Любовь и информация

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

На Земле всегда очень много влюбленных, но им и в голову не придет подумать о том, что от их отношений может зависеть судьба всей планеты.
Жизнь на нашей планете не может быть уничтожена до тех пор, пока на это не дадут согласие двое - мужчина и женщина. Высшие сферы прилагают все усилия для того, чтобы найти подходящую пару. И в какой-то момент небеса торжествуют: на Земле найдены двое влюбленных, готовых принять на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу мира. Но не все так просто. В божественной игре активное участие принимают различные силы, которые в предстоящих событиях ищут свою выгоду, так что чем закончится история современной цивилизации, пока что судить трудно. Возможно, что-то зависит и от самостоятельного выбора каждого отдельного человека. В этой связи возможность принять участие в решении судьбы и будущего планеты предлагается также читателям данной книги.
Современность и далекое прошлое цивилизации в фантастическом преломлении с некоторой дозой приключений, литературно-публицистическими включениями и репортажем о похождениях Кота Босиком.

(здесь даны главы не в обычном, а почти что в перевернутом порядке, кому интересно, запросто можно пройтись и по другим главам)

«Позвольте рядом с Вашими вопросами поставить и еще один. А точно ли пророк от Бога некий Иозеф Смит? Или Уильям Миллер? Или тот же Мартин Лютер, или Жан Кальвин? Или Елена Уайт? А то еще и Моххамед? Или Заратустра?»

(Из письма ко мне)

Прежде всего, обратим внимание на то, что люди, приходившие в мир во все времена и у многих народов и говорившие нечто якобы не от себя, но от имени Бога, Неба или еще каким-то образом, совсем мало имеют отношения к тому, что потом, то есть позднее, выстроено потомками в виде церквей, учений, школ и сект, их именами названных. Сего рода идущее позднее и следом за пророками «домостроительство», как правило, имеет свои социальные и политические корни. Цель которых – представлять так или иначе, если не прямо, светскую власть, то хотя бы власть над умами и сознанием простолюдинов, так называемую «духовную» власть. При этом далее от первоначальных учений и слов пророков или лжепророков мало, что остается.

Но! Любой несущий слово в мир, которое и не от человеков, возможно, ниспослано, тем не менее, остается человеком. И посему подвержен, как и прочие люди, человеческим заблуждениям. Для кого-то, возможно, Библия – исключительно «неземное» творение, и всё, что в ней изложено от «а» до «я» представляется одним большим и незыблемым, и без изъянов, и без нелепостей, и без противоречий руководством, Откровением Неба. И далее, например, вы сличаете слова Иоанна со словами Елены Уайт. Первый включен всеми церковниками в канон, вторая – только для адвентистов – свет. Иные, именующие себя неопровержимо право-славными и единственно правильно верующими, вообще не видят и не признают никаких Елен авторитетами в духовном писательстве.

Путь, Вами означенный, то есть выставленный вопрос сам по себе уже вызывает встречные вопросы. А почему, собственно, необходимо сравнивать Елену Уайт и Иоанна? Чтобы развенчать её «откровения»? Для адвентистов её писания так и останутся настольными книгами. Для остальных, столь же успешно самоименующихся христианами, она – никто, а того вернее – неистовая… лжепророчица.

И почему духовное зрение, например, того же Иоанна неизбежно должно соответствовать зрению той же Елены Уайт? Вот и простые смертные, заходя в один и тот же храм, могут запомнить лишь обилие в нем свечей и невнятное бормотание батюшки, когда другие посетители с восторгом вам будут рассказывать о восхитительной росписи на царских вратах того же самого храма, а на свечи они не обратят внимания.

А вообще-то, мы рассуждаем о букве. Когда нам полезнее было бы вникать в суть. Я не говорю о смысле. Поскольку смыслов много, а суть всегда одна. «Могу ли я на основании нижеприведенного текста сказать, что Елена Уайт есть истинная пророчица?» Это Ваш вопрос. Можете, если хотите. А если Вы уже заведомо имеете занозу в себе исключить Уайт из списка пророков, зачем спрашиваете? Но! Сличение только двух, даже близких по содержанию и вовсе, и заведомо не равнозначных текстов редко, когда может привести к плодотворному результату наших поисков и исследований.

Этот блиц-опрос далее эмоций вряд ли что способен породить. Разве что даст повод блеснуть тому или иному участнику обсуждения особым высокоумием, осведомленностью, а то еще якобы и особой духовностью. На том и стоим. А было бы куда целебнее освободить нам свой ум от преткновения и споров, когда в нём не достигнуто пока еще главное и основное для нас – Любовь! И в Её свете многое из того, что нам видится неразрешимыми вопросами, само собой отпало бы! Или я опять не прав?

* * *

Игорек, он же Ицхак Лотер, мирно, поэтично, задумчиво раскладывал на столе карты и напевал «Дива Мария».

...

«Все мы люди и нет у нас права отрекаться от обычной человеческой жизни, заменяя ее виртуальным или выдуманным суррогатом. Этот путь ведет к разрушению. Просто живите, и будьте счастливы».

(Из письма ко мне)

Спасибо за участие.

Вы меня отправляете быть счастливым?

И жить просто…

Чем обычная человеческая жизнь отличается от «виртуального или выдуманного суррогата»?

Не есть ли обычная жизнь – выдумка? Просто система самовнушений под давлением вешних обстоятельств? Дань привычке, традиционному мировоззрению и потому что так легче?

Реал – это спектакль лицедеев, и попытка воссоздать какой-то комфорт между личными переживаниями, надеждами, устремлениями и тем, что предлагает в данный момент нам общество и мир внешний…

Но внешний мир стоит на лжи, которой схвачено управление обществом, обычное, уголовное управление по наиболее привычным воровским и бандитским критериям во имя якобы порядка. Лжив закон, криминализированы законодатели.

Церковь – соучастница принуждения толпы к повиновению власти, коллективный психотерапевт для «лечения» возможного бунта индивидуальности против законов стаи…

Вы предлагаете мне закрыть рот? Признать отсутствие права «вякать» что-либо не согласуемое с общепринятыми установками?

Погрузиться в переживание собственных пороков и так прийти к покаянию, и уже у попов и у общества испрашивать прощения? И со всеми примириться?

Ну, да. Дадут мне для острастки пару шлепков, одобрят мой выбор, пожурят и пряник вручат… Скажут, вот, живи среди нас, вот тебе место, но! впредь не балуй! А то всякое может случиться, уже и нечем помочь тебе будет, как бы мы не были любвеобильны и внимательны к тебе!

И вижу я, что каким бы ни был, грязным, немытым, небритым, сладострастным, неуравновешенным, а я прав!

И говорю внятно: этому миру не быть! В таком виде. Потому что то, чем он живет и как он живет – противоестественно для мироздания! Человек, порабощенный нынешней системой, обречен на погибель! И пока каждый не воспрянет и не отречется этих лживых ценностей, и пока он не станет не только проповедовать правду, но и исповедовать её и следовать ей – не быть земле!

И я замолчу – камни возопят!

Таблица умножения

Наверное, единая картина или Единство вообще невозможно там, где имеется разделение. Более того, о единстве вообще никогда не будет говорить то, что является носителем этого понятия. О единстве говорит разделенный. Или отторгнутый или как-то лишенный этого состояния. А вот хотя бы на два полушария – юг и север, то есть правая и левая доли мозга. Или когда одно противоречит другому. Это про логику и ее каверзы, вспомним классический пример: «Некий житель острова Крит сказал, что все критяне – лжецы. Прав ли он?» Но если все-таки оставим в качестве маяка между Сциллой и Харибдой известное диалектическое единство и борьбу противоположность, то куда-нибудь приплывем. Есть подозрение, что каждый отдельный человек на Земле – он все-таки в одном экземпляре.

В этом смысле – единственный. Отчего же не считать, что то, как он воспринимает окружающий мир и себя самого – это и есть наиболее достоверная и нужная ему универсальная картина мира? Ну, и что из того, что у него эта картина нередко напоминает абстрактную живопись или картинку из пазлов, где пустые места и белые пятна, возможно, выполняют ту же художественную и структуро-образующую роль, как и другие информационно наполненные фрагменты?

