Маг на полставки с навыками в IT, или Дракон на удалёнке и квартальный отчёт.

Книга 2. Маг на полставки с навыками в IT, или Дракон на удалёнке и квартальный отчёт

Глава 1.

Сцена 1: Вторжение драконицы и начало холодной войны или Триумфальное (и пахнущее) возвращение.

Телега, скрипя, остановилась у знакомого, чуть покосившегося здания таверны «У Спящего Валькира». Дима сидел на облучке, довольный, загорелый и ощутимо пахнущий. Пах он дымом костра, лошадиной потной шерстью и, что было основным аккордом, густым, земляным духом картошки. Огромный, туго набитый мешок позади него тоже дышал этим «ароматом малой родины» — деревни Забугорье.

Рядом, свесив ножки в цветастых лаптях с платформы, сидела кикимора Люся. Её длинные, влажные на вид волосы были убраны в неаккуратную косу, а лицо выражало предельную степень экзистенциальной тоски, усугублённой провинциальным бытом.

— Ну вот мы и припёрлись, — сказал Дима, одёргивая вожжи. Кляча по кличке Угрюм, взятая напрокат у Маркса, флегматично вздохнула и опустила голову.

— Припёрлись, — эхом отозвалась Люся, брезгливо окидывая взглядом крыльцо таверны, уставленное пустыми бочками. — В эту дыру. Я, знаешь ли, надеялась, что по моему контракту мы двинем прямиком в столицу. Там цивилизация! Там болота осушены, топи заасфальтированы, тоска — конвейерная, стандартизированная! А тут… Она махнула рукой в сторону лужи у водостока. Даже погрустить с толком негде. Разве что вон у того угла. Но кирпичная кладка кривая, диссонанс нарушает всю эстетику уныния. Мне для качественной тоски нужна правильная, безнадёжная геометрия!

— Люсь, ты свободна, — устало улыбнулся Дима, привязывая вожжи к столбу. — Контракт «избавление от кикиморы» считается выполненным. Мельник подтвердил, что ты больше не высасываешь радость из его скотины.

— Фи! — фыркнула кикимора. — Эта скотина и сама по себе была не самым веселым зрелищем. Ладно. Ищите меня, если что понадобится. Но только если что-то масштабное! Глобально-депрессивное!

Она растворилась в воздухе, оставив после себя лёгкий запах сырого мха и разочарования.

Дима взвалил мешок картошки на плечо. Он уже представлял, как завалит его в угол подвала, как Драк пошутит про «зарплату в натуральном эквиваленте», а БЭШ обнюхает и, возможно, удостоит один клубень похлопыванием лапой. Мысль о подвале, о хаотичном столе, запахе озоновой магии и… о ней, вызывала тёплое чувство, куда более приятное, чем тяжесть мешка.

Он направился к служебному входу, ведущему вниз, к их импровизированному офису, но дверь на крыльцо таверны открылась. На пороге, держа в руках папку и… небольшую плетёную корзинку, накрытую чистой салфеткой, стояла Лили.

Лицо у неё было деловое, бесстрастное, но в уголках глаз таилась едва уловимая искорка. Она подождала, пока Дима спустит мешок на землю, и тогда сделала несколько чётких шагов навстречу.

— Дима. Добро пожаловать, — её голос был ровным, протокольным. — Акт о завершении командировки в район Забугорья, форма «КОМ-7а». — Она открыла папку и протянула ему перо, уже обмакнутое в чернила. — Подпись здесь, здесь… и здесь, где указана удовлетворённость заказчика отсутствием побочных кикимор в жилом фонде. И… это.

Она слегка замешкалась, что для Лили было равносильно панике у обычного человека, и протянула корзинку. Из-под салфетки исходил умопомрачительный, тёплый, мясной дух.

Дима осторожно сдвинул салфетку. Там лежал пирог. Идеально круглый, с аппетитной, румяной корочкой, из стыков которой слегка проступал сочный бульон.

— Это… — он не нашёл слов.

— Пирог. Мясной, — констатировала Лили, глядя куда-то мимо его уха. — Формально — для проверки гипотезы о влиянии качественной мясной продукции на восстановление когнитивных функций после продолжительного стресса, связанного с работой в полевых условиях с аграрно-мистическим контингентом. Мука — от Марьи-пирожницы, партия №12, проверена на отсутствие чар роста. Мясо — от поставщика Гильдии, сертификат «Бездуховный скот-А». Процесс выпечки оптимизирован и осуществлён на территории данной таверны с использованием печи Маркса. Общий КПД процесса составил 89%, что на 14% выше среднего показателя по Гильдии для подобных… инициатив.

Она замолчала, словно доложила по всем пунктам. Но её пальцы слегка теребили угол папки.

Дима смотрел то на пирог, то на неё. Глупая, широкая улыбка расползалась по его лицу.
— Лили, ты… ты испекла? Это же…

— Это — эксперимент, — быстро перебила она, наконец посмотрев ему в глаза. И её взгляд смягчился. — И… воротник у тебя заломлен. Нарушение регламента «Г-5» о внешнем виде технического персонала при возвращении из командировок. Это влечёт за собой…

Она не закончила. Вместо этого она отложила папку на крыльцо, сделала шаг вперёд и, с привычной для себя безупречной точностью, поправила отогнувшийся угол воротника его потрёпанной куртки. Её пальцы были прохладными и касались кожи всего на мгновение. А затем, быстро, почти неощутимо, она поднялась на цыпочки и коснулась губами его щеки, рядом с уголком рта. Поцелуй был лёгким, как дуновение, и пахнул лавандой, чернилами и тёплым тестом.

