Люськина история

Всю свою жизнь Люська ждала счастья. Простого бабьего. Но что-то заблудилось её счастье по дороге. Родилась она в многодетной семье и было у неё четыре сестры и брат. Жили они дружно и спокойно. Не слишком уж хорошо, но и не плохо. Одно угнетало Люську, то, что она донашивала одежду за старшими сёстрами, а вот младшие получали обновки довольно часто. Но это и понятно. Люська была третьей, а брат и сестрёнка были младшими. И потому-то прерывалась цепочка передачи одежды на ней. Училась она средне, особыми успехами не блистала, но и в отстающих не была точно. Но была всё же шустрой и бойкой, всё в её руках спорилось живо и с огоньком. Ну в деревне без этого нельзя. Старшие сёстры уже после 8 класса по уезжали одна за другой в город. Одна поехала в торговый техникум другая в медучилище. Медучилище представлялось Люське чем-то таинственным и благоговейным, и она тоже решила поступать туда же. В восьмом подналегла на химию, анатомию и русский язык. Благо сосед по парте был смышлёный парнишка, шустрый и вредный. Но вот Люське он благоволил и посадил её рядом невзирая на усмешки и подхихикивание класса. Он был из категории, правильно определённой Тургеневым “самоломаный”. Но помогал на уроках и после них хорошо и главное безо всякого другого смысла. Не пахло даже ни детской влюблённости или другого интереса, просто ему было приятно донести до Люськи то, чего не могли донести учители. Помощь была весьма значительной и у Люськи в свидетельстве не было ни одной тройки! Даже несколько пятёрок образовалось. Конечно, мать поупиралась, как мол, без помощницы, но отец прикрикнул и вышел куда-то во двор. Вернулся и выложил на стол деньги. Целых 240 рублей! И сказал матери, мол, собирал для дочки их специально, на шабашках и халтурах. Руки у отца были прямые и росли из плеч, как сказала однажды покойная бабушка, тёща отца. Мать поплакала, но собрала дочку быстро и качественно и решила ехать с ней, тем более старшая уже окончила и получила распределение. В городе Люську ошеломила суета и колготня, хотя она бывала с отцом там не раз. Но одно дело, когда приехал просто поглазеть и по магазинам пошататься, другое, когда начинаешь врастать.

Экзамены сдала на удивление хорошо, а и старшую сестру прекрасно помнили все. На доске Почёта фотография висела. Мать аж немного всплакнула от гордости. Потом выбрали время и зашли к сестре, которая уже работала в одной из больниц. Проживала в общежитии, но с хорошими соседками. И потом при прощании намекнула матери, что скорее всего не задержится она в той общаге. На что мать со вздохом сказала, что ей виднее, но, и чтобы всё обдумала. Поехали они в Люськину общагу обживаться. Комната попалась большая и компания какая-то не внушающая доверия. Со временем прижились все, не без скандалов сначала, потом была поездка на картошку, которая определила многое. Вот так и пролетел первый курс бестолково-взбаламошенный. На втором курсе несколько девчат ушли из комнаты на квартиры. А одна просто отказалась учиться, после похода в анатомический театр. На Люську он не произвёл впечатления, не сказать, что никакого, но больше там доставал запах формалина, внутренности и прочее было знакомо. Дома скотину держали, и дети всегда помогали отцу в забое и разделке. Отца частенько приглашали и другие односельчане, потому что умел забить сразу, без рёва скотину и разделывал быстро и красиво. Всегда с мясом приходил с таких мероприятий. И сейчас постоянно присылали из дома сало, колбаску, зимой и мясо мороженное. Про мороженное молоко и говорить не будем. Одно плохо было, что из одежды выросла Люська и потому решила подработать себе на бельё хотя бы. Завхоз их училища пожилой и грузный дядька, курильщик и матерщинник благоволил ей. И не только памятуя сестру, а просто потому, что был из отставных военных и любил шустрых и хватких. Потому, взял Люську уборщицей, сумел убедить всех. Позже познакомил с женой, работницей торговли. Которая живо заинтересовалась, не сестра ли она одной новенькой, товароведом пришедшей, на что Люська не сразу врубившись ответила утвердительно. Оказалось, что сын завхоза собрался жениться на сестре! На что он прохохотавшись сказал, мол, быть добру и коли будет роднёй, то помогут и в другом по жизни. Сестра, узнав, что и как, устыдилась и занялась Люськой, которая уже оформилась в хорошенькую девицу. После похода по магазинам и базарам Люська с удивлением увидела в зеркале незнакомую девушку, такую взрослую и юную одновременно. Старшая сестра уже вышла замуж, но свадьбы не отмечала, какая-то она стала скопидомистая, всё денежку к денежке подбирала А вот другая та была другая, щедрая и добрая, но тоже со своей выгодой. Люська с удивлением увидела в них другую бабушку, мать отца. Родня приехала на свадьбу, привезли с собой мяса, колбасы и других продуктов. Так, что обеспечили всё празднество. Но мать всё же была весьма расстроена тем, что старшая вышла замуж как-то “не по-людски”. Муж старшей был художником, рисовал очень красиво, работал в кинотеатре оформителем и халтуры много. Деньги водились. Потому они, сэкономив на свадьбе приобрели себе кооперативную квартиру. Сын завхоза был просто водителем, шоферюгой, как он себя называл. Но был он деловитым и трудолюбивым. Начал строить себе дом. Завхоз помог многим, особенно знакомствами. И Люську привлекали к стройке, да и других студентов. Мог организовать всё с пользой завхоз. Учились у них несколько парней, хоть и немного, но были. Их завхоз использовал как свои кадры. Но и потом после выпуска все они устраивались весьма неплохо с непосредственной помощью завхоза. Люська глядя на сестёр понимала, что счастье не в том, чтобы набрать себе побольше и пожирнее. Хотя и это имело место. Ибо “цветы сердце радуют, но его биение поддерживается картошкой”. Правда сердечные томления Люську не миновали, но особого значения не имели. Она ждала именно счастья. И вот учёба осталась позади. Старшая сестра собралась в декрет и подсуетилась немного, Люську взяли на её место. Работы навалилось море. Вначале она думала, что это потому, что она новенькая, но потом поняла, что это жизнь медицинская такая. Сложная и суровая. Насыщенная страданиями, пропитанная гноем и кровью, калом и мочой. Но, к своему удивлению, она привыкла к этой прозе жизни, она ей понравилась. Всё же интересно же, когда человек выздоравливает, да, бывает и умирает, но всё же поток жизни не остановить, он валит бурно.