У каждого в уме есть своя таблица, если не Менделеева, то имени себя самого – точно. И примерно такую же периодическую систему знаний сегодня накопила наша цивилизация. Это огромное полотно доступно для отображения современными компьютерными технологиями. И когда изучающий эту таблицу найдет в ней недостающие элементы, однако, уже плотно окруженные более-менее точными данными, то он с неожиданной легкостью и самостоятельно сможет открыть эти новые и пока еще неизвестные «элементы» – лакуны истории.

Это на первый взгляд удивительно, но в качестве пролога к такой универсальной периодической системе мира можно считать Библию, поскольку в ней заложено ровно столько смыслов и значений, сколько прибудет возможных читателей. Иначе говоря, каждый читает этот оригинальный сборник древних материалов по-своему и видит в писании нечто свое и индивидуальное.

Мы говорим о свойствах нашего сознания.

Дни бегут своей чередой. И вместе с ними мы куда-то движемся. Может быть, топчемся на месте или едва волочимся по ухабам житейской юдоли, но бываем и энергичны, и шустры, и воодушевляемся на что-нибудь героическое, например, сказать, вдруг соседу по лестничной площадке однажды и в кои веки «Доброе утро!».

Мы всегда куда-то и как-то движемся. А где-то и в чем-то осваиваем новые и прежде для нас немыслимые горизонты или способы перемещения из одного мира в другой, из состояния рутины к чему-то возвышенному, вечному и прекрасному. И потому небо каждый день становится ближе. Для каждого из живущих. Движение сознания, мыслей – это во сто крат грандиознее скорости света, гораздо сложнее движения самых замысловатых спиралевидных звездных галактик и туманностей.

Вы не сомневайтесь – за окном вашего мира ничего не изменилось. Видимым образом всё так же, как и было вчера. Но! Вы с каждым днем становитесь другими. Лучше! Сильнее! Человечнее! И будьте уверены, мир изменяется!

Вы с восторгом и трепетом вдруг обнаруживаете в себе, что от вас, именно от вас зависит вся жизнь во Вселенной. От одного только вашего желания в один миг всё разом и напрочь может рухнуть. У вас, только у вас – кнопка к ядерному пульту.

Но вы имеете силу и власть остановить мрак и запретить тьме всякое её дальнейшее продвижение. Чтобы ваше сердце и ваш ум пребывали в чистоте, ясности и простоте. А что ещё нужно человеку? Человеку неповрежденному.

Но мы живем в искореженном мире, где каждый день осуществляются подмены, и есть те, кто умышленно и во всемогуществе злого гения продолжают растление всего живого. И это вовсе не забава, и не так, чтобы от нечего делать. Таков их умысел и замысел – лишить каждого из вас способности думать самостоятельно, отнять у вас право решать свою участь, не дать вам возможности защищать свои ценности, близких и всё то, что вам дорого.

* * *

У России, как и у многих других стран, нет идеологии, то есть идеи, которая бы смогла объединить население страны, да так, чтобы слезу сразу вышибало, когда бы звучал государственный гимн. И все дружно корпели бы над воплощением этой идеи в жизнь, и тогда – пятилетку в четыре года! Все хорошие мальчики и девочки встали на вахту достижений. Достичь и перестичь! Невозможное сделать возможным, а сказку – былью. Ударный труд под землей, на море и в воздухе, на полях и заводах необъятной родной стороны. И лозунг на все времена: «Пусть!»

Пусть клацкает зубами от бессильной злобы акула мирового капитализ… мать твою, заболтался совсем.

Катализа, я требую катализа. В смысле очищения! Клизму вставим в наш клаксон и сделаем всем «би-би»! И нам начхать на катаклизмы, метаболизм и метаморфозы. Метафора нам станет лучом света. Если даже тьма весь мир накроет. Метастазы – медным тазом. Пусть! Пусть всегда будет солнце, пусть всегда будет небо. Пусть всегда будет мама, пусть всегда буду я!

Ори, человек, ликуй, летай, все равно летальный исход. Для тех, кто по-хорошему жить не хочет. Что же делать-то народу без идеи? Кого любить, а в кого стрелять? Кто бы выдал нам мешок зерновых на посев, а еще землицы клочок и чтоб без комиссаров? Интернационал оказался интервентом.

…И вот случилось невероятное. Однажды утром Василек проснулся и сел на половик, что обычно лежал у дверей соседской квартиры. Он впервые в жизни побоялся выходить на улицу, потому что всё понял. Мир изменился, люди в одну ночь стали другими. Всех постигла необыкновенная осведомленность, а с нею, как водится, и понятливость. Каждый знал не только умом, но и заскорузлой кожей на черепе, что происходит. И каждый следил задумчивым взором полет облаков и слышал нутром недр содраганье и дольней травинки в ущелье каменном прозябанье. Комарик жареный валялся на песке. И кто-то сердобольный поставил в знак поминок наперсток водки. Все сострадали друг другу. Но светла печаль была на лицах, потому как одухотворение превозмогало тлен былого и в одну ночь минувшего. Пелена спала, и всякая живность проснулась. А Василько проспал пробуждение и оказался один-одинёшенек на Земле. И потому он не удивился, что соседка не выскочила тотчас бить ему мокрым полотенцем по лицу за то, что он украл у неё половик из-под двери.

Кто виноват? В том, что человек обречен на пожизненное рабство, где кормежкой будет ему ежедневная чепуха из специально сварганенных и на самом деле ложных новостей, а какой-то дядя заставит его по гроб быть обязанным какому-то банку?

И при случае дядя так комедийно всплеснет руками: «Ой! Кризис! Финансы поют романсы». И все народы недоуменно смотрят на Луну – не она ли виновата в той хреновине, что с каждым разом всё интенсивнее и внушительными такими ошмётками дерьма сваливается на головы землян? Наука! Вот она – причина несчастий. Экономика! Капиталистический способ производства. Это вам не хухры-мухры. Это идеальная по мухлежу и бесстыдству демократия. Да вот закавыка, не у каждого теперь на бедрах по «кольту» болтается, чтоб выдернуть можно было при случае махом и палить с обеих рук – по банкирам или… Да, хоть бы и в черта!

Не нравится? Поди, возьми веревочку, только не иди советоваться в соцстрах, на каком таком суку тебе сподручнее будет повеситься. А то и погоди, она, костлявая, сама придет, как только рак свистнет или грыжа там или еще какая-нибудь нетипичная или наоборот, самая типичная и обыкновенная. Миллиарды уже прежде тебя оставили свои кости в земле и в песках, в вечной мерзлоте, а некоторых выложили в мраморе. И тащутся до сих пор. От трупа смердящего посреди главной площади страны, что в виде кладбища массового устроена и для парадов всяческих предназначена.

Есть смердящий и бесстыжий капитализм. А это что еще такое? А это и есть Та самая пирамида с глазом на верхушке, что и нарисована на долларе: «Новый мировой порядок». Это действительно теперь не важно – кто там в главных у нас злодеях, и точно ли он алиен – по происхождению.

Народы и страны разложились, как гнилая говядина на деревенских могильниках. Очумевшие носятся с крестами, крашеными яйцами, молитвенными типа бормотаниями под нос – и благодать сочится на всех и на каждого, как вода по стенкам неисправного унитаза. А у кого-то даже иконы и те – мокнут иногда какой-то слизью. Чаще всего обыкновенным маслом подсолнечным.

И хищники среди попов и среди пропагандистов. Среди утешающих и режущих, среди артистов и прокуроров. Но они таковыми себя не считают. Они говорят о себе, что, мол, мы – элита. Да кто бы там ни были, а пахать для нас западло. Пусть быдла пашет! И немцы, и французы, и англичане, и русские – большинство народов отлично и с пеленок научены разделению мира, потому что и родились уже в разделенный, раздраенный и обезображенный мир. Матерые убийцы у цивилизации – в героях. И о каких-то там македонских, чингиз-ханах, наполеонах слагают гимны. И считают их за толкачей цивилизации – князей, царей и прочих предводителей, водивших строем толпы на взаимную резню. Что же делать? Стоять в сторонке и мять нервически в ручках платок? А не лучше ли сразу и однозначно заняться торговлей, меной, разведкой, типа как бы интеграцией между нападающими головорезами и защищающимися от них оседлыми хлебопашцами?

...

Лилит, в шумеро-аккадской мифологии ночная демоница вавилонского пантеона. Древние в Месопотамии считали, что Лилит по ночам выпивала кровь у детей, а также соблазняла и истязала спящих мужчин.

