Людолов

Пыльный ветер с востока гнал по улицам Троба клочья соломы и обрывки ткани. Солнце, раскалённое добела, висело над крышами, словно бы стремясь испепелить все живое. В тени узкого переулка, где прохлада держалась дольше, Киртан остановился, вытер ладонью пот со лба и окинул взглядом город.

— Троб… — пробормотал он, поправляя широкий кожаный ремень. — Место, где можно найти и золото, и нож в спину.

Рядом с ним, задумчиво поглаживая бороду, шёл Солун. Его короткий плащ из грубой шерсти был покрыт дорожной пылью, а в глазах светилась спокойная мудрость, словно он видел куда больше, чем казалось на первый взгляд.

— В каждом городе есть и то, и другое, — ответил философ. — Вопрос лишь в том, что ты сам несёшь в сердце.

— Я бы предпочел нести золото в кошеле, — пробурчал Киртан.

— А кто первым начал? — вскинулся Солун. — Между прочим, это ты раздавал деньги направо и налево, то в одном городе, то в другом.

— Когда золота много, его особо не считаешь.

— Тогда не ной! Раз раздал все, что у тебя было!

— Кто бы говорил! — не выдержал воин. — Ты ведь тоже раздал все, что у тебя было!

— Так с кем поведешься, от того и наберешься. Не мог же я уступить тебе в благородстве. Это тот вид состязания, в котором я никому не уступлю!

Песец по имени Принц, пушистый комочек серебристой шерсти, бежал впереди, то и дело останавливаясь, чтобы обнюхать очередной угол или метнуться за пробегающей ящерицей. Он был не просто животным, в его глазах таилась древняя магия, а порой казалось, будто он понимает человеческую речь лучше, чем многие люди.

Они повернули за очередной угол и обнаружили таверну «Пьяный циклоп». Скрипнула дверь, и головы всех собравшихся внутри повернулись, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Это было воистину поразительное зрелище. Первым вошел воин столь огромного роста, что голова его почти подпирала потолок. На плечах он нес львиную шкуру, одежда же хоть и поношенная отличалась качеством ткани. Безрукавка открывала бугрящиеся мышцы, тут же внушившие безмерное уважение к гостю.

А вот проскользнувший следом за гигантом тип выглядел совсем иначе: небритый, с всклокоченными нестрижеными волосами, одет в какие-то обноски, прикрытые изношенным коротким плащом. В руке он сжимал посох, через плечо был перекинут ремень походной котомки.

Внутри царил полумрак, разбавленный дрожащим светом масляных ламп. В воздухе смешивались запахи жареного мяса, кислого вина и пота. Несколько завсегдатаев задержали на пришельцах свои взгляды, но большинство тут же отвернулись, ведь в Тробе привыкли не задавать лишних вопросов.

Увидев, что странная пара направилась прямиком к нему, хозяин таверны спрятал пару кружек под стойку и принялся деловито протирать столешницу, делая вид, что не замечает гостей. Не пронесло.

— Мир дому сему, — возвестил тот, что был пониже, когда они с приятелем подошли к бару.

Трактирщик, плотный мужчина с седыми усами и шрамом через всю щёку, кивнул и скрылся на кухне. Когда через несколько минут он показался снова, неприятные гости все еще торчали на месте..

— И вам пусть боги пошлют легкую дорогу, — с запозданием откликнулся хозяин таверны, страстно желая, чтобы этот тонкий намек дошел до незваных гостей.

— Уважь богов, почтенный, — прогудел гигант. — Меня зовут Киртан из Артоса, сын Амфея, а это мой друг и спутник, Солун из Зеленотупинска по прозвищу Дворняга. Мы оба вознесем хвалу о тебе до ушей богов за скромный ужин.

— Хотя, если боги столь всемогущи, как о том трезвонят их жрецы, то они сами должны узнать о твоем благодеянии, почтенный, не дожидаясь стенаний многоуважаемого Киртана, — заметил Солун.

Услышав столь дерзновенные слова, трактирщик побледнел. Еще только увидев оборванцев, он решил выставить их вон, но, услышав имена, понял, что гневить полубога, чья недобрая слава гремела по всей Тройскиде, крайне опасно. Он бегло осмотрел зал, но по низко опущенным головам посетителей понял, что подмоги ему ждать неоткуда. Тяжело вздохнув, он мысленно смирился с бесплатным обедом для опасных гостей и тут же выпалил скороговоркой:

— Во имя Совуса Златорогого, нашего благодетеля, примите скромный дар в виде нескольких блюд от меня, недостойного сына Дерейна из Троба.

— Благодарю, — кивнул Киртан. — мы непременно вознесем хвалу Совусу, богу-покровителю Троба, почтенный...? — гигант многозначительно посмотрел на трактирщика.

— Киркус, сын Дерейна, — назвался тот.

— Да пошлют боги тебе многочисленное потомство, Киркус, сын Дерейна. Мы будем ждать твоего щедрого дара вооон за тем столом, — с этими словами Киртан отошел в дальний конец зала и уселся, вытянув ноги с блаженным видом. Солун пристроился рядом. Песец тихо скользнул под стол.

— Не думаю, что богам есть дело до твоих молитв, — проворчал философ.

— Это не имеет значения, — откликнулся Киртан. — Зато нас сытно накормят и напоят, причем, заметь, совершенно бесплатно. А это очень важно, ведь последнюю золотую монету мы потратили еще на прошлой седмице. Теперь мы можем полагаться исключительно на милостыню. Да на то, что поймаем в лесу или выловим из воды.

— В этом нет ничего постыдного, — сухо заметил Солун. — В конечном счете мы лишь возвращаем свое же.

— Это как? — полюбопытствовал воин.

