Людмила, сестра.

– Они действительно существуют. Являются девушкам, которые тоскуют в разлуке с парнями. И ко мне ночью в ванной такой приходил, – рассказывала Элеонора.

Она ехала с тремя подругами в полупустой электричке. Светлые, круглолицые сестры Васильевы прижались друг к другу. Длинная брюнетка Оля курила в окно.

– Элька, – спросила Света, младшая из сестёр, с короткой стрижкой, – а младенцы им для чего?

– Живые слуги на земле, кадавры. Но мертвые, убитые во чреве, тоже нужны. Для чего – не знаю.

Старшая из Васильевых, Люся, переглянулась с Олей и задумчиво убрала волосы в хвост. В последнее время их одноклассница Элеонора рассказывала странные вещи. И аборт она действительно делала, и свои бордовые волосы сбрила наголо. Странно видеть её бритый череп.

- При встрече с ними главное тянуть время... – Элька умолкла.

Когда всем по 18-19 лет, куда не пойдёшь с подругой, даже если она псих. Они четверо с детства были не разлей вода. И теперь вписались вместе расследовать мистику.

Вот и дача, которую недавно унаследовала детдомовка Катя. Она поехала сюда месяц назад на свидание с парнем и пропала. Стали раскрашивать и узнали, что ей якобы писал её бывший, Серёга из детдома, который за два года до этого утонул по пьяни.

Внутрь проникли легко: дыра под сеткой забора, ключи под домом. В пустом посёлке не было света. Кое-как, смеясь над собой, городские девушки растопили печь. И вот Люся, уютная и тёплая, печёт блинчики, в трусах и свитере. Дом никак не прогреется, а коленкам жарко. Света шустро стелется на полу. Оля подметает и поглядывает на невеселую Эльку.

В октябре стемнело быстро. Через час со двора послышались шаги и вздохи. Дом задрожал. Три девушки вскрикнули. Элька молча встала.

– Серёга...?

– Он самый, – раздался с улицы живой и наглый голос - Выходите!

– Ты к нам не войдёшь, – Элька сжала цепочку…

– И вы не уйдёте. Ночь для вас не кончится.

Долгая тишина.

– Надо идти к нему. Здесь проклято. Это как День сурка во тьме – прошептала Элька.

– Меня возьмёшь? – она сделала шаг к двери.

– Ты уже была с нами. Одну из новых. Лучше младшую.

– Нет! – Люся отстегнула цепочку. – Держи её, Оль.

Крепкие руки Ольги прижали Свету к груди. Люся скинула свитер и вышла на холод, оставляя лёгкий запах плотного чистого тела. Босые пятки идут по крыльцу.

Люда торопливо рвёт пуговки, скидывает рубашку. В одном бельё ступает по мёрзлой земле. Снимает майку и оглядывается.

Луна осветила круглые плечи и белое тело русской красавицы. Она поспешно сняла трусы с роскошных полушарий. Склонила голову набок, распустила хвостик.

Обнажённая Людмила стоит и ждёт в волнении. Её пышная грудь медленно поднимается в такт дыхания. Соски с бледными ареолами твердеют.

Впереди показался некто в мужском теле. Виден только чёрный образ. Люся сжала кулаки.

Темный бесшумно приблизился. Его холодная плоть коснулась её нижних губ. Людмила тяжело дышит. Чья-то рука проводит её по шее, спине и до круглых бёдер. Обжигающий жар пробегает по телу...

Морок приобретает зримые очертания. Знакомое сильное тело. Волоски, запах табака и мускулов. Как же хорошо….

– Люда… – шепчет Ленора, выходя на крыльцо.

"Главное тянуть время…" Людмила делает шаг назад. Опускается на колени.

Длинный мужской змей уже не призрак. Она мягко берет его руками, касается губами и языком. Всегда заботливая дочь и сестра должна показать тайное умение.

И она смогла. Инкуб был доволен. Пока не пропел петух…

...С раннего утра и до обеда Людмила лежала с открытыми глазами. Потом всё же смогла дойти до станции. Она всё говорила: "Всё в порядке, девочки”, но ещё была как замороженная. Света довела сестру под руку и со слезами посадила на платформе. Уже показался поезд. Элька погладила Людмилу по руке. Ольга щелчком отозвала её в сторону.

– И ради чего всё это? – сухо спросила она.

– Борьба только началась. – Глаза Леноры блеснули из-под очков. – Кто кроме нашего отряда их остановит?