Любовь в тени

Всё, что у меня осталось — его тень. Она следует за мной неотступно. Днём мужской силуэт молчалив, никто не замечает, что девушку преследует чья-то тень. Никто не смотрит на тени. Вечером же в моей спальне в неверном пламени свечи на стене тень оживает, и я слышу его голос.

— Я люблю тебя. Никакая смерть не изменит этого, — тихо шелестит серый силуэт на жёлтых обоях в цветочек.

Сначала я пугалась. Дрожала, пыталась скрыться там, где нет теней. Замирала, если мне нужно было выйти на солнечный свет. А потом осознала: когда день подходит к своему зениту, и все тени на земле исчезают, внутри меня нарастает ком ужаса, что я больше никогда его не увижу. Теперь полдень — мой самый страшный враг, а запас свечей в моей комнате постоянно полон.

— Владимир, — как-то вечером в очередной раз позвала я в отчаянии. — Я не могу без тебя, но я боюсь, — мой голос дрогнул и замолчал. Я переставила свечу ближе к себе, заставляя его силуэт склониться ближе ко мне: — Я не могу пойти за тобой. Прости.

Тень моего возлюбленного вздрогнула, расплылась, а потом снова собралась в чёткую форму. Он придвинулся ко мне:

— София, я никогда не попрошу тебя об этом.

— Но как… — голос осекся, я не смогла договорить.

— Я найду выход.

После этого Владимир стал исчезать. Я не знаю, где он был. Тревога снедала моё сердце, а возлюбленный ничего не говорил о своих отлучках. Выдохнуть я могла только тогда, когда он снова появлялся рядом со мной.

Однажды он сказал:

— Есть способ, — тень на стене выпрямилась, стала темнее. — Старый некромант. Забытый и людьми и богами.

Я, страшась поверить в своё счастье, осторожно спросила:

— Он вернет тебя?

— Не совсем, — Владимир замолчал, силуэт на стене истончился. — Я застыну. Моё тело будет лишено возможности меняться.

Я прильнула к стене, осознавая только одно: мой любимый будет со мной, я снова смогу его обнять.

— София, ты будешь стареть, я же останусь тем двадцатидвухлетним парнем, которого ты похоронила.

— Ты разлюбишь меня, — произнесла я, тяжело опускаясь обратно на кровать. — Когда моя кожа сморщится, а я потеряю юность.

Тень взвилась, вырастая до потолка:

— Разве смерть изменила мои чувства? Разве я ушел от тебя?

Длинный выдох вырвался из моей груди.

Через неделю я стояла около могилы возлюбленного и обнимала Владимира. Его кожа была холодной и твёрдой, а сам он пах сыростью и тленом. Но это было неважно, ведь его руки крепко сжимали мою талию, его губы тихо шептали мне на ухо слова любви.

Мы исчезли из родного города, оборвали все связи и начали новую жизнь. Вместе.

Спустя год, как он вернулся ко мне, я забежала в комнату нашей служанки, чтобы отдать какое-то распоряжение и обмерла. Владимир держал её в объятиях, целуя в шею. Мой мир перевернулся, я пошатнулась, хватаясь за косяк двери. В следующий миг я сползла на пол, в бессилии закрыв глаза, отказываясь верить в то, что увидела. Он оторвался от девушки, его лицо было перепачкано кровью, а тело в его руках безвольно обмякло.

Оказалось, что у ритуала была ещё одна цена, которую он мне не озвучил. Чтобы поддерживать свою жизнь и существование в этом мире, мой возлюбленный должен был пить человеческую кровь. Ужас внутри меня от осознания, кем он стал, вздыбивал мою кожу. Я не смогла скрыть дрожи в голосе, когда спросила:

— Почему ты промолчал?

— Это моя плата за тебя. Не твоя.

Его голос был тверд, но пальцы руки, пытающейся стереть кровь с его лица, мелко дрожали. Совсем, как я. Глаза он прятал.