— Мы врачуем раны человечества. Ты сражаешься со злом, имеющим физическое воплощение. Чудища там всякие, злодеи и прочая нечисть. Я же борюсь со злом, затаившимся внутри каждого человека. Это те самые пороки, что отравляют жизнь людям. Раскрывая людям глаза на них, я исцеляю их и делаю счастливее. Так что бесплатная кормежка есть лишь малая плата за те великие услуги, что мы оказываем человечеству.

— Ты еще предложи трактирщику прочесть лекцию в обмен на обед, — саркастически предложил Киртан.

— Да я бы с радостью!

— Я знаю, — горестно вздохнул воин. — Ты любишь разглагольствовать. А вот трактирщик скорее заплатит, чтобы не слышать твоих лекций.

— В этом суть моего служения людям, — гордо ответил Солун. — Но ты зря грустишь. В итоге каждый получает то, что заслуживает.

— Где же я так нагрешил, что мне в спутники достался ты.

— Тебе лучше знать. Но не переживай, пока мы странствуем вместе, я помогу тебе одолеть твои пороки.

— Это мои пороки, я с ними уже сроднился!

Песец, тихо лежащий у ног философа, учуял запахи из кухни, приподнял мордочку и тихо тявкнул. Появившийся Киркус поставил на стол поднос с несколькими блюдами, тихо пожелал приятного аппетита и затем молча удалился.

— Какой вежливый человек, — похвалил его Киртан.

— Его можно понять, — живо откликнулся Солун. — Последний человек, вздумавший повышать на тебя голос, заработал перелом ребер.

— Я его ребра не ломал.

— Нет, ты лишь выбросил его из окна. Может ты решил, что свежий воздух пойдет на пользу его здоровью?

— Нет, на пользу его манерам. В любом случае там было не высоко, он отделался лишь ушибами. Ничего, оклемается. А вот что случилось с тем парнем, что отпускал шуточки в твой адрес?

— Ты говоришь про Вириса из Ларбы? Он встал на путь добродетели.

— Да? Неужели? Насколько я знаю, он раздал все свое имущество беднякам и поселился отшельником в какой-то пещере.

— Это для его же пользы. Теперь, когда он отбросил все ненужное, он может полностью посвятить себя своей душе. А деньги...Деньги есть зло.

— Я бы поспорил, но это сложно, учитывая, что сам раздал все золото, что у меня было.

— Я тоже. Видишь, как хорошо я на тебя влияю.

Некоторое время они молчали, полностью сосредоточившись на еде. Солун время от времени отправлял порции под стол, где на них жадно набрасывался песец. Наконец поднос опустел, и Киртан, издав мощный утробный звук, откинулся к стене.

— Отличный обед, — заметил он. — Мы не зря выбрали лучшую таверну города.

— Почтенный Киркус не обеднеет, — согласился Солун. — Учитывая, какие цены он тут дерет с посетителей, по словам горожан. А что касается нас, то мы вполне могли перекусить в пути, — с этими словами он похлопал по своей котомке.

— Я не буду есть сушеные бобы! — резко выпрямился Киртан.

— А что не так с сушеными бобами? — невинно осведомился философ.

Но прежде, чем беседа успела вновь устремиться неудержимым потоком, внезапно дверь таверны скрипнула, и внутрь вошёл человек. Он был дородным, но подвижным, с цепким взглядом и быстрой походкой. Одет в дорогие, но потрёпанные шелка, гладко выбритый, на поясе висел кошель, туго набитый монетами. Незнакомец оглядел зал, заметил воина и философа и направился к их столу.

— Доброго дня, — произнёс он, останавливаясь перед ними. — Я вижу перед собой людей, которые знают цену мечу и слову.

Киртан поднял глаза, не спеша отвечать. Солун жестом предложил торговцу сесть и живо осведомился:

— Вам что-то нужно, почтенный...ээ...не знаю вашего имени?

— Фалько, торговец из Нитакора. Действительно, уважаемые, у меня есть дело. Но сначала скажите мне, правда ли, что я вижу перед собой знаменитых Фортунвиров, Киртана из Артоса и Солуна из Зеленотупинска?

— Правда, — кивнул философ.

— В таком случае у меня действительно есть к вам дело.

— Говори, — коротко бросил воин.

— Я занимаюсь перевозкой товаров из Троба и Свеуна в Нитакор. Сейчас у меня на руках очень ценный и востребованный груз. Согласно данным моего агента в Нитакоре там сейчас случился дефицит...

— Ближе к делу, почтенный Фалько, — поморщился Киртан.

— Сейчас я могу продать свой груз вдесятеро дороже. И как назло Рыбий Владыка спустил с цепи своих псов именно сейчас.

Последняя фраза означала, что на побережье Южного континента наступил сезон штормов. Божеству, известному под именем Рыбьего Владыки, поклонялось население всех приморских территорий, включая Крабовые острова.

— Ныне добраться морем до Нитакора невозможно, — продолжил торговец. — А ведь всегда это был самый удобный и быстрый путь. А по суше...кратчайший путь лежит через отрог Черных вершин, проходящий рядом с Келоданским нагорьем. Обычно мы им не пользуемся, вы сами понимаете, почему...

Солун и Киртан переглянулись, а потом кивнули. Келодан представлял собой глухой и дикий край, где правили безумные боги. Их населяли народы, не знавшие земледелия, а потому крайне агрессивные. Самым известным были ерхефаги, воинственные и туповатые обитатели холмов. Впрочем, о них ходили в основном байки, чем достоверные сведения, так как общаться с ними никому не хотелось. По вполне прозаической причине, ведь ерхефаги были людоедами.

— Обычно мы пользуемся кружным путем, обходя Келодан по широкой дуге, — продолжил Фалько. — Но сейчас у меня нет времени, нужно успеть доставить товар, пока цены не упали.

