Людоловы

Вербовка и этимологические ужасы…

Утро было по-апрельски свежим, но в голове у Сашеньки Долькиной после всех событий стоял густой, непробиваемый туман, в котором мелькали обрывки воспоминаний о потерянной конечности, о взгляде умирающего мага и о пустом месте там, где должна была быть самая яркая память. Долькина шла в школу рядом с Леной, новой лучшей подругой, и эта прогулка стала для нее чем-то вроде сеанса стабилизации — пока семпай рядом, реальность не развалится на куски.

— Слушай, Сашенька, — начала Лена, разламывая пополам круассан (вторую половину она протянула Сашеньке с таким видом, будто делится священной амброзией). — Вопрос на засыпку. Как ты относишься к работе… секретного агента?

Сашенька чуть не подавилась слоеным тестом. В голове моментально возник стереотипный образ: мужчина в безупречном черном костюме, с наушником в ухе, стреляющий из кобуры с бесшумным пистолетом, пока его спортивная машина взрывается на фоне заката. Либо девушка-киллер в обтягивающем платье, отравляющая шампанское.

— Ну… это как в кино? Шпионы, миссии, государственные тайны?

Лена рассмеялась так искренне, что прохожие обернулись.

— Ох, милая. Кино — это сказки для статистов. Чтобы они думали, что тайны — это что-то далекое и романтичное. Нет. Настоящая секретная работа… она гораздо ближе. И прозаичнее. И откровеннее.

Бобры остановилась, доев свой круассан, и вытерла пальцы салфеткой с какой-то логотипной эмблемой.

— Позволь представиться официально. Хелен Биберштрасс. Секретный агент на службе у Анунаков. Не персонально, конечно, а в составе бюро. Отвечаю за сектор «Питер-Северо-Запад», подсектор «Город N и прилегающие территории». В мои обязанности входит мониторинг статистов, выявление и обработка потенциальных тагаев, организация каналов передачи творческой и эмоциональной энергии высшим кастам, а также… урегулирование локальных конфликтов между нечеловеческими фракциями на вверенной территории.

Сашенька слушала, широко раскрыв глаза. Признание звучало как должностная инструкция какого-нибудь менеджера, только вместо «повышения продаж» — «передача энергии высшим кастам».

— И… это официально? — невольно вырвалось у нее.

— Официально, — кивнула Лена, и в ее глазах загорелся тот самый, знакомый по лекциям, огонек просветителя. — И кстати, слово «официально»… задумывалась о его корне? «Офис». Английское office. А оно, в свою очередь, от латинского «officium» — служба, долг. Но если копнуть еще глубже в индоевропейские пласты… мы находим корень, связанный со змеей. С извилистым, умным, скрытным. Ничего не бывает просто так, Сашенька. Язык — это слепок с реальности. Работа — от «раб». Учеба — от древнего «уч» — что-то вроде ездового осла, вьючного животного. Вы учитесь, чтобы вас можно было взнуздать и направить в нужном для системы направлении. «Школа» — от «схоле» — досуг, свободное времяпровождение, которое у греков было уделом свободных граждан. Ирония, да? Ваша школа — полная его противоположность.

Сашенька почувствовала, как у нее слегка закружилась голова. Даже не от магии, а от этого странного, изнаночного взгляда на привычные вещи. Реальность, оказывается, была еще хлеще, чем самое мрачное фэнтези. В фэнтези были правила, магия, боги и демоны. Здесь же правила были спрятаны в самих словах, в устройстве общества, в каждом кирпичике обыденности. К такому ее жизнь не готовила.

— Но тебе-то до этого всего не должно быть дела, — продолжила Лена, словно читая ее мысли. — Ты богиня. Пусть и начинающая. Ты над этим. Ну, или должна быть. Хотя… — она прищурилась. — Не хотела бы поработать со мной? Немного. На партнерских началах.

— Агентами? — удивилась Сашенька.

