Любовь — это магия

На холсте лилово-синего неба тянутся ввысь костлявые пальцы ясеней, что стоят на той стороне дороги. Ветер треплет пальто Сильвии, пока она идёт к пикапу с бумажным пакетом в одной руке, а другой перебирает в кармане ворох записок в поисках ключей. Зацепив кольцо, она вытаскивает их из кармана и со звоном роняет на асфальт. Оглядывается украдкой, чтобы убедиться, что Рэнди уже далеко и кроме неё на парковке никого нет. Вытягивает руку ладонью вниз, и ключи притягиваются к ней, как намагниченные, позвякивая в воздухе друг о друга.

— Балуешься?

Пальцы Сильвии обволакивает ядовито-зелёное сияние, она оборачивается, готовая отразить нападение, но замирает в нерешительности, затаивает дыхание: перед ней стоит Локи. Его измождённое лицо и глубокие тени под глазами не соответствуют лоску дорогого отглаженного костюма, в который он одет. В руках он держит трость с сияющим голубым камнем вместо набалдашника. Сильвия улыбается и опускает напряжённые плечи, но затем снова хмурится, вспомнив, где сейчас должен быть Локи.

— Как ты выбрался? Что с темпоральными линиями?

— Я не выбирался, — отвечает Локи, его губы трогает печальная улыбка. От этой улыбки у Сильвии холодеет нутро. — Я всё ещё там.

Она приближается к нему и осторожно касается ладонью его груди, боясь разрушить иллюзию. Он настоящий. Её сердце трепещет; желание обнять Локи столь велико, что Сильвия прилагает усилие, чтобы подавить его — она хочет понять, в чём дело и зачем он явился.

— Это не тот Локи, которого ты знаешь, — объясняет он, Сильвия внимательно слушает. — Я научился связываться с вариантами нас в разных таймлайнах и вселенных и переносить сознание в них.

— И в меня тоже?

— Конечно. Но я не стану использовать тебя, не волнуйся.

— Почему ты выбрал его?

— Я не выбирал, он попался под руку — вот и всё.

— Выглядит неважно.

— Кто-то напивается, чтобы заглушить боль, а кто-то захватывает Мидгард. Я не могу его судить, сам таким недавно был.

Сильвия кротко ухмыляется, хотя не видит ничего забавного.

— Зачем ты здесь?

— Хочу навестить друзей. Без вас меня одолевает смертельная тоска.

— Что ж, тогда заглянем в бар?

— Нет.

— Нет? — удивляется Сильвия. — Ну хорошо, скажи, куда ты хочешь, я отвезу тебя…

— Я не могу поддерживать связь так долго. Очень рад увидеть тебя снова, Сильвия, но вынужден уйти.

— Уже? — с отчаянием спрашивает она, перебирает возможности продлить их встречу, но не представляет даже, как именно случилась эта. — Мы не виделись два года!

— Для меня времени утекло значительно больше. Извини. Я научусь дольше удерживать контроль и приду снова в этот же день. Или любой другой — как пожелаешь.

— Завтра. Приходи завтра.

— Хорошо, Сильвия. До встречи.

— Увидимся, Локи.

Он улыбается — уже не так печально, как прежде — и исчезает, будто и не было его. Сильвия стоит в раздумьях: надо было обнять, надо было сказать, что тоже скучала, надо было… Он ошеломил её своим визитом — до сих пор она полагала, что они уже никогда не увидятся вновь.

Сильвия делает глубокий вдох и зажмуривает глаза, чтобы укротить чувства. Шум деревьев и прохладный ветер, ласкающий горячее лицо, отвлекают горькие мысли. Она садится в пикап и едет домой.

***

В уютной полутьме маленького придорожного бара сидят трое: два уже знатно подвыпивших дальнобойщика — перебивают друг друга, искря эмоциями, как оголённые провода — и Сильвия. Хозяин бара здесь единственный работник. Он ставит стаканы с пенящимся пивом перед мужиками, забирает пустые и направляется к Сильвии принять заказ.

— Чего налить?

— Бурбон.

