Любовь и Саванна

Я узнал, что не такой, как все, когда ещё жил у моей мамы в большом животе. Живот у мамы был тогда больше, чем у дедушки, и почти волочился по земле, а мамины ноги подгибались под такой грузностью.

Это всё мне рассказал мой папа, и мне это было понятно, ведь мама хотела сделать мне мягко и удобно, а чтобы было мягко и удобно, надо очень много "травы, которая сейчас сложена в животе".

Вы уже, наверно, поняли, что мы, носороги, делим траву на три сорта... на "траву, которую мы ещё любим"... на "траву, которая сейчас сложена в животе" и на "траву, через которую мы уже переступаем". Трава, которую мы ещё любим и через которую уже переступаем, живёт в Саванне, а вся остальная трава сейчас сложена в наших животах.

Дедушка, выступая на стадном сходе, всегда говорит, что мы, носороги, любим траву больше всех, и мы родились в Саванне с миссией защитить её от других, чтобы те другие её не съели, а поэтому нам надо всё время траву любить, складывая в живот.

Получается, моя мама делала миссию и любила меня одновременно, и это, наверно, хорошо. Я говорю "наверно", потому что мне непонятно: если всё было хорошо, то почему потом маме было плохо и она рожала меня в муке, и ещё почему я теперь мучаюсь в мучном цвете.

Иногда, когда мне грустно, я задаю себе вопрос: почему Великая Саванна так не любит меня, а любит моего дедушку с его самыми большими рогами... Но потом я вспоминаю, что меня любит мама, и всё опять становится как всегда.

Ведь, как говорит мой мудрый дедушка: "не важно, что тебя не любят, главное — тебе любить"... Я думаю, он говорит про траву.