Любовь после смерти.

Артур открыл глаза, и мир рухнул в него без предупреждения. Свет больничной палаты резал взгляд, запах антисептиков отдавал горечью воспоминаний, которых не могло быть. Он был жив. Но кто он был теперь?

До аварии он был просто молодым человеком, студентом, без особых забот. Теперь он был кем-то ещё. Память ворвалась в его сознание вихрем: лицо женщины с тёплыми карими глазами, её смех, её слёзы. Ева. Жена. Но не в этой жизни.

В другой жизни, давно прошедшей, он был её мужем. Ему было тридцать семь, когда машина врезалась в бетонную ограду. Тогда он оставил её одну с маленькой дочерью. Оливия... Теперь Оливия выросла. Теперь она почти его ровесница.

Эта мысль была невыносима. Он знал, что должен найти Еву. Должен рассказать ей, что вернулся. Но как? Скажи такое человеку – и он решит, что ты безумен. Он сам не был уверен, что не сошёл с ума.

Но даже до аварии что-то не давало ему покоя. Всю жизнь он чувствовал себя не на своём месте, будто искал что-то давно утерянное. У него не было девушки, не было настоящих друзей – только поверхностные знакомства, которые быстро угасали. Он часто чувствовал одиночество, но не понимал, почему оно казалось таким привычным. Будто он жил в ожидании чего-то, сам не зная чего.

План созрел постепенно. Он узнал адрес Евы, выяснил, где работает, и дождался удобного случая. Он подошёл к ней в книжном магазине, случайно заговорил, представился. Он был учтив, вежлив. Незнакомец. Но её взгляд... В нём было что-то странное, как будто отголосок воспоминаний, которых не могло быть. Он не торопился, завоёвывал доверие шаг за шагом.

— Простите, вы не подскажете, где найти раздел классики? — спросил он с улыбкой.

— Конечно, вон там, справа, — ответила Ева, внимательно глядя на него.

— Спасибо... Вы знаете, у вас очень знакомое лицо, — добавил он, надеясь на её реакцию.

Она чуть нахмурилась, но ничего не ответила. Однако, спустя мгновение, словно что-то решив, спросила:

— Вы часто бываете здесь?

— Да, книги — моя слабость, — ответил он, пытаясь выглядеть непринуждённо.

Разговор затянулся. Они обсуждали литературу, фильмы, даже немного политику. Артур аккуратно направлял беседу так, чтобы напомнить ей о прошлом, не раскрывая всей правды. Постепенно эти случайные встречи в магазине стали регулярными. Иногда они пили кофе неподалёку, а однажды Ева пригласила его к себе домой, чтобы показать редкие издания книг, которыми она гордилась.

Так он оказался в её доме. В доме, который когда-то был его. Артур чувствовал странное смешение эмоций — радость от того, что снова здесь, и страх, что всё может разрушиться в любой момент. Оливия встретила его с любопытством и лёгкой настороженностью.

— Мама о тебе много говорит, — сказала она, пристально глядя ему в глаза. — Говорит, ты умный и начитанный.

— Надеюсь, это правда, — усмехнулся Артур.

Со временем он стал частым гостем. Он ужинал с ними, помогал с ремонтом дома, даже играл с их собакой. Для Оливии он стал другом, человеком, которому она доверяла. Для Евы — кем-то, кто заполнял пустоту, хотя она ещё не осознавала этого полностью.

Оливия... Она была другой. Молодая, яркая, непосредственная. И, к его ужасу, она заинтересовалась им. Первое время он не придавал этому значения – ведь для него она оставалась ребёнком, его дочерью из другой жизни. Но Оливия воспринимала всё иначе. Её флирт был ненавязчивым, но со временем стал откровенным. Артур оказался в ловушке. Он не мог ранить её, но и позволить этому продолжаться тоже не мог. Он находил оправдания, уклонялся, но рано или поздно должен был положить конец её иллюзиям.

— Артур, ты такой интересный, я раньше не встречала таких парней, — сказала однажды Оливия, проводя пальцем по краю своего бокала.

— Оливия... Я не думаю, что это хорошая идея, — начал он осторожно.

