Любовь на расстоянии выстрела

Я не люблю людей, которые много на себя берут, а потом не могут сдержать обещаний и выполнить все принятые обязательства. И таких мне довелось встретить больше, чем следовало бы. Но я знал, что такое поведение далеко не норма, и для себя решил, что буду всю жизнь невольником своего слова.

Но что если сдержать его невозможно? Что если обстоятельства берут над тобой верх, и ты вынужденно идешь наперекор собственной воле, предавая доверие людей и нарушая собственное обещание?

Когда я прибыл в стены Школы Мечей, Ректор велел мне назвать мое первородное имя, данное при рождении, и я ответил ему. Тогда он потребовал, что б я ответил на ряд вопросов и по итогам моих ответов, я получил имя Скорострел. Возможно, это и не такое неудачное имя, как мне кажется, но все же оно могло бы быть и более конкретным.

Родился и вырос я в небольшой хижине на берегу полноводной реки. В семье кормилицы и ее мужа, которым меня отдали на воспитание. Есть у нас такой обычай – отдавать детей на воспитание или вскармливание. Все дело в том, что, когда я родился, моя мать умерла при родах. Потому я и был отдан кормилице.

Как полагается, об отце и своем роде я до поры не знал, потому и любил своих приемных родителей, как родных. Мать была ткачихой и умела ткать полотно и плести сети. Отец же ловил плавунов и водил лодку. Всему, что умеют сами, научили и меня. И хотя к их ремеслам душа моя не лежала, все же я обучился и ткачеству, и плавуньей ловле. Более того, от мамы я освоил шитье и плетение, а от отца – умение обращаться с копьем и сетью. Конечно, бойцом меня это не сделало – все же родители не были войнами. Зато я обучился речной охоте и развил у себя зоркость и внимание к мелочам. По сей день я благодарен этим добрым людям.

Когда же пришло время, в наш дом явились вооруженные люди моего истинного отца и сказали, что мне пора возвращаться. Так я узнал, что являюсь сыном одного из Влиятельных князей юга. Меня забрали во дворец и представили моей настоящей семье. Как оказалось, она состояла из отца и его детей.

Нас у отца было трое и всех он раздал по семьям: старшего – доблестному рыцарю, среднего – известному дельцу, а меня – опытному плавулову. Старший прекрасно владел мечом и щитом, средний – предпочитал деловой подход, а я – сеть и копье. В науках старший был не силен вовсе, хотя отлично знал кузнечное дело и разбирался в породах дерева. Средний был обучен грамоте, умел считать и планировать стратегию. Я же - мог плести веревки, ткать полотно из речных порослей, держаться на воде, плавать на лодке, да делать плетеные ловушки.

Но всего этого было недостаточно, и отец сказал, что намерен нас пристроить каждого, как тому полагается по роду и наследию. Потому в его дворце нас обучили стрелять из жнецов и рубил, арбалеток и самострелов. Оказалось, что старшему знакомо это оружие и он обучен от него укрываться. А вот средний – и вовсе умеет им пользоваться. Не всем - только лишь жнецом, но все-таки. Мне же предстояло освоить это с самого начала, так как я и вовсе не знал о такой диковине. Зато мне открылось, что умею хорошо и быстро целиться, а потому, едва освоив это оружие, я тут же стал одним из лучших стрелков Княжества.

Наступил торжественный день. Отец и наш Влиятельный князь, собрал всех троих сыновей и сказал:

- Вы достаточно подросли, а потому я собираюсь всех вас женить. Но невест вы должны выбрать сами. Княжество у нас большое – девиц хватает. Осталось только выбрать.

- Как же нам выбрать? – спросил старший, который изначально не был расположен к сватовству и заключению союза.

- Да проще некуда, - ответил отец. – Возьмите по арбалетке, выйдите в сад и стреляйте в сторону флигелей окружающих нас домов. С какого шпиль собьете, туда и направляйтесь. Так и быть, оплачу ремонт из казны, да на подарки вашим избранницам злата отсыплю.

На том и порешили.

Надо вам сказать, что княжеский сад окружали в основном дома зажиточных горожан и палаты чинных граждан. Все они были известными, уважаемыми и богатыми. Потому стреляй куда хочешь – не ошибешься. И у всех по многу дочерей, сватай – не пересватаешь.