— Вам нужна охрана? — в лоб спросил Киртан.

— Вы очень проницательны.

— Оставим лесть. Вы хотите...

— Мне нужен отряд для сопровождения обоза через Чёрные Вершины, — Фалько понизил голос. — Товар ценный, а дорога… небезопасна.

— Небезопасна? — хмыкнул Киртан. — Это ты мягко сказал. У границ Келодана и людоеды водятся, и разбойники, и ещё вороны знают что.

— Именно поэтому я ищу людей, которым можно доверять, — кивнул торговец. — Вы выглядите подходящими.

Солун задумчиво потёр подбородок.

— Какова плата?

Фалько улыбнулся и положил на стол небольшой мешочек. Звон монет раздался отчётливо, заставляя нескольких посетителей обернуться.

— Десять золотых каждому. Но деньги передам только после того, как доберемся до цели.

Киртан переглянулся с Солуном. Философ едва заметно кивнул.

— Мы согласны, — сказал воин. — Но учти, что если обманешь, то вернём тебе долг железом.

Фалько рассмеялся, но в его глазах мелькнула тень тревоги.

— Можете положиться на мое слово, — произнес он. — Меня знают и ценят мое слово в трех городах.

— И плату нужно поднять, — дополнил Киртан. — Пятьдесят золотых монет и ни одной монетой меньше.

— Согласен.

— А еще все время пути я буду заниматься твоим просвещением, — влез Солун. — В качестве бонуса!

— Согласен. Я не сомневаюсь в вашей решимости. Встречаемся завтра на рассвете у восточных ворот. Мой обоз уже готов. — с этими словами Фалько повернулся и затем покинул таверну.

Песец, до того дремавший, вдруг поднял голову и тихо зарычал. Солун нахмурился.

— Что такое? — спросил Киртан.

— От этого торгаша веет опасностью, — ответил Принц.

Воин пожал плечами:

— Чему ты удивляешься? Дороги небезопасны, так что перевозить грузы по ним могут только те, кто в состоянии защитить их. А это значит, что эти торговцы сами по себе опасные люди. — тут он вдруг ухмыльнулся. — А еще он согласился всю дорогу слушать нашего Дворнягу. Действительно рисковый парень!

Солун важно кивнул:

— А может быть он просто образованный человек и хочет встать на путь добродетели.

— Ему просто очень нужно провести свой караван. И он готов ради этого на серьезные жертвы. Что же там за груз такой, интересно? — тут Киртан тяжело вздохнул. — Надо было просить по сотне каждому!

***

Солнце едва пробилось сквозь рваную пелену туч, когда Киртан, Солун и песец покинули Троб. Ворота города с глухим скрипом закрылись за их спинами, а в ушах ещё звенел гул утреннего базара — крики торговцев, стук копыт, смех подвыпивших наёмников. Но впереди их уже ждали Чёрные Вершины — мрачные, острые, словно обломки древнего мира, брошенные богами в глуши.

Киртан шёл впереди, размашисто шагая. Могучие плечи воина были прикрыты львиной шкурой, а в глазах читалась привычная настороженность, ведь он знал, что в этих землях милосердие сродни роскоши, которую себе позволить не может никто. Солун, чуть отставая, задумчиво разглядывал горизонт. Его короткий дорожный плащ из грубой шерсти болтался за спиной. Философ не спешил, впитывая каждый звук, каждый запах, будто записывал в памяти картину мира. Песец, серебристый комочек меха с крохотными блестящими глазками, то убегал вперёд, то возвращался, обнюхивая камни и кусты. Иногда он останавливался, поднимал нос к небу и тихо фыркал, словно он чуял что-то, недоступное людям.

— Обоз ждёт у поворота дороги, — пробормотал Киртан, не оборачиваясь. — Если Фалько не соврал, конечно.

— А с чего ему врать? — спросил Солун. — Мы ведь нужны ему в качестве охраны.

Воин хмыкнул:

— Не просто нужны, а очень нужны, учитывая сколько он готов заплатить.

Через полчаса пути они увидели обоз. Десяток тяжело гружённых повозок, запряжённых крепкими мулами, стояли в узкой долине. Вокруг сновали люди: наёмники с короткими мечами, погонщики с длинными бичами, слуги с мешками и корзинами. В центре, размахивая руками, расхаживал Фалько, торговец из Нитакора, тот самый, что нанял их в Тробе.

— А, мои доблестные спутники! — воскликнул он, завидев их. — Я уж начал беспокоиться!

— Дорога не салом намазана, — буркнул Киртан.

Фалько улыбнулся, но глаза его остались холодными.

— Ничего, скоро будете греться у костра и жевать жаркое. А пока что в путь! Чёрные Вершины не любят медлительных.

Киртан и Солун запрыгнули в головную повозку, взяв с собой песца. Обоз тронулся. Телеги заскрипели, мулы зафыркали, и колонна медленно потянулась вдаль по широкому тракту. Вокруг раскинулись бескрайние луга, временами перемежавшиеся небольшими рощицами.

— До Келодана полторы недели пути, — сообщил Фалько, — до тех пор никаких неприятностей нас ждать не будет.

Опытный негоциант как в воду глядел. Они ехали по обжитой территории, мимо небольших поселений, останавливались на ночлег, и за все это время с ними не приключилось ничего неожиданного. Приятное путешествие подошло к концу, когда на горизонте замаячили острые пики. Все дружно напряглись. Тем не менее торговец уверенной рукой повернул колонну, свернув с тракта на еле видимую тропу.

Дорога была узкой, словно лезвие ножа. А вскоре и вовсе полезла в горы. С одной стороны — отвесная скала, с другой — пропасть, где ветер выл, как голодный волк. Киртан шёл рядом с головной повозкой. Солун держался чуть позади, внимательно наблюдая за склонами. Песец бежал впереди, то и дело останавливаясь, будто прислушиваясь к чему-то.