Щёлкает доводчик входной двери, оповещая о новом посетителе. Сильвия не оборачивается. Её внимание занято мыслями о том, что она скажет Локи, когда тот явится. Они путаются, переплетаясь в тугой клубок; это раздражает её и выбивает из колеи. Только всё наладилось, только она смирилась с тем, что его всё равно что не существует, как он снова появляется в её жизни, словно чёрт из табакерки!

Незнакомый мужчина садится за барную стойку рядом с ней и открыто улыбается, когда она оборачивается и смотрит на него угрюмо. Он невысокий, но довольно симпатичный: строгое суровое лицо, прямой длинный нос, вертикальные скулы — с такими выдающимися нордическими чертами он напоминает скандинавского бога. Огненно-рыжие длинные волосы завязаны в пучок на затылке, густые борода и усы такие же огненно-рыжие. Его зелёные глаза таят в себе угрозу — Сильвия чувствует, что он не обычный человек.

Бармен ставит перед ней бокал с бурбоном, незнакомец просит подать ему того же. Он буравит Сильвию внимательным и лукавым взглядом, прежде чем спросить:

— Ну и как у тебя дела?

— Мои дела тебя не касаются, — холодно отвечает она, на что мужчина громко фыркает в усы и кивает головой.

— Я тебя понял. Ждёшь кого-то?

— А тебе что-то известно об этом?

— Может быть.

Сильвия делает незаметное движение охваченной зелёным свечением рукой и выбивает табурет из-под незнакомца. Тот продолжает сидеть, зависнув в воздухе, словно ничего сверхъестественного не происходит.

— Ты кто такой? — с угрозой в голосе спрашивает Сильвия. Она перебирает в памяти вероятных недоброжелателей, которые могли прознать о вчерашней встрече, но никого с такой яркой внешностью среди них нет.

— Думала, все Локи похожи на меня, не так ли? Ну, как оказалось, нет.

Сильвия медлит несколько мгновений, озадаченная таким поворотом, разглядывает Локи, будто всё ещё убеждаясь, что это действительно он.

— Ты пришёл!

— Я же обещал. Неужели до сих пор не веришь мне?

Он щурит глаза — от уголков расходятся тонкие морщинки — и ласково улыбается.

— Просто не ожидала увидеть тебя таким.

— По-моему, после Локи-аллигатора удивляться уже нечему. Хотя я видел… всякое.

— Сколько прошло времени в этот раз?

— Много, — отвечает Локи. Его улыбка меркнет, затем он снова безотчётно улыбается, когда бармен с глухим стуком ставит наполненный бурбоном бокал. Он легонько плещется, бросая на столешницу янтарные отблески.

— Как ты себя вообще чувствуешь?

Локи выпивает залпом и смакует миндальные и дубовые нотки.

— Никак. Я задушил всё, чтоб не сдохнуть от тоски. Когда переношу сознание в какой-то из вариантов, появляются эмоции и стремления. Не мои. Только воспоминания не дают им захлестнуть меня.

— Разве ты пришёл бы сюда без собственных устремлений?

— Я пришёл, потому что меня позвали.

— Кто? Мобиус?

Локи коротко кивает и продолжает разглядывать грани бокала. Сильвия поджимает губы и отводит взгляд. Одиночество всегда оберегало её, потому даже сейчас она хватается за него, как за спасательный круг, и всё же ей обидно, что причина визита не в ней.

— Он сказал, вы пытались пробиться ко мне. Я взял с него обещание, что больше не станете — это опасно. В ответ я пообещал навещать вас время от времени.

— Так вот зачем ты здесь? А я-то думала…

Сильвия допивает бурбон и встаёт с табурета. Кладёт на столешницу смятую купюру и кличет бармена: «за двоих, сдачи не надо». Локи провожает её истомлённым взглядом и выдыхает тяжело и долго, затем следует за ней на парковку. Он догоняет её у пикапа и резко разворачивает к себе.

— У меня нет времени на ссоры. Я нужен тебе?