— …влечёт за собой выговор, — выдохнула она, уже отступая и снова хватаясь за папку как за щит. Уши у неё горели алым румянцем. — Который, ввиду успешного выполнения задания и отсутствия жалоб от кикиморы… заноситься в личное дело не будет. Добро пожаловать домой, Дима.

Дима стоял и чувствовал, как по щеке, куда она прикоснулась, разливается тепло, куда более сильное, чем от только что испечённого пирога. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — сказать «спасибо», сказать «я скучал», сказать что-нибудь умное.

Но мир спас громкий, оглушительный «УХ!», донесшийся с неба, и последовавший за ним оглушительный грохот ломающихся стропил и досок навеса над их головами.

Сцена 2: Падение метеорита имени Игнитты или почему драконы плохо приземляются.

Тот самый оглушительный «УХ!» прозвучал не как крик, а как вердикт Вселенной, уставшей от неэффективности. Вслед за ним навес над крыльцом таверны «У Спящего Валькира» исполнил короткую, но выразительную симфонию разрушения: треск ломающихся стропил, визг рвущейся ткани, звон разбитого фонаря (никем не любимого) и одинокое карканье вороны, решившей, что это конец света, но в очень локальном масштабе.

Из облака пыли, щепы и лёгкого пламени цвета расплавленного золота на крыльцо спустилась Игнитта. Не вышла, не вывалилась, а именно спустилась, словно гравитация была для нее не законом, а дурной привычкой, от которой она только что решила избавиться.

Она была облачена в платье-комбинезон алого оттенка, который кричал о власти громче любого герольда. Ткань дымилась по швам, не от повреждений, а просто потому, что её аура не вмещалась в материю. Глубокое декольте являло миру вид, от которого могла бы покраснеть Венера Милосская, если б у неё были руки, чтобы прикрыться. Под мышкой она зажимала кожаную папку, шитую узором, напоминающим то ли драконьи чешуйки, то ли графики падающих акций.

Пыль осела, словно отдавая честь. Её взгляд, янтарный и с вертикальными зрачками, медленно просканировал двор. Он проигнорировал клячу Угрюм (та лишь приоткрыла одно веко и тут же закрыла его, решив, что галлюцинации — не её проблема). Он пропустил мешок картошки (хотя ноздри Игнитты дрогнули от этого земляного аромата). Он остановился на Диме. Зрачки сузились до тонких щелочек, в которых заиграли огоньки чистого, незамутнённого интереса.

— Картошка, — констатировала она голосом, в котором низкое бархатное контральто смешивалось с тихим шипением расплавленного песка. Она сделала два стремительных шага, сократив дистанцию до нуля. Дима почувствовал волну жара, как от открытой дверцы раскалённой печи. — Пыль. Запах застоявшегося legacy-кода… И… гений. С оттенком отчаяния и кофеина. Интригующий букет.

Она наклонилась, и её нос почти упёрся в его лацкан. Её взгляд скользнул к его щеке, где ещё витал, казалось, призрак недавнего прикосновения.
— …и женские духи? — её тон стал игривым и острым, как бритва. — Лаванда. Средство для отпугивания моли и наведения бюрократического порядка. Любопытно. Очень любопытно.

Прежде чем Дима успел сгенерировать хоть какую-то связную мысль, кроме «ой», её рука со скоростью срабатывания антивируса на троянца влепилась в его куртку.

— Вы — тот самый «костыльер». Мастер заплаток на реальности. Отлично. Я — Игнитта Златоглавая. Ваш новый тимлид, куратор, спонсор и главный потребитель ваших мозговых циклов. Вы теперь мой стратегический актив. Пойдёмте. Время — это деньги, которые мы с вами уже бездарно потратили на этот сельскохозяйственный фарс. — И, не ожидая согласия, она развернулась и потащила его за собой, как сисадмин тащит на замену запылившийся сервер.

—Стойте!

Лили материализовалась перед ними так внезапно, будто её вызвали заклинанием «Срочное соблюдение регламента». В одной руке — папка, поднятая как щит с гербом в виде печати. В другой — тот самый, ещё тёплый пирог, который в её хватке приобрёл боевой вид дубины для нокаута нерадивости.

— Ваши полномочия? — её голос был холоден, как струйка жидкого азота, капающая на раскалённую плиту. — Документ, удостоверяющий личность и санкционирующий изъятие сотрудника с закреплённой рабочей зоны! Форма «В-44», утверждённая, подписанная, заверенная и скреплённая воском! Немедленно!

Игнитта остановилась, медленно, как тигрица, повернула голову и оглядела Лили с ног до головы. В её взгляде вспыхнуло не раздражение, а нечто похожее на восхищённое удивление коллекционера, обнаружившего редкий экземпляр.

— О. Защитник активов. — Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Мило. Полномочия? Вот они.

Она щёлкнула пальцами. В воздухе между ними, прямо перед идеально прямым носом Лили, вспыхнула и мгновенно обратилась в горстку пепла сложная магическая печать Головной Гильдии. От неё остался лишь лёгкий запах озоновареной бюрократии и чувство глубокого оскорбления, витающее в воздухе.