— Почему? — её голос дрогнул. — Ты нравишься мне.

— Просто так вышло, что мне нравится кто-то другой, — он смотрел в её глаза, надеясь, что она поймёт.

Его целью была Ева. Он видел, как на её лице появляются тени воспоминаний, как она иногда смотрит на него слишком долго. Он рассказывал ей истории – свои, но с её мужем Майклом в главной роли. Исподволь подталкивал её к мысли, что между ним и тем Артуром есть нечто большее, чем просто случайное сходство.

— Забавно, но мне кажется, что я уже слышала это раньше, — сказала она однажды, когда он рассказал ей о прогулке, которую они когда-то совершили вместе в прошлой жизни.

Когда он, наконец, решился сказать правду, ему казалось, что он идёт по лезвию ножа.

— Ева, я должен тебе кое-что рассказать... Это звучит безумием, но я знаю тебя. Я знал тебя раньше.

— О чём ты говоришь? — она посмотрела на него настороженно.

— Я... Я твой муж. Майкл. Тот, которого ты потеряла. Я вернулся.

И в её глазах впервые вспыхнуло не неверие, не страх – а осознание. Воспоминания хлынули потоком, как будто душа, затерявшаяся между жизнями, наконец нашла дорогу домой.

— Это невозможно... — её голос был едва слышен.

Но поверить – одно. Принять – совсем другое. Ева боялась. Боялась снова потерять. Боялась, что это иллюзия, бред, невозможность. Она отстранилась, её пальцы дрожали, а взгляд метался, пытаясь найти рациональное объяснение.

— Ты просто знаешь какие-то детали... Может, ты читал о нас? Или кто-то рассказал тебе? — в её голосе звучала надежда на логичное объяснение.

— Нет, Ева. Я знаю то, что никто не мог знать... — и он начал рассказывать. Детали, которые могли принадлежать только Майклу: как она любила кофе с ложечкой корицы, как всегда поправляла подушку перед сном, как тайно собирала открытки со старинными городами. Как он шептал ей по ночам слова любви, которые никто другой не слышал. Какую песню она пела в душе, думая, что её никто не слышит. И каждый его рассказ, каждое слово медленно разрушало её сомнения, заполняя пустоту в сердце.

И тогда она шагнула к нему, её рука нерешительно коснулась его щеки, а глаза наполнились слезами. Её душа узнавала его. Её сердце снова билось в унисон с его.

Артур медленно накрыл её ладонь своей, словно боялся, что она исчезнет. Его пальцы дрогнули, ощутив тепло её кожи. В этот миг всё вокруг потеряло смысл – остались только они двое, сквозь время, сквозь боль, через невозможное чудо их воссоединения.

Ева сделала ещё один шаг, и теперь их дыхания смешивались. Она провела пальцами по его скуле, запоминая его черты заново. Её сердце колотилось, сбивая ритм, но она не отстранилась. Она медленно провела рукой по его волосам, как делала когда-то, в другой жизни. Артур наклонился ближе, его губы коснулись её лба, затем щеки. Она вздохнула, чуть запрокинув голову, и в этом жесте было столько доверия, столько боли и любви, что он больше не мог сдерживаться.

Их губы встретились. Сначала осторожно, словно они боялись разрушить волшебство этого момента, но вскоре поцелуй стал глубоким, отчаянным, полным тоски и желания. Ева сжала его рубашку в пальцах, притягивая ближе, а он обнял её крепко, словно боялся снова потерять.

Они не говорили – слова были лишними. Их тела сами рассказывали историю разлуки и долгожданного возвращения. Его руки, скользившие по её спине, её пальцы, впившиеся в его плечи, тихие вздохи, нарушавшие тишину комнаты – всё это было гимном их любви, перешагнувшей через смерть.

В ту ночь они не разлучались ни на мгновение. Время больше не имело значения. Они забрали ту самую ночь, которая была отнята у них когда-то – ночь их юбилея, которую Майкл обещал сделать особенной, но не успел. Теперь же, в этом втором шансе, они проживали её заново – и на этот раз никто не мог их разлучить.