Львира. Земли Солмира. Том I

Извилистая заросшая тропа вела путников меж гор прямиком к устью Лунной реки, где начинался Мертвый лес. Его земли были обезвоженными, а деревья иссохшими. Уже много веков никто не осмеливался и близко подойти к этому проклятому месту. Земли Мертвого леса оставались бы пустовать еще долгое время, если бы не пророчество, которое изреклось накануне.

Едва виднеющаяся тропинка, наполовину сокрытая густым прохладным туманом, привела к полуразрушенному обветшалому строению из белого кирпича. Основание его было круглым, а на нем стояли четыре стены, соединяющиеся в острую верхушку, которая бесконечным краеугольным камнем стремилась в небо. Формой верхняя часть строения напоминала пирамиду. Дверей видно не было, лишь каменный забор отделял это загадочное место от вешнего мира.

Путники подошли к опутанной виноградными лозами высокой арке на колоннах. Их серые мантии слегка колыхались на ветру, а головы были укрыты широкими капюшонами, скрывающими лица. Один из них поднял свой длинный посох, верхний конец которого был украшен разноцветными кристаллами, и указал на арку. Через шершавый камень, практически полностью поросший мхом, проглядывались старинные письмена. Эльфийская надпись на самом верху гласила: «Ма́вэраи тем зи́ен арне́ма дер фам сина́ф» (Ступившему за грань миров нет пути назад). Задержавшись на ней взглядом, путники неторопливо вошли внутрь. Они оказались в круглом темном помещении. В нос ударил запах мокрой земли, а тело покорилось ужасу липкого страха. По коже пробежал морозный холодок. Никто наверняка не знал, что же именно они обнаружат в этом запретном безлюдном месте.

Хоть это здание давным-давно пустовало, здесь все же чувствовалось чье-то присутствие. Сам этот факт внушал страха больше, чем могло в себя вместить даже самое храброе сердце Землей Солми́ра. Никто не хотел обнаружить в этом мрачном склепе ничего, наделенное душой и телом. В пугающей кромешной темноте и звенящей, буквально оглушающей тишине путники были не одни.

Один из незваных гостей прошептал «фе́ра», и маленькие сгустки солнечного света окружили его со всех сторон. Они играючи плавали в воздухе, вращаясь и следуя друг за другом, словно были живыми. Едва их мерцание озарило помещение, как путники тут же отпрянули от того, что лежало посередине залы.

— Как оно попало сюда? — произнес дрожащий ребяческий голос, и фигура пониже сдернула капюшон с головы, обнажив белобрысую макушку. Это был парень лет шестнадцати. Светлые кудрявые волосы шапкой обрамляли его перепуганное юношеское лицо. Едва слова слетели с его языка, ноги дали обратный ход. Попятившись к стене, он вжался в нее, словно намереваясь раствориться в твердом камне. Видимо, юноша в тайне надеялся, что тот размягчится и полностью поглотит его.

— Стой на месте, Акил, и ничего не трогай, — прозвучал сильный голос с хрипотцой, и фигура справа плавно откинула свой капюшон. Третий путник последовал его примеру. Высокий старец с длинной белой бородой и такими же волосами строго смотрел на перепуганного юношу. Блестящие карие глаза, кажущиеся в полумраке черными угольками, резко устремились на противоположную стену.

— Этот путь… — рука старца взвилась в воздух, обнажив запястье, на котором виднелся трикветр друидов. Палец указывал на черный зияющий проход напротив них. — … не длинный темный туннель, а врата в мир, противоположный этому, Фарья́р. В нем есть все, чего нет в нашем, а в нашем есть все, чего нет в их. Никто не должен входить туда или выходить, чтобы сохранить гармонию жизни. Здесь нужно вести себя очень аккуратно!

— А что тогда случится? — дрожащим голосом едва слышно произнес юноша.

— Если пересечь эту черту, — со вздохом произнес старец, — баланс мира будет нарушен. И вернуться обратно будет невозможно никогда.

— Оно живое? — опасливо спросил высокий крепкий мужчина с длинными рыжими волосами. Он сделал несколько осторожных шагов вперед, не отрывая взгляда от вселяющего страх объекта.

— Надеюсь, что нет, Ни́вертон, — ответил старец, медленно подходя к неизведанному существу, без движения лежащему на полу в куче тряпья. — Да спасут нас духи, если это не так, — и он резко отдернул уголок покрывала. Громкий, полный ужаса вскрик эхом разнесся по зале, заставив существо вздрогнуть и в испуге открыть большие красно-карие глаза с черными как смоль зрачками. Полностью покрытое золотистой шерсткой, оно напоминало маленького львенка.

— Льви́ра! — попятился в ужасе старец. — Живая львира!!!

— Но они же вымерли тысячи лет… — не успел Нивертон закончить предложение, как львенок вскочил на маленькие лапки и зашипел, обнажив острые клыки. Из его спины взвились длинные белые крылья и величественно расправились над головой в угрожающей готовности.

— Убить ее? — испуганно поднял глаза Нивертон.