— А это, — продолжила Игнитта, её голос приобрёл сладкие, ядовитые обертоны, — мой дедуля. Дракон Аргос. Верховный ревизор финансово-магических потоков. Он тонет в кипах ваших пергаментов, у него от рукописных графиков болят глаза, а от творческой «отсебятины» в отчётах — печень. Он хочет, чтобы ваш местный гений заставил его отчёты летать. Буквально. И желательно — с автосортировкой. Освободите актив, милая. У него начинается самое интересное.

Лили даже не моргнула. Она вдохнула запах сгоревшей государственности, и её лицо стало напоминать ледяную маску.
— Сгоревшая печать, согласно регламенту «У-1» о документальном обороте, приравнивается к мусору и подлежит утилизации силами виновной стороны, — отчеканила она. — Актив находится под моей административной защитой. И вы, — её ледяной взгляд упал на смятый лацкан куртки Димы, — нанесли ущерб форменной одежде, инвентарный номер 0452. Это материальный ущерб, подлежащий возмещению по форме «У-12» с приложением фотоматериалов и свидетельских показаний.

И, движимая неуклонным стремлением к порядку, она протянула руку, чтобы снова поправить воротник — уже не как нежный жест, а как акт восстановления попранных устоев.

Но Игнитта была быстрее. Она отпустила Диму (тот пошатнулся) и ловко перехватила запястье Лили, не давая ей дотронуться до ткани. Её пальцы обжигали кожу, как раскалённые щипцы для пайки.

— Бюджетная нимфа с папкой против дракона с дедлайном, — прошипела Игнитта, наклоняясь так, что их лица разделяли сантиметры. — Картина достойна того, чтобы висеть в Лувре абсурда. Но я не играю в бумажки. Я оперирую понятиями «рентабельность» и «срок окупаемости». А он, судя по всему, у этого актива просто сказочный. Так что… освободите орбитальную траекторию. Или я начну считать вас неоптимизированными административными издержками, а с издержками я разговариваю на языке сокращения. Понятно?

Наступила тишина, густая и напряжённая, как не вспененное пиво. Дима, зажатый между этими двумя полюсами женской, скажем так, решительной компетентности, чувствовал себя как тот самый тестовый табурет — вот-вот телепортируешься куда-нибудь от переизбытка внешних воздействий.

Именно в этот момент дверь в подвал, ведущая в их логово, скрипнула с таким видом, будто сама не хотела вмешиваться, но любопытство победило. На пороге возник Драк. Он был в заляпанном магическим маслом комбинезоне, в одной руке держал дымящуюся паяльную лампу, в другой — кружку с надписью «Я тебя починю».

Рядом, вылизывая лапу с видом монарха, снизошедшего до осмотра владений, восседал кот БЭШ.

Драк окинул взглядом апокалипсис в миниатюре: дымящуюся дыру в крыше, драконицу в обтягивающем красном, Лили с пирогом-дубиной и Диму с выражением лица человека, которого только что назначили ответственным за тушение пожара в нефтехранилище, но выдали для этого только чайную ложку.

— БЭШ, — тяжело вздохнул техномаг, не отрывая глаз от сцены. — Иди поставь чайник. Не наш умный, который последний раз, когда я его обновлял, начал считать себя философским камнем и требовал для заварки эфир души невинной девушки. Поставь тот, старый, чугунный уродец. И поставь его на самый сильный огонь. Похоже, — он мотнул головой в сторону Игнитты, — сегодня к нам зашло нечто, что требует не чая, а, как минимум, крепкого дипломатического виски. А поскольку его нет, будет чай. Много чая.

БЭШ лениво взглянул на Игнитту, потом на Лили, зевнул, показав розовое нёбо и идеально белые клыки, и неспешно удалился вглубь подвала, виляя хвостом, как метрономом, отсчитывающим последние секунды мирной жизни.

— А мы, — Драк перевёл взгляд на Игнитту, нарочито медленно вытирая руки об комбинезон, — собственно, кто будет? И, что более важно, зачем? Потому что ремонт навеса — это внеплановые расходы, а у нас, между прочим, бюджет урезанный, как штаны после неудачной стирки.

Игнитта, наконец, отпустила запястье Лили, но не отступила. Она повернулась к Драку, оценивающе оглядев его с ног до головы.
— Вы, должно быть, техномаг Драк, — заявила она, и в её голосе прозвучала нота, которую можно было бы назвать уважительной, если бы она не была такой снисходительной. — Местный сисадмин и мастер костылей второго порядка. Рада встрече. Ваши работы по порталу Альфа-7… интересны. Как археологическая находка. Я — Игнитта Златоглавая. И я здесь, чтобы вытащить этот филиал из каменного века магического менеджмента. Ваш «костыльер», — она кивнула на Диму, — ключевая фигура в этом процессе.

— Вытащить? — переспросил Драк, подняв единственную бровь. — У нас тут и так всё неплохо держится на скотче и энтузиазме. А вы, простите, на каком основании тут всё ломаете и сотрудников реквизируете? Потому что «дедуля-дракон захотел» — это, знаете ли, не форма «В-44». Это, скорее, форма «Ф-1» — «Фантазии высшего руководства».

Игнитта улыбнулась. Это была улыбка акулы, увидевшей косяк особенно упитанной рыбы.
— Основание, уважаемый техномаг, — она выдержала театральную паузу, — называется «угроза полной экономической нецелесообразности существования данного филиала». Отчёты, которые вы генерируете, не просто бесполезны. Они вредны. Они тратят время дракона Аргоса. А время дракона, — её голос понизился до конспиративного шёпота, который было слышно на другом конце улицы, — дороже золота. Оно измеряется в единицах «потерянной прибыли». И эти единицы уже достигли критической массы. Вы либо начинаете работать эффективно, либо… — она многозначительно посмотрела на дыру в навесе.