Сильвия высвобождает руку и, не раздумывая, хочет ответить отказом, но слова не идут из горла, застревают сухим комом. Этого мгновения достаточно, чтобы немного остыть и вспомнить, на что пошёл Локи ради неё. Ради Мобиуса. Ради всех них. Бурлящий гнев внутри неё норовит выплеснуться ядом, но разумом она понимает, что несправедлива. Сильвия смаргивает слёзы и шумно втягивает воздух носом. Смотрит Локи в глаза.

— Всегда.

Его строгое лицо расслабляется, густые рыжие брови взлетают вверх. Он вдруг притягивает Сильвию к себе и целует. Его усы и борода колют лицо, терпкий вкус бурбона на губах пьянит сильнее осушенного раннее бокала. Она закрывает глаза и прижимается к нему, растворяется в головокружительном моменте.

Прохладный октябрьский ветер, пахнущий влажной корой и озоном, треплет волосы и пальто, но Сильвии тепло и беззаботно в объятиях Локи. Она забывает о том, какой нынче день, месяц и даже год — это больше не имеет значения, когда рядом тот, кому подвластны время и пространство.

Она отстраняется на миг и целует его лицо, такое незнакомое и знакомое одновременно, выплёскивает на него затаённую любовь. Взирает жадно, запоминая, а затем смеётся своей глупости — придётся привыкать, что каждый раз он будет выглядеть иначе. Но всё это кажется несущественным, ведь главное не то, как он выглядит, а то, что чувствует.

Сильвия смотрит на него, на его широкую улыбку, лукавую, как всегда, и тоже улыбается. Локи запускает шершавые пальцы в волнистые локоны Сильвии, целует её в лоб и заключает в крепкие объятия.

— Сколько осталось? — спрашивает она, зарываясь лицом в колючий тёплый свитер.

— Не думай о часах, у нас есть всё время мира.

— Но сегодня ты снова уйдёшь.

— Чтобы вернуться завтра и побыть с тобой чуть дольше.

Сильвия довольна, хотя тревога не оставляет её. Всё кажется нереальным. Вокруг тишина, и только они вдвоём стоят под куполом света — последнем островке умирающего мира.

— Сможешь ли ты когда-нибудь остаться насовсем?

Локи не отвечает, и Сильвия смотрит ему глаза. Он отводит взгляд, но она замечает, как блеснули слёзы.

— Я буду ждать тебя, — говорит она, надеясь, что он хочет услышать именно эти слова, — столько, сколько потребуется.

Локи кивает и касается лбом её лба. А затем исчезает, и холод пробирается под пальто, обдаёт леденящей дрожью, тщась заморозить неподвластную ему великаншу.

***

Сильвия ждёт Локи после работы на парковке. Вглядывается в каждый силуэт, пока совсем не темнеет. Нервничает и тревожится, придумывая причины его отсутствия: что-то случилось в конце времён? или с ним самим? может, он оказался в незнакомом месте и не знает, как оттуда выбраться? Нет, глупости, он же находил её раньше, значит, и сейчас найдёт.

Ближе к полуночи садится в пикап и едет в бар. Медленно, чтобы не пропустить Локи, если вдруг он появится на обочине дороги. В баре растягивает один бокал на два часа. Трижды щёлкает дверной доводчик: Сильвия каждый раз выпрямляется и смотрит на посетителей, и каждый раз те проходят мимо, оставляя в её сердце горькую досаду.

Тревога уступает место злости. Сильвия платит за выпивку и покидает бар. Добирается до дома в дурном настроении, швыряет сапоги в узком коридоре и идёт на маленькую кухню, не снимая верхнюю одежду. Достаёт из морозилки пиццу и закидывает её в микроволновку, чтобы перекусить перед сном. В зале в полной темноте сбрасывает пальто и вдруг замечает крупную фигуру на диване.

— Прости, не мог показаться на людях в таком облике, — говорит Локи.

— Неужели? — огрызается Сильвия и включает свет.

Синекожий великан, облачённый в ётунскую броню, действительно выглядит непривычно для здешних мест. Он смотрит на неё извиняющимися кроваво-красными глазами и пожимает плечами — он не виноват, что так случилось.

