Маг 10

Я оборачиваюсь назад от окна и смотрю на Мириэлинду, успевшую закутаться в простыню и подскочить к окну раньше меня.

Все стесняется продемонстрировать мне в движении свою хорошо сохранившуюся грудь, даже глаза совсем закрывает, пока я на нее смотрю. Десятилетия плотной моногамной жизни с покойным бароном не выбьешь так быстро парой дней разухабистого сексуального образования на мою широкую ногу.

Изобретательно выдаваемым таким неутомимым мужчиной, как сэр рыцарь Ольг Прот.

Теперь она судорожно одевается, шипя сквозь зубы на плохо застегивающиеся крючки узкого в верхней части платья.

Так и мелькает голой задницей, еще по своей с детства привитой скромности старается отворачиваться на свету от моих откровенных взглядов, скромница моя.

«Ну, сзади она тоже хорошо выглядит. Для этих времен и своего возраста — так вообще прекрасно, видна хорошая и породистая родословная из тридцати поколений заслуженных предков», — улыбаюсь я.

Хотя, куда ей так уж торопиться, тревога в замке поднята, воины поспешно занимают свои места на стенах. А вот ее присутствие там, именно, как слабой женщины при сильно покалеченных сыновьях, никак не поможет им проникнуться мужеством в своих растерянных в данные минуты сердцах.

А кто тут не растеряется, когда степняки уже сплошной пеленой своих лошадей, повозок и чумазых рож окружили замок со всех сторон.

Повышенная чумазость особенно хорошо видна даже в утренних сумерках в линзы бинокля, который я подношу к глазам.

Не очень любят мыться мои, надеюсь, будущие союзники.

Впрочем, это их личное дело, воспитывать насчет гигиены лица и тела я никого не собираюсь.

Был у меня один такой хороший знакомый, даже в двух разных жизнях мы с ним повстречались. Все время приходилось заставлять его мыться, как его Повелителю, так он и не смог привыкнуть к чистоте.

«Эх, что там стало с Раксом? Наверняка, погиб при защите Башни, когда горожане научились их брать? После того разгрома Магов прошло не так много времени, но сообщество Севера ослаблено очень сильно. Единственное, чего у них еще много оставалось — только боевые Крысы. Догадаются ли они бросить их правильно в топку войны?» — вспомнилось вдруг мне что-то из прошлой жизни.

Ракс и местные урги — ну, очень близки друг другу!

Ни конца, ни края не видно огромной толпе. Явно не пять сотен ургов здесь оказались. Гораздо, гораздо больше их.

Тут только мой уверенный вид рядом с воинами и непонятные штуки в руках, несущие массовую смерть врагам, всех ободрят.

Придадут уверенности в том, что сегодняшний день замок точно переживет.

Хотя, представить себе, что есть такой маг, которых вообще здесь не бывает, и он сможет справиться с многотысячной ордой — никто здесь в замке не может поверить в невозможное.

Прожить бы еще немного, хотя бы увидеть, как встает местное светило — вот о чем сейчас мечтают защитники замка.

Однако каменных валунов около замка нет. Похоже, все в дело пошли при постройке укрепления. Нечем особо тут валить толпы степняков на землю бездыханными телами, да и не в этом дело.

Предчувствие говорит мне — не просто так могучая орда оказалась здесь.

Нет в ее появлении какого-то другого глубокого смысла кроме того, что именно на встречу со мной урги заявились.

Ведь на захват замка де Куинжи вполне хватило бы и тысячи здорово мотивированных степняков. Даже на такой крутой и хорошо защищенный замок с всего-то пятью десятками защитников.

Нет, уже с четырьмя десятками, еще один частично в лазарете болеет и так же частично в подвале давно остыл.

«Тьфу, о чем это я, всех убитых мной уже похоронили на погосте за речкой, которая протекает недалеко от замка», — вспоминаю я доклад Олиса, который получил по возвращению в замок.

Красивое место на высоком склоне, видел, когда проезжали мимо в город. И свежие могилы тоже разглядел на обратном пути.