Взяли мы арбалетки, вставили в них по «гнезду» с «шершнями» и принялись стрелять во все стороны по самым верхним башенкам соседних строений, а слуги князя – смотрели в подзорные трубы, кто из нас куда попал и к кому следует направляться отличившемуся брату.

Старший брат стрелял несколько раз. Пожалуй, он оказался самый не меткий из всех. Однако расстреляв все «гнездо» ему-таки удалось сбить если не шпиль, то хотя бы его украшение.

Вторым стрелял средний брат. Всего с трех выстрелов он сбил герб с одного их шпилей, да и то – всего лишь пристрелявшись и «прочувствовав» цель и расстояние, как он сказал.

Третьим стрелять предстояло мне. Попасть то я мог по любой из целей, замеченных мною заранее. Но хотелось выбрать девушку по красивее, и потому я стоял и раздумывал, как может быть с этим связан сам шпиль. Какая зависимость имеется между украшением на шпиле и красивостью дочерей обитателя дома?

Но братья попросили меня не затягивать с выбором, грубо толкнув в плечо, и я решился. Ну, как решился – меня толкнули, когда я выцеливал один из шпилей и я от неожиданности выстрелил. Ствол арбалетки мотнуло в сторону, и «шершень» полетел совсем не туда, куда следовало. Я хотел было сделать другой выстрел, но слуга прокричал с башни, что «жало» моего «шершня» угодило в шпиль и сбило с него украшение. Вот только башенка того дома расположена далеко за чертой верхнего квартала, а это значит, что отправиться мне предстоит в нижний город.

Братья похлопали меня по плечам, вроде как, поддерживая, а на самом деле – посмеиваясь, да и отправились в путь. Вернее, сели в дорогие кареты и отправились на соседние улицы, за черту княжеских строений. Свататься.

Я же первым делом расспросил слугу, отслеживающего мой выстрел. Тот протянул мне подзорную трубу и указал в сторону моего выстрела. Сомнения развеялись, едва зародившись – в том направлении и правда был шпиль с поврежденным мною украшением. Вот только сто за дом и где конкретно он расположен, с ходу определить мы не смогли и потому направились в книгохранилище. Слуга расстелил передо мной карту города, и мы постепенно нашли на ней нужный дом и его расположение относительно княжеского дворца. Вот только даже на карте не было обозначено ни что это за дом, никому он принадлежит. Странно все это было для меня.

Но делать нечего, пришлось собираться и ехать. Но поскольку я не знал, что это за дом такой и кто в нем обитает, то карету я взял поплоше. Решил схитрить, мол, если там не окажется красивой девицы, скажу, что приезжий и ошибся улицей. Не подумал тогда, что мое лицо в городе всем известно.

В сопровождении личной охраны, как полагается моему положению, а вернее – положению моего истинного отца, отправился на встречу судьбе. Фраза то какая! «На встречу судьбе». Но лучше и не скажешь.

И вот я подъезжаю к дому, украшение шпиля которого мне довелось попортить. Признаться, я рассчитывал увидеть, если не владение богатого горожанина, то хотя бы дом богатого торговца или шустрого дельца. Мне же открылся… постоялый двор.

Хозяин выбежал мне на встречу и раскланявшись пригласил войти. Я направился в дом, решив следовать своей судьбе и любопытствуя, что же может ждать меня дальше. Внутри было пусто, хотя обычно постоялые дворы полны приезжих людей. Я был в обеденном зале. К комнатам для путников вела широкая деревянная лестница на верхние этажи, справа и слева от нее тянулись барные стойки разливал, а по всему помещению были расставлены столы и лавки, тщательно выскобленные и приведенные если не в идеальный, то близкий к нему, вид. Посреди зала было сдвинуто несколько столов в один, во главе его восседала закутанная во множество покрывал девушка. Я понял это по ее открытому для взгляда наблюдателей лицу. Она была смугла, но имела такие стеклянно-голубые глаза, что я оторопел.

Мне не нравятся смуглянки, но эта девушка была столь красива, что я тут же отбросил все сомнения. Она заметила меня и тут же опустила на лицо что-то черное и прозрачное. Я больше не видел ее лица, но все еще находился под впечатлением.

