Лютый

Капитан Григорий Астапчук, позывной «Лютый», больше не слушал ни Долг, ни ОКСОП. После штурма базы, после крови, боли и того самого мгновения, когда болотный доктор выдернул его из цепких лап смерти, он понял, хватит.

Чёрно-красный комбез «Заря» — не форма, не символ. Теперь это просто его кожа. Абакан на плече — не по приказу, а потому что в Зоне без оружия быстро становятся добычей. Но теперь он стреляет только тогда, когда другого выхода нет.

Он шёл на запад, туда, где ещё теплились огни «Стоянки» барыги, сталкеры, безумцы и те, кто, как и он, решил, что выживать можно и без флагов.

— Лютый? Ты живой? — хрипело радио.

— Живой. Но больше не ваш.

И эфир замолчал.

Астапчук натянул балаклаву, поправил приклад. Впереди была Зона. Впереди была свобода.

И впервые за долгие годы он шёл туда не по приказу.

Тропа, пробитая сотнями ботинок, вилась между ржавыми остовми машин и обломками бетона. Где-то впереди дымил костёр — значит, люди. А где люди в Зоне, там либо торговля, либо пули. Лютый привычно сбросил Абакан с плеча, но не на изготовку — просто чтобы было сподручнее.

У костра сидели трое. Двое в потрёпанных «Свободовских» разгрузках, третий — в гражданской куртке, лицо скрыто за шарфом. Остановились, смотрят. Привычный звериный взгляд сталкеров на новичка — свой или чужой?

— Проходи, если жить не надоело — буркнул коренастый, щелкая затвором «Вепря».

Лютый молча достал из рюкзака пачку «Янтаря» — не лучшие сигареты, но в Зоне и такие ценились. Швырнул её к костру.
— Не задержусь.

Куртка со шарфом резко подняла голову:
— Григорий?

Голос сорванный, но знакомый. Слишком знакомый. Лютый резко наклонился, рука сама потянулась к ножу.
— Ты…

Шарф сполз. Под ним — шрамы, следы ожогов, но глаза те же. Марта. Та самая, что три года назад осталась прикрывать отход их группы в «Туннеле». Та, которую он считал мёртвой.
— Чёрт… — выдохнул он.

Она усмехнулась, доставая из-за пазухи «Столичную» — ту самую, что в Долге выдавали только по большим праздникам.
— Ну что, капитан… Выпьем за старых друзей?

Астапчук медленно опустился у костра. Зона никогда не отпускает. Но сегодня — можно.

Глава I: Лютый. Исповедь у костра.

Тишину ночи разорвал треск горящих сучьев. Лютый сидел, прислонившись к обгоревшей бетонной плите, его черно-красный комбинезон сливался с тенями. Внезапно его взгляд упал на старую гитару "Урал", прислоненную к рюкзаку одного из сталкеров. Без лишних слов он потянулся к инструменту.

— Дай.

Его голос звучал как скрип ржавой двери в заброшенном бункере. Сталкер хотел возразить, но встретив ледяной взгляд Марты, лишь пожал плечами.

Лютый провел пальцами по струнам. Звук получился дребезжащий, но в Зоне и не такое сходило за музыку. Он глубоко вдохнул и запел:

"Мы смотрели друг на друга, ветер щурил нам глаза

Палец замер на медали, но и выстрелить нельзя.

Я читал всё в твоём взгляде, за ЧС гремит гроза.

Мы смотрели друг на друга в ожидании конца..."

Его голос, грубый и надтреснутый, наполнял ночной воздух. Сталкеры у костра замерли, словно под гипнозом. Даже треск пламени казался тише.

"Ты спасала меня трижды, я платил тебе с лихвой,

Я учил тебя отдачи, ты играла мне конвой.

Тебе Зона дала имя, мне на выдох позывной,

Пополам делили счастье, пополам беду и боль..."

Марта сидела неподвижно, её пальцы судорожно сжимали флягу. В глазах отражались вспышки давних воспоминаний — выбросы, перестрелки, те самые три раза, когда она вытаскивала его с того света.

"Небо вновь окрасит красным, помнишь жутко как в первый раз,

Выброс нам сейчас не страшен, ведь у нас двоих приказ..."

Один из сталкеров нервно перекрестился. Другой медленно покачал головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.

"Мы смотрели друг на друга, я в ПУ, ты в ПСО,

Палец замер на медали, но не выстрелил никто.

Помнишь, мы ещё отмычки, нас учил наш проводник,

Зона любит и жалеет тех, кто к ней привык..."