Тем более все мои теперь воины там молились, слезая с лошадей. Печальный момент для моих спутников, я такое здорово прочувствовал.

Однако, как можно иначе ответить на попытку убийства, если самому не убивать в ответ?

Открыто пользуясь своей силой и даже настойчиво предупреждая непрошенных хозяев про нее, родимую.

Прямо в уши им вливал свои рассказы о моей невероятной силе и несравненном магическом умении типа Хай Левел.

Даже разрешил своим воинам откровенно и честно рассказать про то, чем занимались все мужики в моем замке Триптих.

А именно раздевали и хоронили несколько сотен мертвых ургов, которые совсем не сами по себе померли от плохой воды или еще какого-то яда.

Внезапно и так сразу все…

А именно его Милость Сэр рыцарь Ольг Прот лично всех прибил своей недрогнувшей рукой!

Только похороненный под замковой стеной его прежний хозяин, барон де Куинжи, все же наплевал на все предупреждения и попробовал посадить в мой теперь замок своего сына-наследника.

Наплевал, несмотря даже на всю свою осторожность и расчетливость. Потому что просто не поверил ни мне, ни моим воинам, допрашиваемым под жестким принуждением к правде.

Да кто вообще в такое небывалое здесь дело поверит? Настоящей-то магией на здешнем континенте вообще не пахнет.

И не стояла бы эта орда здесь, не накапливалась, а сразу распределилась бы давно уже по другим целям, хотя бы ушла к моему первому замку. Чтобы мстить, мстить и еще раз мстить за массово убитых товарищей.

Урги к такому процессу относятся очень серьезно, не жалеют никого и никогда. На подобном отношении их степное объединение и держится.

Однако, вчера степняки получили еще один болезненный щелчок по носу, теперь горят желанием непременно разобраться с такими непонятными случаями массовой гибели своих собратьев. Поэтому не уходят и пока не атакуют, ведь проследили наш путь по следам лошадей до самого замка, теперь точно знают, что я здесь нахожусь.

И собираются сурово посмотреть в глаза дерзкому созданию, бросающему им вызов в одиночку.

Кто бы он ни был и кем бы не представлялся.

Еще и нагло обещающему здорово улучшить их жизнь под своим мудрым руководством.

Если они, конечно, перестанут грабить и убивать своих соседей, ведь на самом деле делать угнанным пленникам в жаркой степи точно нечего. Только умереть в муках, нет там никакой подходящей инфраструктуры, промышленности и производства, кроме обработки шкур животных после забоя. И выпаса скота, только ведь на такие занятия много народа не требуется.

Поймут вскоре, что зря нагнали столько пленников, просто выгонят их и обрекут на голодную смерть в степи.

Придется вернуть сюда людей хоть какую-то часть, если мы договоримся с вождями.

Баронесса мгновенно убежала вниз, наверняка, лично проверить самочувствие сыновей.

Не выздоровели ли они совсем внезапно, чтобы возглавить сопротивление захватчикам?

Ждет ее большое разочарование, конечно.

Я остался один и теперь медленно обхожу верхний этаж донжона, распахивая ставни и выглядывая во все стороны. Рассматриваю с помощью бинокля все, что вижу вокруг. А видно вокруг все ту же огромную толпу ургов, окружившую замок со всех сторон.

Ну, на крайний случай я могу и стенами замка пожертвовать, чтобы создать сплошное поле осколков с аннигиляцией.

Выживет степняков точно не очень много, когда у меня закончится мана.

Потом вспоминаю о своих обязанностях, как командира подразделения и старшего по званию:

— Олис, ты где?

— Здесь, Ваша Милость! — стремительно выскакивает воин из-за двери на лестницу.

Явно хочет услышать хоть что-то успокаивающее от начальства и передать остальным воинам.

— Скажи всем служивым, чтобы сами не стреляли и не кидали ничего в ургов! Пока явно не пойдут на приступ! Даже если приблизятся к стенам, чтобы не начинали войну!

— Понятно, милорд, — видя мое спокойствие, помощник даже повышает меня в уровнях.