— Либо что? — вклинилась Лили, всё ещё не опуская папку. — Вы будете ронять на нас обломки архитектурных сооружений? Это уже можно квалифицировать как нанесение телесных повреждений и умышленное уничтожение муниципального имущества. Формы «У-23» и «У-45».

— Либо, — Игнитта проигнорировала её, глядя на Драка и Диму, — вы становитесь пилотным проектом. Вы получаете ресурсы, вы получаете задачу от самого верха, и вы делаете то, что никогда не делал никто: автоматизируете дракона. Создаёте для него систему удалённого аудита. «Око Аргоса». И если у вас получится… — её глаза сверкнули, — этот филиал превратится не в дыру на карте, а в центр передовых магических технологий. С соответствующим финансированием.

Она выдержала паузу, позволяя словам о финансировании повисеть в воздухе, смешавшись с запахом гари и пирога.

— А если не получится? — спросил Дима, наконец найдя в себе силы вымолвить что-то, кроме мычания.

Игнитта повернула к нему голову, и её взгляд смягчился, стал почти ласковым, каким бывает взгляд хирурга перед сложной операцией.
— Тогда, мой дорогой костыльер, — сказала она сладким голосом, — мы все дружно отправимся искать удачу на стороне. Но вам — в первую очередь. Потому что вы будете главным виновником провала. Такова цена стратегического актива. Высокий риск — высокий… потенциал карьерного роста на других просторах. Вам интересен вызов?

Дима посмотрел на Драка. Тот смотрел на свой дымящийся паяльник, будто ища в нём ответы на все вопросы мироздания. Посмотрел на Лили. Та сжала губы, и в её глазах бушевала война между прагматизмом («финансирование!») и яростью («нарушение всех мыслимых регламентов!»).

Он вдохнул воздух, пахнущий картошкой, пылью, лавандой, серой и возможностью всё сломать так, чтобы получилось лучше.
— «Око Аргоса»? — переспросил он, и в его собственном голосе прозвучали нотки того самого азартного интереса, который заставлял его ковыряться в самом безнадёжном коде. — Удалённый аудит для дракона… Это же… это же нужно подключить все филиалы к единой сети, создать интерфейс, понятный рептильному мозгу, настроить сбор метрик…

— Вот! — воскликнула Игнитта, и её лицо озарила победоносная улыбка. — Он уже в процессе! Он уже думает! Видите? Это и есть актив! — Она снова схватила Диму за руку, на этот раз менее агрессивно, более как ценный груз. — Теперь, когда мы все познакомились и прониклись общими целями, пройдёмте в ваш… офис. Мне нужно увидеть, в каких условиях приходится выживать гению. И начать немедленное планирование. У нас есть месяц. До ежеквартального отчёта дедушки.

И, не обращая внимания на протестующий взгляд Лили и тяжелый вздох Драка, она повела Диму к двери в подвал. Лили, резко выдохнув, шагнула за ними, её каблуки отстукивали по ступенькам как пунктирный код Морзе, переводящийся как «я-за-вами-слежу».

Драк остался стоять на крыльце, глядя на закрывающуюся дверь, на мешок картошки и на дыру в навесе.
— Центр передовых технологий, — пробурчал он себе под нос, наконец откручивая подачу газа на паяльной лампе. — Скорее уж центр передовых нервных срывов. БЭШ! Где чай?! И принеси-ка мне справочник по драконьей психологии… если он у нас вообще есть. Подозреваю, что скоро он нам понадобится. Особо глава про «что делать, если драконица решила, что ты — её личный конструктор реальности».

Сцена 3: Первый бриф и «метка качества» или схема решает все.

Подвал Гильдии, он же штаб-квартира «Гильдии Магических Путей и Непредвиденных Последствий», предстал перед Игниттой во всём своём хаотичном великолепии. Пахло озоном, перегоревшим маномодулем, старой бумагой и стоявшим в углу тем самым мешком картошки, который теперь казался артефактом из прошлой, наивной жизни.

Игнитта, не обращая внимания на ворчание Драка, бесцеремонно заняла его кресло — массивную, скрипучую конструкцию, покрытую потёртой кожей и пятнами от магических реактивов неизвестного происхождения. Она развалилась в нём с таким видом, будто только что взошла на трон, и бросила свою шитую золотом папку на стол, заваленный обломками кристаллов, проводами и чашками с засохшим чаем.

— Итак, — начала она, сложив пальцы домиком. Её глаза, прищуренные, скользили по Диме, Драку и Лили по очереди. — Ситуация. Мой дед, дракон Аргос, Верховный Ревизор. Его пещера. Она завалена. Не золотом, что было бы логично и приятно. А вот этим.

Она щёлкнула пальцами, и в воздухе над столом возникло иллюзорное изображение: гора пергаментов, достигавшая потолка пещеры. На верхушке горы, едва видная, торчала драконья морда с выражением глубочайшего страдания и скуки.

— Отчёты. Еженедельные, ежемесячные, квартальные, годовые от каждого филиала, вроде вашего. Каждый — творение местных «творцов», — она произнесла это слово с такой ядовитой сладостью, что Драк невольно поморщился. — Графики, которые рисует не рука, а, похоже, хвост нетрезвого гоблина. Тексты, где вода составляет 90%, а полезные данные тонут, как… ну, как ваш портал Альфа-7 в режиме стирки.