В семитской мифологии и иудаизме, Лилит – первая жена Адама. Упоминается в Свитках Мёртвого моря, Алфавите Бен-Сира, Книге Зоар. Испросив у Бога возможность рожать детей без участия мужчины, получила колдовское копьё. Частица тела Лилит, отсеченная этим копьём, становилась человеком. В иудейской мифологии описано, что взамен этого «дара» ангелы ежедневно убивали до 1000 её детей.

«Ибо до Евы была Лилит», – гласит древнееврейский текст. Легенда о ней вдохновила английского поэта Данте Габриэля Россетти (1828–1882) на поэму «Eden Bower». Лилит была змея, она была первой женой Адама и подарила ему «glittering sons and radiant daughters» («сверкающих сыновей и сияющих дочерей»). Еву Бог создал потом; чтобы отомстить земной жене Адама, Лилит уговорила ее отведать запретный плод и зачать Каина, брата и убийцу Авеля. Такова первоначальная форма мифа, которой следовал Россетти.

В течение средних веков она изменилась под влиянием слова «лайил», что на древнееврейском значит «ночь». Лилит стала уже не змеей, а духом ночи. Иногда она – ангел, ведающий рождением людей, иногда повелевает демонами, которые нападают на спящих в одиночку или на бредущих по дорогам путников. В народном воображении она предстает в виде высокой молчаливой женщины с черными распущенными волосами.

Стереоскопические картины

...

«Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменные, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержаны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщены, более сластолюбивы, чем боголюбивы; имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся»

(2 Тим.3:1–5).

...

«И будут глады, моры и землетрясения по местам»

(Мф.24:7).

...

«А на земле уныние народов и недоумение: и море восшумит и возмутится»

(Лк.21:25).

...

«Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба»

(1Фес.5:3).

...

«Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским»

(1Тим. 4:1).

...

«Но Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле?»

(Лк. 18:8).

...

«И проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец»

(Мф. 24:14).

...

«Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям и говорящие: «где обетование пришествия Его? ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, все остается так же»»

(2 Петр.3:3, 4).

Ботата с Али-Лешкой ушли по делам – оформлять документы и необходимые для экспедиции визы.

– Я знаю, европейцев огорчает, что наши люди, воспринимаемые ими не иначе, как дикари, сохраняют секретность всего, что имеет отношение к священному. Да, мы – первобытные! дикари! Мы алогичные, глупые, дологичные, не доверяем цивилизации, в которой живем. У нас в деревнях нет никого, кто бы не верил в духов и в то существо, что европейцы называют богом. Мы знаем, что есть небесные сферы. Мы знаем, что наши боги приходили на землю и могли влюбляться в людей, но никогда не вступали с ними в интимные отношения! И наш народ никогда не додумается до супружеской близости у всех на глазах, а у европейцев теперь это шик – массовые оргии, мужская любовь. Они безумствуют, потому что раздражают духов и вызывают их гнев.

– Эти вещи сложные, но я тебя понимаю, – согласился Лотер. – Но наши умники считают, что все аборигены убоги умом и просто еще не доросли до таких высоких понятий.

– Я тебе сейчас покажу простую картинку, – предложил Вуди. – На ней при первом взгляде кроме разных цветных полос ничего нет. Но ты задержись на ней и сумей увидеть скрытое изображение. Получается? Ты смотри как бы сквозь нее, найди нужный фокус, попробуй изменить свое зрение, переключи его из обычного режима в режим ясновидения.

– Вижу! Я знаю, у нас есть такие забавные картинки – стереоскопические! – Лотер воодушевился и принял игру.

– Примерно этот же принцип ты перенеси теперь на весь видимый мир и тебе не обязательно это делать с открытыми глазами, но ты поймешь, что вопрос – в твоем сознании, в его состоянии. Тебе нужно другое. Для этого нужно освободить свой ум от привычных схем. Да, это сон, то есть выход из обычного дневного сознания, ты все увидишь по-другому и будешь поражен, как просто, ясно и легко устроена вселенная. Но сними с себя тяжесть, освободи себя от земного восприятия! ненужного и, увы, чаще всего ложного, намеренно тебе внушенного. Ты станешь жить, как природа, как дух леса и гор, ручья и травы, – Вуди под эту проповедь достал из кожаного мешочка самодельную трубку, – Я сейчас тебе кое-что покажу!

Африканский знахарь раскурил трубку и напустил в комнате дыма, сам начал вращаться на одном месте.

– Ты что? Нас сейчас повяжут! Спалим ведь гостиницу! – запротестовал Игорек.

– Не бойся, не мешай. Сядь на стул и сиди! Закрой глаза! – прервал его Вуди и стал крутиться еще быстрее.

– Теперь смотри! Что-нибудь видишь?

Игорек не отвечал. Вуди сделал движения-пассы руками над головой Лотера.

– А теперь смотри!

– Вижу! Нет, неправильно. Не вижу, а… ощущаю. Я чувствую!

– Что ты чувствуешь?

– Тепло. Радость. Ко мне здесь очень хорошо относятся. Меня здесь все любят! Со мной хотят поговорить. Я понимаю их. Что это?

– Это – то, что многие у вас называют Любовь! Это – то самое состояние, которое творит миры и вообще жизнь в лесу, на звездах, в реке. Без нее ничто не может быть. Она проникает всюду, она ищет способных откликнуться.

– Невероятно! Я могу здесь перемещаться – куда захочу и в тот же миг там оказываюсь!

– А ты видишь свое тело? Руки, ноги?

– Да. Но они мне не мешают. Я и они – одно! А с Земли меня кто-нибудь видит?

– Разумеется. На тебя смотрят. Попробуй изменять свои мысли. Реализуй первое в тебе сейчас желание! Не бойся! Не думай!

– Змеи! О! Я сейчас умру! Они… устремились ко мне! На меня!

– А какое было твое желание?

– Я хотел всех полюбить.

– И что? Тебя стало душить отвращение?

– Но откуда здесь змеи и они такие ужасные!

– Так это ведь твои собственные мысли. Ты увидел самого себя. Постарайся привести свой ум в порядок и чувства успокой! И мы пойдем дальше.

– Ладно! – Лотер самовольно вышел из транса. Удивился, что дым от знахарской трубочки быстро свернулся. – Я, конечно, снимаю шляпу! Но ты мне вот что расскажи, а откуда ты так хорошо знаешь наш язык и, я так понимаю, еще какие-то другие?

Вуди в ответ рассмеялся:

– Никакого колдовства! Мы же с Ботатой учились в Москве. Давно, правда. Он должен был стать кинорежиссером! А я – доктором.

* * *

…А загадочная и не найденная до сих пор страна была! И потому она оказалась недоступной для поселенцев из греческих или египетских краев, потому что ее окружали горы из «бронзы» – то есть ледниковые горы, ими и была очерчена граница миров. Но пришло время, и горы растаяли. И там пришельцы ничего не нашли. Потому что страна еще раньше исчезла, а люди ушли из нее. И это современная Сибирь, в ней много ключей для разгадок прошлого человечества. И в местных реках есть янтарь! И тунгусский метеорит – это не случайность и почему именно над этой территорией он явился, будучи на самом деле космическим кораблем из далеких и недоступных для землян миров?

Мир разве разгадан и разве даны ответы на все вопросы? Нет. Зато есть учение, апологеты которого предлагают наказывать тех, кто задает вопросы. А еще есть и мощнейшая машина воспроизводства всевозможной чепухи и умышленного искажения тех фактов, материалов по истории Планеты и деятельности человека, которые якобы могут смутить его и отвратить от магистрального пути. И на этом поприще орудуют практически все религиозные цитадели, и соответствующую работу ведут многие века распространители и заодно изготовители информации, новостей, всего того, чем стараются обычно напичкать ум современного человека газеты, журналы, телеканалы и миллионы тиражей всякой разной литературы.

* * *

Что я сейчас делаю? Переживаю. Самого себя. Во мне есть каждый из вас. И негодяй, и благородный. Больной и здоровый, правдивый и лукавый, смиренный и беснующийся, желающий еще много чего, и ничего не желающий. Ищущий родства среди встречных и отрекающийся от родства с близкими. Жаждущий чистого утра, восхода юности и уже ненавидящий день, и ночью помышляющий о мерзости. С чужими приветливый, со своими жестокий. Перед сильными – нарочито независимый, чтобы скрыть в шелухе самомнения свое подобострастие. Со слабыми – нравоучительный и лживо доброжелательный. Сентиментальный и бессердечный.