— Здесь неспокойно, — наконец произнёс философ.

— Разбойники? — спросил Киртан, не поворачивая головы.

— Не только. Воздух… гудит.

Воин пожал плечами:

— Пусть гудит. Если кто сунется, то сам же и пострадает.

Первый день в Черных Вершинах прошёл без происшествий. Обоз остановился на ночлег в небольшой расщелине, где можно было развести огонь и поставить караульных. Фалько распорядился выдать всем по кружке вина и ломтю вяленого мяса. Киртан ел молча, Солун задумчиво жевал, а песец обнюхал свою порцию, будто проверяя, не отравлена ли она.

На второй день тропа стала ещё круче. Погонщики ругались, мулы упирались, а ветер усилился, бросая в лица путников песок и мелкие камни. Внезапно песец замер, шерсть на его спине встала дыбом, и он издал короткий, резкий лай.

— Что там? — напрягся Киртан.

Солун поднял руку:

— Тихо.

Из-за скал донёсся странный звук, словно кто-то скребётся по камням. Затем ещё один, и ещё.

— Разбойники! — выкрикнул один из наёмников.

Из расщелин показались фигуры людей, вооруженные чем попало. Они закричали, стуча дубинами по скалам.

— В круг! — рявкнул Киртан, выхватывая меч.

Бой был коротким, но яростным. Разбойники атаковали с рёвом, однако наемники и погонщики стояли плотно, отбиваясь копьями и мечами. Киртан бил с размаху, его кулак обрушивался на противников подобно всесокрушающему молоту. Солун, не будучи воином, скрылся в повозке вместе с песцом. Через несколько минут всё было кончено. Три тела нападавших остались лежать у тропы, остальные скрылись в скалах.

— Неплохо, — выдохнул Фалько, оглядывая поле боя. — Вы стоите своих золотых.

К вечеру третьего дня обоз вышел на ровное плато у подножия Келоданского нагорья. Это была небольшая долина с озером посередине. Здесь было просторнее, ветер стих, а вдали виднелись очертания горных хребтов.

— Привал! — скомандовал Фалько. — Сегодня отдыхаем. Продолжим путь завтра.

Погонщики разгружали повозки, разводили костры, доставали припасы. Воздух наполнился запахом жареного мяса и кипящего вина.

Фалько лично подошёл к Киртану, Солуну и песцу.

— Вы заслужили сытный ужин, Фортунвиры, — сказал он, указывая на огромный котёл, где томилась мясная похлебка с травами. — Я лично приготовил, уверен, что это будет лучшее блюдо из всех, что вы пробовали. Ешьте, пейте. Я очень старался вам угодить.

«Даже слишком» подумал философ, попробовав стряпню торговца «слишком много перца!»

Киртан не стал отказываться. Он налил себе очень большую порцию в миску и проглотил с удовольствием. Солун ел медленнее, время от времени прополаскивая рот водой. Песец, получив свою порцию, с подозрением обнюхал ее и убежал в лес, видимо ловить грызунов на ужин.

Огонь трещал, звёзды высыпали на небо, а усталость, наконец, взяла своё. Киртан почувствовал, как веки тяжелеют. Солун зевнул, потянулся и прислонился к валуну.

— Хороший ужин… — пробормотал воин, опускаясь на землю.

Последнее, что он увидел, было улыбающееся лицо Фалько, склонившегося над ним. А потом — тьма забытья.

***

Киртан очнулся от едкого запаха дыма. Первое, что он почувствовал, отогнав остатки сна, так это боль в руках и странную пустоту вокруг. Голова гудела, во рту ощущалась горькая сухость, словно он жевал полынь. Открыв глаза, он обнаружил, что висит в воздухе, а его руки привязаны к жерди. Он попытался пошевелиться, но руки были туго стянуты, а лодыжки сильно обмотаны грубой верёвкой. Ещё усилие, и тут он понял, что его сил не хватает, чтобы освободиться. Жердь, на которой его несли, врезалась в рёбра, раскачиваясь в такт шагам невидимых носильщиков.

— Солун? — прохрипел он.

— Я здесь, — раздался глухой голос справа. — И, увы, в том же положении.

Киртан скосил глаза. В нескольких локтях от него, также подвешенный на жерди, висел Солун. Его плащ был изодран, лицо в саже, а глаза плотно зажмурены.

— Эй, ты жив? — крикнул воин.

Солун вздрогнул, открыл глаза. Издав громкий вопль, он крепко зажмурился.

— Вижу, что живой, — снова заговорил Киртан. — Разве что умом тронулся.

— Я боюсь высоты! — откликнулся философ.

— Что? Повтори!

— Я боюсь высоты!

— Ты надо мной издеваешься?! Где ты тут высоту нашел?!

— Я не чувствую земли.

— Ты почти касаешься ее своей задницей!

— Правда? — Солун открыл один глаз.

— Сам посмотри!

— Гм, — философ наконец открыл глаза и глянул вниз. Раздался вздох облегчения. — Мне казалось, что я парю в невесомости. Странное ощущение. Не пойму, откуда оно взялось.

— А я не могу разорвать какие-то несчастные веревки. Похоже, что нас опоили какой-то магической дрянью.

— Фалько?

— А есть еще кандидаты? Итак, раз ты пришел в себя, то пора бы подумать о том, чтобы выбраться отсюда.

— А веревки? Ты точно не сможешь их порвать? На тебя не похоже.

Киртан напрягся. Еще одно усилие. И еще. Результата нет. Воин глубоко вздохнул:

— Нет, слишком прочные. Или отвар слишком сильный. Даже для меня.

— Ты же железо гнуть умеешь!