Иллюзия сменилась. Теперь дракон Аргос пытался разглядеть крохотную цифру внизу какого-то столбчатого графика, при этом щурясь так, что из его глаз потекли маленькие, дымящиеся слезинки.

— Он стареет. Глаза болят. Нервы — на пределе. Последний раз, когда ему принесли отчёт из филиала «Болота Восходящей Лягушки», он чихнул от раздражения и случайно спалил пол архива. Это был ценный, хоть и бесполезный, архив. Потеря невосполнимая, в основном для моих нервов.

Иллюзия погасла. Игнитта выпрямилась в кресле, и её взгляд стал острым, как стилет.
— Задача. Сделать так, чтобы он этого больше не делал. Чтобы он не тонул в этой макулатуре. Нужна СУАКЭ — Система Управления Аргосом Критически Эффективная. По-простому — «удалёнка». Чтобы он из своей пещеры, не двигая и когтем, мог видеть: что, где, как и, главное, КТО проседает. Чтобы отчёты формировались САМИ, на основе объективных данных, а не полёта фантазии местного писаря. Чтобы графики были красивыми, цветными и показывали только суть. Вы же умеете?

Последний вопрос повис в воздухе, нацеленный, как стрела, в Диму. Дима, невольно увлечённый масштабом задачи, перевёл взгляд на Драка. Техномаг изучал потолок подвала с видом человека, который внезапно обнаружил там невероятно интересные трещины, складывающиеся в руническое послание «беги, пока не поздно».

— Для реализации проекта такого масштаба и уровня доступа, — холодно и чётко начала Лили, открывая свою папку, — требуется заполнение формы «Гамма-7» («Внедрение стратегических магико-технических решений»), получение одобрения Комитета по Инновациям и Бюджетным Рискам, проведение экспертизы на предмет безопасности для психики высшего руководства, а также…

— Комитет, — перебила её Игнитта, не повышая голоса, но её слово прозвучало как удар гонга, — соберётся через полгода. У дедушки следующее заседание по квартальным отчётам — через месяц. Если к тому времени у него не будет работающего прототипа СУАКЭ, ваш филиал он, в лучшем случае, пометит в отчёте как «перспективный объект для оптимизации расходов путём ликвидации». В худшем… ну, вы видели, как он реагирует на плохие графики. Работаем?

Она уставилась на Диму. На её лице не было ни угрозы, ни просьбы. Была лишь констатация факта и вызов.

Дима не стал отвечать. Вместо этого его взгляд стал остекленевшим, «нездешним» — тем самым, который бывает у него, когда в голове код складывается в идеальную структуру. Он молча схватил со стола не просто клочок пергамента, а старый, испорченный чертёж Драка, перевернул его на чистую сторону и, не глядя, потянулся к ящику с инструментами.

Его пальцы сами нашли небольшой, плоский кристалл-заготовку и обугленную палочку. Не вставая со стула, он двинул рукой. Палочка заскользила по кристаллу не как пишущий инструмент, а как резец. С треском и легким дымком выжигая линии. Он не рисовал схемы. Он гравировал. Быстро, уверенно, почти агрессивно.

Через тридцать секунд он швырнул палочку в угол и, всё так же молча, сунул кристалл под нос Игнитте, зажав его между большим и указательным пальцем.

На крохотной поверхности искрилась и переливалась микроскопическая, но невероятно сложная руническая схема. В её центре пульсировала точка — «вход». От неё расходились «лучи» к обозначениям филиалов. А внизу, отделённая барьером, была область с тремя крупными символами: «ЗАПРОС», «ДАННЫЕ», «АРХИВ».

— Э-это… — начала Игнитта, её драконье зрение впивалось в детали.

— Прототип интерфейсной руны, — голос Димы был сухим и быстрым, как команды терминала. — Не для мозга. Для глаз. Дракон смотрит на эту точку — она активируется. Мыслительный импульс — не нужен, достаточно мигания зрачка или легкого выдоха дыма на кристалл. Смотрит дольше — запрос углубляется. Отводит взгляд — интерфейс сворачивается. Вся информация с дашбордов выводится прямо на сетчатку через этот кристалл-ретранслятор. Никаких пергаментов. Только живая, динамичная картина. Как… как у пилота в кабине истребителя. Только вместо радаров — ваши отчёты.

Он сделал паузу, наконец вынырнув из потока, и посмотрел на неё. Игнитта замерла. Её бархатное контральто сорвалось на хриплый шёпот.

— Божечки… Ты… ты это только что… придумал?
— Нет, — отрезал Дима, и в его глазах мелькнула первая за этот вечер искра чего-то, кроме шока. — Я это увидел. Когда ты показывала гору бумаг. Проблема была не в данных. Проблема была в интерфейсе. Я его просто… починил. В уме. А это — чертёж для пайки.

Игнитта медленно выдохнула. Дымок от её дыхания обволок кристалл, и руны на мгновение вспыхнули ярче, будто отвечая на её силу. В её глазах читалось уже не просто восхищение. Это был азарт охотника, нашедшего не просто алмаз, а целую кимберлитовую трубку.

— Это… это элегантно, — прошептала она, и её дыхание пахло корицей, серой и дикой, необузданной мощью. — Как удар когтем прямо в горло неэффективности!

