Людмила Кононенко Люсия и её маленькое чудо

Глава 1.

Неожиданный звонок

Я проснулась от запаха жарящейся картошки. В голове пронёсся, как в песне, эскадрон мыслей:

— Ничего себе сон! Что за Пологрудово? Больница в этом селе, где можно жить…

Странный сон. Я почти забыла о нём и вернулась к своим делам: писала книги, смотрела с мамой сериалы и общалась в соцсетях с друзьями‑писателями.

Наша квартира в старом двухэтажном доме была небольшой, но удивительно уютной. Высокие потолки и большие окна наполняли пространство воздухом и светом. В комнате — старый дубовый диван, слегка провисший, но невероятно удобный. Напротив него — тумба с телевизором, украшенная маминой вязаной салфеткой с ажурным краем. На стенах — коллаж из фотографий в простых деревянных рамках: наши поездки, семейные праздники, моменты, которые мы бережно хранили.

На кухне, крошечной, но продуманной, царил особый порядок. Газовая плита с потёртыми ручками, раковина с чугунной мойкой и узкий шкафчик для посуды. На подоконнике — горшки с фиалками, их нежные цветы добавляли красок в привычный интерьер. Именно здесь, у окна, я чаще всего заставала маму — она любила готовить, напевая что‑то себе под нос.

Включила телевизор, положила нам с мамой картошку и принесла в комнату. Начинался наш любимый сериал.

— Мама, у Граниных в июне день рождения, — я отправила в рот ложку картошки и запила чаем. — Можно я им отправлю подарок?

— Конечно, можно, — мама улыбнулась и отодвинула пустую тарелку. — Сейчас пойду в магазин за хлебом и куплю что‑нибудь.

Я взяла телефон, написала подруге Юлиане с просьбой найти адрес театра, где служат мои любимые актёры. Ответ с адресом и телефоном пришёл быстро. Мама ушла в магазин за хлебом и подарками для актёров. Я ещё раз позвонила в театр, чтобы уточнить детали. Сотрудница поинтересовалась:

— Вы из какого города?

— Омская область, Тарский район, посёлок Междуречье, — ответила я.

Закончив разговор, я отложила телефон, взяла нетбук и устроилась за письменным столом у окна. Стол был старый, с потёртой зелёной клеёнкой, но на нём всегда находился порядок: блокноты, ручки, стопка распечатанных страниц. Из окна открывался вид на дворик с огородиками и проулком, по которому ходили соседи. А прямо под окном, у фундамента дома, росла старая сирень — её ветви иногда стучали в стекло при сильном ветре.

К вечеру мама вернулась из магазина. Мы поужинали и легли спать. Наутро она отправилась на почту. Я позвонила и сказала трек‑номер посылки, попросив сообщить о получении.

Через неделю мы с мамой смотрели телевизор. Я развернула конфету — и в тот же момент раздалась мелодичная трель телефона. Взгляд упал на экран: название Санкт‑Петербургского театра! Поднимаю трубку.

— Люсия Анатольевна? — раздался голос.

— Слушаю, — я приглушила звук телевизора.

Мне сообщили, что посылку получили. Женщина попросила не класть трубку:

— Здесь Андрей рядом стоит, хочет сказать пару слов. Передаю ему.

— Здравствуйте, Люсия, — в голосе Андрея явно звучала улыбка. Я даже представила, как он слегка наклоняет голову, словно глядя на меня через расстояние. — Посылку получили, нам всё понравилось. Очень приятно. Спасибо большое.

— Здравствуйте, Андрей! Поздравляю Вас и Валентину с днём рождения, — я невольно выпрямилась на диване. — Жаль, подарок получился скромным.

— Ничего страшного, — он мягко рассмеялся. — Правда, нам всё понравилось.

Думала, что застесняюсь, но разговор шёл легко. Снова объяснила про кредит.

