Любовь не предусмотрена

— Да сколько можно?! — возмутилась Лера, захлопнула крышку ноутбука и раздражённо посмотрела на сестру. — Что ты вообще делаешь? Ты отвлекаешь меня от работы!

Алеся состроила милую мордашку, поджала губки и, склонив голову, невинно протянула:

— Я просто ищу то синее платье... Ну, то, которое ты купила год назад. Помнишь, с открытыми плечами и золотыми пуговицами? Дорогущая штука. Дизайнерская. Такая классная...

— Ты о чём вообще? — Лера подскочила со стула. — Это моё платье! Моё, Алесь! Я его за свои деньги покупала, между прочим!

— Да ты в нём ни разу и не была! — запротестовала Алеся, хлопнув дверцу шкафа. — А у меня завтра свидание. Очень важное! Мне нечего надеть, а это платье — просто мечта. Оно на мне лучше сидит, ты сама говорила!

— Когда это я такое говорила?! — Лера фыркнула, уперев руки в бока.

В этот момент в комнату вошёл их отец — высокий, подтянутый мужчина с лёгкой сединой на висках. Он остановился в дверях и оглядел дочерей с лёгким недоумением.

— Что за ругань опять? Опять вы вдвоём не поделили что-то?

— Папа, — вздохнула Лера, — она пытается забрать моё платье! То самое, за которое я две зарплаты отдала!

— Зато она его хоть выгуляет, — усмехнулся Глеб Викторович и обернулся к Алеся. — На свидание, говоришь?

— Угу, — радостно кивнула младшая. — Очень классный парень. Я просто хочу выглядеть... ну, по-настоящему шикарно!

— Вот и отлично. — Отец перевёл взгляд на Леру. — А ты чего такая? Старшая дочь, могла бы и уступить. Жалко, что ли? На Алеся это платье смотрится даже лучше, если честно.

— Папа! — Лера от удивления аж села обратно на кровать. — Ты серьёзно?! Ты сейчас серьёзно называешь меня жадной?

— Я говорю, что не стоит цепляться за вещи. Особенно если ты ими даже не пользуешься, — спокойно произнёс отец. — Вещи — это всего лишь вещи, а семья — это семья.

Лера молчала, сжав губы, а Алеся уже прижимала к груди заветное платье, сияя от радости, будто выиграла лотерею.

— Спасибо, пап! — звонко чмокнула она отца в щёку и убежала из комнаты, пока Лера не передумала.

Глеб Викторович бросил взгляд на старшую дочь, которая так и сидела с оскорблённым видом.

— Не дуйся. Когда-нибудь и она тебе уступит. В чём-нибудь. Наверное. — Он подмигнул и ушёл, оставив Леру наедине с возмущением и запоздалым желанием всё-таки поставить пароль на шкаф.

Лера тяжело вздохнула и устало провела ладонью по лицу. Всё и всегда доставалось Алесе. Просто потому что она — младшая. Любимица. Нежная, капризная, с вечной аурой «девочки, которой можно всё».

Лера снова открыла ноутбук. Экран мигнул — на нём замерла таблица с отчетами и задачами, которые должны были быть сданы ещё вчера. Работа не ждёт, даже если у тебя только что из рук выдернули личную вещь.

Она заставила себя сосредоточиться, но мысли снова ускользнули — в сторону сестры.

Алеся… У Алеси всегда всё было легко. И, по мнению семьи, красиво. Светлые, словно выгоревшие на солнце, волосы мягкими волнами спадали на плечи. Зелёные глаза — огромные, выразительные, с пушистыми ресницами — были похожи на дорогие изумруды, особенно когда она смотрела в камеру. Безупречная кожа, изящные черты лица, идеальная улыбка. Ну как тут не умиляться? Не восторгаться? Не давать ей всё, что она попросит?