— А я о чем только что говорил? Эти веревки не поддаются. С ними явно что-то сделали. Или с нами.

— Именно, — раздался рядом суровый мужской голос. — Вы приняли внутрь сок растения коко-хол. Пока он действует, вам не освободиться.

Говоривший растягивал слова, они явно были для него непривычными. Киртан скосил глаза в сторону звука и увидел высокого поджарого варвара, одетого в звериные шкуры. Его сопровождал десяток крепких молодцов в таких же одеждах.

— Ерхефаги, — пробормотал философ.

— Те самые людоеды? — полюбопытствовал воин. — Эй, вы всегда так одеты? Ничего приличнее у вас нет?

— Священная церемония требует священных одежд, — откликнулся варвар.

— Что еще за церемония? — полюбопытствовал Солун.

— Архгамплокс или поедание плоти врагов, — пояснил ерхефаг.

— Врагов? А мы разве вам враги? — удивился Киртан.

— Вы чужаки, а значит враги. Мы поедаем всех, кто вступает в наши земли.

— Ваши земли?

— Келодан, — почти завопил философ. — Где мы по-твоему? Это же ерхефаги! Что тут сложного? Или ты принципиально отказываешься думать?

— А Фалько?

— Что Фалько?

— Он с ними?

— Возможно.

— Но зачем это ему? Он же торговец из Нитакора.

— Полагаю, что люди просто боятся ходить сюда. Некого есть. Вот ерхефагам и нужны те, кто будет заманивать сюда жертв.

— Люди боятся нас, — подтвердил варвар.

— Действительно?! — если бы руки не были связаны, то Киртан сейчас всплеснул бы ими. — Интересно, почему же? Никогда не думали об этом?

— Людей приходится заманивать сюда, — продолжал невозмутимо ерхефаг. — Людей ведут в ловушку их пороки. Жажда золота, например.

— Протестую! — возмутился Солун. — Я здесь исключительно с просветительскими целями!

— Поправка! — варвар неожиданно улыбнулся. — Вы здесь в качестве блюда. Признаю, что мы еще никогда не ели столь выдающихся людей.

— Вы нас знаете? — удивился Киртан.

— Наслышаны. Нам сильно повезло захватить вас. Ваша слава достигла нашего нагорья.

— А это что-то меняет? — поинтересовался воин.

— О да. Нам будет очень приятно съесть людей, совершивших столько подвигов, и забрать вашу силу.

— Не могу разделить вашу радость, — нахмурился Киртан.

— Никогда не думал, что наши подвиги имеют гастрономическое измерение, — заметил Солун.

Их несли долго. Жердь врезалась в тело, мышцы ныли, но воин сдерживал стоны. Он пытался разглядеть врагов, но видел лишь шкуры и ноги, густо заросшие волосом. Время от времени кто-нибудь из ерхефагов издавал гортанный рык, и остальные отвечали хриплым смехом. Наконец, шаги замедлились.

— Мы пришли, — сообщил словоохотливый варвар.

Киртан почувствовал, как жердь опускают на землю. Его грубо стащили, перевернули на спину. Перед глазами возник идол — грубо отесанный деревянный столб, стоящий на большом валуне. Перед идолом зияла яма, уже заполненная сухими ветками и дровами.

— Не очень-то он эстетичен, ваш идол, — тихо сказал Солун. — Не расскажите, каково это, поклоняться столбу? И что же вы у него просите? Многие племена поклоняются идолам, но чтобы столбу? Такое я вижу впервые! Вы сами-то не видите насколько он уродлив?

— Зато функционален, — с этими словами словоохотливый варвар дал знак соплеменникам. Солуна и Киртана снова подвесили на жерди, закрепив их в специальные пазы, оставленные на краю ямы. Они оказались висячими прямо над сложенными дровами. Воин скрипнул зубами. Он попробовал верёвки , все еще тугие, из жил, не разорвать. Но в глазах воина не было страха, лишь холодная ярость.

— У тебя есть план? — поинтересовался Киртан, глядя на то, как ловко ерхефаги подкидывают в яму валежник. Яркая вспышка, и вот уже пламя захватило добычу, ощутимо повеяло горелой древесиной. Не мясом, пока что.

— Я думаю, — откликнулся Солун. — И чего ты нервничаешь, разве твоя шкура не стала неуязвимой после купания в крови дракона?

— Кровь дракона сделала мою кожу непробиваемой, но неуязвимости я не получил. Огонь не причинит вреда моей коже, но зато столь нагреет ее, что мои внутренности спекутся. А это жуткая смерть.

— Интересно, как они собираются тебя разделывать?

— Тебя действительно интересует именно ЭТО?

— Да, может сможем выиграть немного времени, — и философ заорал из всех сил. — Уважаемый, как там тебя! Не уделите ли вы нам немного времени?

— В чем дело? — спросил подошедший словоохотливый варвар.

— Вы говорили, что знаете о нас. А вы в курсе, что мой спутник, Киртан из Артоса, соблаговоливший висеть по соседству, убил Ишемского Дракона?

— Да.

— А вы знаете, что после он искупался в его крови?

— Да.

— А вы слышали, что после означенной процедуры его кожа стала подобна драконьей свой прочностью и неуязвимостью?

— Неужели? — удивился варвар. Он достал нож и попытался порезать кожу на руках воина. Результат оказался нулевым. — Потрясающе!

— Видите, — торжествующе повысил голос Солун. — Вы не сможете его разделать! Тушите огонь!

— Боги подскажут нам, как съесть неуязвимого бойца. И мы все станем неуязвимыми, — ответил ерхефаг. — А теперь мне пора идти. У нас сегодня выборы вождя племени.

— Выборы вождя? — изумился Солун. — А я думал, что у вас тирания.