Видали мы Любви вселенской слезы!

Там жуть одна. Там корысть, злоба

И угрозы!

Глава 29. Как подстричь когти орлу

Что мы обычно говорим друг другу при встрече или по телефону? Банальное «привет, как жизнь?» или «как дела?». У индейцев майя-лакандонов тоже есть своя «дежурная фраза», но какой смысл! При встрече они спрашивают: «Что тебе снится?» Это Дядюшки Джо – Великий Ветер рассказывает. А Василий предложил Марихуанне разгадать его сон:

«Ты мне приснилась. Все хорошо и мирно у нас. Задушевно. В горенке сидим. И ты рядышком. Мы вместе, по-домашнему так. И ты мне говоришь: «Давай я тебе подстригу ногти». А я подумал: «Надо же! Есть теперь, кому стричь мои ногти». К чему бы это? В Сонниках утверждают, что приводить в порядок ногти – означает, что вы займетесь благородной работой, даже если она будет очень скромной».

Накануне я по просьбе Василька сделал запрос к Дядюшке Джо, моему старому знакомому, о котором рассказывал Васильку еще в Москве. Дядюшка Джо посвящен во многие тайны и очень много любопытного может поведать о культуре доколумбовской Мезоамерики. И это еще не все. Он по числам даты вашего рождения может сообщить вам о том, чего вы сами никогда не знали. Это намного больше, чем привычные гороскопы. Это, конечно, астрология. Но – индейская, столь древняя, что сейчас мало, кто о ней помнит. В общем, Васильку захотелось узнать что-то сокровенное о Марихуанне и о себе, он вспомнил об искусстве Дядюшки Джо. Ветер исполнил мою просьбу, сообщил ответы, которые я без задержки и переслал по назначению. И теперь Василь был вооружен. Он знал, кто такая Мари-Анна.

Вот этот ответ.

«На Ваш вопрос отвечаю, что этот человек – Шесть Змей! Вас не должен напрягать символ змея как инфернальное клише, потому что в Евангелии сам Иисус Христос говорит: «Будьте мудры как змеи и кротки как голуби…». Змей – это очень хороший знак, человек из клана Крови, ключевое слово – Рождение, ветер – восточный, предки там, где сияет духовное Солнце нашей Вселенной – звезда Альциона. У индейцев, человек, рожденный в этот день КРАСНЫЙ ЗМЕЙ ЧИКЧАН. Это Нагваль. Древняя книга «Чилам-Балам» говорит, что ЧИКЧАНЫ – это четыре Небесных Змея, которые охраняют четыре направления.

Когда они разговаривают, раздаются раскаты грома, идет дождь. Священные места такого человека – озера, воды рек и горы. Как Нагваль, он дает знаки в обыденной ситуации – даже когда просто по телевизору показывают рептилий. Любая информация о змеях из внешнего мира для такого человека очень важный знак. Народы Месоамерики считают, что ЧИКЧАН правит одним из райских уголков, куда могут путешествовать души праведников после смерти, в страну радуг, бабочек и вечнозеленых лесов.

Другой символ этого знака – образ Змеи, представленной в виде зигзага молнии, за которой следует дождь. Это также то, что индейцы майя называли телесной молнией – КОЙОПА, у ацтеков – МАЛИНАЛЛИ (перекликается с кундалини – змеиной силой в индуизме.) Знак Красного Змея – это эмблема, которая струится в облаках и человеческом теле. Что еще дядюшка Джо может сказать о нем? Человек этот инстинктивный, с невероятной жизненной силой, сексуальный, это посредник между Небом и Землей, между Землей и подземным миром. Он может двигаться без помощи ног и крыльев (имеющий уши да услышит). Из индейского юмора:

– Как ползает пьяная змея?

– Прямо!

Шестой день, в который родился этот человек, дарит ему стремление к Гармонии и Совершенству. Вот что могу сказать по первому приближению. Дядюшка Джо».

Ну, а Васек у нас, как поведал еще одним подробным отчетом дядюшка Джо, оказался Орлом, что и следовало ожидать. Знаменитые Мужчины – Орлы: Питер Гэбриэль, Михаил, первый царь династии Романовых, Элвис Пресли, Толкиен, Марадона…

* * *

Представь, приятный такой бархатный и дружелюбный голос откуда-то над головой:

«А теперь для путешествующих на нашем звездолете немного статистики: за время нашего полета, включая крутое пике и виражи, мы накрутили где-то около 17 Мегабайтов межзвездного пространства…»

– А это много?

– По Мбайтам из слов – солидно и еще как! Словом, есть уже наша история. То-то еще будет! Роман у нас что ли? Сам пишется.

«Удалюсь сейчас, в офисе у нас у всех – день особенный.

…Я вернулась. И уже успела расстроиться: босс только что выдал з/пл – маловато будет. Ну да ладно, «хлеб наш насущный даждь нам днесь…»

– А по зарплатке что скажу, сама же и знаешь, не печалься, что есть то и есть. А насчет подарочков-гостиницев, куда в гости идем, ты уже продумала?

* * *

Уже двое суток вся вселенная жаждет секса: в новостях только и пишут про темы эротики. В журналах, газетах, в Интернете шквал откровений: кто, как и с кем, и сколько чего вкусил и испытал, и чего надеется еще.

– А ты так отдыхаешь? Или тоже жаждешь? – Ловлю себя на мысли и вдруг обнаруживаю, что хочу соблазнить Химеру. Она спросит, конечно:

– Ой, а ближе никого? Я как глянула, там, где ты, столько тебя любят. Думаю, есть, кого выбрать.

А я хотел уже, было, всех бичевать… за распутство, мол. И тут же спохватился: а как же тогда мне быть с Тобой?!

И мысленно увидел твой юмор: «Ага! И как же ты поступить решил? Что выбрал?»

А ближе тебя для меня никого нет, а кто есть, с теми не хочу. Да, не из монахов я. Тебя мне надобно.

Ты бы ответила: «На!..» и чуть не упала бы прямо в руки! Эх! Вот это мне и надо, чтоб упала прямо в руки. А миссионерство мое мне уже кости ломит. Один человек против другого восстал. Внутри себя самого? А где же еще?! Доктор мой умозрительный, будучи эзотерически подкованным, советует мне: стань третьим – просто человеком со всеми слабостями и глупостями.

Тупизна идет от этого моего миссионерства. Я как Иона, хочу сбежать… да, хоть бы и в пасть Киту! Или в Китай. И знаю, что это уже сродни предательству, самообману – сбегать-то некуда. Да, я такой и есть, первый даже, а не третий – со всеми слабостями и глупостями. Я упрямо не хочу одеваться в рубище, напускать на себя смысл и таинство, вдохновляться мистикой и многозначимостью, удивлять простодушных и очаровывать слушающих, фокусничать на предмет чудес, и горы переставлять, и засухи учинять и просто взглядом пепел оставлять от человека.

Ты вздохнула… и засомневалась. В том, что этот человек во мне – первый.

Но сейчас он точно первый. Вся Вселенная возжелала любви и срочного совокупления! А ведь это Знамение. И опять мы не придадим ему никакого значения.

И первого во мне человека другие щиплют. Сами на первое место себя пророчат. И разными уловками протиснуться вперед стараются.

А ты мне шлешь откуда-то из своего далека: «Значит, я сейчас люблю только первого. По нему и скучала». До тебя доходит мой диагноз. Ты утешаешь: «Ну, и пусть тискаются! Эти, другие в тебе. Отойди в сторону, посмотри со стороны на себя и посмейся».

Я снова переживаю. Себя самого. Написать что ли книгу какую? Ни о чем… Ты поддержишь меня, я знаю: «Это здорово было бы! Не все могут ни о чем. Я всегда прошу знакомых: давайте поговорим… ни о чем! И сразу все в кусты».

Смотрю в себя и вижу, что и смотреть-то не на что, если там про смыслы всякие думать или про какие-то вещи глобальные. Хочу лежать в обнимку с тобой, встал, выпил рюмаху, покурил туда – сюда пошнырял, телик включил, раскритиковал там всех и… снова к тебе! Между ног…

И третий зашел. Собеседник! Просветленным себя мнит. С небом общается.