Моё сердце разрывалось от жалости к нему. Почему, ну почему он должен был умереть? Почему он должен теперь страдать, обречённый проживать такую жизнь?

Я предложила ему свою кровь. Единственное, что я могла для него сделать.

— Никогда! — он спешно отступил в угол, скрывая лицо в тени.

— Но почему?

— Потому что после меня ничего не остается, — глухо проговорил Владимир. — Ни капли.

Крик ужаса застрял где-то посреди горла. Я понимала это еще до того, как он закончил говорить, но не могла поверить. Рывком подошла к нему, переступив бездыханное тело служанки. На лице Владимира застыла гримаса боли. Он страдал. Он всегда был добрым, а теперь вынужден забирать чужие жизни, чтобы только быть со мной. На миг я задумалась о том, что не в праве требовать от него подобной цены, что его душа стоит дороже. А потом я вспомнила похороны. И выгрызающую внутренности тоску. Холод от его отсутствия был сильнее, чем холод его нынешнего тела. Я поняла, что не могу отпустить его. Подошла к нему, обняла и прошептала:

— Ты не должен переживать это один.

Он только сильнее прижал меня к себе.

***

Мы меняли города каждые пять лет. Слуг нанимали только из тех, кого никто не будет искать. Я научилась смывать кровь с пола так, чтобы не оставалось пятен. Сколько было их за прошедшие пятьдесят лет? Юноши, девушки, старики, мужчины, женщины — в какой-то момент я потеряла им счёт, а все лица смазались в одно пятно, с неизменно стеклянными глазами и ртом, искажённым криком ужаса.

Мои дни были сочтены. Я была дряхлой старухой, которую нежно за руку держал двадцатидвухлетний красавец. В его глазах стояли слёзы. Я жалела только об одном — он не захочет жить после моей смерти.

Моя морщинистая рука ласково гладила нежную юношескую щеку:

— Я хочу, чтобы ты жил.

— Зачем? Без тебя мне этого всего не надо.

— Потому что я знаю, что ты не можешь умереть.

В глазах напротив вспыхнул ужас.

— После той служанки, когда я узнала… Я нашла старого некроманта и заставила говорить. Ты не можешь умереть, но если откажешься от крови просто высохнешь и застынешь в вечной боли, продолжая существовать.

— Это неважно.

— Ты слишком много жертвовал ради меня. Ты прожил свою новую жизнь ради меня. Сделай ещё кое-что ради меня. Живи.

Он склонился ко мне, поцеловал мои губы, щёки, лоб, снова вернулся к губам. Я отстранилась:

— Ты же их чувствуешь? — тихо спросила я.

— Кого? — Владимир сделал вид, что не понимает вопроса.

— Тех, чью кровь выпиваешь?

Он отвел глаза:

— Какое-то время я ощущаю в себе их присутствие.

— И подходит время нового цикла питания.

Он промолчал. Я посмотрела в его глаза. Теплые и нежные. Он не был убийцей. Он был моим возлюбленным.

— Возьми меня, — я протянула ему морщинистую руку, на которой ярким бугром выступали вены.

— Нет! — он отскочил от кровати.

— Я хочу стать частью тебя.

— Я не знаю, как… отпустить тебя, — тихо признал он, повесив голову.

В этот момент я осознала. Он всегда был мягким. Он всегда подчинялся моей воле. И это не его любовь заставила вернуться его тень ко мне. А моя.

Я протянула руку к тумбочке. На ней лежала книга, где был спрятан небольшой нож для вскрывания писем. Твердой рукой я полоснула ножом по своей шее.

Запах крови заставил Владимира поднять голову, глаза его поглотила чернота. Он пытался бороться, сделал шаг назад, но я подняла голову, чтобы поток увеличился, и его новая природа сделала своё дело. Мой возлюбленный снова откликнулся на мой зов. Секунду спустя он сжимал меня в своих объятиях последний раз, жадно глотая мою кровь.

Я прокляла его. Но я же сделаю его сильнее. Моя кровь покажет ему, как быть смелым. Как получать то, что ты желаешь больше всего на свете.