— Этого Локи не обучали магии, так что я прилагаю неимоверно много сил, чтобы оставаться в этом теле. К тому же пришлось его слегка уменьшить, а то б сидел на полу, упираясь темечком в потолок.

— Ты мне диван продавил.

Ётун фыркает и поднимается. Он вынужден пригнуться, чтобы не удариться о люстру. Сильвия заливается смехом — немного нервным; она устала и хочет спать, но безумно рада, что Локи здесь.

— Я шучу! Плевать мне на чёртов диван.

Локи смеряет её наигранно обиженным взглядом и снова осторожно садится. Пружины под ним жалостливо скрипят.

— И чем тебя кормить такого?

— Я не голоден. И пить тоже не буду, алкоголь ослабляет связь с вариантом.

— Ты узнал об этом вчера? То есть, в прошлый раз? — спрашивает Сильвия. Локи кивает. — И сколько же прошло времени для тебя?

— Это несущественно, Сильвия, не думай об этом.

— Но я хочу знать! Хочу знать, сколько дней или недель проходит, прежде чем ты снова вырываешься из своего заточения. Хочу знать, что ты делаешь всё это время.

Локи потирает широкой ладонью лоб и вздыхает.

— Годы, Сильвия. Десятилетия. Может, и века. Ты же знаешь — там, где я, нет времени. Линии постоянно множатся, каждая из них требует моего внимания. Даже сейчас часть моего разума контролирует их.

— И ты всё равно ищешь возможность увидеться со мной… И с Мобиусом.

— Со всеми вами. И в Асгарде пару раз бывал. Конечно, я не говорил, что я не их Локи…

Сильвия слушает, затаив дыхание, и думает, какой силой духа он должен обладать, чтобы нести на своих плечах такую ответственность да ещё и терпеть её невыносимый характер. Третий раз он приходит к ней, а она до сих пор ни слова не сказала о том, как он дорог ей.

Она подходит к нему и кладёт прохладную ладонь на плечо. Локи смотрит на неё безмолвно, ожидая чего-то, но Сильвия не может произнести ни звука — слёзы душат её. Она бросается ему на шею и настойчиво целует в губы.

Локи сажает её к себе на колени, такую небольшую и хрупкую в сравнении с ним, но Сильвия не придаёт значения тому, как он выглядит, наслаждаясь возможностью касаться, обнимать и ласкать. Стискивает его, будто боится, что он растает, как предрассветный сон.

Рядом с ним Сильвия ощущает невиданный душевный подъём и счастье, запоминает каждую деталь умопомрачительного момента: терпкий вкус его губ и тепло рук на пояснице, прерывистое дыхание и удары сердца, что чувствует, прижимаясь к Локи грудью. Она мечтает о том, чтобы время замерло, пока они вместе, и чтобы они стали наконец одним целым, как и должно быть.

Она отстраняется на секунду — искрящаяся зелёная волна пробегает по одежде, и та исчезает; ночная прохлада гонит мурашки по коже. Локи сгребает Сильвию в объятия и целует шею, целует ключицы и плечи, обдавая горячим дыханием. Она выгибается, подставляя под поцелуи обнажённую грудь и сдержанно охает, когда Локи обхватывает губами затвердевший сосок. Он предельно нежен, и в каждом его вздохе любовь, какой Сильвия никогда не знала. Любовь проникает под кожу там, где остаются следы от поцелуев, и пускает неизгладимые корни, которые стремятся к сердцу и сплетаются с корнями её собственных чувств.

Сильвия зарывается носом в волосы Локи, вдыхает аромат древесной коры и можжевельника, целует его в лоб. Он обращает к ней лицо и целует в ответ.

— Раздевайся, — шепчет она.

Локи закусывает нижнюю губу и опускает взгляд, словно скрывает что-то.

— Я бы повременил с этим, Сильвия. Не нужно торопить события, даже если они предрешены.

— Издеваешься? — Она обхватывает ладонями его лицо и заглядывает в алые глаза. — О чём ты толкуешь?