— А почему, милорд? — все же решается переспросить он.

— Я сам с ними буду говорить. Я их сюда позвал — значит, они мои гости, а гостям зла творить непотребно.

Олис убегает с сильно удивленным видом, а я спускаюсь вниз и требую завтрак.

Которого, конечно, еще нет. Да вообще не до него сейчас народонаселению замка, обслуживающему донжон, все бегают с потрясенным видом, думая, что пришло время страшно умирать.

Сколько простоит и продержится замок — никто не знает. Однако массы степняков, затопившие все пространство вокруг, выглядят очень даже убедительно. Кажется, что все, абсолютно неизбежный конец для всех тут живущих.

— Так, где мой завтрак? — громко кричу я вниз, где располагается кухня.

Выглядывает лицо кого-то из поварих и снова исчезает, зато ко мне возвращается Олис и сообщает, что мой приказ передал всем младшим командирам.

— Впрочем, ваша милость, и так никто не хочет задирать степняков попусту. Есть надежда, что они не будут штурмовать стены. Не видно лестниц и ничего такого для штурма.

— Ну, лестницы в обозе могут быть сложены. Так, через пару часов, когда уйдет туман, я выеду на переговоры с вождями орды. До этого времени не стрелять и не бросать камни, пусть урги даже свободно гуляют под стенами и забираются в ров. Если потащат лестницы, тогда сразу сообщить мне. Я сам проблему решу и со всеми договорюсь.

Через полчаса я все-таки получаю завтрак. К нему сразу же довеском появляется одетая и причесанная баронесса с расфуфыренными дочками. Приготовились к смерти в миру, чтобы помирать красивыми.

И, конечно, они тут же в три голоса берут меня в оборот:

— Сэр рыцарь! Вы должны полностью своей силой вылечить наших братьев! И сыновей!

— Они будут защищать замок! Они лучшие воины в округе!

— Были когда-то, — улыбаюсь я.

Однако я вынужден наотрез отказаться, пережевывая кусок ветчины и пытаясь не рассмеяться в данный момент:

— Милые баронесса и баронетты! Вся моя сила мне очень понадобится именно сейчас! — такое новое именование на непонятный лад заставило задуматься созревших уже дочек. — Не до излечения ваших братьев точно!

— Нет, вы должны! — не может успокоиться Мириэлинда, размахивая руками и пытаясь прижать меня высокой грудью к стене.

— Ну, кому я должен, я всем прощаю! — такой фразой я ввожу женскую половину лучших людей замка в замешательство и спокойно заканчиваю завтрак.

Фраза прямо королевского уровня для данного времени, ибо если ты не сам император, то с тебя точно получат и не простят.

Делать мне больше нечего, как своих непримиримых врагов ставить так срочно на ноги!

Лучшие то они лучшие, однако сейчас очень некстати окажется их присутствие на стенах замка.

Еще сдуру полезут железками махать и нагадят со своей спесью на мои важные переговоры. Придется их выдать своим будущим союзникам в возмещение ущерба.

Да еще в тот момент, когда я должен покинуть замок! Они тут сразу же своих бывших воинов под свое же единоначалие возьмут! И меня спросить не догадаются, остолопы неблагодарные!

Даже догадываюсь, какие у них будут первые приказы.

Чтобы степняки убедились потом, что такого крутого мужика, как я, свои же люди не пускают обратно в мой же замок? И не опускают поднятый мост, не поднимают решетку.

Почему-то льют на голову помои и содержимое ночных горшков.

«Ну, или еще тела моих заместителей могут сбросить для какого-то понятного разнообразия? У сыновей, озверевших от своей немощности и утраты продуманного отца, точно других мыслей нет в головах на данный момент», — улыбаюсь я.

У них там вообще всяких мыслей немного, настоящие продукты своего времени, надменные и тщеславное недоросли.

Придется после всех понтов и широко раздвинутых пальцев возвращаться к вождям орды и робко проситься переночевать где-то:

— Типа, самого в замок не пускают почему-то, найдите местечко поспать, сделайте милость.