Мне говорит:

– Ты не поймешь главного: пророки ли, учителя и другие, кто посланы свыше, они и есть свыше, а не самозванцы. На них печать. На них сразу и мощь, и знаки, и знамения. Они наделены тем, чего не имеют другие. Потому их сразу узнают. Им не надо специально для миссии во что-то рядиться и напускать на себя мистификацию… Вот я, например, хожу в простом халате. Ну, цепь на мне только с мандалой – талисманом…

Мне понятно, к чему клонит этот третий. Он мне говорит: перестань мутить воду и что-то корчить из себя. А сам из корченных отменно.

И я вот, корчусь! Ибо знаю, что всех пророков земляне растерзали, сгноили, поубивали, распяли. Тайком и при большом стечении народа: по-всякому бывало. И никто их не узнавал! И никто им не внимал! И никто не верил. И лишь потом гробницы им, посланникам небес, потомки возводили, тем самым, подчеркивая лживость свою и своих отцов! И лишь потом из слов, которых пророки им вовек не говорили, построили себе религии и веры.

И я ничем не отделяюсь от других! Я – человек, как все, участник жизни. И предстоящей казни. И я иду на эшафот. И зрителей на праздник приглашаю. Последняя гастроль. Последнего артиста! И вижу, по правую сторону реки уже красные несутся люди-кони, как саранча, все ближе к городу, к мосту. И нет того, кто мог бы их остановить.

Но все Инет!

* * *

Люди! Разве я не похож на вас? Или всё-таки вы – выше и лучше, и чище? И ваши помышления – не мои, низменные и мелкие, а того вернее, словно из заключения эксперта по судебной психиатрии: «Параноидальная психопатия, синдром сверхценности идей, с осложнением клинической структуры сексуальной рекуррентности…» Хм.

Кузькина мать

В мэрии Таганрога сотрудники администрации и закрепленные за ними сотрудники ФСБ готовились к очередному заседанию оперативного штаба.

– Но это точно, не тот, про которого в писании!

– Это почему же? Ну, тот должен как-то по-другому появиться. Написано что на облаке, наверное, на специальном таком летательном аппарате. Знаешь, как на море, во время парада между флагманским крейсером и другими кораблями ходит небольшой адмиральский катер, ну, так и у них – прилетят, зависнут где-то высоко, а этот плотик с главным у них спустится пониже, если, вообще, не приводнится в заливе…

– Ты что, совсем? Почему в заливе? Больше мест нигде нет? Пусть где-нибудь в Гонконге или в нью-йоркской гавани! Нах! Нам еще не хватало таких делегаций! А откуда ты знаешь, как в Библии написано, верующий что ли?

– Я закончил атеистический факультет, должен был работать в бюро пропаганды естествознания…

– Хи-хи! И стал верующим?

– А что? Разве можно не верить?

– ?

– Не верить в то, что кроме нас кто-то еще живет в Космосе – это, по крайней мере, смешно и глупо. Планет и живых существ, я думаю, сотни и тысячи, разве что поменьше, чем звезд на небе.

– Вот ты как заговорил. Ладно, потом разберемся. Давай дуй сейчас к физикам: выясни, что они знают о современных технологиях, ну, понимаешь, когда устраивают они эти лазерные шоу, можно ли создать что-то искусственное? И вот еще, отдельно нужно связаться с теми, кто занимается психотронными разработками, может быть, они понимают, в чем дело?

* * *

Василий сообщил Марихуанне по телефону, что у него есть ответ дядюшки Джо.

– Видела когда-нибудь картину такую: в небе, уже взмывая над скалами, Орел уносит Змею в когтях?

– Оказаться в лапах у Орла – мечта любой Змеи! Рожденный ползать…

– Все думают, что это его добыча. И никому невдомек, что это у них Любовь!

– Змея подумала: «Даже если сейчас скинуть шкурку, освобождаясь от когтей, я все равно упаду в его же гнездо.»

– Ты обедала?

– О чем Ты? У меня как третий день нет аппетита, я попросту не помню о еде.

– Попробуй думать о еде в когтях у Орла! Я как у штурмана спрашиваю, правильный ли мой расчет, что уже послезавтра ты будешь передо мной?

– По расписанию этот дилижанс прибывает в 20.00.

– Окей, Моя отчетливая.

– Улетаю, то есть уползаю, не теряй меня.

– Некто знающие тут обратили мое внимание, что ты умеешь двигаться не имея крыльев и ног, это очевидное и неслыханное для меня твое преимущество. И не просто двигаться, а двигаться изящно – в курсе! Нутром ощущаю, потому что это как бы и по мне самому движение твоё да, такое еще, что и не понять, где трасса проходит твоя. Внутри ли меня, или снаружи, но весь потому и замираю, чтобы движению твоему внимать. Это толкование повадок твоих по дядюшке Джо, я имею в виду.

– Мне через 40 минут уходить, успеем? Да, и Ваше Сиятельство, вышлите мне о Змее.

Василий вспомнил, о чем предупреждал Дядюшка Джо: «Любая информация о змеях из внешнего мира для такого человека очень важный знак».

– Внял. И тебе больше надо быть в этом уверенной, не потеряю. Штурвал – в руках. Лови! – Василько переправил «змеиное» досье Марихуанне.

* * *

– Ты где? Я же не филин сидеть на суку, выпучив зеньки, и ухать – не видя тебя, любимая. Мне надо тебя ощущать постоянно. Это претензии не к тебе – к почте.

– Я, похоже, из рода Цезарей: отвечать на телефонные звонки, готовить договор аренды, писать Тебе (все это со светящимися глазами, блеск которых надо скрывать) и при этом в когтях у любимого Орла!

– Орлу также не чужды некие начатки сообразительности… И он знает, что всякие листочки (аренд и царедворских дел) растают, если он будет терпелив, и тогда возьмет свое беспрепятственно и властно и неумолимо, но возьмет все – и всю Тебя… Отключив от звонков и посяганий на тебя существ извне. И он не видит в них помехи, столь ничтожны они в его очах. И он следит за Тобой…

– И не упустит свой миг…

– Не сомневайся. Я только тебя перед собою и вижу, и слова сейчас все к тебе, а если неразборчивыми кажутся, повторю еще многократно. И слежу за тобой внимательно и с любовию. За каждым твоим движением и ловлю их все – даже самые тонкие. И как ты не можешь не заметить, мы опять в близости. Нежной и страстной. И вот она продолжается. И я не отпущу тебя, пока не исторгну из тебя гимны Любви, пусть неразличимые по словам. Но по интонациям. Мне милые твои воздыхания и лепет забытья…

– Это превосходнее всех деликатесов, кои миру известны. Это восторг превыше небес! Это полет и парение. И торжество Любви… Я читала о Змее, прежде, чем в объятия Твои упасть…

– Не препятствую. Хоть и сладкой стала привычка иметь тебя всегда перед собою еще и письмами. А теперь вот, лишен удовольствия. Но! На пользу. Тебе и мне. А про любовь свою могла бы сказать в утешение, ан, не стала.

Марихуанна через некоторое время написала в окошечке для сообщений:

«Я сейчас уйду, но через час вернусь. Ты меня не теряй, позабудь свою грусть. Вскоре встреча нам предстоит, и тогда – скажем важные все друг другу слова. И про то, как мы долго шли, и что повстречали в пути, и про то, что слились теперь они: вместе – к Свету – пролегают наши пути. Ну, прости, конечно, вот такая «рифма». Edinstvennomu. А теперь – не рифмованное (если получится). Ко мне щас человек зашел передал книгу Журавского «О внутреннем христианстве» называется, чтобы, мол, я читала, совершенствовалась. Вот и знак тебе ситуации, что скажешь, Единственный?»

* * *

Если вам интересно узнать свою подноготную по одной лишь дате рождения, не стесняйтесь, тогда вам к дядюшке Джо. Церемония приготовления чоколатля «ПИЩА БОГОВ» из натуральных какао-бобов. Москва, Покровка, 4. Церемонию проводит Dayskeeper дядюшка Джо, автор книги «Тайна Священного Календаря Майя». Заказать церемонию для себя и друзей можно на 3-м этаже в магазине «Белые Облака» у администратора или по тел. (495) 623-49-69.