Алеся часто снималась в рекламе — то шампуня, то нового телефона. Один раз её мельком показали в романтической комедии, где она играла «ту самую красивую подругу главной героини». Говорили даже, что в прошлом месяце она прошлась по подиуму в платье от итальянского дизайнера — то ли в Москве, то ли в Милане. Сама Лера уже не уточняла.

А что Лера? Пока Алеся строила глазки и улыбалась, Лера в одиночку поднимала с колен компанию их отца — стартап, который давно нуждался в перезагрузке. Она корпела над отчётами ночами, вела переговоры, вытаскивала проекты с нуля, доказывая, что способна на большее, чем просто "помогать папе".

Никто не вручал ей платьев. Никто не считал, что она "выглядит шикарно". Леру хвалили, когда она приносила цифры. Результат. Доход. Но только не просто так — только если заслужит.

Она посмотрела на таблицу, затем на закрытую дверь комнаты, за которой Алеся наверняка уже вертится у зеркала, примеряя её платье.

— Красота, конечно, сила, — пробормотала Лера и снова уставилась в экран. — Но кто-то же должен делать работу.

Лера тяжело вздохнула и посмотрела на часы. Вечер приближался, а значит, приближалась и встреча с Адамом. На сегодня у неё тоже были планы — вовсе не хуже, чем свидание Алеси. Помолвка. Вернее, уже почти официальная. Недавно они с Адамом объявили о ней, и тогда отец впервые за долгое время сказал фразу, которую Лера запомнила дословно:

— Это, пожалуй, единственно верное решение, которое ты приняла в своей жизни.

Лера тогда даже не знала, как реагировать. Радоваться? Благодарить? Или всё же задать вопрос: а что, всё остальное было неверным? Но она, как всегда, промолчала. Привычка. Привычка к тому, что её заслуги не замечают. Или замечают — но сквозь зубы. Невнятным кивком. Или холодным «ну, не зря же ты старалась».

Пока Алеся с лёгкостью флиртовала с жизнью — от курсов актёрского мастерства до кружка гончарного искусства — Лера корпела над книгами и работала. У неё не было времени на хобби. Не было выбора. Либо она успевает, либо идёт ко дну вместе с отцовской компанией, которую ей доверили после выпуска. Почти как подачку: «Хочешь попробовать? Ну давай. Всё равно терять нечего.»

«Атлант» тогда шатался на последних ногах. Один неверный шаг — и бизнес канул бы в лету. Но Лера вложила в него всё: время, силы, энергию, веру, которых уже почти не осталось. Она вытащила компанию. Подняла. Вытянула отчёты, собрала новую команду, провела сложные переговоры.

И где-то посреди этих бесконечных дней появился Адам.

Сын влиятельного бизнесмена, он сначала воспринимал Леру сухо, строго — только как делового партнёра. Они общались по делу, сдержанно, пунктуально. Но со временем рабочие разговоры переросли в длинные беседы. Шутки между встречами. Случайные прикосновения. Улыбки.

А потом — приглашение в ресторан. Согласие. Вечера, наполненные чем-то новым, почти тревожно приятным.

Когда Адам сделал предложение, Лера не раздумывала. Она согласилась. Наверное, потому что с ним рядом она чувствовала себя не просто нужной, а важной. Замеченной.

Семья бурлила. Цветы, звонки, поздравления, фото в рамочке на каминной полке. Мама пустила слезу. Отец крепко пожал руку Адаму и сказал, что горд. Но в глубине души Лера всё ещё слышала отголосок его слов:

— Единственно правильный выбор...

А всё остальное? Всё, что она делала до этого? Лера захлопнула ноутбук. Время. Надо собираться. Быть красивой. Спокойной. Сдержанной. Как всегда.

За дверью тихо звучала музыка. Алеся напевала себе под нос. Наверное, уже красит губы. «Ну ничего,» — подумала Лера, подходя к зеркалу. — «У меня не так много, но то, что есть — я заработала сама.»