бы мы ему не звонили, но он ни за что не брал трубку. За окном Солнце давно ушло с небосклона, и теперь там царили сумерки. Глядя на то, как зажигаются первые фонари на улице, я понимала, что очень скоро охранник банально выгонит нас прочь. Меня вновь стала охватывать паника.

- А кто у нас вообще должен был быть ведущим? – спросила Арина Мурашева, что сидела в обнимку со своим парнем, Давидом.

- Паша Ивлев, - мрачно отозвалась я, не замечая, как начинаю грызть ногти.

Все сразу поняли, о ком я, и почти все издали вздох ужаса и разочарования. А я сама себя уже мысленно сто раз покрыла матом – как я могла додуматься ставить ТАКОГО человека на роль ведущего?!

Но тут Слава, посмотрев мне прямо в глаза своим умным взглядом, спросил:

- А могу я стать ведущим? Ты мне только текст дай, я уже завтра на репе буду с выученным.

- Ты уверен? – я почувствовала себя утопающей, что хватается за соломинку.

- Конечно, я в Хабаровске часто выступал на сцене. Ты мне текст дай только.

И в следующие двадцать минут я с почти что детским восторгом в глазах наблюдала, как спокойно и умело держится на сцене Слава. Весь текст он прочитал без единой запинки, везде чётко ставил ударения, да и вообще, создавалось впечатление, что он не один год работал над своей дикцией. Меня это безумно обрадовало, о чём я ему сразу и рассказала, как только он сошёл со сцены.

- У меня, скажем так… Были причины тренировать дикцию.

Я взглядом довольного сытого кота глядела на свою талантливую команду, что отлично была готова и уже вовсю собиралась домой.

- И что за причины? Готовился к поступлению в театральное?

Слава усмехнулся.

- Да не.

Затем немного помолчал, глядя на меня, будто думал – сказать или не сказать? И в итоге он решился.

- Знаешь бар «Полковник», тут, рядышком?

- Это тот, откуда каждую пятницу кого-то увозят либо в больничку, либо в ментовку?

- Значит, знаешь. Так вот, можешь заглянуть туда завтра вечером. Увидишь, для чего я дикцию тренирую.

И, увидев, что я совсем сбита с толку, он наклонился и прошептал мне на ухо:

- Что ты знаешь о баттл-рэпе?