Жила Люська у завхоза, его супруга взяла под опеку. Всегда говорила, что напоминает она себя молодую. Вместе они ездили в деревню к родителям, в гости и на помощь. Братишка подрастал и сестра тоже. Как-то мать поинтересовалась, а не надумала ли Люська замуж выходить? На что дочь аж возмутилась, мол рано ещё, не встретила счастье своё. И жена завхоза поддержала, мол, что ты сватья девку гонишь? Успеет, не останется вековухой. Время пролетело быстро, и сестра вышла из декретного отпуска. К этому времени у Люськи нашлась подруга, возрастом значительно старше, но незамужняя, работала она в военном госпитале. Была она красоты неописуемой, настоящая актриса заграничная, что было неудивительным отец её был из прибалтийцев. Несколько раз она звала Люську с собой в ресторан, но отказывалась молодая подруга. Напуганная рассказами о том, что ресторан — это гнездо разврата и похоти. Эвита смеялась и говорила хрипловатым грудным голосом, что это не так. Мол, это только шутка “Я стою у ресторана, Замуж поздно, сдохнуть рано”! А тебе пора. Но всё-таки Люська отбивалась резко. И работать сразу в госпиталь не пошла, хотя Ева звала весьма сильно. После отдыха, а точнее жизни в деревне Люська созрела для работы в госпитале. Работа была прежней, но всё же по проще с одной стороны. И вот однажды всех срочно собрал начмед и предупредил, что прибудет “борт” из-за “речки” с 300. Люська ничего не поняла, позже ей растолковали, что из Афганистана раненых привезут. И снова возникли вопросы, почему и как? И снова пришлось просвещать, что война идёт там. Когда прибыли пациенты, то оказалось, что раненых и не так уж и много, больше больных, малярией, гепатитом, брюшным тифом, холерой! Люське повезло, что работала она в терапии, но и к ним попали пару человек, которые долечивались после осложнений, возникших после “афганского букета”, так называли случаи одновременного заболевания всеми инфекциями. Один был простой солдат, тоненький, аж прозрачный, весом чуть больше 40 кг при среднем росте. Все кости виделись на нём. Второй был майором-десантником, который заболел после попадания в госпиталь после ранения. Вот он почти восстановился, был рослым и крепким, немного ещё прихрамывал, нога не совсем зажила. Его сразу же присмотрела Эвита! И он тоже влюбился как мальчишка. Но как выяснилось, был он женат, но жена детей не хотела или не могла родить, потому вопрос о разводе встал сразу и окончательно. И при выписке из госпиталя отметили они бракосочетание. Майор вернулся обратно в Афганистан, Ева переживала за него очень. И как-то на ночном дежурстве рассказала Люське, что беременна. Светилась от счастья и очень переживала за своего десантника. Но обошлось. Как раз к выходу в декрет приехал её майор с каким-то старшим лейтенантом. Вроде неброский и не заметный парень или мужичок, каких миллионы, но с глубокими и чуткими глазами. Чем-то он очень напомнил отца, не внешне, а каким-то духом. Вечером собрались в ресторан и Люська согласилась. Выглядели они, конечно, комично, глубоко беременная Эвита и Люська в качестве сопровождения. Народ пялился на них весьма откровенно, но подошли кавалеры, уже в гражданской одежде, всё успокоилось. Но до поры до времени. Уже в средине вечера, какой-то весьма нетрезвый субъект начал приглашать Люську на танец, Лёша, тот самый старший лейтенант твёрдо, но вежливо осадил его. А после завершения при выходе из заведения их встретила компания человек пять, уже сильно пьяные и наглые. К удивлению, Люськи Лёша разделался со всеми мгновенно. Жёстко и решительно. А потом пошёл в ресторан вызвать наряд милиции. Который приехал весьма скоро. Майор всё время хитро ухмылялся и молчал, а потом подошёл в старшему наряда и ткнул в лицо какой-то документ и добродушно так попросил разобраться с ребятами по серьёзному. Видать, те “корочки” были не простыми, а очень интересными, потому что старший наряда аж заюлил уверяя, что всё будет хорошо. Пришлось взять такси и ехать до дому. Ева тоже уехала со своим мужем домой. А дома уже ждал завхоз, и ругая Люську за позднее возвращение внимательно пригляделся к её спутнику и спросил, а не Лукьянов ли Алексей перед ним. Лёша принял строевую стойку и щёлкнул каблуками, гаркнув: “Так точно, товарищ гвардии старший прапорщик”! Завхоз рывком сгрёб старлея и заорал: “Мать! Срочно всё на стол мечи! 2 пдр собирается”! и почти поволок Лёшу в квартиру. Жена вышла и всплеснув руками заголосила: “Лёшка! Ты жив? А мы тебя уж схоронили! Прости дорогой”! Люська снова почувствовала себя дурой, но жена завхоза тут же объяснила ей, что перед пенсией её муж служил старшиной парашютно-десантной роты, а Лёшка пришёл туда после училища. Но потом, кто-то из знакомых им сказал, что Лукьянов погиб. Но слава Богу всё решилось. За столом Лёша встал и обратился к Люське, мол, он понял всё и что именно она та, кого он ждал, позвал замуж. На что сердито заворчал завхоз, мол, девку впервые увидел и решил сразу жениться, неправильно это. Так, только на потрахушки зовут. Но старший лейтенант Лукьянов, командир разведроты, тоже понимал в жизни не мало, что поняла, и жена завхоза, да и Люська тоже настояла на этом. На что завхоз сказал, что утром отпросится на работе и отвезёт их в деревню. Ну и за Люську слово скажет в госпитале. Спать им постелили в разных местах. И утром поехали они в деревню. Там Алексей официально сделал предложение и попросил руки и сердца у родителей, которым весьма польстило то, что будущий зять офицер-орденоносец, сослуживец свата и хороший знакомец сватьи. Свадьба прошла как-то бестолково и быстро, ну всё решалось как-то быстро. И уже через неделю новоиспечённая madame Лукьянова шагала по Москве, ибо собирались к новому месту службы мужа. В госпитале начмед рвал и метал сразу двое уезжают, мол, могли бы и раньше предупредить, но потом плюнул и отпустил подруг.