Локи подхватывает её одной рукой — легко, будто она ничего не весит — и кладёт на лопатки. Сильвия приподнимается на локтях, но он укладывает её обратно россыпью поцелуев, извилистая тропинка которых ведёт к розовеющему лону. Нежные, но решительные движения языка застилают разум Сильвии удовольствием, и забвение уносит произнесённые слова в небытие. Она раскрывается ему навстречу и погружается в ощущения, от которых трепещет её тело.

— Постой… Слышишь? Стой, говорю… Я хочу по-другому… Я хочу чувствовать тебя внутри.

Задыхаясь от страсти, она пытается отстранить Локи, но он обхватывает её бёдра и трудится усерднее, стремясь довести её до блаженства. Волной мурашек удовольствие накрывает её, Сильвия стонет и выгибается дугой, дрожит всем телом, а затем медленно опускается и дышит часто и громко, переводя дух. Локи кладёт голову на её грудь и прикрывает глаза.

— Зачем ты так? Что всё это значит? — спрашивает она, отдышавшись. Затем повторяет, не получив ответа: — Что значат твои слова, Локи?

— Нам не стоит быть вместе так, как ты этого хочешь.

— Почему? Что случится? Опять какая-то катастрофа мультивселенского масштаба? Да посмотри ты мне в глаза! Ну? Что случится?

— У нас… будет кое-кто.

Сильвия смотрит на него, как на самого глупого мужчину на свете и смеётся громко и долго, не в силах остановиться.

— Я понимаю, что наша связь немного странная, — говорит она наконец.

— Очень странная.

— Но и уникальная.

— Совершенно уникальная.

— Неужели всё настолько кошмарно, что ты отвергаешь меня?

— Разве я отвергал?

— Ты понял, о чём я. Овладей мной, как положено.

Локи поднимается на прямых руках и глядит с такой печалью, что становится не по себе.

— Наша любовь породит чудовище, Сильвия. Колоссального змея, настолько огромного, что он может обернуться вокруг Земли кольцом.

— Если проблема в питании, то я напомню, что у нас бесконечное множество таймлайнов, в каждом из которых есть вариант Того-кто-остаётся.

Локи усмехается и целует Сильвию в подбородок.

— Нет, — отвечает он холодно и безнадёжно и исчезает.

Сильвия стаскивает с дивана тёплый плед и укрывает себя им, а затем прячет лицо в ладони и вздрагивает от беззвучных рыданий.

Пицца в микроволновке стоит давно остывшая, но Сильвия не греет её снова. Она отрывает один кусочек, садится на диван и, укутавшись в плед до самого носа, включает телевизор. Она смотрит на яркий экран, но не видит, что на нём происходит — её мысли обращены к Локи и тому, что он сказал. Придёт ли он завтра? Или будет ждать, когда она «перегорит», чтобы принять его условия встреч? Она представляет, как проводит выходные в полном одиночестве, и аппетит — без того никудышный — покидает её совсем. Сильвия откладывает пиццу на тарелку и, подобрав плед, направляется в душ.

В тёмном узком коридоре она налетает на внезапно появившегося Локи — вполне обычного, если не считать кожаную броню цвета индиго и чёрный плащ с жёлтым подбоем — и выпускает плед из рук. От него приятно пахнет эфирными маслами и ягодами.

— На чём мы остановились? — спрашивает он, приобнимая Сильвию. Она хмурит брови, показывая недовольство его шуткой, но затем понимает, что он спрашивает всерьёз.

— Чем ты занимался с момента нашей последней встречи?

— Искал решение. И нашëл.

— Опять добровольное изгнание? Я против.

— Как ты могла подумать обо мне такое, Сильвия! Изгнание совершенно точно будет не добровольным.

— Ты какой-то другой, более ехидный что ли?

— Я же говорил, что спектр эмоций у разных вариантов колеблется в зависимости от обстоятельств. Этот Локи две недели тусовался на Сакааре.

— По какому поводу?

— Один умер, Тор пропал, Асгардом правит богиня смерти, — ответил Локи с напускной беззаботностью.

— Звучит удручающе.