— Если бы не он, купила бы что‑то получше, — я провела пальцем по краю чашки, чувствуя, как теплеет в груди от его доброжелательности.

— Не переживайте, — Андрей говорил мягко, но твёрдо. — Для нас важно не это. Приятно, что нас знают даже в Омске.

Мы поговорили минут пять. В паузе между репликами я подметила, как мама, сидя в своём любимом кресле у окна, незаметно улыбается, глядя на меня.

— Было очень приятно с вами пообщаться вживую, — сказала я в завершении.

— И мне, — ответил Андрей. — Спасибо за внимание.

Когда он положил трубку, я выключила телевизор и повернулась к маме, всё ещё улыбаясь:

— Ничего себе! Новогоднее желание сбылось! Я же загадывала под бой курантов встретиться вживую с Граниными. А тут поговорила. Хоть с одним, но всё равно считается.

— Когда загадала, ещё подумала: «Чего это я загадала? Это же нереально».

Мама улыбнулась, помешивая чай, и тихо добавила:

— Вот именно!

Я рассмеялась:

— А оно взяло и сбылось.

После разговора с Граниным в животе порхали бабочки. Долго не могла уснуть. Утром мне написали в одной соцсети: «Это у тебя организм переволновался. Ты же не ожидала, что попросит трубку. Думала, что позвонят, скажут о получении посылки и всё. А тут он решил поговорить с тобой».

А на следующее утро я проснулась от другого запаха — не жареной картошки, а нежной, чуть терпковатой свежести. Под окном, у самого фундамента дома, цвела сирень. Её бело‑лиловые соцветия напоминали маленькие облака, опустившиеся на ветки. Ветер доносил сладкий аромат, смешиваясь с утренней прохладой.

Я подошла к окну. Сирень росла здесь давно — ещё до нашего переезда. Каждый год она расцветала как по расписанию, будто напоминая: несмотря на все перипетии жизни, есть вещи неизменные. Весной — пышное цветение, летом — густая зелень, осенью — медленное увядание, зимой — снежное безмолвие.

Сейчас, глядя на цветущую сирень, я вдруг осознала: этот разговор с Андреем — как её цветение. Вроде бы обычное явление, но каждый раз оно наполняет сердце радостью, будто впервые. И как сирень возвращается каждую весну, так и маленькие чудеса случаются снова и снова — если верить и ждать.

Мама подошла ко мне, тоже посмотрела на сирень и тихо сказала:

— Знаешь, Люся, иногда самые неожиданные звонки — как эта сирень. Ты ждёшь их, но не знаешь, когда они случатся. А когда случаются — наполняют всё вокруг новым смыслом.

Я кивнула, вдыхая аромат цветов. В этот момент мир казался простым и прекрасным — с сиренью под окном, с воспоминанием о тёплом голосе Андрея и с маминой мудростью рядом.

Через некоторое время мне привезли телефон из магазина электротехники в Таре. В сентябре мы взяли котёнка и назвали Матроскин.

Спустя два месяца. Ноябрьским ранним снежным утром маме становится плохо.

- Давай вызову «скорую», - предлагаю.

Мама отказывается, говорит:

- Мне уже лучше. Не надо «скорую».

Вижу, что ей ничего не становится лучше. Набираю номер соседки — прошу позвонить фельдшеру, которая подменяла Азалию. Азалия была в отпуске.

— Сейчас попробую, — ответила тётя Лера дрожащим голосом.

Спустя минуту тётя Лера перезвонила и сказала, что та ответила: «У меня выходной. Я не хожу на вызовы».

— Как выходной?! — у меня сердце колотилось. — А если человек умирает?

Я не знала, что делать. Меня прошиб холодный пот.

Тётя Лера пришла к нам, и мы вызвали скорую из Тары. В ожидании врачей тётя Лера сказала: «Это первый раз, когда я перестала верить в „так положено“».