— Именно. Агентами влияния. Вернее, агентами… перераспределения. Людоловами, если называть вещи своими именами.

Экономика изнанки мира — сделай себе кумира

Весь оставшийся путь до школы и половину уроков Сашенька прокручивала в голове предложение Лены. Звучало довольно страшно. И выглядело аморально. А еще… дико интересно. Заглянуть в кухню мироустройства. Не как жертва или пешка, а как соучастник. Пусть и подружейной собакой, но не загнанной пешкой.

На большой перемене Лена нашла ее в столовой, купила два пакетика сока (один вручила Сашеньке) и уселась рядом. Сашенька лишний раз отметила, какая Лена приятная. Не красивая, а именно приятная — розовые щечки, аккуратные пальцы. И она ими…

— Думаешь? Это хорошо. — Посмеялась Лена — значит, не дура. Держи факты. Во-первых, оплата. Сто пятьдесят тысяч рублей за одного пойманного и обработанного человека.

Сашенька поперхнулась соком.

— Сто пять… откуда такие деньги?

— Я их печатаю, — невозмутимо сказала Лена. — В прямом смысле. У нас есть… гм, цеха. Но просто так давать их нельзя, нарушается баланс. Деньги должны иметь причину появления. Работа — идеальная причина. Я, кстати, тот самый тайный спонсор, который финансирует ипподром, где волонтерит Паша. Правда, иногда я ем конину, и ему об этом лучше не знать. Разрыв шаблона, так сказать.

Сашенька смотрела на нее, пытаясь понять, шутит ли она. Лена смотрела назад абсолютно серьезно.

— Во-вторых, суть работы. Рептилоиды, ангелоиды и прочие высшие расы… мы не размножаемся так легко, как люди. Наши ресурсы ограничены. Но нам нужна энергия для существования, для развития, для поддержания нашего… ну, скажем так, уровня бытия. Люди — прекрасные батарейки. Особенно тагаи — творческие, эмоциональные. Но батарейки бывают разряженными, испорченными, или они просто валяются не на своем месте. Наша задача — находить таких людей, чья текущая жизнь… неэффективна. Бесполезна для системы. Или вредна. Или просто скучна. Мы их ловим. Перепрошиваем. Стираем старую память, личность, и записываем новую. Более удобную. Полезную. Счастливую, в их понимании. Иногда — просто другую.

— Это же… ужасно, — прошептала Сашенька. — Это как убить человека и на его место поставить другого.

— Не убить, — поправила Лена. — Перезагрузить. Отформатировать. Представь, что у тебя на компьютере зависла программа, тормозит всю систему. Ты ее закрываешь и запускаешь заново. Или ставишь новую. Компьютеру от этого лучше. Программе… ну, у старой программы нет сознания, чтобы обижаться. У людей оно есть, но мы его временно отключаем. Этично? Смотря с чьей точки зрения. С точки зрения Вселенной, которая стремится к максимальной эффективности, — более чем.

Болеечем. Пахнуло печами Молоха. Сашенька молчала. Внутри все кричало, что это неправильно. Но другой, холодный, недавно открывшийся в ней голос шептал: «А что такое „правильно“? То, что делал маг Шерсть, мстя за детские обиды? Или то, что делает Лена, поддерживая порядок в своей вотчине? Где грань?»

— И что, я должна буду… стирать память? — спросила она.

— О, нет! Это высокоуровневая манипуляция разумом. Тебе такое не под силу. Твоя задача — приманка, сопровождение, иногда — силовое обеспечение, если цель беспокойная. Стиранием и перепрошивкой займусь я. Ты — оперативник на местах. Как думаешь?

Сашенька вздохнула. Долькина думала о гараже. О деньгах на краски, которых всегда не хватало. О том, чтобы купить маме что-то действительно хорошее, а не подарок на сэкономленные с завтраков деньги. Еще думала о власти. О том, чтобы быть не игрушкой в чужих руках, а тем, кто… переставляет игрушки.

— Ладно, — сказала она тихо. — Я согласна. На пробу.