— Куда удручающе то, что для победы над ней придётся уничтожить Асгард.

— Давай не будем о грустном, ты ведь не за этим пришёл.

— Потому я и спросил, на чём мы остановились.

Локи наклоняется к Сильвии и целует её долго и жадно, будто не видел тысячу лет. Она отцепляет пальцами его плащ и ищет на броне кнопки или завязки, но Локи перехватывает её пытливые руки и кладёт себе на плечи. Его одежда исчезает сама собой, как наваждение, не оставляя шанса на прелюдию.

Сильвия жмëтся к нему, будто мëрзнет на сквозняке, гуляющем по коридору, но дрожит не от холода, а от страсти. В этот момент и все последующие она желает принадлежать Локи, как никому и никогда не принадлежала и впредь не будет. Он знает это, наверняка знает, потому что думает так же. Потому что они совершенно разные, но они одно и то же.

Воздух вибрирует и сияет. Сильвии кажется, что она одурманена и спит, что всë это не наяву, но касания и поцелуи Локи настолько реальны, что обжигают кожу. Голова идëт кругом, а тело обретает воздушную лёгкость: стоит захотеть — и можно оторваться от пола. Зелëная дымка расползается вокруг, окутывая сплетëнные тела, потолок вдруг оказывается снизу, а светлые волны волос взмывают вверх. Сильвия смеëтся и обнимает Локи крепче, хотя знает, что не упадëт. Она соединяет свою магию с его — отгораживает их от внешнего мира привычными ей звуками воющей бури и раскатов грома — в тот же момент, когда Локи входит в неë. Она выдыхает со стоном, зелëная вспышка взрывается множеством зелëных паутинок и разбегается по немеющей коже. Там, где целует Локи, остаëтся бледно-зелëный пылающий след.

Сильвия скрещивает голени на его пояснице и откидывается назад, задевает пальцами дверной косяк. Он придерживает еë бедро одной рукой, помогая двигаться навстречу, а другой стискивает грудь, обводит пальцем розовеющие ареолы сосков. Коридор медленно вращается, словно они плывут по переходам космической станции, но все созвездия внутри: зелëные вспышки в зелëной туманности — последовательность неизвестных символов любви.

Нарастающий шум иллюзорного ливня заглушает прочие звуки. Сильвия притягивает к себе лицо Локи и целует, вокруг еë глаз блестят зависшие в воздухе слезы. Он стискивает еë и усерднее двигает тазом, Сильвия подстраивается под ритм и обхватывает губами мягкую мочку уха, утыкается носом в вороные завитки волос.

По облакам вокруг крадутся зелëные зигзаги, будто трещины в земле, потревоженной неумолимой стихией. Нарастает треск молний, предвещая оглушительный грохот. Два сердца бьются в унисон и замирают в момент, когда вспыхивает искра и взрывается пробужденный вулкан. Коридор утопает в изумрудном зареве, оно пульсирует недолго, а затем бледнеет, оставляя после себя лишь слабое свечение вокруг двух переплетëнных тел.

Локи опускается на пол и ставит Сильвию. Она не хочет отпускать его, держит в объятиях, положив голову на плечо.

— Останься, — просит она. — Пока я не усну.

— Хорошо.

Они ложатся вместе под лоскутным одеялом, в раскрытое окно доносится далёкий шум ветра, треплющего ветки. Он убаюкивает Сильвию. На изломе сна и яви она чувствует, как холод забирается под одеяло — туда, где только что был Локи. Она хочет сбросить дрëму, но его рука ложится на плечо.

— Я здесь. Спи.

Этой ночью она очень тонко чувствует его присутствие. Она спит и видит славный сон, но при этом знает, что Локи сидит рядом и смотрит на неë. Это длится недолго, затем он исчезает и является вновь — каждый раз другой: то холëный и надушенный, словно прибывший с пира, то юный и горько пахнущий кровью богов иного мира, то облачëнный в сияющую броню, с огромными белоснежными крыльями за спиной… Никогда тот Локи-что-остаëтся. Всегда тот Локи-что-остаëтся.