Девушка была не одна. Ее сопровождали шестеро разодетых в черную броню с шипами воины. Вооружены те были, что называется – не по погоде. Это столичный город и здесь любой житель в безопасности. Однако воины были с ног до головы увешаны мечами, кинжалами и метательными ножами. Увидев, что я смотрю на девушку, они без лишних слов встали и схватились за оружие.

Моя охрана тоже не стала лишний раз пускаться в разговоры и выхватила жнецы. Бой завязался сразу. Началась пальба, звон железа и вскрики раненых. Нас было пятеро вместе со мной, но едва я понял, что будет драка и схватился за пояс, где висел кожух с личным оружием, охрана оттолкнула меня назад, закрыв собой от нападающих. Едва же я вытащил жнец, как увидел, что стою один против двоих. Вспомнив о своих навыках, я выстрелил в одного и тут же в другого. Жала пробили доспех, но не остановили противников. Лишь ошеломили на краткий миг. Тогда я выстрелил еще и еще, направляя ствол то в одного, то в другого. Расстояние было не велико – всего с дюжину-полторы шагов, и я боялся, что воины достанут меня мечом или метнут нож. К моему счастью, они уже метнули все, что могли, в мою охрану. Потому и хотели достать меня в ближнем бою. А я все стрелял и стрелял, с каждым нажатием спусковой скобы уверяясь в предположении, что противники бессмертны.

Первым упал правый от меня воин. Второй приблизился на расстояние вытянутой руки и остановился. Однако, от очередного моего выстрела, он стал заваливаться назад. Я ударил его ногой, чтобы ускорить падение. Когда же тело воина оказалось на полу, я заметил, что «улей» моего жнеца опустел.

Девушка, сидящая за столом, держала руки так, словно, закрывала рот от готового сорваться с него крика. Я замер, опустив ствол жнеца к полу и шумна дышал от переполнявших меня чувств. В висках била кровь. Руки чуть подрагивали. Когда я немного отдышался, то убрал оружие в кожух на поясе и обернулся к хозяину постоялого двора. Тот прятался за стойкой.

- Хозяин! – крикнул я. - Помоги нам!

Я осмотрел свою охрану. Двое были мертвы, двое ранены в разной степени. Со двора же к нам внутрь прибежали городские стражи, мои возница и охрана кареты. Они явились тут же, едва услышали шум выстрелов. Но все равно опоздали.

Все вместе они убрали трупы воинов, унесли раненых и убитых из моей охраны и взяли под охрану меня, закрыв доступ снаружи в зал, где я находился. Мне же было интересно, кто эта девушка и я подсел к ней за стол.

- Прошу меня не винить в гибели вашей охраны, - сказал я. – Они начали первыми. Если вам что-то нужно, только скажите. Я же приглашаю вас к себе в гости, во дворец к моему отцу. Надеюсь вы не откажете моему приглашению.

- Благородный воин, - обратилась она ко мне. – То была не моя охрана, а мои пленители. Меня выкрали из родного дома обманом и везли к страшному человеку. Этот город был выбран, чтобы встретить людей моего нового хозяина и сопроводить в его замок. Вы спасли меня, но я совсем не знаю, чем и как смогу отблагодарить в ответ! Более того, я даже не знаю, что делать дальше и куда идти – мой дом далеко отсюда. Да и люди моих пленителей скоро будут здесь…

- Ничего, - успокоил я девушку. – Во дворце вы будете в безопасности. Правда, я искал тут невесту, а нашел бедняжку, которой не до союзов и замужества. Но можете быть спокойны – ни я, никто-либо не причинит вам вреда. Мы пошлем гонцов к вашим родителям и расскажем о вашей судьбе. А после – вернем вас домой в целости и сохранности. Не волнуйтесь!

- Что ж, добрый сулдар, я принимаю ваше приглашение и готова последовать за вами, - сказала девушка. – Только у меня будет одно правило, которое никто не должен нарушать.

- Обещаю вам, - тут же сказал я, - никто не нарушит ваших прав и правил. Только расскажите какое?