Нет, молодые бароны меня устраивают в лежачем положении больше всего. И только так однозначно устраивают.

Иначе их ждет смерть, как единственный возможный вариант для меня, значит, для них самих тоже!

Если у меня не пройдет тема насчет договориться миром с ордой, тогда, что с ними, что без них — замок раскатают по камешкам.

Еще и золой с солью само место присыплют, чтобы больше ничего тут не росло.

Всего такого, конечно, я не стал говорить моей здешней подруге, поэтому она осталась крайне недовольна нашим разговором. Ничего, знала бы мои мысли — еще больше взбеленилась бы, заботливая мать двух суровых недоумков.

И так всем своим дворянским высокомерным видом показала, что на ночные радости я могу больше определенно не рассчитывать.

«Ничего, — подумал я про себя. — Не факт, что я сегодня буду ночевать в замке».

«Ведь даже могу не пережить предстоящий разговор, если не получится убедить вождей ургов в моей искренности. И, что самое главное — в своей невозможной крутизне. А степняки пришли сюда именно для того, чтобы в ней убедиться воочию», — понимаю я правильно.

Ничто другое их точно не остановит на своем разрушительном пути.

Поэтому я зову Олиса с товарищами закрыть баронессу с дочками на третьем этаже донжона. Чтобы не обращались к верным своим воинам с призывами вернуть старую власть, пока беспощадный враг стоит у ворот, а кровавый узурпатор отъехал на сепаратные переговоры с губителями рода человеческого!

«Он же всех нас сдаст на съедение степнякам! Рубите его приспешников! Стреляйте по ургам богомерзким! Кидайте на них камни, чего рты разинули, остолопы!!!» — как-то примерно так я представляю подобные призывы.

Не думаю, правда, что именно сейчас остальные воины поведутся на такие команды. Точно не станут выполнять приказы баронессы, пока орда не уйдет, искренне рассчитывая на мою силу. Даже если меня в замке не будет.

Однако, тогда придется уже баронессу наказывать, бить по больным местам своей суровой рукой, а я этого не хочу.

За призывы к неповиновению хозяину владения здесь нельзя просто очень эротично наедине по заднице красотку пошлепать всем, чем под руку попалось. И много раз надругаться именно, как добрый молодец над роскошной дворянкой. Наказание должно быть суровым и всем зрителям хорошо запоминающимся. С кровью, кишками, страшными криками боли и прочими радостями для создания полной достоверности произошедшего у средневековых жителей.

Расстрелять провинившихся холостыми патронами точно не получится.

Еще через час, проверив все свое снаряжение, тот же пистолет с оставшимися патронами, зарядку Палантиров, фузею и остальные камни, я скомандовал подать сигнал о моем появлении. Карабин пока оставил в своих покоях, наложив магические замки на все окна и потом на дверь. Могут, конечно, местные через крышу залезть, однако патроны спрятаны в тайнике покойного барона. На нем теперь и скрыт, и замок магический, до них точно никому не добраться.

Я решил, что ехать в гости с такой кучей длинноствола — выглядит чересчур, слишком много чего будет мешаться у меня на плечах. Да и не поможет мне особо карабин со своими девяноста патронами россыпью и одним только магазином, а мешать при переговорах заметно будет.

Хватит одного пистолета, к которому я забрал шесть магазинов тогда, все они сейчас снаряжены полностью, хватит на сто с лишним выстрелов. И еще на столько же выстрелов патронов россыпью в рюкзаке имеется.

На стенах замка резким гнусавым звуком взвыли рога, медленно опустился мост, потом уже я один эффектно появился на лошади в воротах.

Степняки стоят сплошной стеной перед крепостью, однако к штурму не готовятся пока. Во всяком случае таких приготовлений я не вижу. Даже не бегут к подъемному мосту, просто ждут, что я стану делать дальше.

Ворота за спиной медленно закрылись, я специально повторил несколько раз, чтобы их не захлопывали быстро и испуганно.