Да, много раньше я как-то инкогнито тоже сделал запрос насчет себя самого. Как понимаете, Ветер – Дядюшка Джо раскусил меня в один прием, хотя я и представился ему совершенно посторонним человеком. Это к слову, типа как в старом добром кино про Ивана Васильевича: «Вот, что крест животворящий сотворяет!» Нет, вы напрасно небрежны к себе, если цифрами и знаками пренебрегаете, что вокруг вас всегда присутствуют и для вас предназначены. Верите тому, что в банковской карточке или в коммунальном платеже о вас написано. А что говорят древние индейские числа и звезды – то за чепуху почитаете.

* * *

В очереди, ожидавшей открытия винного магазина «Стопка», народ обменивался мнениями. Никто не роптал против властей, распорядившихся в связи с чрезвычайным положением в городе, ограничить торговлю винно-водочными изделиями с 11 и до 14 часов дня. В основном делились впечатлениями по поводу происшествия в заливе.

– А кто сказал, что это Христос? У него что ли на лбу написано? Может быть, это Магомет или Будда? Или, вообще, черте что! Мистификация.

– Если это чьих-то рук дело, то их расстрелять мало – такой переполох устроили!

– А может быть, кто-то другой?

– Ты на что намекаешь?

– А вот, вспомните, несколько лет назад в Москве что-то похожее было, помните? В Храме Христа какие-то профурсетки напихали себе во влагалище куриц и скакали там, как бешеные. Их, кажется, так и называли на аглицкий манер «Бешеные письки», им тогда какой-то еще срок дали. По хулиганке. Но зато сколько было шума! Вся Европа и Америка воняли, гудели! Понимаешь ли, какова эта паршивая Россия! Совсем не толерантная ко всяким уродам и простигосподи! Видите ли, не позволяет в церквах срать кому попало.

– А кто это организовал, узнали? А с какой целью раздуто, выяснили? И почему об этом трендели на каждом углу, то есть по всем каналам, изданиям, спрашивали? И какие-то педики, пи**юки и пи*дрики навальные прям засовывались по всем телеканалам и через прессу каждому обывателю в рот. Вот они, подрывные технологии!

– Пиндосы, суки, лезут на Рассею во все щели!

– Хочешь сказать, это чьи-то проделки? Я про то, что у нас в заливе. Так что же, в Брюсселе и в Риме этого не понимают? А может быть, они специально раздувают шумиху? Чтобы на нашей территории похозяйничать и установить над Таганрогом контроль, ввести международную миссию и продавать вместо нашего кваса «кока-колу»?

– Но это нет, не Он.

– Почему?

– Но этого просто не может быть. Ведь случись что-то такое или подобное, это же сразу отменяет все! Все, чем живем, как живем! И к черту тогда все министры, презики, парламенты! К черту все, что нагородили мы здесь за тысячу лет!

– Ты верующий что ли?

– Да, нет. Не так. Я думаю, такие вещи как-то по-другому происходят, не буднично. А видишь, всем пофиг дым. Ходят, глазеют, продолжают воровать, пьянствовать, мухлевать, ведут предвыборную агитацию, на курорты катаются.

– А что они должны делать? Вот ты, например, что-то изменил в своем поведении? Волосы остриг? Ногти покусал? Или пошел и устроил дебош?

* * *

Альтаирец, которого считали марсианином, последний раз на Седьмую планету высаживался пять с половиной тысяч лет назад. Его индекс в иерархии астронавтов выражался числом 50. Некоторым ученым известно, что это такое, но им и в голову не могло придти, что этот «великий» бог, он же нефелим, алиен и покровитель индейцев, так запросто оказался запертым в темницах Гаагского трибунала вместе с сербскими генералами, обвиняемыми в геноциде, расизме и избыточной синеглазости. Никто не знал, что он лично принимал участие в уничтожении Содома и Гоморры. Да, мы чуть, было, не упустили эту деталь – против синих глаз начались гонения сразу после крупного скандала с неоарийцами, устроившими на Сочинских олимпийских играх массовую резню с кареглазыми и после того, как они попытались взорвать самодельную ракету в резиденции Красного креста в Алупке, не без оснований считая ее «крышей» для спецслужб США, как раз и спровоцировавших этот конфликт.

Я тот, кто день за днем вел запись прегрешений твоих

Затянувшееся безделье и томительное ожидание заветной встречи, а не обычного среди улицы кратковременного и на ходу свидания – встречи в чертогах домашних, от глаз людских скрытой, с вероятностью откровений и близости, превращало Василия в Мопассана, отягощенного сексуальностью сочинителя, не скрывающего домогательств и, должно быть, живо уже предвкушающего постельные сцены. Он мог бы найти себе тысячу занятий, но сидел у компьютера и долбил клавиатуру, как дятел, маньяк и сочинитель невероятных миров.

«Васюшка Марике. Своей Прелестной. Строгой. Мир и Любовь! В дом наш. Дабы ты, моя желанная, придя после трудов мирских в обитель дома нашего, нашла необходимое радушие и внимание. Я сниму с тебя усталость дня. Своим незатейливым и простецким видом, улыбку тебе сообщая мою приветливую и потаённо нежную. Продолжать? Или свою тему мне хочешь сразу же с порога объявить? Бытовую? А то может, духовную?

Эх! сяко-тако, житие мое это! Но, может быть, ты веселая? И лексикон у нас иной. Ваше высочество, я тут глубоко размышляя о делах наших государственных, просматривая между прочим материалом записки некоего мужа знаменитого, Тайлераном прозываемого, и заочно посоветовавшись с Вами, Моя Великая, решил: в целях дальнейшего процветания нашего государства и во благо населения его верноподданного предложить Вам занять пост Министра, возможно и совместительство, Иностранных Дел. Кратко поясняю: что для сообщения нашего с внешними и благоразумного устроения наших границ, и полезных для отечества деловых и политических сношений с соседями нашими, бывает, необходимо мудрое и опытное урегулирование. И питая к Вам доверие по этой части, Мы, то есть… я – уже подписали соответствующую верительную грамоту, а указ уже оглашается людьми доверенными специально отряженными в наших пределах, о предстоящей вакансии Министра здравоохранения, я здраво помыслив, также решил со всею к Вам, Ваше Величество, Супруга моя наидрожайшая, благосклонностью, что оный вопрос не следует даже рассматривать. Здоровье нашей нации сам Бог велел возложить на Вас. В следующий раз мы продолжим, не так ли, Моя Превосходная. И примем хотя бы в первом чтении проект необходимого устроения нашего государства, который мы и назовем Конституцией. А? Как тебе? Сразу видать, что Король-то голый? Или? Пиши мне скорее, невозможная! А то целовать я тебя сейчас начну через виртуальное окно».

Через некоторое время на линии объявилась Марихуанна.

– А вот и я явилася в настроении-радостном и приподнятом, т. к. встреча у нас завтра-то. Через полчаса назначаю Вам, Ваше Сиятельство, рандеву при свечах (этикет такой). А пока заботки некоторые домашние исполню, об ужине похлопочу. Вот и все, пока, миленький, я – Твоя, помнишь ли?

Через самое короткое время появился ответ Василька:

– Как это ты спрашиваешь? Если я тебя давно жду? Разве не заметила? В письмеце предыдущем все сказано.

И пошел длинный час, превратившийся в бесконечную вытяжку. Васильке не усидеть. Опять телеграммы с каким-то воображаемым им кино и сценами для Мари-Анны шлепает.

«Это в архив! семейный (сов. секретно!) Вот так всегда и начинается растрата имущества, ценностей государственных и прочих сокровищниц разорение. Сидит тут Васютка, княжну свою поджидаючи, всякие думки ей приветствий надумывает, любостью и нежностию пылает, и мечтает, как встретит её с порога долгожданную, а она так вносится, так влетает, что косяк чуть не снесла, и сразу с вопросиком: «Ха!» Нет, не так. Вот так: «Ша! Не двигаться!» И глазками так и поводит еще уличными, еще не домашними. «Этто! Вы тутта… Хто меня спрашивал?» Нет, тоже не так. А вот так: «Ну, что, Василька, князь ты мой стуеросовый, помнишь ли ты меня раскрудявую?!»