— И навлечь проклятие на весь наш род? — обеспокоено забормотал старец. — Просто не подходите, у нее ядовитые клыки.

— Может она последняя львира в нашем мире, А́львисс? И здесь нет ничего двусмысленного… — предположил юноша, искренне надеясь, что это так и есть.

— Нет, Аки́л, она явно из другого мира, — размышлял старец. — Других вариантов просто нет и быть не может… Так зачем они послали ее нам?

— Может они просто избавились от нее, чтобы избежать опасности, — предположил Нивертон. — В пророчестве-то не все так однозначно.

— Действительно, пророчество не говорит точно о цели и не повествует о том, принесет львира благо или погибель. Но мы не можем просто избавиться от нее. Так можно серьезно ошибиться… — взволнованно размышлял старец, не спуская глаз со стоящей в нерешительности львиры. — Нет, ее нужно спрятать. Мы должны забрать львиру, держать поближе к себе, обучать всему, что знаем и наставлять на истинный путь. Никому другому нельзя доверять ее воспитание. Эльфы ее испортят высокомерием, а может даже и убьют, люди же искалечат жадностью и злостью, а среди дракаэров она будет совсем как изгой. Они опалят ее крылья.

— А нимфы света? — предложил Нивертон. — Они воплощают саму жизнь и благость…

— Нимфы света с чрезвычайным подозрением относятся ко всем, кто не принадлежит к их роду. Они не возьмут к себе никого другого, в особенности львиру. Нет, мы не просто так отправились на поиски этого ребенка и не просто так его нашли первыми. Это наша обязанность уберечь его от зла и попробовать взрастить в нем семя благодетели. Никто не должен знать! — строго оглядел старец своих сопровождающих. — Вы слышите? Никто никогда не должен узнать, что львира существует в этом мире и что мы укрываем ее. Иначе нам не избежать войны.

— Но она ведь совсем дикая… — произнёс Нивертон внимательно разглядывая львиру. Они, наверное, даже не дали ей имя.

— Любой, кто наречет львиру, станет ее покровителем. Ее судьба будет плотно переплетена с этим человеком, именно поэтому в Фарьяре и не сделали этого заведомо зная, что отправят львиру сюда. Теперь наречь ее наша обязанность.

— Что значит «судьба будет переплетена»? — не понял парень.

— Это означает, Акил, что нарекший львиру будет обязан следовать за ней до самой смерти. Быть ей наставником, защитником и поддержкой. Он должен будет полностью в ней раствориться, стать ее тенью, ее крепостью, заслоняющей от смертельных ударов. Какое бы ни выпало львире предназначение, нарекший ее должен быть всегда рядом. А если он погибнет, ее должен наречь другой, иначе она станет «безымянной» и вновь будет дикой. Не соединенная душой с другим осмысленным существом, львира станет неуправляемой, не будет понимать, где добро, а где зло. Это большая ответственность, намного больше, чем вы можете себе представить.

— Тогда нареки ее, — предложил Акил, с бескрайним доверием смотря на Альвисса. — Из всех нас ты один способен справиться с этой ответственностью. Только у тебя достаточно мудрости, чтобы возложить на себя эту ношу.

— Я бы сделал так, — произнес старец, тяжелым взглядом окидывая слегка присмиревшую львиру, — если бы был моложе. Теперь годы берут свое и мои силы уже не те. Мне не преодолеть все жизненные трудности молодой львиры, да и смерть рано меня заберет. Нет, это испытание для одного из вас.

Ниверон и Акил переглянулись. Высокий широкоплечий муж оглядел щуплого паренька. Бледное лицо, испуганный взгляд, неуверенные движения. Он пытался не выдавать истинных эмоций, бурлящих внутри него, но возраст еще не научил скрывать их. Нивертон понимал, что Акил слишком юн для подобного испытания. Он только начал делать первые успехи в магии друидов и едва способен брать хотя бы за себя ответственность, ни то, что за неизведанное существо, неожиданно пришедшее из враждебного мира. Ниверон склонил голову и глубоко вздохнул. Он принял для себя условия бессрочного покровительства и сделал несколько неспешных шагов навстречу львире. Та мгновенно перевела на него внимательный взгляд и вновь подняла над головой крылья, которые вдвое превосходили размеры ее крошечного тела львенка. Маленькие брови испуганно хмурились, а пасть была приоткрыта, готовая вцепиться ядовитыми зубами во врага в любой момент.

— Каи́са, — произнес Ниверон глядя в красно-карие глаза с черным обрамлением. — Твое имя отныне — Каиса.

Львира сложила крылья и послушно легла на пол вытянув лапы перед собой. Она положила на них голову и доверительно уставилась на Ниверона. Тот подошел ближе и присел рядом с ней. Теплый шершавый язык лизнул руку. Львира перевернулась на спину и хорошенько потянулась, прикрыв глаза. Ниверон усмехнулся такому неожиданному и в то же время прелестному преображению. Он погладил белый пушистый живот и поймал непослушный хвост. Львира громко замурлыкала, словно кто-то завел внутри нее скрытый механизм.

— Не такая уж ты и страшная, да, Каиса? Я присмотрю за тобой.