Мост после моего выезда приподняли на пару метров вверх и так оставили висеть. Как знак, что пока к себе никого не приглашают, а просто ждут моего возвращения.

Естественно, я еду под защитным куполом. Я должен обязательно на лошади проехать до круга из войлочных юрт, размещенных в пяти сотнях метров от крепости.

По понятиям ургов, сильный воин или вождь должен проехать к кругу на коне и только потом спешиться.

Пешком идти нельзя, не по степным понятиям точно.

Юрты тоже только что поставили, я сам наблюдал за процессом в свой бинокль, догадываясь, что мне показывают какой-то знак насчет переговоров.

Пять юрт — что именно значит?

Узнаю позже. Тем более строительная суета там еще не закончилась, уже видна верхушка шестой юрты.

А вот почему меня встречает такая плотная куча народа степей, не дающая мне свободной дороги для проезда, уже примерно понятно. На таком примитивном уровне для сознания ургов — такое именно первое мое испытание.

И наглядное чудо для них, немудреных детей степи.

Сильный телом и духом муж обязательно пройдет такой путь. Правда, перед ним таких непреодолимых преград не окажется. Максимум пара сильных воинов с приказом не пропускать.

Так ведь и я претендую сейчас на что-то сильно большее, чем просто могучий и неистовый в бою воин.

Купол я сделал небольшим и крепким, поэтому спокойно уперся его передней частью в неподвижно стоящих толпой ургов и потом тронул лошадь. Как ковшом экскаватора раздвигаю народ, сносит их неотвратимо и постоянно в сторону.

А я сейчас даже особого напряжения не чувствую. Но мана расходуется понемногу, проехал сотню метров, а ее уже на десять процентов поменьше стало.

Ничего, пусть у меня ее не так много, зато в аккумуляторах-Палантирах хватает с лихвой.

Значит, самое главное, чтобы меня самых аккумуляторов не лишили какой-нибудь хитростью.

Типа обняться со всеми вождями вплотную, без защитного купола и таких прочих предложений.

Добравшись через пять минут очень медленного продавливания до пустого круга перед юртами, я замер на минуту, как бы смотря внутренним зрением в каждую юрту отдельно. Хочу разобрать какие-то отдельные эмоции оттуда посреди окружающего меня моря чужих сознаний.

Хотел сказать, человеческих, но нет.

Совсем не человеческие они, явно отличаются, такое отличие сразу видно. Ну еще никаким гуманизмом точно не пропитаны. Впрочем, люди местные тоже подобным делом не страдают. Совсем еще не тот уровень развития здесь.

Так, первое испытание я прошел, проехал через сплошную толпу пятьсот метров, испытывая постоянное давление на купол, потерял при этом половину маны.

Только одна рука лежит у меня на рюкзаке, постоянно подпитывается маной, вторая держит уздечку, как положено настоящему воину.

Рядовые урги как должное приняли то, что я немилосердно раздвигаю их строй. Значит, о чем-то таком вожди уже догадываются и предупредили заранее своих воинов. Никто не пытается активно воспрепятствовать моему движению, не бьет сбоку и сзади меня или лошадь.

«Ну, не пытается ничего такого сделать».

Смотрят с большим интересом, будут потом детям и внукам рассказывать, как неведомая сила отодвинула их в сторону, когда мимо проехал сам натуральный демон или только его могучий посланник.

Такое испытание силы и воли, но все в пределах допустимого.

А насчет демонов — по предварительным сведениям верят кочевники во что-то такое похожее, поэтому придется им подыграть именно по их же верованиям.

Только я думаю все же оказаться посланником Бога, а не чистопородным демоном.

Нет у меня полной ясности, каким должен быть демон, чтобы всех зрителей убедить в своем появлении перед смертными.

Еще шаманов на диспут соберут, чтобы определиться со мной, похож ли я на такое исчадие с другого плана бытия.

Ко мне подходит здоровенный для местной расы ург и протягивает руку, предлагая отдать ему поводья. Никакого подвоха я не чувствую, поэтому молодцевато соскакиваю из седла, чтобы он мог дотянуться до лошади.