— Что мы варвары какие-нибудь? — возмутился людоед. — У нас народоправие! Ну все, мне пора.

— Надо же, у них демократия, — хмыкнул философ, глядя вслед уходящему ерхефагу. — Ну кто бы мог подумать такое?!

— Ты бы лучше подумал, как нам выбраться отсюда! — Киртан принялся дергать руками.

— Людоеды и демократы в одном флаконе, — не унимался Солун. — Как поэтично получается! Прямо...гм...прямо людоедская демократия! Когда в следующий раз буду спорить с Саттоном о идеальном государственном устройстве, обязательно приведу пример ерхефагов. Пусть он помучается, защищая демократию!

— Дворняга, вернись сюда! Если хочешь еще раз встретиться со своим Саттоном для диспута, то нужно выбраться отсюда СЕЙЧАС! Я не желаю, чтобы меня зажарили, как черепаху в панцире!

— Что-то как-то жарковато стало. Подпекает, я бы сказал. А ты бы поменьше кричал, а лучше бы освободил нас.

— Я пытаюсь, но не выходит. Это вороново зелье все еще действует! Я не могу порвать эти веревки, чтоб их вороны унесли! Когда уже действие зелья закончится?

— Я бы на это не рассчитывал. Полагаю, что дозу нам дали достаточную, чтобы зелье действовало до конца церемонии. А потом уже будет поздно, как ты понимаешь, так как от нас останутся только кости. Или они съедают вместе с костями?

— И что нам делать?

— Вам? Ничего! — раздался тоненький голос песца.

Запрыгнув на жердь, зверек яростно вцепился в веревки, что держали руки Киртана. И хотя выглядели они очень прочными, но против клыков и когтей хищника оказались слабоваты. Когда они начали поддаваться, воин, рванувшись, освободил руки. Одним движением он выбрался из ямы, освободил ноги, после чего подкрался сзади к ближайщему ерхефагу, выхватил у того из-за пояса нож и зарезал его. После чего вернулся назад.

— Аккуратнее! — крикнул он, перерезая путы философа.

Солун, едва освободившись, тут же схватил камень и ударил по голове подбегающего людоеда. Ерхефаги, сторожившие жертв, заревели и бросились в атаку, но Киртан уже был на ногах, в руках он держал по дубине, подхваченных им с земли. Противники, оставившие здесь оружие, явно не рассчитывали на такое развитие событий.

Бой был коротким и жестоким. Воин рубил с холодной точностью, его дубины разбивали черепа. Солун, хоть и не был бойцом, дрался с отчаянием обреченного, отмахиваясь еще одной дубиной. Песец метался между ногами врагов, кусая за лодыжки, отвлекая внимание. Через несколько минут всё было кончено. Четверо людоедов лежали в пыли, без движения.

— Они хотели нас съесть, — сказал Киртан. — Теперь сами станут пищей для воронов.

Солун заозирался:

— Нужно уходить. Пока действует зелье мы уязвимы. Уходим, пока тут не появились остальные ерхефаги. Нас тупо забьют числом.

— Я их не боюсь, — покачал головой Киртан. — И хочу спросить с них за то, что они хотели съесть нас.

— Ты может и не боишься, с такой-то шкурой неудивительно. А вот меня они убьют легко! Давай, пошли. Отлежимся, пока не закончится действие зелья, а потом вернемся. У меня есть несколько вопросов к местному вождю.

Они покинули логово ерхефагов, оставив за спиной дымящуюся яму и чёрный идол, который лишился жертв. Впереди лежали тропы Келоданского нагорья, а где-то там, среди скал и теней, прятались ущелья и другие потенциальные убежища.

***

Багровые тучи нависали над Келоданским нагорьем, словно предвестие кровавой расплаты. Киртан стоял на скалистом уступе, вглядываясь в долину, где среди каменных осыпей примостился лагерь ерхефагов. Его мускулистые руки сжимали огромную дубину, сделанную из цельного ствола дерева.

— Их не меньше трёх десятков, — пробормотал он, не оборачиваясь.

Солун, стоявший рядом, сложил руки на груди. Его короткий плащ из выцветшей шерсти едва колыхался на ветру.

— И всё же ты намерен напасть в одиночку?

— Так мне будет удобнее. — Киртан кивнул и двинулся вперед. Он спустился по осыпному склону бесшумно, как горный барс. Солун держался чуть позади, внимательно наблюдая за периметром. Принц скользил между камней, словно тень среди теней.

Первый ерхефаг пал, не успев издать ни звука. Киртан прыгнул на него, свалив на землю и разбив голову о камни прежде, чем тот успел поднять тревогу. Второй попытался закричать, однако песец вцепился ему в икру, а воин уже развернулся, нанося оглушающий удар дубиной.

И тогда лагерь взорвался воплями. Из-за груды камней выскочили ещё пятеро. Они были высоки, сгорблены, их шкуры сливались с предрассветным сумраком, а иногда блестели в свете костров. Один взмахнул каменной дубиной, но Киртан отбил удар своей и разбил ему голову ответной атакой. Другой бросился сбоку, однако воин ловко развернулся, подсечка, удар в висок, хруст костей. Третий ерхефаг оказался проворнее. Он увернулся от удара, схватил Киртана за плечо, рванул к себе. Воин почувствовал смрадное дыхание. Но прежде чем людоед успел что либо предпринять еще Киртан двинул ему локтем в лицо. Поверженный противник осел на землю.

Лагерь ожил. Из палаток выбегали всё новые воины, вооружённые каменными топорами и костяными копьями. Киртан отступил к валуну, чтобы прикрыть спину. Бой превращался в хаос. Крики, глухой звон ударов, хруст костей, запах крови и дыма. Киртан рубил с холодной яростью, его дубина находила головы, плечи, суставы. Он двигался как смерч, сметая всё на своём пути. Когда последний воин ерхефагов рухнул на камни, в лагере воцарилась тишина. Лишь стоны раненых да треск костров нарушали покой.