Лютый закрыл глаза, продолжая играть. Пальцы сами находили нужные аккорды, будто гитара играла его душой, а не он ею.

"Ты хотела счастья даром, чтоб досталось всем и так,

Я хотел, чтоб за кордоном, мир не знал про этот ад..."

Последние строки он пропел почти шёпотом, но в тишине ночи они прозвучали громче выстрела:

"Мы смотрели друг на друга, и ты целилась в прицел,

Тот, что я на грудь повесил — красный в чёрном мой удел.

Я смотрю, и над тобою, как всегда, горит костёр,

Волк зелёный на берете к рыжим волосам пошёл..."

Струны замолчали. Последний аккорд растворился в ночи.

Лютый открыл глаза. Марта смотрела на него, и в её взгляде не было ни ненависти, ни злобы — только усталое понимание.

— Мы ослушались приказа — прошептала она.
— Не успеть уже в подвал - продолжил он.

— Выброс нас накроет разом.

— Я ведь сразу это знал.

Они смотрели друг на друга, как тогда, годы назад. Волк и красно-чёрный знак. Бывшие союзники. Бывшие друзья.

Лютый медленно поднялся, вернул гитару сталкеру.

— Враги так не делают — бросила ему вдогонку Марта.

— Значит, мы дураки— ответил он, поправляя "Абакан" на плече.

И шагнул в темноту, оставляя за собой лишь тишину и тлеющие угли костра.

...Но Зона не отпускает так просто.

Где-то в темноте хрустнула ветка. Лютый замер, рука сама легла на холодный металл "Абакана".

- Контрольный выстрел в голову, капитан — раздался из тьмы знакомый хриплый голос.

Из тени вышел человек в потрёпанном бронежилете с мертвой нашивкой "Долга" — старший лейтенант Семёнов . Тот самый, что три года назад должен был прикрывать их отход в Туннеле.

- Ты... живой? — Лютый не верил своим глазам.

Костя ухмыльнулся, показывая отсутствующий клык:

- Не совсем.

За его спиной зашевелились тени. Много теней.

Марта резко вскочила, выхватывая пистолет:

- Это монстра!...Все В круг!

Но стало ясно — это не просто мутанты. Это были они. Те, кого Зона забрала, но не отпустила.

Лютый прицелился в бывшего товарища:
- Что ты хочешь?

Костя покачал головой, и в этот момент Лютый увидел — его зрачки светятся неестественным жёлтым светом.

- Закончить песню, капитан. Последний куплет...

И тогда раздался рёв сирены. Где-то близко начинался Выброс.

Глава II: Выброс. Последний куплет.

Сиренный вой нарастал, сливаясь с треском электроники в развалинах. Жёлтые глаза Косты вспыхнули ярче.

— Ты слышишь, Гриша? Она поёт для нас...— его голос странно эхом разнёсся по пустоши.

Лютый резко развернул "Абакан", но Марта уже кричала:

— Бункер в двухстах метрах! Бежим!

Тени зашевелились, принимая очертания — вот мелькнул знакомый шрам на щеке бойца из их старого взвода, вот блеснул пробитый шлем того самого новобранца, что погиб в первой же вылазке...

Рывок. Лютый стрелял на бегу, трассирующие пули прошивали тени, но те лишь расплывались и снова сходились.

— Они неживые! Беги, дурак! — орала Марта, таща за руку одного из сталкеров.

Костя не спешил. Шёл ровно по центру дороги, его голос гремел сквозь вой сирены:

- Мы смотрели друг на друга — ты в броне, я в синеве,

Выше неба, ниже тучи, в самом сердце Зоны-мать...

Кто-то верил, кто-то врал, кто-то продолжал стрелять

Но никто не уберёгся — всех нам предстоит обнять!

150 метров. Воздух затрясся — первые волны выброса. Гравитация играла с ними в кошки-мышки — то прижимала к земле, то заставляла подпрыгивать на бегу.

100 метров. Сталкер с гитарой споткнулся, упал. Тени накрыли его мгновенно. Его крик оборвался, когда из горла вырвался... смех. Такой же, как у Кости.

50 метров. Лютый развернулся — Костя был уже в трёх шагах, протягивая руку:

— Осталась одна строка, капитан...

Удар. Марта выстрелила из "Форта" прямо в лицо. Голова Кости дёрнулась назад, но он только засмеялся, ловя зубами пулю:

— Не та музыка, сестрёнка!

