Людовик

Как же всё-таки жарко. Царапины на руках щипет от пота.Тело вязкое и тяжёлое.Слишком светло. Напрягаю переносицу, жмурюсь.От стиснутых бровей болит голова.В ушах стучит отбойный молоток.Ещё минута и из ушей хлынет лава.Горячая и красная. Освобождающая.

Уворачиваюсь от велосипеда. Тяну руку от собачьего носа.Другую сую в сумку.Нащупываю ключи. Для веры гремлю ими, чтобы уши тоже слышали. На месте.

Вагон шуршит под ботинками. Лава приятно остывает, как вынутый из домны металл. Чувствую это кожей от кончиков пальцев до солнечного сплетения. Кисть одеревенело вцепилась в поручень. В теле три опоры: одна сверху и две, такие же одеревеневшие, снизу. Остальная часть мерно вибрирует в такт колесам.

Пружиню по эскалатору. Цепляю ногами пакеты, напарываюсь на выставленные локти. Краем глаза вижу много красного. Молодая. Наверное, студентка. Платье - выплеснутая лава. Не удерживаюсь, оборачиваюсь. Ноги путаются в убегающих ступенях. Наваливаюсь на чью-то потную спину, чтобы не свалиться ничком. Еле как встаю. Потная спина буркает какую-то гадость. Нервно скалюсь. И, вот дурость, снова оборачиваюсь. Дева в красном на месте. Чешет ухо длиннющим ногтем. Красным. Отворачиваюсь и больше не делаю попыток повернуться. Последняя ступенька просачивается под пол. Становлюсь на твердую землю. Сзади кто-то наступает на пятку. Задник сползает гармошкой. Бубню какую-то гадость. Трясу ногой и запихиваюсь обратно в ботинок. Как-то невзначай дергаюсь внутренностями. Надо проверить. Сую руку в сумку. На месте. Гремлю. Точно на месте.

Иду последним. Впереди семеро. Нет, шестеро. Первый не в счёт. Первый - главный. Ключи держу в правой руке. Она потная, но я все равно тру их сжатыми пальцами. Наверное, будет мозоль. Левая лежит на плече шестого. На моем плече, и я рад этому, ничего не лежит. У шестого смешная лысина с двумя лысеющими макушками. Преодолеваю желание потянуться к своей макушке, пощупать ее. У меня одна.

Кличут по номеру. Смотрю в сторону звука. Шестой. Теперь я вижу его лицо. Оно тоже смешное. Кроме собственного номера ничего не могу разобрать. Но он очень напрягается. Похоже даже злится. Зачем-то улыбаюсь. Улыбается в ответ, поворачивается смешной лысиной и уходит. Нервничаю.

Продолжаю нервничать пока меня снова не окликивают. Теперь мне понятны все слова. Потому что говорит главный. Его слова я всегда понимаю. Спрашивает, на месте ли. Паникую совсем недолго и говорю, что на месте. Параллельно стискиваю пальцы. Зубцы впиваются в кожу.

Это важная задача. Мне все так и говорят. Это, Людовик, важная задача. Я им верю. Поэтому проверяю. Но зубцы тычутся так часто, что я перестаю их чувствовать. Поэтому перекладываю в другую руку. Жду времени. Скажут, когда. Я буду готов.

Под ногами шестого серая крыса. Говорю ему, даже показываю свободной рукой. Он крутится и не видит. А крыса и рада. Видно даже, смеётся. Потом бежит к главному. Он ее уже видит. И вежливо просит не мешать. Он всегда вежлив. Даже с крысами.

Пока отвлекался на крысу забыл про ключи. Ненадолго испугался. Сжал обе руки, чтобы понять в какой. Левая. А в правой почему-то зонт. Кто-то попросил подержать и ушел. Как не вовремя. Ещё и его теперь сжимать. Но ключи важнее.

Кажется, теперь время. Все стали какие-то встрепенутые. Раскрыли зонты. Я тоже раскрыл. На всякий случай. Все повернулись в центр, в сторону главного, а он посмотрел на меня. Меня потянуло через толпу. Цепляюсь зонтом. Все смотрят и все молчат. На каждый шаг сжимаю кулак. Зубцы есть, зубцов нет, зубцы есть, зубцов нет. Останавливаюсь на счёт "зубцы есть" и смотрю на главного. Он тянет руку. В последний раз расжимаю кулак и открываю совсем. Ключи на месте. Какие-то мокрые и мятые. Мне стыдно, но я все равно протягиваю их главному. Он не берет и только хмурит свои главные брови. Смотрит на меня зло и смешливо. Это я по глазам понял, что смешливо. Теряюсь. Топчусь. Пытаюсь засунуть ключи в карман. Не нахожу карман. А главный теперь тянет руку к зонту и силой вырывает его, хотя я крепко его держал. Ещё раз смотрит зло и уже совсем не смешливо и тычет подбородком в сторону. Поворачиваю голову. Там шестой. Он без зонта. Вот кто дал мне зонт. Теперь я уверен, это был он. Иду к шестому. Стараюсь не нервничать. Когда дохожу, главный начинает говорить. Я почему-то не понимаю его слов. Но почти уверен, что про ключ он не говорит.

Вагон шуршит под ногами. Стараюсь сидеть прямо. Руки все время хотят сжаться. Попеременно их выпрямляю. Понимаю, что ключа больше нет. Он был там, но его нет здесь. Мне сказали, что это важное дело. Так и сказали: Людовик, это важное дело. И дали ключ. И кажется ещё что-то сказали. Но я не понял слов.