А у Васюшки так и челюсть княжеска отвисат и ухи шевелются. Смотрит он на ея задумчиво. Что за разбойница в дом вломилася, в дом, где ей давно все уготовлено – и дань ожидания, и подношения нетерпения, и всякие прочие радости… И встает он, вальяжистый, по-княжески плечи свои расправляет, покашливает в руку тяжелую и смотрит уже исподлобья, точно как тот самый Верещагин, начальник таможенный из «Белого солнца пустыни», смотрит ласково, с упреком вишневым и усам шевелит. Как лангуст. «Ну, Красавица, ну, милашечка, а ну, исправляй положеньице! И на шею мне – да, вот, сюда, и на грудь мне – быстро кидаемся, обнимаем и лобызаем с повинною тихой радостью и с жаланием возыметь ответ адекватностью отличающийся! А то вот я тя сгребу щас в длани свои, да как скомкаю, да как отнесу на постелю сразу же. Вот ножками-то побрыкаешься, пока не затихнишь с покорностью. Али как ишшо тебя воспитывать?!»

Да и спросить хотел, да стеснялся все как-то… Так ты выбрала то, что мне должно понравится? Или еще не выбрала..? Я про эротику нашу с тобой – белье нежное и волшебное – должно оно быть по-любому! Ох, и горят мои щеки…

– На подарочки – завтра будет время. Голенькая не предстану (это по поводу н.б.) За поддержку – спасибо, Ты теплый и родной в этом (и не только в этом я надеюсь). Самоконтроль остается где-то на переферии тчк (три раза)

– Ты хочешь сказать, что идем на автопилоте? Так я давно включил этот режим. Правда, бывало уже, ямы воздушные так кидали, что казалось, крылья отвалятся прямо в воздухе.

Хм, а о том, чтобы голенькой, я это… сам – похлопочу и позабочусь! А что сказать-то хотел? Сказать «Солнышко». Вот ты вернулось. А знало бы ты, родненькое, как взыграло у меня сердечко сразу же. А пока тебя не было – ты и не выходила у меня от меня. И все-то о тебе только и думаю. Так что я все там же, где беспомощный какой-то и робкий, и взираю на тебя как-то уж чрезмерно трепетно, даже усмехнуться не могу, над собою, таким поверженным и тающим перед тобой. Но негоже переусердствовать мне в этом, потому и беру властно тебя и к себе прижимаю!

По Лунному календарю

Службы Колоквы держали ушки на макушке.

– Ты видишь, как он ее разжигает! – Забитуй, развязный бес, присланный на место упрятанного в Чистилище Агры Дука, ткнул клешней в плечо Харито Ныча. – И точно – он у тебя маньяк!

– Половой гигант! – коллега беса заржал, а глаза его красные на мохнатой чернявой морде посыпались при этом искрами.

– Здесь нам не нужно ничего приписывать! Сам на себя телегу катит! Бабы живой, наверное, давненько в руках не сжимал! А чтобы шмару какую-нибудь снять, деньжат не хватает!

– Не звезди! – возразил Харито Ныч, – Я ковырял кое-что из его прошлых похождений. Однажды он вызвал проститутку прямо с доставкой на дом. Порылся в газетных объявлениях и вызвал по телефону. Ее привез ему паренек, таксист, деньгу забрал, сказал, что через два часа заедет назад. А она с порога сразу ему: «Ты это, у тебя презервативы есть или мне свои достать?»

– Обалдеть! – Забитуй оскалился.

– Вот и он обалдел. Трахать ее пропало сразу желание. Предложил посидеть с ним, покурить, выпить, поговорить по-человечески! А она его спрашивает: «Ты, того, может, хочешь как-то особо: раком там или минет? Или в анус?»

– А! Знаю, знаю! Я слыхал про эту хохму. Кто-то из наших рассказывал. А он, дубина, оказалось, и не знает, что это за слова такие «минет» и «анус»!

– Да, а денюжки у него тогда были, вот он и знакомился с шиксами. Трахался!

– Трахался! Эти людишки по-другому не могут! Я знаю, у них везде, в городах особенно не только канализации и сточные воды, подъезды в домах, подворотни и газоны под окнами – всегда попользованными презервативами засорены…

– Да, точно! Валяются под ногами. А еще кругом шприцы! Раньше бутылки валялись из-под гомыры всякой. А теперь кругом шприцы! И еще хотят уважительного к себе отношения! Уродов плодят, от уродов нарождаются!

– А вот и про таксиста того, паренька, вспомнил! Ему дружки же его, сутенеры, бутылку шампанского в задницу затолкали, а потом еще ногами попинали, как следует. Это – когда поймали его на том, что он деньгу, полученную с девах, замыливает. О! Этот кадр давно уже на пересылке, кажись, в секции пеленации жарится.

– Нифига! Кто-то из родни его хорошенько отмаливал, в страдальцы попал! Суки милосредные! Забраковали тогда работу целой нашей бригады, что не разложили до конца, не вывели на чистую воду его…

Упрекать кого-либо в Колокве в избытке любви к человечеству давненько никто не догадывался.

* * *

В специальном кабинете на самом верхнем этаже мэрии Таганрога заседал оперативный штаб по ликвидации чрезвычайной ситуации. Высокие чины в какой уже раз совещались и обмозговывали происходящее в городе.

– Но почему до сих пор я не вижу протокола? Где криминалисты, я спрашиваю! Возьмите, наконец, понятых, снимите у него отпечатки пальцев, проверьте Его на ДНК! Где отчет? Я что, не посылал туда людей? Из чего состоит это чучело? И, вообще, он хоть живой? Кто-нибудь проверял?

– Да! Каждый видит то, что хочет!

– Так я же приказывал, найти, обезвредить! Составить протокол. А вы что? Установите личность! Проведите задержание, как положено.

– Нельзя! Это теперь транслируется по всем телеканалам. В Европе опять начнут орать про демократию и правонарушения в России. Здесь нужна тонкая работа. Другой подход.

– Подведем итоги. Нужно найти того, кто первым сказал, что это Христос. Вот откуда это пошло? Кто запустил эту «утку»?

– Ну, как «запустил». Он ведь не выдумка, подойдите к окну и посмотрите – во все небо виден, с любой точки.

– А вот вы, например, почему так уверенно говорите «он». А если это не он, а оно? Откуда знаете? Значит, и вы считаете, что это Христос?

– Дык, кому же еще быть-то? Это еще в старину один умник хорошо сказал, если бы его не было, то его следовало бы выдумать!

– Бросьте, чего здесь выдумывать! Объект – налицо, факты – имеются, но ваша бездеятельность вызывает сомнения, – заговорил вдруг тайно молчавший на заседании представитель из Москвы. – Наверху начинает складываться мнение, что кому-то это очень выгодно. А ситуацию нужно решать. Наше предложение: проведите задержание наиболее активных, допросите, запротоколируйте.

– Да, это, пожалуй, самое верное и главное, тогда появится хотя бы какая-то документация. Будут материалы, которые можно предъявить журналистам, Красному Кресту, правозащитникам. В конце концов, есть же свидетели! Вот с них и нужно начать. Кто сказал «Христос»? Кто это нагнетает? Что думают представители общественности, а у науки мнение кто-нибудь спрашивал?

– Но учтите, вопрос очень деликатный, очень важно не наломать дров. Нужно сделать все политически грамотно. Можно срочно организовать какой-нибудь симпозиум, пригласить международных экспертов, делегации, собрать представителей религии, культуры, где и обсудить это дело как следует и со всех сторон! Сделать меморандум, коммюнике, определиться в конце концов, как это называть, выработать рекомендации, как к этому относиться… Вы понимаете, о чем я говорю? Главное, не пороть горячку. Мы и без того уже какой день в центре внимания – почитайте, о чем пишут зарубежные издания, а каково на телеканалах?!

– А с симпозиумом очень хорошая идея! Собрать всех, а потом как взять и… арестовать всех! А этого типа в заливе – да, завалить, в наручники, и делов-то! А Запад что? Да, пошли они все! Хватит преклоняться перед англо-саксами!

– Опомнитесь! Симпозиум, обыски, аресты! Вы что не понимаете? Вы таким образом станете соучастниками этого скандала, вы – превратитесь в помощников того, кому это шоу выгодно раздувать и чтобы у нас была напряженность. А это что? Это значит, что вы заглотнули крючок и сели на удочку! Крепко сели, как добыча!