10 метров. Лютый влетел в железные двери бункера, за ним — Марта и один выживший сталкер. Удар! Дверь захлопнулась ровно в момент, когда первые волны выброса превратили внешний мир в калейдоскоп безумия.

Тишина. Только их тяжёлое дыхание. И тогда...

Тук.

Тук-тук.

Стук в дверь. И голос Кости звучащий сразу со всех сторон:

- Мы смотрели друг на друга...
Но смотреть уже некому.

Глаза Марты встретились с глазами Лютого. В них не было страха. Только усталое понимание.

Он медленно поднял "Абакан". - Значит, допоём стоя.

Глава III: Выжить. Последняя пуля.

Стук в дверь прекратился так же внезапно, как начался. В бункере повисла гнетущая , нарушаемая только прерывистым дыханием выжившего сталкера – парня лет двадцати, которого все звали "Цыпленок".

Лютый медленно опустил "Абакан", его пальцы разжались на прикладе.

— Они ушли? — прошептал "Цыпленок", облизывая пересохшие губы.

Марта, прислонившись к стене, достала последнюю сигарету:

— Нет. Они ждут.

Замерцал свет аварийной лампы. В его кровавом свете Лютый разглядывал свои ладони – шрамы, мозоли, старые ожоги. Столько лет в Зоне, а он все еще не мог понять ее правил.

— Что он хотел? Этот... Костя?

Марта затянулась, выпуская дым колечками:

— Он не Костя. И никогда им не был. Это сама Зона играет с нами. Вспоминает через нас тех, кого забрала.

"Цыпленок" сглотнул:

— А мы... мы теперь тоже...

Лютый резко встал, заставив парня вздрогнуть:

— Мы – живые. Пока дышим – живые.

Он подошел к монитору системы жизнеобеспечения. Датчики показывали – выброс на исходе.

— Через час можно выходить.

Марта потушила сигарету, вставая рядом:

— И куда, капитан?

Лютый посмотрел на нее, потом на дрожащего "Цыпленка".

— На север. Говорят, там есть место... где Зона заканчивается.

Она рассмеялась – хрипло, беззвучно:

— Ты и сам не веришь в эту сказку.

— Неважно — он взвел затвор "Абакана" — Главное идти.

Дверь бункера со скрипом открылась. Снаружи лежал странный туман – не желтый, не ядовитый, а... серебристый. Как будто Зона выдохнула.

И где-то в этой дымке, Лютый мог поклясться, мелькнул знакомый силуэт в берете с волком.

Но когда он пригляделся – там никого не было.

- Значит, идем — сказала Марта, шагая первой.

Лютый молча кивнул головой. И они пошли.

Глава IV: Север. Где заканчивается Зона.

Серебристый туман окутывал их по пояс, мерцая странными бликами.

Лютый шел первым, "Абакан" наизготовку. Марта прикрывала тыл, ее "Форт" с единственным патроном — тем самым, что не взял Костя.

"Цыпленок" топал посередине, нервно теребя амулет-пулю на шее.

"Три дня пути."

Зона будто подыгрывала — аномалии молчали, мутанты не показывались. Только раз, у старой водонапорной башни, Лютый заметил следы — чьи-то сапоги 45-го размера с характерным протектором, как у...

— Не надо — Марта положила руку на его плечо, — Не оборачивайся.

"Пятый день."

"Цыпленок" нашел убитого фрексой сталкера. В его рюкзаке — карта с пометкой "КП-17" у северного края Зоны. И... чистый голубой лепесток, будто сорванный с незабудки. Таких цветов здесь не росло сто лет.

"Седьмой день."

Граница. Они стояли перед руинами старого КПП — ржавые будки, развороченный шлагбаум. И за ним...

— Трава... — прошептал "Цыпленок", падая на колени. - Зеленая, настоящая. Без аномального свечения.

Лютый сделал шаг. Еще один. Его сапог коснулся травы — и вдруг...

Щелчок. За спиной.

— Последний куплет, капитан — голос Кости.

Но когда они обернулись — там стоял лишь "Цыпленок" с поднятым "Вепрем". Его глаза... светились.

— Зона не отпускает — сказал он чужим голосом, — Никогда.

Выстрел. Выстрел. Тишина.

...Лютый открыл глаза. Он лежал в траве. Рядом — Марта. Никого больше.

— Где...

— Неважно — она встала, сбрасывая разорванный дозиметр, — Идем Впереди дорога.

Сзади, тень с зеленым волком на берете машущая на прощание.