Лена улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хищное и в то же время одобрительное.

— Отлично. Первое задание сегодня после уроков. Цель номер один — обычный мужчина. Офисный планктон. Живет серой, бессмысленной жизнью, работает на ненавистной работе, женат на нелюбимой женщине, энергия от него — горькая, как полынь. Мы подарим ему новую жизнь. Сделаем его… например, успешным малым бизнесменом. С амбициями, с драйвом. Энергия станет ярче, острее. И полезнее для сети.

Первый вылов, стань как варан: аниме-костюм и бизнес-план…

После уроков Лена отвела Сашеньку в квартиру-лофт. Там, в одном из белых шкафов, висел невероятный ассортимент одежды на все случаи жизни. Или не жизни.

— Для первой цели нам нужна приманка, — сказала Лена, листая вешалки. — Он типичный затворник не смотря на жену, интересуется японской культурой в ее самом… базовом проявлении. Аниме, манга, фигурки. Идеальная приманка — миловидная девушка в соответствующем костюме. Вот, примерь.

Бобры протянула Сашеньке комплект: парик с длинными розовыми волосами, короткое платье в стиле «горничной» с оборочками, белые гольфы и туфли на платформе. Сашенька покраснела до корней волос.

— Я не буду это надевать!

— Сто пятьдесят тысяч, — напомнила Лена. — И опыт. И представь, это же как косплей! Творчество!

В итоге, под давлением финансового аргумента и внутреннего любопытства («А как это — быть приманкой?»), Сашенька нарядилась. Смотрелась она в зеркале одновременно нелепо и… привлекательно. Лена сделала ей легкий макияж, подчеркнув глаза.

— Отлично. Теперь слушай план. Он каждый день в это время идет от метро до дома, срезает через тот пустырь за старым заводом. Ты там будешь стоять, якобы фотографируясь для блога. Скажешь, что потерялась, попросишь помочь снять красивые фото на фоне кирпичной стены. Дядька, с вероятностью 98%, согласится. Заведешь его за угол, где буду я. Все.

На пустыре было ветрено и безлюдно. Сашенька, едва не умирая от стыда и холода (платье было очень коротким), притворялась, что ищет ракурс на экране своего телефона. Когда появился тот самый мужчина — немолодой, с серым взглядом, в помятом пальто, — ее охватила паника. Но Долькина вспомнила про деньги. И про то, что она теперь не просто школьница, а оперативник.

— Извините! — пискнула она, стараясь сделать голос выше и наивнее. — Вы не поможете? Я блогер, мне нужно тут несколько кадров сделать, а одной не справиться…

Мужчина остановился, устало посмотрел на нее. Задумался. есть! В его глазах мелькнуло что-то — не интерес, а скорее автоматическая вежливость и легкое раздражение.

— Я тороплюсь.

— Я быстро! Очень-очень быстро! Пожалуйста!

Мужчина вздохнул и кивнул. Сашенька, лихорадочно болтая о свете и композиции, завела его за угол, где стояла груда ржавых бочек. Там, в тени, ждала Лена. Бобры была в своем обычном виде, но в руках у нее был небольшой, похожий на планшет, прибор с тонким щупом.

Мужчина, увидев вторую девушку, нахмурился.

— Что это…

Лена не дала ему договорить. Девятиклассница поднесла щуп к его виску. Прибор тихо запищал. Мужчина замер, его глаза закатились, оставив лишь белки. Цель простояла так секунд десять. Потом щуп был убран. Мужчина моргнул. Взгляд его стал другим — ясным, целеустремленным. «Кролик» посмотрел на девушек, на свое пальто, снял его, посмотрел на помятые рукава, сморщился.

— Черт, опять в этом старье хожу. Пора бы уже костюм сшить. Извините, леди, я тороплюсь. Деловая встреча.

Он ушел быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь. Даже не посмотрел на Сашеньку в ее дурацком костюме.