- Я не должна снимать… - тут она сказала сложное для моего восприятия слово, которое я не запомнил. – Чтобы не случилось. До моего заключения союза, по нашим законам, никто не должен видеть моего лица. И даже после торжества по случаю моего замужества я могу открыться лишь мужу, но на людях мое лицо всегда должно быть скрыто.

- Совсем-совсем? – уточнил я.

- Разве что я могу снять завесь с верхней части лица, - ответила она. – Но видеть смогут только мои глаза.

- Простите меня, милая девушка, - сказал я тогда. – Мне удалось увидеть ваше лицо, но я не был ознакомлен с правилами. Надеюсь, вы не станете держать на меня обиду. Впредь же…

- Ничего, - перебила меня девушка. – Вы видели только мои глаза. К тому же должна я как-то есть?

Она явно улыбнулась – я слышал это по тону ее голоса. Тогда я предложил ей свою руку и сопроводил в мою карету. По дороге я рассказал ей немного о себе и заранее попросил не обижаться, если я по своему неведению сделаю что-то не так. Зато буду признателен, если девушка предупредит заранее о правилах и законах, близких ей, но неизвестных мне. То, что она с дальних нам земель я понял сразу, не знал только откуда. Хотя и подозревал, что она южанка.

- А что это за поиски невесты, которые вы проводили на постоялом дворе? – спросила она и я понял, что этот вопрос ее очень заинтересовал с самого начала.

Тогда я рассказал и о замысле отца нас женить, и о том, как выйдя в княжеский сад, мы стреляли по шпилям. Находясь рядом с девушкой, мне затея родителя впервые показалась глупой. Но я честно признался, как стрелял и промазал, попав совсем не туда, куда целил.

- Может быть и туда, - ответила девушка. – Если бы боги не направили ствол твоего оружия, ты бы не пришел мне на помощь, и я бы стала добычей моего пленителя! К тому же я невеста в доме моего отца, сулимого у меня нет, да и мама говорит, что меня уже пора выдать за муж. Хочешь, я стану твоей вестой?

Я оторопел. Признаться, мне не доводилось встречать столь решительных девушек. Хотя она с юга – поговаривают, что там все такие.

- Буду… рад… - с трудом выдавил я пару слов в согласие.

Мне и правда не хотелось возвращаться ни с чем. Можно было вернуться и снова стрелять по шпилям, но теперь эта идея не казалась мне забавой, да и первым делом я должен был помочь попавшей в беду девушке. Вот только меня тянуло к ней, я не мог забыть ее глаза и потому хотелось сделать для нее что-то хорошее, подарить целый свет и во чтобы то не стало выручить ее из беды.

Вот почему я обрадовался, уловив в ее словах согласие, и тут же ответил согласием сам. Значит, я ей тоже глянулся!

Во дворец братья привели своих суженых. Старший привел к отцу на поклон дочь воеводы, средний – племянницу торговца, ну а я кого привел, ту и привел. Братья даже посмеялись надо мной. Мол, привел такую замарашку, что даже лица не кажет. Но отец отнесся с пониманием и махнул рукой – сам выбрал, сам и живи.

Выбрав момент, я рассказал Сиятельному Князю кто моя избранница и как она попала в наши края. Также попросил отца оказать содействие и в возвращении ее домой. Однако отца интересовало другое.

- Так я не понял, - сказал он, - спутница твоя - просто гостья? Или не просто.

Мы с девушкой переглянулись и ответили:

- Не просто!

Отец обрадовался и объявил пир по такому поводу. Было решено позвать всех видных и достойных людей из окружения Светлейшего Князя и жителей города, а на пиру том – представить всех вест отцу и гостям, с приданым и прикупом, как полагалось по нашим традициям. На том же пиру отец собирался благословить молодых на заключение союза и отпраздновать это событие. Потому и сыновей, и их будущих жен он отправил в дома родителей избранниц. А поскольку моя веста жила далеко от нас, то Князь выделил нам роскошные комнаты в гостевом крыле его дворца.

Мы жили в радость – целыми днями гуляли по саду, ночью смотрели на темное небо с россыпями серебра и мрачным Мерцалом, и без конца разговаривали. Казалось, у нас столько общего и столько разного, интересного, что и за всю жизнь не передать. И мы общались.