И прежде, чем кто-либо успел что-либо понять, она притянула его к себе и поцеловала.

Это не был нежный поцелуй Лили. Это был поцелуй-притязание, поцелуй-клеймо. Быстрый, жаркий, властный. В нём было что-то от печати, от метки собственности, от акта безоговорочного принятия на вооружение. Её грудь, и без того впечатляющая, казалось, вздымалась от восторга, а декольте в этот момент выглядело как портал в иное, очень тёплое измерение.

Она отстранилась так же резко, как и начала. Дима отшатнулся, глаза его были круглыми, как пятаки старого образца.
— Ч-ч-что?.. — было всё, что он смог выдавить.

Звонкий, резкий удар тяжёлой папкой по столу разбил тишину. Лили стояла бледная, как пергамент. В её глазах бушевала буря из шока, ярости и глубочайшего нарушения всех основ мироздания.
— АКТ! — её голос дрожал от нечеловеческого усилия сохранить хоть какую-то форму. — Акт о несанкционированном физическом контакте на рабочем месте! Нарушение пунктов 17, 18 и, с высокой долей вероятности, 32 Устава трудовых отношений и корпоративной этики! ФИО нарушителя! Точное время! Свидетели! Дмитрий! — Она повернулась к нему, и в её взгляде читался приказ. — Тебе немедленно требуется медицинское освидетельствование по форме «М-7» на предмет магического воздействия, психологического давления и возможной передачи зооантропонозных заболеваний!

Игнитта, облизнув губы, с видом кошки, только что слизавшей сливки с самой верхней полки, улыбнулась.
— Освидетельствуйте, милая бюрократ, — сладко произнесла она. — В графе «характер воздействия» смело пишите: «Повышение мотивации, лояльности к проекту и нанесение метки качества от внутреннего ревизора». Стандартная драконья практика одобрения перспективных идей. Теперь, — она снова повернулась к Диме, её взгляд стал деловым, будто ничего не произошло, — костыльер. Про эту интерфейсную руну для мысленного импульса подробнее. Как вы представляете себе биологическую совместимость?

В подвале воцарилась тишина, которую можно было разрезать канцелярским ножом и разложить по папочкам: «Неловкость», «Возмущение» и «Глубокое профессиональное любопытство, пересиливающее всё остальное».

Дима стоял, прикасаясь пальцами к губам, на которых всё ещё чувствовалось жгучее, пахнущее серой и властью прикосновение. Его мозг, преданный слуга логики, пытался обработать событие. «Пользователь ‘Игнитта_Златоглавая’ выполнил действие ‘Поцелуй’. Цель: повышение лояльности. Метод:… нестандартный. Возможные побочные эффекты: системная ошибка в модуле ‘Личные границы’ и критическое повышение температуры у сопутствующего процесса ‘Лили_админ’».

Лили была похожа на идеально составленный, но перегруженный отчёт, который вот-вот зависнет и вызовет синий экран. Она сгребла со стола разрозненные листки, будто пытаясь из них построить баррикаду, и устремила на Игнитту взгляд, полный ледяного, беззвучного крика о помощи к вышестоящим инстанциям, которые, увы, были представлены только потолком, украшенным паутиной.

Драк первым нарушил молчание. Он, кряхтя поднял своё откатившееся кресло, уселся в него с видом человека, наблюдающего за особо абсурдным спектаклем, и произнёс, обращаясь к БЭШу, удобно устроившемуся на стопке старых манускриптов:
— Ну что, начальник, протоколируем? «Инцидент 1-А: несанкционированная передача мотивации через слюнные железы». В графе «принятые меры» пишем: «предложен чай, проигнорирован». Котику виднее.

Игнитта, абсолютно невозмутимая, подошла к столу, над которым всё ещё висела, чуть подрагивая, нарисованная Димой схема. Она ткнула в кружок с надписью «Интерфейсная руна (био-маг)».
— Вот это. Объясняйте. Драконий мозг, особенно старческий, плохо воспринимает абстракции. Ему нужно что-то… осязаемое. Мысленный импульс — это как? Он должен рыкнуть? Подумать очень громко? Или это будет больно? Дед не любит, когда ему больно без очевидной выгоды.

Дима, всё ещё в лёгком ступоре, механически отозвался на профессиональный вопрос, как отзывается на ping исправный сервер.
— Э-э… не больно. В идеале — вообще без ощущений. Мы используем не прямую нейроинтерфейсную связь, это слишком рискованно и… ммм… интимно. — Он покосился на Лили, та при слове «интимно» резко вздрогнула и с силой нажала на перо, оставив на бумаге кляксу, похожую на маленькое чёрное солнце ярости. — Мы создаём промежуточный кристалл-буфер. Дракон фокусирует на нём взгляд, или просто внимание. Кристалл считывает малейшие флуктуации его магического поля, связанные с намерением. Хочет узнать детали — поле пульсирует с одной частотой. Хочет утвердить отчёт — с другой. Это как… мысленная кнопка. Безопасно, гигиенично и не требует внедрения железяк в череп.

Игнитта слушала, кивая, её пальцы барабанили по столу в такт его объяснению.
— Хорошо. Гигиенично — это важно. У деда после последнего инцидента с «мыслящим пером» развилась фобия к пишущим предметам. Значит, кристалл. И он должен быть… блестящим. Драконы любят блестящее. И большой. Чтобы не потерял. Вы можете сделать такой?