Из самой большой палатки, украшенной человеческими костями, вышел вождь. Он был выше прочих, с массивными плечами и ожерельем из пальцев на шее. В руках он сжимал огромный каменный топор.

— Ты смел прийти сюда, чужак, — прорычал он на ломаном языке горцев. — Теперь станешь пищей для духов.

Киртан рассмеялся:

— Твои духи сегодня останутся голодными.

Они сошлись в поединке. Вождь бил с размаху, топор свистел в воздухе. Киртан уворачивался. Наконец, он сделал ложный выпад, заставил противника открыться, и ударил, дубина обрушилась на вражеское плечо, раздробив кости. Вождь взревел, но Киртан уже обрушил новый удар, выбивая топор из его рук. Затем воин обрушил удар кулаком в лицо, хруст хрящей, и людоед рухнул на колени.

— Свяжи его, — бросил воин Солуну.

Они усадили вождя у костра. Его руки были скручены сыромятными ремнями, в глазах горели ненависть и страх.

— Говори, — приказал Киртан. — Кто привёл нас сюда? Кто платит вам за наши головы?

Вождь зашипел, но промолчал. Солун подошёл ближе.

— Мы можем подарить тебе смерть, достойную воина, — тихо сказал он. — Либо же оставить тебя умирать от заразы. Подумай хорошо. Ты действительно готов пожертвовать своим посмертием ради чужеземца, который продает своих ради наживы? Ради предателя?

— Мне плевать на ваши угрозы, — скривился людоед.

— Неужели? — спросил Киртан.

— Я не боюсь боли, — гордо заявил вождь. — И смерти не боюсь тоже.

— Все чего-то да боятся.

— У меня идея, — влез Солун. — Мы не будем его убивать. Мы унесем его далеко отсюда, туда, где все чужое. Там он умрет, а его душа не сможет найти дороги ни на родину, ни в посмертный мир. Так он превратится в неприкаянный дух, что будет метаться над землей, пока не сойдет с ума. Отличная идея, как мне кажется!

Глаза ерхефага расширились.

— Фалько… — прохрипел он. — Торговец. Он приводит добычу. Мы едим, он получает плату. Меха зверей. Ваши очень ценят их.

— Сколько раз? — резко спросил Киртан.

— Десятки.

— Он такой один? Или же есть еще?

— Есть еще. Ведут дела не только с нами, но и с другими.

Солун задумчиво постукал по камню.

— Полагаю этот людоед выполнил свою часть сделки.

— Выполнил, — бросил Киртан и сломал ерхефагу шею. — Мне необходимо посчитаться с Фалько.

— Для этого вовсе не нужно устраивать здесь бойню, — проворчал философ. — Пошли, у меня созрел план.

Они покинули лагерь ерхефагов, оставив за спиной дымящиеся костры и тела поверженных врагов. Солнце стремилось к зениту, окрашивая скалы в багряные тона, словно кровь, пролитая в этой битве, впиталась в камень.

***

Полис Свеун дышал жаром полуденного зноя. Узкие улочки, раскалились так, что босые ноги уличных мальчишек едва касались земли, когда они бежали, подпрыгивая, словно по углям. В тени портиков дремали стражники, их копья поблёскивали в солнечных бликах. На рыночной площади торговали вяленой рыбой, железом и рабами, там стоял обычный гул, обычный смрад, обычная жизнь на краю цивилизованного мира.

Именно сюда, сквозь пыль и зной, въехал Фалько, торговец из Нитакора. Его повозка скрипела, мулы фыркали, а сам он, в выцветшем шёлковом одеянии, отирал пот со лба и нервно оглядывался. Не то чтобы Свеун был опасным местом, но люди, знавшие Фалько поближе, понимали, что если он появился в городе, значит, где-то рядом пахнет кровью и золотом.

Фалько направился прямиком в «Кровавый кубок» — таверну, где собирались охотники за головами, наёмники и прочие личности, чьё ремесло требовало острого клинка и жестокого сердца. В этот день здесь было особенно многолюдно. В окрестностях полиса шла охота на банду Кряка-душегуба, за поимку которого была назначена большая награда.

Внутри царил полумрак, разбавленный дымом труб и светом из узких окон. За столами сидели мужчины с тяжёлыми взглядами и шрамами на лицах. Кто-то играл в кости, кто-то точил меч, кто-то просто пил, глядя в одну точку. Вошедший в полутемный зал торговец опытным взглядом тут же обнаружил группу из шести крепких охотников за головами, что сидели за одним столом. Улыбнувшись, он решительно направился к ним.

— Милостивые господа не угостят странника? — спросил он.

— Иди своей дорогой, попрошайка, — рявкнул один из сидевших.

— Зря вы так с человеком, который обладает ценной информацией о Кряке-душегубе, — Фалько нагнулся к сидевшим. Те тут же пристально посмотрели на него. Головы повернулись. Кто-то хмыкнул, кто-то потянулся к ножу.

— Кряк-душегуб, — произнёс торговец, понизив голос. — Вы все слышали о нём. Его банда держит три долины, грабит караваны, режет путников. Я знаю, где его логово.

За столом раздался шёпот. Кряк был легендой — неуловимым, жестоким, богатым. Его голова оценивалась в пятьсот золотых, но пока ни один охотник, ушедший на его поиски, не вернулся живым. Один из сидящих, видимо старший, сделал приглашающий жест рукой.

— Вот благодарю за щедрость, — Фалько уселся и осушил кружку пива. Вытерев губы рукавом, он довольно произнес:

— Если сойдемся в цене, я выведу вас прямиком на логово Кряка...

— Что ты знаешь?