Попали в Забайкалье. Где летом жара, зимой холод, песок кругом, но работа нашлась и Люське, тоже в госпитале. Временно и разместились там, так, как с жильём проблемы были. Всё же немного погодя, жильё нашлось. Правда дом был насыпной, т.е. стены дощатые, а внутри забиты шлаком. Сослуживцы подсказали новеньким, чтобы они провели ревизию стенок, потолка и пола. Чтобы успеть до морозов хоть немного утеплить жильё. Ветер примерно 25-30 м/с при морозе -40 понижает температуру чуть ли не до -70. Алексей понял всё и провёл проверку жилья быстро и качественно. Комбриг был предупреждён майором, который тоже попал недалёко, старшим оперуполномоченным особого отдела. Теперь-то Люська поняла рвение милиции после драки возле ресторана. Выделили материалов, хоть и немного, дали добро своих солдат использовать при ремонте. Но ротный поступил, не как все, а привлекал не несколько приближённых, а подразделениями. И каждый у него был задействован очень плотно. За две недели справились, домик осмотрел зампотыл с начальником КЭС, остались довольными. И тут же в пахнущем краской доме предложил Лукьянову возглавить бригаду по подготовке жилого фонда к зиме. На что получил категорический отказ. В дело вмешался командир и объяснил, что его сослуживец, друг и покровитель, тоже старый приятель, но помочь тыловикам надо. Поможешь и поедешь сразу на сборы разведчиков, а вот жену твою хотел бы призвать на службу и назначить фельдшером батальона, пока временно исполняющей обязанности, а далее разберёмся. Муж глянул на Люську и спросил, что мол, думает она сама? Люська смутилась и даже покраснела, речь у неё перехватило. Но комбриг был опытным психологом по жизни и сразу же мягко, но настойчиво продолжил: "Ну, что же Вы, Людмила Николаевна размышляете? Соглашайтесь"! И далее привёл доводы в пользу призыва, мол и по деньгам не прогадает и паёк получит, да и выслуга год за полтора и прапорщиком аттестуем. И Люська, да нет, уже Людмила Николаевна затрясла головой выражая согласие, а потом хрипло прокричала: "Да-а-а!!!" Подполковники засмеялись, за ними и другие офицеры. В госпитале этому не удивились и пока толком всё не оформили, дали добро доработать до призыва. Который оказался весьма муторным мероприятием. Одно хорошо, что после окончания медучилища всем выпускникам было присвоено воинское звание "младший сержант", тут страдать не пришлось.