Мне нравилось ее слушать, а она – всегда слушала меня, не перебивая. Изредка я брал ее за руку, и та казалась мне такой хрупкой, нежной и бесконечно приятной, хотя цветом и отличающейся от моей.

Девушка мне запала в сердце еще в тот самый первый день, когда я ее увидел на постоялом дворе. Сейчас же она была мне родной и такой близкой, что я не мог даже представить себя без нее.

И вот однажды, отец собрал нас всех троих сыновей во дворце и объявил:

- Вернулись гонцы и принесли благую весть! Родители избранницы нашего младшего обрадовались и готовы благословить союз их дочери и моего сына. По такому поводу я устраиваю пир!

Мы обрадовались. Торжество и гулянка – это всегда хорошо.

- Но раз так, - продолжил отец, - то и вы отправляйтесь к своим избранницам и сообщите следующее. Послезавтра я жду их родителей во дворце по поводу предстоящих смотрин. Вечером же того же дня у нас будет пир! На нем я желаю, чтобы каждый из вас представил свою избранницу в трех своих проявлениях – как рукоделицу, как хозяюшку и как весту. Это значит, что каждая должна мне соткать и вышить полотенце, испечь пирог и явить себя гостям во всей красе. Пусть каждая преподнесет на том полотенце мне тот пирог и представит своего суженого, как подобает, своим родителям. А я посмотрю на все это, послушаю, да и разделю между вами наследие.

Пуще прежнего обрадовались мы и с радостными известиями отправились к своим девушкам. Правда пока я шел, запал остыл, и я призадумался: а так ли искусна моя веста? На Юге жарко, потому умеют ли они ткать? Да и пекут ли они пироги? А даже если и ткут, и пекут, то на сколько искусна в том моя избранница?

С этими мыслями я и пришел к своей замарашке. Тем и поделился с ней, не ожидая особого рвения с ее стороны.

- Ты что?! – рассмеялась она. – Я же южанка! У нас все умеют ткать и готовить. Ну, а насчет остального… Словом, дай мне время и не беспокой, пока я не закончу. Будет вам и пирог, и полотенце, и веста с приданым!

На том я ее и оставил. Два дня прошли в тягостных ожиданиях для меня и вот – настал день пира! Отец собрал полный зал дорогих гостей, где особо принял родителей избранниц сыновей, а также гостей с далекого Юга. Те, хоть и отличались другими традициями и обычаями, но узнав замысел Князя, вполне его одобрили и приготовились ждать представления.

Сказать, что я волновался – ничего не сказать вовсе. Я буквально сгорал от нетерпения и метался из угла в угол, злясь, что так медленно идет время. Но вот – и долгожданный вечер. Зал наполнился гостями и в ожидании представления вест, отец рассадил рядом с собой за одним столом будущих родственников. После чего представил им своих сыновей и предложил выпить по случаю. К удивлению присутствующих, отец моей весты сообщил, что традиции запрещают ему пить хмельное, а потому вынужден пить воду. Это удивило отца, но не оскорбило, и он предложил целый ряд безхмельных напитков дорогому гостю. Отцу моей весты это понравилось, и он тут же воздал хвалу небесам за столь мудрого хозяина дома, в котором их сейчас принимают. А это уже, в свою очередь, понравилось моему отцу, и они выпили за здравие. Каждый свое.

Начался пир, мы все ели, пили, разговаривали, даже спели пару песен по случаю. Праздник одним словом, что там еще делать?

И вот началось представление избранниц. Все они вышли в длинных накидках, хоть и не дешевых, но явно скрывающих до поры основной наряд и особенно – лицо девушек.

Первой вышла к столу родителей веста старшего сына и поклонилась, держа на вытянутых руках свежеиспеченный хлеб на длинном полотенце. Отец принял угощение, достал нож и разрезал на части, раздав всем по кусочку. Как по мне, так хлеб и хлеб – ничего из ряда вон. Полотенце только белое, как снег, и вышивка по краям. Князь осмотрел и велел пригласить следующую.

Второй вышла веста среднего сына. Она преподнесла Князю свои дары и надо признать, что выглядели они получше предыдущих. Полотенце было из дорогой ткани, а вышивка – это была дорогая печать на материи. Вместо хлеба же был весьма недурной каравай, со множеством вылепленных украшений и всяких кренделей из теста. Отец обрадовался и похвалил. Но как только он принялся резать хлеб, то заметил, что испачкался рукавом о краску с полотенца.