Приехали врачи скорой помощи, зашли в квартиру. По квартире разнёсся запах лекарств. Они измерили маме давление и пульс и увезли её в больницу.

Глава 2.

Надежда умирает последней

Я шла из кухни и в коридоре упала возле санузла. Сама не поняла, как так получилось. Не смогла сразу подняться — в глазах стояли слёзы.

«Почему так? Надо как‑то вставать. Телефон ведь в комнате».

Вытерла слёзы и потихоньку, на пятой точке, доехала до двери санузла. Открыла её, держась, встала. Зашла в комнату, взяла телефон — и тут постучали в дверь.

— Кто? — спросила я, подойдя к двери.

— Это я, тёть Лера, — отозвалась соседка.

Я открыла крючок. Тётя Лера прошла в комнату и перелила в мою чашку борщ.

— Тёть Лера, спасибо. У меня же гречка да хлеб с майонезом.

— Покушай борщ, пока горячий.

Она ушла к снохе. Я немного поела, хотя аппетита не было совсем. Потом помыла посуду, взяла телефон и в интернете нашла номер приёмного отделения. Позвонила.

— Приёмное, — раздался женский голос.

— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, к вам сегодня привезли Коненко Алевтину Васильевну?

Я поспешила объяснить, кем прихожусь, не дожидаясь вопроса:

— Я дочь.

— Подозрение на инсульт. Перезвоните в понедельник — вам скажут уже точный диагноз.

Положив телефон, я оглядела комнату. Взгляд скользнул по старому шкафу у стены — он был наполовину заполнен книгами, наполовину дисками. На корешках — знакомые до боли названия: классика, детективы, пара потрёпанных сборников стихов. Диски аккуратно расставлены по жанрам: документальные фильмы, старые комедии, несколько музыкальных альбомов. Шкаф казался островком стабильности в этом внезапном хаосе.

Взяв тетрадь, я стала писать. В голове вихрем пронеслась мысль:

«Что?! Будто сюжет знаком. Да, я недавно начала писать „Приключения аспиранта“. Но ведь он ещё не дописан. Всё это странно…»

Вздохнув, взяла на руки котёнка и объяснила:

— Матроскин, мы с тобой теперь одни, пока маму не выпишут.

Котёнок посмотрел на меня и мяукнул, лизнув мою руку, словно хотел сказать: «Не переживай, всё будет хорошо. Маму подлечат и выпишут».

Котик немного успокоил меня. Вздохнув, я сказала:

— В понедельник позвоню, узнаю, как и что.

Я кое‑как включила телевизор. Шёл мой любимый детективный сериал «Советодатель» на одном из федеральных каналов. Экран мерцал, отбрасывая блики на стены, а в углу комнаты, на подоконнике, стояла небольшая ваза с сухоцветами — мама любила такие, говорила, что они придают дому уют даже зимой.

Раздался стук в дверь.

— Сиди здесь, — обратилась я к котёнку. — Нельзя за мной.

— Кто? — спросила уже у двери.

— Тётя Лёля, — отозвалась соседка со второго этажа. — Булочки напекла, принесла тебе.

Открыв крючок, я пригласила тётю Лёлю пройти. Она прошла в комнату, положила булочки в тарелку:

— Давай налью тебе кипятка. Чайник скипел?

— Да, скипел, — ответила я.

Тётя Лёля принесла из кухни чайник и налила в бокал. Я попросила оставить чайник на журнальном столике в комнате. Соседка ушла. Я попила чай с ватрушкой, начинённой творогом.

Наступил понедельник. Меня по‑прежнему не покидала мысль: «Почему во сне я дописывала книгу „Приключения аспиранта“ в Пологрудово, в больнице?» По этому поводу я решила не заморачиваться. Сейчас для меня важно было узнать состояние мамы.

Набрала номер. В ожидании ответа думала: «Быстрее взяли бы, сказали бы, что всё нормально».