Смена профиля деятельности всегда мучительно всем, а уж молодой женщине тем паче. Благо поддерживали письмами и звонками завхоз с женой, ну, а Лёша встряхнул всех и смог донести каждому, что его девочка это что-то сакральное. Но всё равно работы было много, работы нервной и неровной и всё же справилась. Втянулась. И наступила зима, которая наступила действительно неожиданно, вот вечером было ещё +7, а утром уже -15! И мороз нарастал живенько так. Мучение с печкой, дровами, углём вначале выматывали до ручки, Муж почти постоянно отсутствовал, то сборы, то проверка, то наряды и прочие тяготы военной службы.Хорошо хоть начальник продсклада хорошо знал раньше завхоза, начинал солдатом у него в роте, всегда продукты доставлял вовремя и как надо, без дурацких замен. Да и солдаты разведроты однажды на выходе подстрелили изюбря, проблем с мясом не стало. Тут Люська, нет, уже Николаевна, поделила мясо между семьями разведроты. Она всё же удивлялась, что почти все обращались к ней по отчеству. Но в строю она была "товарищ прапорщик" аттестация прошла быстро, помог смотр и проверка медпункта, где председатель комиссии был весьма польщён порядком во всём у младшего сержанта медицинской службы, о чём он весьма язвительно заметил начальнику медслужбы бригады. А потом Николаевна как-то занемогла или что-то случилось, как-то не ловко она себя почувствовала, а потом поняла, что беременна и даже расстроилась, только всё встало на места и надо же... Алексей был без ума от радости, старался во всём помочь, своей девочке Да и сослуживцы помогли, особенно медики. После рождения сына, чем она угодила прежде всего отцу, завхозу и комбригу, Лукьянову было всё равно, ко всеобщему удивлению, она окрепнув снова вышла на службу, вот пришлось найти кого-то в няньки. В разведроте был один солдат, у которого был ребёнок, он вызвался помочь ротному. Был этот боец пулемётчиком, забайкалец, "гуран", но расторопным и добросовестным. Николаевна только кормить парня прибегала, остальное успевал "усатый нянь". А потом они по замене поехали в Германию. Алексея к этому времени капитана, назначили начальником штаба батальона...

Вывод войск, более похожий на бегство, развал страны рубанул наотмашь и очень больно. Хоть попали в Иваново, одно это радовало, но постоянные командировки мужа утомили всех. А потом началась война... Николаевна собрала детей и рванула к завхозу с его женой, которые стали как родители, оставила им сына с дочерью и обратно в дивизию.