- Вот так полотенце! – сказал он. – Руки о такое лучше не вытирать.

Гости рассмеялись, а родители девушки нахмурились. Но отец принялся за каравай, разрезал его и раздал всем по кусочку. Н-да. Такого я еще не ел. Тесто оказалось немного сыроватым, сам хлеб пересоленым и с грубой пересушенной коркой. Надеюсь, в остальном девица проявит себя лучше. Впрочем, жить с ней не мне.

- Ну, - сказал отец и замолк, подбирая слова, - по крайней мере она старалась!

Все с пониманием зашумели, обсуждая. Не всем же дано быть искусными хозяйками! Да и не из бедных она, значит голодной не останется. А княжеская затея вест испытывать – так на свете и по хуже придурь бывает.

И вот вышла со своим рукоделием и выпечкой моя замарашка. Отец все так же принял из ее рук дары и принялся оценивать. Что сказать? Хлеб был хорош, хотя после предыдущего – я мог и приукрасить результат. А вот полотенце оказалось не тканым, а вязаным. И это моего отца сильно заинтересовало.

- Все молодцы! – сделал вывод Князь. – Каждая по-своему и каждая в своем. Но давайте же взглянем на молодых! Эй музыканты? Музыку!!

Зазвучала быстрая мелодия, приглашенные по случаю трубадуры и менестрели принялись играть, а хохмачи и скоморохи танцевать и дурачиться, развлекая присутствующих. Весты тоже пустились в пляс, и точно диковинные летуны принялись кружиться по залу. Тут уж все мое внимание было приковано к моей избраннице, ибо двигалась она – неописуемо!

Девушки все хорошо танцевали. Но моя избранница танцевала… Не подобрать слов. В общим, двое вест братьев двигались хорошо и красиво, но моя – ее движения были тоже полны такта, нежности, легкости и умения владеть своим телом. И все же двигалась она – не по-нашему, не по-восточному. Одним словом – иначе.

И вот танец кончился. Все вскочили со своих мест и принялись бить в ладони. Даже избранницы братьев хлопали, постоянно приговаривая похвалы моей весте и прося научить их таким же движениям позже. Замарашка обещала им это, и те еще больше улыбались.

Отец был доволен, но наступил ответственный момент, и мои братья подошли к своим девушкам и скинули с них плащи, так же поступил и я. Красавицы были великолепны, но моя – она была краше всех. Как только это удавалось ей, ведь у моей весты была смуглая, словно изрядно загорелая, кожа. Но при этом у нее были чуть раскосые глаза и удивительный горячий взгляд. Правда половина ее лица все еще была закрыта неким украшением из драгоценных камней и серебра, который крепился на ее голове, как крепится ожерелье на шее. Это больше всего привлекало внимание, хотя и сам наряд моей красавицы был довольно диковинный. На девушке было надето дорогое платье из белого меха и серебристого полотна. Где только и шьют такое?

Начались танцы молодых. Я прикоснулся к своей избраннице, и мы кружились, кружились. Музыка становилась то сильнее, то тише, то быстрее, то медленнее, а мы все танцевали и танцевали, прижимаясь друг к другу и предаваясь наслаждению близостью друг друга.

После, когда музыка стихла, отец поднял бокал за молодых и провозгласил следующее действие, а именно – благословление молодых. Мы взяли за руки своих будущих спутниц и повели к родителям.

Вначале нас благословил отец. Он сказал несколько слов о том, что мы уже не сопливые юнцы, а молодые юноши. И что мы - настоящие воспитанники достойных семей, куда он отдал нас в раннем возрасте, дабы не испортить богатством и дворцовыми загулами. И вот мы вступаем в жизнь полностью самостоятельными людьми с не менее достойными девушками. После этого он разделил наше наследие, вручив каждому свиток с его частью. Я тут же развернул его и пробежавшись глазами по строкам, с удивлением заметил, что являюсь теперь далеко не бедным человеком. В голове появилось множество мыслей, однако их поток остановили следующие слова родителя.