— Я проведу вас, — продолжал торговец. — Покажу тропу, укажу пещеру. Всё, что мне нужно, лишь десятая часть добычи.

Один из наёмников, здоровяк с перебитым носом, усмехнулся:

— А почему ты сам не возьмёшь награду?

Фалько побледнел.

— Я… я не воин. Но я знаю, как добраться. И знаю, как уйти с золотом.

Наёмники переглянулись.

— Договорились.

Скрипнула входная дверь. В таверне вдруг стало тихо. Фалько повернулся, чтобы посмотреть, что же так поразило присутствующих, и обомлел. Гигант в львиной шкуре и коротышка в обносках. Киртан и Солун. Один — широкоплечий с лицом, которое не выражало ничего, кроме холодной сосредоточенности. Рядом другой в коротком плаще и с посохом в руке. Его глаза, умные и усталые, скользили по залу, отмечая каждую деталь.

Фалько увидел их — и замер. Он почувствовал, как сердце забилось с такой силой, что казалось сейчас выпрыгнет из груди. Его рука, тянущаяся к кубку, дрогнула. Лицо стало пепельным. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Грудь сдавило, дыхание оборвалось. Он схватился за край стола, глаза расширились от ужаса. Он понял, что над его жизнью нависла смертельная опасность.

«Нужно бежать» пронеслось в его сознании.

— Вы… вы…— слова не шли. Фалько решил подняться, однако руки и ноги дрожали, дыхание вдруг прервалось, в глазах померк свет. И он рухнул.

В зале продолжала висеть тишина. Кто-то из наёмников вскочил, наклонился над телом. Пощупал запястье, покачал головой.

— Мёртв.

— Сердечный приступ, — деловито заметил Солун. — Ничего странного, у мужика была очень нервная работа. Все время кого-то предавать и вести на смерть. Тут с ума сойти можно от постоянного нервного напряжения. Что же, как я и говорил ранее, каждый получает ровно то, что заслужил.

Наёмники уставились на него. Один потянулся к мечу.

— Ты его знал?

— Я хотел с ним посчитаться, — вместо философа ответил Киртан. — Он был предателем.

Солун сел за стол:

— Можешь надругаться над трупом, ему-то теперь уже все равно.

— Нет, — Киртан последовал его примеру. — Мертвых нужно оставлять в покое.

— То есть доверять диким зверям и червям сделать грязную работу? Умно. Кстати, вон там я вижу хозяина заведения, прячущегося за стойкой. Уверен, что он мечтает уважить божественный закон о гостеприимстве. Ты голоден?

— О да.

Солун улыбнулся:

— Тогда пойдем и уважим богов вкусным завтраком

Трактирщик оказался богобоязненным человеком, то есть не стал спорить с пользующимся дурной славой полубогом, и вскоре Киртан и Солун, а также просочившийся в зал песец, вовсю набивали желудки.

Наёмники всё ещё смотрели на них, но меч из ножен никто не вытащил. Что-то в осанке Киртана, в спокойствии Солуна говорило им, что эта пара не ищет драки, но и не убежит от неё.

— Кто вы такие? — наконец спросил здоровяк с перебитым носом.

— Путники, — ответил Солун, отпив вина. — Были в Келоданском нагорье. Видели ерхефагов.

Глаза наёмников вспыхнули.

— И что?

— Ничего, — пожал плечами Киртан. — Мы не охотимся за головами. Нам хватает своих забот.

— Тогда зачем пришли сюда?

— Чтобы поесть, — ответил философ. — И чтобы вы знали, что Фалько не привёл бы вас к Кряку. Он бы привёл вас в лапы людоедов Келодана.

В таверне стало тихо. Даже мухи, казалось, перестали жужжать.

— Людоедов? — переспросил здоровяк.

— Именно, — пояснил Солун. — Фалько наладил прибыльный бизнес. Он отводил доверчивых людей, обычно воинов, в Келодан, где передавал их ерхефагам, обычно перед этим опоив их. В обмен келоданцы снабжали его шкурками ценных зверей, которые он с большим наваром продавал в местных городах.

Киртан доел мясо, вытер нож о скатерть.

— Мы шли за Фалько от самого Троба. Знали, что он готовит очередную подлость. Но не успели остановить.

— Почему? — хрипло спросил один из наёмников.

— Потому что он умер сам, — философ посмотрел на безжизненное тело торговца. — Страх убил его раньше, чем мы.

Когда тарелки опустели, Киртан поднялся:

— Мы уходим.

Солун последовал его примеру:

— Имейте в виду, что хоть Фалько и мертв, но существуют и другие столь же ушлые торговцы. Я вам советую обратить внимание на тех, что лазают в Келодан и возвращаются оттуда с грудами шкур. А еще на тех, что зазывают туда людей. Поверьте на слово, не только Кряк-душегуб может принести денег, эти людоловы тоже богаты. А защищены они гораздо хуже банды знаменитого разбойника. Легкие деньги.

Они вышли под палящее солнце. Песец бежал впереди, нюхая приносимые ветром запахи. Они шли по пыльным улицам Свеуна, мимо лавок, мимо кричащих торговцев, мимо детей, играющих в пыли. Впереди их ждали горы, за ними лежали тайны, битвы, судьбы.

— Думаешь, они поверят? — спросил Киртан, не оборачиваясь.

— Некоторые поверят, — ответил Солун. — И попробуют. А когда они поймают первых людоловов и заберут их деньги, они станут примером для всех остальных. Думаю, что скоро торговцам людьми станет здесь очень неуютно.

Принц тявкнул, будто соглашаясь. Солнце карабкалось по небосводу, бросая длинные тени. Мир был жесток, но в нём всегда оставалось место для меча, мудрости и маленького волшебного зверька, идущего рядом.