Лют

Тварь, что всех разорвала, была поистине исполинских размеров.

Корабль притулился в мелкой заводи. Навалился на изломанные вёсла продырявленным бортом. С мачты свисали изжеванные то ли штормами, то ли чем похуже остатки паруса и снастей. Тихо и зловеще шуршали камыши. В жирной воде рябило отражение полной луны. Она то пряталась в рваных тучах, то выглядывала запятнанным ликом.

При свете которого становилось понятно, отчего так вопил внутри бдительный страж.

На топком берегу разбросано содержимое выпотрошенного судна: сундуки, лари, баулы и вместительные некогда ящики. Сейчас все как один разваленные и искромсанные. Но самым скверным выглядело то, что тускло посверкивало в траве меж этого разгрома. Щиты. Шлемы. Копья. И целых среди них заметно не было.

Не видно было и сколько-нибудь целых лат. Разломанные панцири, разорванные кольчуги, разделанная на лоскуты кожаная броня. И всё содержимое лат. То, что влажно чавкнуло под ногой пару ударов сердца назад, оказалось обрывком стёганки. Очередным.

Запах смерти и разложения забивал тухлую вонь болотной тины.

У самого берега скорбно склонилась над водой ива. Под которой угадывался силуэт привалившегося к ней человека. Что само по себе выглядело очень подозрительно. Нет, не только потому, что редко встретишь последи проток в глухих болотах вооружённого латника. А потому, что он оставался цел. Не жив. Именно цел. В то время как остальных воев, с которыми он, видимо, сунулся сюда, словно ураган порвал и расшвырял по округе. Хищный такой ураган. С очень острыми клыками и когтями.

Лют начертил пальцами охранную руну. Одну из тех, что причудливым узором обвивали гарду меча. В его деле осторожность никогда ещё не бывала лишней. Медленно двинулся в сторону тела. Ветер тронул густую листву печальной ивы. Где-то на болотах тоскливо завыло. В ответ гортанно булькнула в камышах жаба.

Мертвец оказался не таким уж и целым. У него вырвало обе руки. Потому-то скорее всего и умер. Судя по доброй броне, этот человек был в отряде главным. Тонкой работы кольчуга и измятый панцирь залиты не только кровищей, но и подозрительного вида. То ли блевотиной, то ли кашей. В любом случае - очень малоаппетитной жижей. Она же налипла на лице, комками запуталась в бороде и кудрявых патлах. Скорее всего, именно благодаря ей тело безрукого воина сохранилось в относительной целости. Та погань, что устроила побоище на подступах к раскуроченному кораблю, отчего-то побрезговала трогать человека, заляпанного этой хренью.

Об опасности вещества предупредил и клинок. Он мелко дрогнул в руке. Охранная руна, та же, что была начерчена в воздухе, пыхнула на крестовине меча рдяным отсветом. Лют отступил от дерева. Осмотрелся. Тронул круг из сторожевых рун на зерцале. Те оставались холодными. Как и следует обычному украшению на броне. Но он понимал - угрожай опасность, которую сам не заметил, они бы точно дали знать.

Опустил веки, шепнул формулу, снова скупым движением пальцев начертил знак. Коснулся лба. Открыл глаза.

Которые теперь мерцали красным отсветом прогоревших углей.

Луна окрасилась в дрожащий призрачный пурпур. Красный свет затопил топкие прибрежные заросли. Корабль будто пытался вытолкать себя переломанными вёслами из кровавой реки в бурую топь. И только сейчас Лют заметил то, что скорее всего и привело вёсла в такой измочаленный вид. И вряд ли только вёсла.

Строй перерубленных лопастей упирался в хитиновую броню. Пологим горбом торчащую из грязи топкого берега.

Он двинулся в ту сторону. Если охранные знаки не сработали, значит, опасности не было. И какая бы дрянь там ни торчала, вряд ли она оставалась живой. Может, дружинники сумели порубить гнусь так сильно, что она после боя всё-таки сдохла в сторонке? Или, например, сработало то непростое вещество, которым был изгваздан главный в их отряде.

Лют подошёл ближе, стараясь не оставить обувку в жадно чавкающей грязи. Ткнул хитин мечом. После толкнул сапогом. С влажным хлюпаньем панцирь освободился из болотистой жижи. Перевернулся. Чуть слышно скрежетнули одна о другую пластины.

Заставив Люта ругнуться про себя.

Нет, руны промолчали не потому, что эта тварь сдохла. А потому, что это оказалось лишь частью твари. Оторванной частью. Огромной клешнёй. Размером с не сильно крупного человека. С острыми ребристыми зубцами в бурых потёках крови. Меж которых виднелись лохмотья щепы и одежды. И плоти.

Вот почему страшилище облюбовало именно это место. Искалеченное, оно боялось покидать такое удобное убежище, как трюм потерпевшего крушение корабля. Идеальное место для того, чтобы переждать опасность. Если днём оно ещё могло выползти на охоту, то ночью само вполне могло стать добычей.

Или всё ещё хуже. В том случае, если хитиновой мразоте хватило ума устроить себе лежбище в разграбленном людском схроне. Затаиться и ждать, когда двуногие начнут сами устраивать сюда походы. За своим добром. Которое, казалось бы, вот - безхозно развалилось на самом берегу. Иди да бери.

Вот эти и пришли.

Они отрубили клешню или те, что плыли на судне, когда его прибило к берегу протоки, теперь было уже не так важно.