— Видишь? — сказала Лена, убирая прибор в сумку. — Никакой боли. Никакого насилия. Просто… обновление прошивки. Теперь у него в голове бизнес-план по открытию сети кофеен, уверенность в себе и желание действовать. Через месяц он уволится с работы, возьмет кредит и начнет дело. Будет генерировать энергию амбиций, риска, надежды. Качество энергии улучшится на 300%. И всем хорошо.

А Сашенька стояла, ощущая странную пустоту. Вот как… Она ожидала чего-то более… драматичного. Криков, борьбы. А здесь — просто щуп, и человек изменился. Как персонаж в игре, которому сменили текстуры и AI.

— А если у него была семья? Дети? — спросила она.

— Была. Они останутся в его новой памяти как обуза, от которой он избавился, чтобы стать успешным, — холодно ответила Лена. — Или он найдет способ «оптимизировать» и их. Система гибкая. Переодевайся, пошли. Первые сто пятьдесят тысяч — твои.

Цель номер два: богатый наследник и экономия патронов

Второе задание было в тот же день, но вечером. Цель — молодой человек, наследник состояния, известный в узких кругах как редкая сволочь: брал деньги у родителей, проматывал их на развлечения, унижал прислугу, был замечен в жестоких розыгрышах над более слабыми. Энергия от него была токсичной, деструктивной, но сильной.

— Его нельзя просто перепрошить, — объяснила Лена, ведя Сашеньку к дорогому клубу на набережной Невы. — Его личность слишком укоренена в привилегиях и вседозволенности. Нужен шок. Сброс. Для этого мы используем метод «клинической смерти». Ты его застрелишь. Я воскрешу. На чистую, отформатированную психику будет загружена новая личность — скромного, трудолюбивого студента-медика, который все забыл после несчастного случая.

— Я… застрелю? — Сашенька остановилась как вкопанная. Убить человека. Пусть и сволочь. Пусть и с последующим воскрешением. Это не маг из иного мира…

— Пистолет с особыми патронами, — Лена вручила ей компактный, тяжелый пистолет. — Они не причинят физических разрушений, которые я не смогу сразу исправить. Просто остановят сердце на три минуты. Ровно на время, необходимое для полного стирания и перезаписи. Твоя задача — обеспечить контакт. Подойти, выстрелить. Все.

Девушки ждали в тени, когда тот самый наследник, Дима Решентин, выйдет из клуба к своему ярко-желтому спортивному автомобилю. Решетин вышел не один, с двумя девушками, громко смеясь. Сашенька сжала рукоять пистолета. Ладони были липкими от пота. Вот как — она вспомнила лицо мага Арканиуса. Похож. Не внешне, а… по энергетике. Вспомнила свое собственное падение. Вспомнила, как этот тип, согласно досье Лены, подложил одному парню из бедной семьи наркотики, и того посадили. Никакой магии. Просто человеческая подлость.

Сашенька вышла из тени. Подошла к машине. Дима Решетников уже садился за руль, девушки смеялись на пассажирских сиденьях.

— Эй, красавчик, — сказала Сашенька не своим голосом.

Небережная грохотала, в этот час было мало народу.

Он обернулся, оценивающе оглядел ее простую школьную одежду.

— Чего тебе, школота? Потерялась?

— Нет, — сказала Сашенька. — Я от Лены.

Выстрелила. Сначала два раза в капот машины. Глухие хлопки, дыры в дорогом металле. Девушки завизжали. Дима ошалело смотрел на повреждения, потом на пистолет в руках у этой сумасшедшей девочки.

— Ты что, обалдела?! Это же…

Сашенька выстрелила ему в грудь. Третий раз. Он схватился за сердце, его глаза округлились от непонимания, потом потускнели. Решетников рухнул на асфальт.

Девушки выскочили из машины с криками. Лена уже была рядом. Она сделала какое-то пассы руками над телом, шепча что-то на своем языке. Потом хлопнула в ладоши. Дима Решетников вздрогнул и сел. Объект посмотрел на свои руки, на разорванную рубашку (под ней не было раны), на плачущих девушек, на Сашеньку с пистолетом.