Вытаскиваю из колчанов свою пушку и вешаю ее себе на плечо, настоящий воин оружие всегда сам носит с собой.

Так, пять шатров стоят вокруг одной линии и еще один побольше за ними виднеется.

Чтобы это значило?

Пять вождей одного уровня и один покруче? И к кому первому из них заходить? Тоже какое-то испытание, что ли?

Честно говоря, не понимаю я их нечеловеческую ни в одном месте логику, поэтому должен думать от обратного.

Что они от меня ждут, а не то, что я от ургов ожидаю.

Потому что именно я — существо силы немереной здесь никем в принципе.

Это они должны под меня подстраиваться! Пока я не впал в гнев лютый и всех тут не наказал!

Все пять тысяч я не покараю, рук не хватит, но мне достаточно будет дотянуться до вождей.

Поэтому я прошел мимо двух соседних юрт и направился к самой большой, как полный хозяин положения.

Убийца сотен степняков и притом, мало кто из них, да почти никто не может рассказать, как я подобные гекатомбы совершаю. Те урги, которые оказываются ближними ко мне, все умирают, а из задних рядов особо мои приготовления к массовому жертвоприношению не рассмотришь. Во всяком случае оба раза так все и получилось.

А ждут меня простые вожди примерно пяти тысяч степняков, именно они привели сюда свои орды.

И что, я должен к каждому зайти и поздороваться с ним лично? Ну, точно не крутое поведение для настоящего посланника чьей-то сверхъестественной воли!

А я сейчас выступаю именно в подобной роли, поэтому должен плевать на чужие хотелки и настойчиво указывать всем зрителям свои амбиции!

Поэтому я дошел до входа в большую юрту, или как она там у них называется, и откинул закрывающую вход занавеску из хорошо выделанной кожи.

Несколько рабов, убирающих только что поставленную на траве ярангу или все же юрту, прыснули за высокое кресло, стоящее посередине самого степного дома и исчезли в задней части жилища.

Или не жилища? Да и хрен с этими знаниями! Буду вести себя по-хозяйски и все.

Я залезаю на высокий стул-кресло, украшенный резьбой и покрашенный в красноватый цвет. Не стоять же мне перед ним, спрашивая разрешение у кого-то для того, чтобы присесть.

Залезаю и разворачиваюсь в сторону входа, перед ним началась через минуту какая-то суета, потом она закончилась.

Занавеску отвели в сторону, в юрту-ярангу вошли, немного пригнувшись, действительно пятеро ургов.

Как бы сразу приветствие своими поклонами мне показали, не зря вход сделан такой низкий, все так и задумано изначально.

Ну, что же, все пятеро не самые здоровые, как положено у тех же фэнтезийных орков.

Совсем они не по подобной победительской теме — все пожилые, с разными, но неглупыми лицами, мужчины-урги, почти старики по внешнему виду.

Да, орды ургов явно опасны своими вождями, опытными существами в самом расцвете умственных сил, однако лучшие годы для физической формы у них давно прошли. Лет десять или пятнадцать назад.

Степняки заходят, внимательно разглядывая меня, выстраиваются в ряд и ждут.

Так, получается, я занял жилище и сел на кресло, веду себя, как истинный хозяин юрты.

Значит, и гостей должен встречать, как хозяин.

«Какие тут могут использоваться жесты и ритуалы приветствия?»

«Поклон, рукопожатие или еще как-то? Пожалуй, лучше всего легкий поклон, остальное кажется мне слишком личным, а я должен находиться выше по статусу, чем мои гости».

Я внимательно смотрю на вождей, они рассматривают меня, потом я слезаю с кресла и подхожу к первому слева.

Рассматриваю его лицо, усеянное морщинами, и делаю легкий поклон, приветствуя своего гостя.

Получаю ответный поклон пониже, иду дальше и так прохожу всех пятерых ургов.

Потом поворачиваюсь к ним спиной и возвращаюсь к креслу.

«С формальностями покончено», — как я искренне надеюсь.