По всему выходило, что всё-таки придётся посетить разбитое нутро выброшенного на берег корабля.

Тварь, наворотившая на берегу кровавых дел, совершенно явно поселилась именно там.

* * *

два дня назад...

Выглядел купчина так, будто ему принадлежал весь мир. Включая всю еду.

Толстые пальцы в перстнях сцеплены в замок на необъятном животе. Который тщетно пыталось замаскировать покрывало бороды. Его - и наверняка ещё пару-тройку подбородков. Глаза под чащобой бровей с прохладцей счетовода меряли Люта. Ловец надеялся, что не на предмет гастрономического интереса.

Купец взял со стола кубок. Блеснув самоцветами и на нём, и на пальцах. Но даже в таком скупом движении чувствовалась нервозность.

- Хм. Дорого, - наконец, огласил он итог своих вычислений. И булькнул что-то ещё в кубок. Должно быть, некие доводы в пользу такого вывода.

Сидел он за укрытым узорчатой скатертью столом. От края до края заставленным хлебами насущными. Коих хватило бы для дневного прокорма любой небольшой деревне.

Нарядная ферязь, расшитые сапоги. Заляпать всю эту дорогущую красоту соусами он, значит, не опасался. А при упоминании услуг ловчего отчего-то вспомнил про рачительность. Включая, кстати, экономию на угощении. Присоединиться к трапезе не пригласил. Да и вообще не предложил сесть.

- Это со скидкой, - без тени эмоции бросил Лют.

Купец крякнул.

- Хватил ты, конечно. Со скидкой! Мне струг с пушной рухлядью на полдень отправить дешевле обойдётся.

- Разве что этой рухляди будет на самом дне одного ларя. И будет она сильно побита молью.

- Много ты понимаешь в расценках, - бухнул кубок об стол купчина. Вино плескануло через край, заляпав белую скатерть. И, не без ехидного удовольствия отметил Лют, на ферязь тоже шлёпнулась пару капель.

Толстяк зыркнул на подбитый мехом плащ ловчего. Ещё раз недовольно фыркнул. Но продолжать в этом направлении торговый спор передумал. Поняв, видимо, что этот оппонент в вопросе тоже может быть сведущ.

- Плата после дела. И никаких "половина сразу". Только если справишься.

- Так а на кой мне эта половина сразу, если не справлюсь? Если не справлюсь, скорее всего больше не увидимся.

- Хм, - купец ещё раз прихлебнул вина. Видно было, что он готовился к следующему раунду торга. А отсутствие такового заставило задуматься о смене переговорной стратегии. Задуматься, впрочем, ненадолго.

- Добро. Садись. Ешь, коль голоден.

- Сыт.

- Хм. Как знаешь. Тогда к делу. Давай, двигайся ближе. Есть так хочешь, голодай на здоровье. Но глотку драть, горланя тут на весь дом, я не стану. Тем более... не то дело, чтобы лишние уши пригревать. Так вот, хм. Я жду судно с товаром. С товаром редким и дорогим. Очень мне нужным.

- Это я понял.

Купец укоризненно зыркнул исподлобья и снова прокашлялся. То ли вино слишком раздражало его горло, то ли обладатель утеплённого подбородка очень сильно чего-то не договаривал. Учитывая тонкости профессии, это было понятно. Какой купец захочет перед кем-то раскрывать свои карты? Которые особо ушлых могут привезти к разгадке всяких торговых схем и секретов. Другое дело, если он утаит что-то важное для охоты. Тогда дело может обернуться кровью. Между прочим, его, Люта, кровью.

- А оно возьми, да исчезни. Хм. Судно-то.

- И мне его надо найти? Торговые расследования не мой профиль. Тут следопыт нужен. И добрая дружина в усиление.

- Какой ты умный! Вот спасибочки за совет! Сам-то я, вестимо, не допёр бы! Понятное дело, что снарядил поисковый отряд. И усилил его латниками. И корабль они в итоге сыскали. Хм. В болотах. На карте это вот тут примерно.

- Большой корабль-то был? Это ж как его в болота утянуть надо было?

- С этим уж как-нибудь разберёмся. Потом. Позже. Сами. А пока... мне товар надобно забрать. И чтобы ни одна тварина этому не мешала.

Купец замолчал. Так, будто рассказал всё, и сверх этого больше ничего говорить не собирался. Лют подождал.

- Это всё? - он первым решил прервать затянувшуюся нелепую паузу.

- А чего тебе ещё надо? Корабль на болоте. Как я уже говорил - и показывал! - где-то примерно вот тут. И мне нужен с него груз. В сохранности.

- Я так понимаю, латники не справились.

- Догадливый. Один, вон, следопыт и вернулся. Еле живой. Кровищей истёк. Хм. Ни черта не поняли, что лепетал. Только и успел, что пальцем в карту ткнуть.

- Так может, у соперников, что судно отбуксировали, тоже был... отряд латников?

- Да где там, - нервно отмахнулся купец. И ещё раз приложился к кубку. Зубы стукнули о края. - Железо таких ран не оставляет. Тогда и понял, что нужно искать ловчего.

Снова помолчали.

- Оно точно того стоит? Может, лодка уже пустая стоит? И тогда я не получу своё ни сейчас, ни после.

- Получишь. Всё своё - получишь. Только выясни, что там стряслось. И убери ту мразь... хм, что держит мой груз.