- …но благословят ли вас родители ваших избранниц?

Это означало, что нас должны одобрить и родители девушек. И если с моими братьями сложностей не возникло, то вот, когда я подошел к нашим дорогим гостям и поклонился отцу моей замарашки, то тот взглянул на меня не приветливо.

- Мое благословение получить не сложно, - сказал он. – Вот только юноша, что берет в жены мою дочь должен знать, помнить и чтить наши традиции.

Мне бросилось в глаза, что он сам не смугл, его кожа куда светлее даже моей. А вот его жена была довольно загорелой, хотя в ней поразило другое – на вид она была едва ли старше моей весты.

Помнится, я пообещал что-то вроде того, мол, обязательно все изучу и буду следовать, никогда не преступлю дозволенного и все в таком же духе. Однако потом нас объявили обрученными, надев кольца и браслеты. Начались танцы, веселье и о нас все забыли, принявшись пить, есть и гулять по случаю. А потом все выбежали во двор пускать в небо фонари, пойманных птиц, палить трассерами и прыгать через огонь. Зажглись светильники, играла музыка. Мы с братьями пили, танцевали, веселились и принимали участие во всем, что проводилось во дворе по затее скоморохов.

Словом, в порыве хмельного веселья, братья принялись поздравлять друг друга и меня в том числе. Мы бились кубками, разливали дорогие вина и клялись меж собой в верной дружбе. Пока один из братьев не сказал:

- Красивая у тебя девица! Не стоит прятать такое сокровище от людских глаз!

В порыве хмельной души, я ответил:

- А я и не собираюсь прятать! – и швырнул в огонь плащ моей замарашки.

Тут же раздался дикий крик, больше похожий на визг. Я обернулся на звук и увидел замарашку, лицо ее было в ужасе.

- Что ты наделал!? – воскликнула она. – Еще бы несколько дней и я стала бы твоей женой! А теперь…

Она не договорила. Сильные руки схватили ее и уволокли прочь. Среди тех, кто ее забрал, я увидел раздраженное лицо ее отца.

- Больше никогда нога басурая не ступит на земли вашего рода! – сказал он и направился со двора.

Там, дальше, уже стояли готовые к отбытию кареты и повозки гостей. Я растерянно наблюдал, как у меня забирают мою девушку. Но совершенно не знал, что делать.

Зато знал мой отец.

- Схватить! Задержать! Не выпускать из дворца!! – воскликнул он.

Но лучше бы он этого не делал.

Воины отца моей избранницы, выстроились в конце двора и обнажили мечи. Они были не похожи на наших – не так одеты, не так вооружены. Все в них было вычурно глазу и все навевало мысли, что они издалека. Потому никто не принял всерьез их необычное построение.

Воины стояли квадратом и также, сохраняя строй двинулись в нашу сторону. Наши дворцовые стражи выставили пики, закрылись щитами и двинулась навстречу противнику. Они намеревались оттеснить воинов к стене и заставить бросить оружие.

Но не тут-то было!

Воины гостя принялись ловко махать мечами, постоянно перестраиваясь в своем квадрате, сменяя друг друга и таким образом не уставая рубить пики и щиты нападающих. Они вмиг отбили натиск и принялись доставать самих стражей. Те побросали испорченное оружие и тоже схватились за мечи.

Возникла заминка. И этим воспользовались чужие воины. Они продолжали рубить наших стражей, и очень скоро стало понятно, что мы проигрываем.

- Защищайте наследников!! – крикнул Князь и сам выхватил меч.

Нас с братьями тут же оттеснили. Однако выход из зала был блокирован противником и нас просто закрыли щитами.

- Да что за сталь у этих клинков?! – воскликнул глава дворцовых стражей и сам пал под натиском чужих воинов.

На нем разрубили доспехи и закололи в, незащищенное более ничем, сердце. Металл, который легко режет сталь кирасы, так же легко пронзил и грудь.

Следующим погиб и мой отец, который, перед этим, неплохо орудуя мечем встал в строй своих дружинников. Он даже успел ранить или даже убить нескольких противников. Но в сложном бою, который развернулся в непредназначенном для этого зале дворца, сложилась неразбериха и давка. В таких условиях чужие воины чувствовали себя превосходно и каждый вздох, каждый удар сердца они пронзали, рубили и убивали кого-то из наших людей.