– Резонно, резонно… Вот потому наши специалисты и считают, что идти нужно совсем в другом направлении. Что сегодня самое главное? А? Отвлечь! Отвлечь внимание от этого события, явления, провокации – как хотите, так и назовите! Следует создать что-то другое и еще более впечатляющее, яркое. Нужен прецедент, нужно какое-то очень мощное мероприятие. Поймите, не они нам должны устраивать разные такие армагеддоны, а мы! Мы должны устраивать им! Эти самые армагеддоны. Надеюсь, я понятно, излагаю?

– А что? Давайте покажем им кузькину мать!

– Точно! Они нам – Христа подсунули. А мы им – Кузькину мать! Уважаемые, нам нужна Кузькина мать – как она выглядит, что из себя представляет? Срочно, как можно оперативно, разработайте план «Кузькина мать» и вперед!

Совещание закончилось вздохами и чувством удовлетворения, решения были найдены, оставалось спешить и действовать.

– Ты видал когда-нибудь Кузькину мать? Как она хоть выглядит? Нос там, уши, талия? Можа, грудастая, а можа, тощая? И во что одета? – допытывался Лосев у верного сподвижника и помощника Гирина.

* * *

Интересное можно найти у гностиков (Апокриф от Иоанна). Помните, что заявил первый Архонт, когда он соединился со своим безумием? «Я – Бог, и нет другого бога, кроме меня». А что же у человека продвинутого? А бога нет вообще! И чертей нет, и никого нет! Кроме меня. Я – Царь Природы! Этот синдром вам ничего не напоминает? Это, как в народе говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься» или «Ялоко от яблони недалеко падает.» А имена, действительно, у архонта любопытные: Иалтабаоф, Сакляс, Самаэль.

«И всмотрелся я, и увидел все дела того человека, какие он совершил, стоящими перед ним. И пришли ангелы злые и добрые. И добрые не нашли места успокоения в душе его, злые же обрели власть над ней, говоря: «Душа несчастная, вглядись в плоть свою, запомни, откуда изошла, ибо предстоит тебе вернуться в нее в день воскресения мертвых, чтобы получить достойное прегрешений твоих». После того, как покинула она жилище свое, ангел, который все время был с нею, забежал вперед, говоря: «Куда направилась ты, душа несчастная? Я тот, кто день за днем вел запись прегрешений твоих. Загубила ты время, отданное на покаяние – да устыдишься весьма!» Когда же прибыла она, увидели ее все ангелы и воззвали к ней, в один голос говоря: «Горе тебе, душа несчастная! Какое оправдание пришла ты принести Богу?» И сказал ангел души той: «Восплачьте все над ней вместе со мною». И, подойдя, поклонился ангел тот Господу, со словами: «Господи, вот душа, пребывавшая во зле всю жизнь свою, все время, отпущенное ей. Поступи с ней по суду Твоему». И был голос, говорящий душе той: «Где плод праведности твоей?» Она же молчала и не могла дать ответа. И снова был голос: «Всякий, кто помиловал, сам помилован будет – тот же, кто не помиловал, помилован не будет. Да предастся душа эта не знающему милости ангелу Темелуху, и да ввергнут ее во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубовный».

Апокриф Откровение Павла И услышал я, как говорил Судия: «Пусть подойдет ангел, держащий в руках рукописание грехов твоих». И говорит Судия тому ангелу: «Тебе говорю Я, ангел: умолчи обо всем, содеянном человеком сим, говори лишь о том, что совершил он за последние пять лет до смерти своей. Клянусь тебе Собою, что в первый век жизни его преданы были забвению все прошлые грехи его».

* * *

– Ты не забыл про меня? Поздно спать, утром глазки не продрать хоть и надо уж вставать. (музыка народная, слова – тоже) Вставайте, граф! Вас ждут великие дела! Я сегодня необычайно (для последних четырех дней) собрана и бодра. Это не наше ли с Тобой ночное общение сказывается?

– Я Тебя приветствую, но не бужу: нет-нет, поспи еще. Премного благодарен Тебе, Княгиня, за это письмо. И не знаю уже, стоит ли об этом мне тебе говорить… Но Ты знаешь, что я с Тобой не согласен. И имею сказать кое-что с не меньшей убежденностью, чем представляется Тебе твоя правда. И вот, Гора, которую не пройти и не объехать. Она вновь перед нами воочию. И не знаю даже, вместе мы стоим перед нею или по разные стороны её. Но человек во мне говорит: пожелай ей найти то, что Она ищет.

…Вот даже в этот момент сборов на свидание они еще противоборствовали друг с другом. Василек нагнетал. На Иоанну частенько наезды делал. Когда же она откликалась ему в образе Мари, то и наступал момент любезной и желаемой Марихуанны. И вот он сел строчить ей новое послание. Это уже почти как после многих прежних разбирательств, споров и недоразумений. И написал ярко, много, с чувством – и удовлетворенный, нажал на «отправить». И интернетовская почта выдала ему очередную «козу» – сообщила, что он слишком долго торчал на связи и типа сессия закончилась, и посему ему заново нужно вводить логин и пароль.

А рожденное вдохновением, уникальное и на одном порыве письмо?

А письмо тю-тю.

Не будь Василёк закаленным прежними жизненными невзгодами, он так прямо и умер бы на столе перед монитором. Или с горя пробил бы ему стекло. Да, но я подоспел в самое время. А что еще делать? Конечно, выручил парнишку. И после некоторых трудов над содержимым компьютера Василька сворованное у него враждебными вихрями Веб-паутины письмо всё же было отправлено до Марихуанны. Хотя она, вероятно, в момент получения очередной почты как раз и пребывала строго в посте и в обычной чопорности Иоанны.

А Василёк ей накропал следующее:

«Вот, пацан! Даже плачу теперь… Никак не могу смириться с постоянным наглым кем-то воровством у нас важных наших слов. Милая, прошу тебя, когда мы будем рядом и совсем одни, совсем-совсем, и ты будешь рядом, и когда на тебе не будет, почти уже не будет одежды, и мы будем самыми родными и близкими, ты обязательно попроси меня, чтобы я вспомнил то письмо и прочитал тебе его. И мне откроется! Я его наизусть тебе прошепчу – в ушко, глазкам, сердечку твоему, твоей милой мне душе.

Я кричу ну, просто кричу на весь мир, на все небеса, я ничего не стыжусь, потому что не знаю за собою преступления или греха. А если что и не так, то мой Бог меня очищает и восстанавливает в славе своей. Вот! И никакие это не глюки и не миражи, и не фантазии.

Бог никогда не против Любви. И он знает ей цену, и он знает нас и нашу любовь. Потому только ангелы тогда стояли, пряча деликатно смущение и улыбки одобрения нас и нас всемерной поддержки. Я видел это! А мир нас распинал…

Площадь, зал, заседатели в париках напудренных и в кружевах, и с чистыми лицами, и стеклянными глазами, и они, я это слышал, в гулких стенах, говорили: «Повинен смерти! Виновен! Повинен! Виновен!»

Достоин казни! И один из прокуроров завизжал, не выдержав напряжения момента: «Ату их!»

И толпа на площади, ожидавшая вожделенно новостей и приключений, которая только что этой ночью совокуплялась между собой, а кто со свиньями, а кто с коровой, а кто друг с другом или в одиночку, она бесстыже, пьяно улюлюкала и закричала: «Смерть ему!» И какие-то хитрые, находчивые орали при этом: «И её – сюда! На площадь – ей здесь место! Мы знаем, где она. И сорвем с неё одежды и обнажим её, и обличим её! Какая она, пусть все увидят! Порочная и не достойная всех нас!»

А на самом деле они таким образом хотели удовлетворить своё садистское воображение и желали получить вот здесь прямо на судилище массовый и всенародный и, можно сказать, общегосударственный оргазм от унижения нас и от экстаза оскорблений, и запрещения нас – на веки вечные выставляя нас позорищем и делая из нас вселенское чучело.

И я шел на эшафот. Я шел по ступеням моей любви к тебе совершенно без страха: я и не знал его и не видел толпу, и всё это сборище лживое судей. Я шел к тебе, у которой в мечтах своих уже снимал трусики. Я шел к твоему сердцу, к твоим глазам. Я шел к тебе – между ножек твоих. И сейчас они, ничтожные лицемеры, хотят похитить опять и в который уже раз мои тебе строки…»

Я лично посоветовал бы после этого письма Васильку сразу застрелиться. Но отступать было некуда. Патроны – беречь!

Пришлось ждать ответа от Марихуанны.