Пробиваясь на выручку своим десантники напоролись на мощный узел сопротивления дудаевцев. Сразу пошли потери, Николаевна с санинструкторами и санитарами замотались собирать своих и чужих "300". Да и своих "200" тоже собирали. Лукьянов уже майор, командир батальона руководил боем вытягивая из окружения своих. И всё вроде получилось, но КП накрыли из "Градов". Николаевна рванула в тот полуразрушенный дом. Перезарядила автомат, проверила гранаты, крикнула своим санитарам и стрелкам, чтобы не отставали и рты широко не разевали. Пробились к своим, сразу же увидела своего Лёшку с забинтованной рукой и головой, кинулась проверить, всё ли хорошо, на что муж глянул так жёстко и требовательно, что она тут же вскинула руку к вязаной шапочке и доложила, что начальник БМП прибыла для оказания помощи. Майор Лукьянов усмехнулся и сказал, что надо и им прорываться к своим, а то снова дудаевцы из "Града" шарахнут. Но дудаевцы не стали ждать удара артиллерии, а пошли на штурм пехотой. Рубанув из автоматов и пулемётов по дому. Комбат быстро расставил по самым проблемным местам свои силы. И тут Николаевна вспомнила, что на этаж ниже были раненые, их тоже следовало поднять сюда. Майор выслушав кивнул головой и послал на помощь ещё солдат. Когда Николаевна спустилась по полуразрушенной лестнице вниз, то нашла там троих своих батальоннных и пятерых пехотинцев. Один из десантников-"контрабасов" узнал её и прошептал другим: "Комбатша"!, а потом хрипло и громко попросил подойти Николаевну. Подошла к нему и увидела, что ноги его разбиты сильно, но вот крови было не очень много. А он радостно спросил, мол, надо помочь ему, дозой спиртика, а потом он из пулемёта поработает. И тут снизу раздалась автоматная очередь и не одна, Николаевна метнула гранату на выстрелы и её помощники тоже добавили. Сразу заорали что-то по чеченски и стрельба стихла. Прапорщик развернулась к раненому и заорала, что срочно доставай или покажи пулемёт! "Да вот он позади меня! Пехота "Утёс" пролюбила", маму их так и раз этак!"- крикнул десантник. Николаевна схватила пулемёт на треноге и тут же осела, три пуда не шутки. Сразу же ей помогли другие стрелки по команде раненого. Его тоже несли, волокли в другую комнату с балконом, которого теперь не было, но вход портальный остался. Николаевна поняла сразу, что оттуда вся улица простреливается прекрасно и вход в дом особенно. Установив пулемёт проверила патронную ленту, которая к некоторому удивлению была заряжена сплошь патронами с пулей МДЗ, разрывной. Настроила прицел и навела на угол дальний и не зря, оттуда повалили дудаевцы. Раненый крикнул, чтобы стрелки навалились на лапы станка и сам на одну упал, со стоном. И когда дудаевцы вскочили в полный рост и рванули ко входу, Николаевна высадила весьма прицельно всю коробку одной очередью. После стрельбы на улице сразу стало тихо. Но десантник заорал, что срочно пулемёт надо убрать в ближний угол. И только это произвели в комнату влетела граната из РПГ, а потом и вторая. Осколки разворотили пол, штукатурку стен, но никого из людей не зацепили. Пулемёт срочно вернули на место и Николаевна тщательно высматривала грататомётчиков, которые вскоре поплатились, за свой "расслабон". Подумали, что уничтожили расчёт "Утёса", но увы, не повезло им. Короткой очереди хватило обоим отправиться к гуриям. А вскоре подошла пехота с танками и вытянула десантуру. Уже в расположении части Алексей взял её за руку и сказал ласково и твёрдо, что хорош, воевать, поедешь раненых сопровождать и останешься в пункте постоянной дислокации. Так и порешили. Ордена Мужества вручили обоим гораздо позже.

* * *

И вспомнилась ей давно прочитанное, что у каждого есть своя половинка, но найти её дано не каждому. А вот ей повезло, пусть Лёша и был детдомовским, но души не растратил, сберёг её тепло. И почему-то всегда обращался к Люське “девочка”, что трогало её до глубины души. Потом уже спустя много лет и войн, полковник Лукьянов всегда обращался к жене так, что страшно злило внучку, тоже Люську. Она кричала, что это она девочка, а бабушка уже старая. Внуки, пацаны смотрели на неё снисходительно. А Люська понимала, что она нашла своё счастье. Простое бабье. И в душе внучке такого же желала.