Зал наполнился криками ужаса присутствующих гостей, которые пытались спастись из этого страшного места. Очень быстро им стало ясно, что воины Князя не защитят от возникшей угрозы. К чести гостей, надо сказать, что некоторые из мужчин так же обнажили оружие, но что у них могло быть, если при входе во дворец их разоружали? При них могли остаться лишь ножи и кинжалы.

Воины наступали, наши защитники пали в бою. Меня и моих братьев оттеснили к дальней стене с окнами и выходами на балкон. И тогда я, не дожидаясь указаний, выскочил в окно и прыгнул на растущие под ним деревья. Они были не высоки, но и прыгать приходилось лишь со второго этажа.

Ухватившись за ветви дерева, я опустился на траву и бросился обратно ко дворцу. Мне нужна была оружейная.

Когда же я достиг ее, то внимание мое никак не могло выбрать нужное – меси и щиты с пиками были не эффективны. Тогда я решил взять копье и сеть, но вспомнив скорость противника и его многочисленность, тут же передумал. Тогда я схватил самострел, но он был тяжел для меня и моих навыков. Следующим я схватил арбалетку, но темп ее стрельбы был слишком долг. И тут я увидел жнецы! Их было два на ремне в кожухах. В этом оружии было прекрасно все – и вес, и скорость стрельбы, и достаточная точность с близкого расстояния.

Я вооружился и бросился во двор. Гость уже сел в повозку и двигался в сторону ворот. Его прикрывали все те же воины, что и увиденные мною в пиршественном зале. Недолго думая, я выхватил свои жнецы и принялся палить в противников. Те, быстро перестроившись, закрыли собой карету гостя. Я мельком увидел испуганное лицо моей замарашки, показавшееся в окне. Оно было в слезах! Отец увозил ее от меня, а я даже не знал куда.

Пользуясь своей реакцией и скоростью, привитыми мне с раннего детства, я очень быстро, хоть и не очень метко стрелял в нападавших. Не так уж они хороши в дальнем и среднем бою против огнестрела. Но все кареты и повозки вырвались на свободу, увозя мою избранницу в неизвестную даль. И даже перестреляв бОльшую часть воинов гостя, я асе равно проиграл.

Подоспевшая дружина задавила числом оставшихся и перебила почти всех, силой пленив нескольких чужеземцев. Я хотел позже расспросить их в подвалах дворца, но воины умудрились лишить себя жизни, не дожидаясь пыток.

Тем же днем, я узнал, что братья мои последовали следом за мной в окно, но бросились не в оружейку, а к казармам дружины. Потому оказались во дворе с подмогой.

Однако все было тщетно. Пиршественный зал превратился в кровавую бойню. Пострадало много гостей, погибли многие благородные мужи и их семьи. Все это тяжким грузом упало на наши наследные плечи. Но в силу недостатка за нами репутации, поддержки влиятельных людей и помощи богатых горожан, в скором времени мы утратили наследие, оказавшись в пучине борьбы за княжеские земли.

Старший брат, будучи обручен с дочерью воеводы, ушел в ее семью. Средний же сын и вовсе уехал в другой город. Ну а я остался один.

Мне негде было жить, некуда было податься и не к кому было отправиться, кроме разве что моих приемных родителей, живущих на реке. Что я и сделал.

Очень многие возжелали меня уничтожить, ведь я все еще оставался сыном Князя. И если не наследником, то претендентом на его земли. А кто бы не занял трон моего отца, он будет помнить, что однажды я смогу попытаться его отобрать. Потому даже на реке я подвергался опасности сам и подвергал ей своих родителей.

И вот я, скрываясь и спасая свою жизнь, долго или коротко шел по направлению к Школе Мечей. Приёмный отец сказал мне, что если кто и может обучить меня выживанию, военному делу и ремеслу, то только Ректор этого места. Могут и другие, но, во-первых, не бесплатно, а во-вторых, не против столь сильных и умелых «чужих воинов».

Потому я достиг нужного места и встретил нужных людей, кто сопроводил меня в данное место. Отныне я – обученец!

05.06.2021г.