— Можно спаять из стандартных модулей слежения за уровнем маны, — из своего угла процедил Драк, не поднимая глаз от разобранного датчика. — Только покрасить в золотистый и приклеить стразы. Проблема не в «как сделать кнопку». Проблема в том, КАК собрать данные со всех филиалов. Твоя… — он запнулся, подбирая слово, — …ваша светлейшая ревизорша про «врезаться в контуры» красиво сказала. А на практике? Каждый филиал — это своё барство, свои ритуалы защиты и свой местный маг, который свято верит, что его система освещения — венец творения и трогать её нельзя. Они друг другу стандартные отчёты прислать не могут без трёх совещаний и жертвоприношения козлёнка бумажному дракону. А ты хочешь, чтобы мы ко всем их системам удалённо подключились? Нас просто проклянут. Коллективно. И, скорее всего, эффективно.

— Поэтому мы и не будем спрашивать, — спокойно заявила Игнитта. — Мы будем использовать бэкдор.

Все замолчали, даже Лили перестала давить на перо.

— Бэкдор? — переспросил Дима.
— Бэкдор, — подтвердила Игнитта, и на её лице появилась хитрая, довольная улыбка. — У каждого филиала есть один обязательный, стандартизированный, защищённый и подключённый к центральной сети магический узел. Который они по уставу обязаны обслуживать, но не имеют права отключать или существенно модифицировать без тонны бумаг.

Дима и Драк переглянулись. В их глазах мелькнуло понимание, смешанное с ужасом.
— Не может быть, — прошептал Драк. — Ты про… Кристаллы Экстренной Связи? КЭСы?

— Именно, — кивнула Игнитта. — Большой, уродливый, вечно пылящийся в углу зала кристалл, который раз в квартал мигает, требуя отчёта о «критических инцидентах». По уставу Гильдии, он всегда онлайн, всегда защищён стандартным паролем (который, я уверена, никто не менял со дня установки, а стандартный — «Админ123»), и имеет прямой канал в Центр. Это и есть наш троянский конь. Нам нужно лишь написать скрипт, который будет тихонечко, помимо основной функции, считывать метрики энергопотребления и активности вокруг себя и стекать к нам. Они даже не заметят.

Лили наконец нашла голос. Он звучал хрипло и неестественно тихо.
— Это… это несанкционированный доступ к защищённым системам. Нарушение Устава информационной безопасности, статей 5, 7, 12… Это основание для немедленного роспуска всего филиала и суда Магического Трибунала!

— Это, — поправила её Игнитта, — пилотный проект по повышению общей эффективности под патронажем Верховного Ревизора. Секретная часть проекта. Которую, естественно, не нужно вносить в открытые отчёты. А что касается суда… — она пожала плечами, и её декольте сыграло сложную симфонию из полутонов и теней, — кто будет жаловаться? Если система работает, они получают автоматические, красивые отчёты и довольного дракона. Если система не работает… ну, вы же ничего не знали. Это был несанкционированный эксперимент местного техномага и костыльера, с которым я, как ревизор, немедленно и беспощадно разберусь. Всем удобно.

Она посмотрела на Диму.
— Ну что, стратегический актив? Готов написать немножко… агрессивного скрипта?

Глава 2.

Сцена 1: Утренний сюрприз и «эргономическая оптимизация» или Битва за рабочее место, кружки и температуру пайки

Утро в подвале Гильдии началось с того, что Дима не нашёл свой стул. Обычный, скрипучий, с пятном от пролитого эликсира ясности мышления (Драк, 15-го числа, попытка «прошить» чайник) — его просто не было на привычном месте.

Вместо этого Дима увидел… сооружение. На высоте примерно двух метров, на шаткой, вызывающей клаустрофобию у самих ящиков, пирамиде из пустых коробок от кристаллов, старых папок и одного подозрительно мокрого (не будем спрашивать) ящика лежала подушка от его стула. На самой вершине этого архитектурного кошмара гордо красовалась записка, приколотая ножом для вскрытия свитков. Нож вошёл в картон с такой уверенностью, будто это было сердце неэффективности.

Дима, с опаской глядя на пирамиду, которая дышала и слегка поскрипывала, подошёл и прочёл записку. Почерк был размашистый, агрессивный, с росчерками, напоминавшими то ли молнии, то ли когти дракона.

«Костыльеру Д.
Для генерала — лучший обзор поля битвы.
Повышай KPI с высоты.
И.З. (лапка-росчерк)

P.S. Не бойся, ящики выдержат. Наверное.»

Дима задрал голову. Его рабочее место теперь напоминало капитанский мостик, собранный из мусора после кораблекрушения. «Обзор поля битвы» открывался превосходный: отсюда были видны и потолок с паутиной, и задымлённый угол Драка, и даже, если привстать на цыпочки на этой шаткой конструкции, верхушки папок на столе Лили. Сомнительное преимущество.

В этот момент дверь в подвал открылась без скрипа (Лили смазала петли на прошлой неделе, форма «ТО-2»). На пороге возникла она сама, неся в руках… стремянку. Не просто стремянку, а идеально вымытую, блестящую, алюминиевую стремянку. На одной из её ступенек красовалась бирка: «Инв. №0451. Проверена на устойчивость 20.09. Сертификат С-3. Макс. нагрузка: 150 кг».

Лили, не проронив ни слова, с безупречной точностью установила стремянку рядом с пирамидой из ящиков. Она стояла там, как памятник здравому смыслу посреди безумия. Затем Лили поставила на одну из широких ступенек свою личную кружку — белую, с нанесённым методом магической сублимации строгим чёрным шрифтом: «Чай «Ясный ум». Формула 7-Б».