— Что… что случилось? — спросил «крысенок». Голос был совсем другим — мягким, растерянным.

— На вас напали, — быстро сказала Лена. — Ограбили. Вы упали, ударились головой. Вам нужно в больницу.

— Я… я опоздаю на сессию, — пробормотал он, вставая. — Извините за беспокойство. И… вам спасибо.

Студент поклонился, пошатываясь, и побрел прочь, оставив свой автомобиль и бывших подруг. Лена вздохнула.

— Ну вот. Теперь он Дмитрий, студент третьего курса меда, подрабатывает санитаром, мечтает стать хирургом и спасать людей. Качество энергии сменится с ядовитой на альтруистическую. Отличная работа.

Сашенька смотрела на уходящую спину бывшего наследника. Ее трясло. Она убила человека. Не мага, обычного. Хоть и мразь. Она знала, что он воскреснет, но момент… момент остановки сердца, потухший взгляд… Он остался у нее в памяти.

— Я… я не получу денег? — сказала она глупо, чтобы заглушить дрожь в голосе. — Я же в тачку стрелять начала. Цель…

Лена расхохоталась и потрепала ее по плечу.

— Детка, ты выполнила задание! Цель перепрошита! Деньги твои. Правда, с вычетом за три патрона. Особые патроны дорогие. Минус пятьдесят тысяч. Итого — сто тысяч за сейчас. Плюс первые сто пятьдесят. Итого двести пятьдесят. Неплохо для первого рабочего дня, да?

— Неплохо… — Сашенька почему-то смеялась.

Девушки шли обратно, а Сашенька молчала, сжимая в кармане руку, в которой держала пистолет. Лена уже забрала его. Двести пятьдесят тысяч. Целое состояние. Сашенька думала о гараже Ухрюка. О том, чтобы выкупить его у хозяина навсегда. О новом мольберте. О том, чтобы никогда не думать о ценах на хорошие краски. Altmeri, Обомлевич, другие бренды.

«Людоловы», — пронеслось в ее голове. Хищники. Как оборотни. Они ловили людей и меняли их жизни. Как она поймала сегодня этих двоих. Повод почувствовать себя грязной? Она же не шлюха. Могущественной? И ужасно, ужасно взрослой.

— Завтра выходной, — сказала Лена у ее подъезда. — Осмысли все. Потом решим, продолжать или нет. Но учти… однажды начав, трудно остановиться. Потому что ты начинаешь видеть людей не как людей, а как… объекты. Социальные единицы. Бот, как в игре. Источники энергии. И это удобно. И прибыльно.

Сашенька кивнула и зашла в подъезд. Долькина поднялась на свой этаж, открыла дверь. Мама что-то готовила на кухне, пахло жареной картошкой. Обычная жизнь. Та самая, которую «людоловы» переписывали по своему усмотрению.

Восьмиклассница прошла в свою комнату, закрыла дверь, села на кровать и вынула из кармана смятую пачку денег — аванс, который дала Лена. Наличность. Она разгладила купюры. Они были настоящими. Пахли краской. Деньги за переписанные жизни.

«Гараж, — подумала она, глядя в окно на темнеющее небо. — Куплю гараж. Ухрюк станет счастливым. А там… посмотрим».

Что-то щелкнуло. В этот момент восьмиклассница поняла, что перешла какую-то невидимую черту. Из жертвы, из наблюдателя, она стала соучастником рептилоидов. Агенткой. Людоловом. Хоть это знание было горьким, тяжелым, но в нем была и капля странной, запретной гордости. Она больше не была просто девочкой с кисточкой из синтетики. Стала той, кто могла изменить сюжет. Правда для этого приходилось стирать чужие истории и писать новые.

От автора

Простейший цикл, прочтя который Вы легко сможете понимать вообще все, что я пишу в книгах