— Алло, — раздалось в трубке.

Представившись, объяснила, что в субботу звонила насчёт Коненко Алевтины Васильевны. Мне ответили, что нужно перезвонить в понедельник.

— Помню, — отреагировала женщина. — Вы со мной разговаривали в субботу. У неё инсульт. Она сейчас в реанимации. Мы сами будем звонить — телефоны выключаем.

Немного успокоившись, я пошла разогревать гречку. Принесла потихоньку чашку, поставила на тумбочку. Затем налила чай и тоже потихоньку, держась за стенку и иногда ставя бокал на пол, принесла в комнату. Поела — и раздался звонок: «мама».

— Да, мам, — радостно ответила я. — Как ты?

— Это не мама, — ответила девушка. — Вы Люси?

Я ответила, что слушаю. Санитарка представилась и объяснила:

Алиса AI:

— Меня ваша мама попросила позвонить. С ней всё хорошо. Она пока в реанимации, но состояние некритическое.

— Люся, не переживай. Всё хорошо у меня, — прозвучало в трубке.

Но я понимала, что не совсем хорошо. Меня насторожил её голос — он был не совсем чистым. Мы поговорили с санитаркой и обменялись номерами, чтобы я могла узнавать о состоянии. В завершении я сказала, продиктовав номер:

— Люсия.

— Просто Вы записаны Люси, вот я и обратилась к вам так…

— Ничего страшного, – произнесла я доброжелательно. — Всё равно одно и тоже, только уменьшительное.

В пятницу я перепечатывала вторую часть своей книги "Тайная игра". Две страницы перепечатала,выключила нетбук. Собралась идти на кухню — раздалась мелодичная трель мобильного. Я взглянула на дисплей и ответила:

— Да мам. Как ты чувствуешь себя?

— Доча, меня перевели в общую палату. Массаж делают, хожу ещё с поддержкой.

— В туалет как? Далеко наверное?

— В палате. Скоро, наверное, выпишут.

Мы поговорили минут десять. Я ей рассказала про Матроскина, что он крутит головой, слыша её голос. Не может понять где она. Мы попрощались. Я набрала номер, который высветился когда санитарка звонила мне и поинтересовалась о выписке.

— Четвёртого декабря выпишем, — ответила медсестра, которой санитарка передала трубку.

Я понимала - нужна будет диета. Поинтересовалась, что можно давать, что нельзя. Мне объяснили,я записала.

— Когда выпишут?

— Четвёртого декабря, — ответила медсестра и положила трубку.

Утром я позвонила главе администрации Вафадару Мухамедовичу.

— Вафадар Мухамедович, Вы четвёртого декабря в Тару поедете?

— Да. Едем.

Объяснила - маму должны выписать. Сможете забрать?

— Конечно, заедем.

После разговора я зашла в интернет и немного пообщавшись с друзьями и с коллегами -писателями в одной творческой группе в известном мессенджере.

"Тётя Лёля булочки или пирожки печёт"– подумала я почуяв вкусный запах.

Вечером я пошла на кухню, чтобы снова гречку либо макароны подогреть. В дверь постучали.

— Кто?

— тётя Лёля.

Я открыла. Она прошла в комнату, выложила булочки и пирожки. После её ухода, пришла тётя Лера, перелила суп в чашку. Я немного поела суп, остальное отдала.Матроскину.

Утром четвёртого декабря,я хотела отварить макароны. Раздался звонок. На дисплее — "невролог".

" Наверное сейчас скажет,что выписали маму. А почему она сама не звонит. Может сюрприз хочет сделать?"— подумала я и ответила:

— Алло.

— Люсия?

— Слушаю.

— Кто маму забирать будет?— спросила санитарка.

— Вафадар Мухамедович,глава сельской администрации. Они сегодня поехали.

— Вы меня не дослушали.. — медсестра сделала небольшую паузу. — Ваша мама умерла. Соболезную.