Рядом с кружкой лежала ещё одна записка, написанная аккуратным, почти каллиграфическим почерком:

*«Дмитрию.
Рабочий график предполагает сохранение когнитивных функций.
Дозировка: 2 глотка/час.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Передозировка (свыше 250 мл за 4 часа) ведёт к излишней креативности и нестандартным решениям, что противоречит регламенту Р-4 «О стабильности рабочих процессов».
Ответственный за соблюдение: Л.А.*

Лили отступила на шаг, осмотрела свою композицию (стремянка, кружка, записка) с видом скульптора, довольного работой, и только тогда подняла глаза на Диму.
— Доброе утро. «Обнаружено несанкционированное изменение конфигурации рабочего места», —произнесла она ровным, протокольным голосом, но в её глазах искрилась стальная решимость. — Конструкция не соответствует параграфам 3, 7 и 12 «Правил техники безопасности и эргономики магических рабочих зон». Она неустойчива, неидентифицирована в инвентарной ведомости и представляет потенциальную угрозу жизни и здоровью сотрудника. Пожалуйста, используйте утверждённое и сертифицированное оборудование для доступа к вашему… новому посту.

Она кивнула в сторону стремянки, предлагая ему безопасный, регламентированный путь на капитанский мостик безумия.

Дверь снова распахнулась — на этот раз с таким порывом, что со стола сдуло несколько легких пергаментов. На пороге стояла Игнитта.

Она была одета в облегающую короткую красную юбку из кожи, похожей на драконью, и простую, но от этого не менее эффектную белую рубашку, расстегнутую на две (или три?) пуговицы больше, чем того требовали приличия и законы физики. Декольте, как всегда, было глубоким и самоуверенным.

Её взгляд мгновенно считывал обстановку: недоумевающий Дима, пирамида из ящиков, стремянка Лили с чаем. Улыбка тронула её губы.

— О. Лесенка. — Она сделала несколько легких шагов, её каблуки цокали по каменному полу, как счётчик такси, накручивающий цену. — Как мило. Практично. Предсказуемо. Для тех, кто боится высоты и… неожиданных решений.

Она остановилась перед пирамидой, насмешливо скосив глаза на бирку на стремянке. Затем подняла руку. Маленькая, изящная молния проскочила между её пальцами.

— Но настоящий гений, — продолжила она сладким голосом, — не взбирается по шатким ступенькам. Он командует высотой.

Игнитта щёлкнула пальцами. Не громко, но властно. От её щелчка по пирамиде из ящиков пробежала волна тепла. Скрип, который до этого был тихим фоном, стих. Ящики, коробки и тот самый мокрый ящик сплавились в единую, монолитную, слегка дымящуюся платформу тёмного, почти обсидианового цвета. Теперь это была не куча хлама, а внушительная, прочная и, что важно, абсолютно устойчивая тумба с идеально ровной верхней площадкой.

— Вот так, — с удовлетворением произнесла Игнитта, погладив ладонью гладкую, тёплую поверхность. — Теперь безопасно. Эстетично. И вид… — она сама легко вспрыгнула на платформу (Дима невольно зажмурился, ожидая обрушения, но ничего не произошло) и окинула взглядом подвал с высоты, — вид действительно лучше. Сразу видно, где у тебя на столе бардак, техномаг, — бросила она в сторону угла Драка. — И где лежат не подшитые вовремя акты, — добавила она, глядя на стол Лили.

Спрыгнув вниз, она подошла к стремянке, взяла кружку Лили с чаем «Ясный ум», понюхала и слегка поморщилась.
— «Формула 7-Б»… Пахнет тоской и регуляциями. Ты же хочешь, чтобы он творил, а не впадал в административный транс? — Поставив кружку обратно, она достала из складок своей, казалось бы, лишённой карманов, юбки маленькую хрустальную колбу с дымящейся жидкостью цвета расплавленной меди. — Вот это — «Импульс дракона». Одна капля в час. Побочные эффекты: всплеск продуктивности, нестандартные нейронные связи и лёгкое чувство собственного могущества. Как раз то, что нужно для прорыва.

Она поставила колбу рядом с кружкой Лили, создав на ступеньке стремянки странную аптечку первоклассного техномага.

Дима смотрел то на свою новую, величественную и слегка пугающую «капитанскую рубку», то на стремянку — островок бюрократического порядка, то на две противоположные жидкости для своего мозга. Он чувствовал себя полем боя, на котором сошлись две непобедимые армии, вооружённые стремянками, зельями и абсолютной уверенностью в своей правоте.

— Э-э, — начал он, — а мой старый стул? Он куда делся?

— Списано, — хором ответили Лили и Игнитта, и тут же смерили друг друга взглядами, полными немого вопроса: «Ты что, тоже?»

Драк, до этого момента молча жевавший бутерброд с салом у себя в углу, флегматично произнёс, не отрываясь от паяльника:
— Поздравляю, парень. Теперь у тебя два начальника. И оба считают, что знают, как тебе лучше сидеть, пить и думать. Я бы на твоём месте начал пить сразу из обеих кружек. Для баланса. И спросил бы, где тут, кстати, туалет на этой их новой «высоте стратегического мышления». А то мало ли.

— Туалет, — произнесла Лили с ледяным спокойствием, — находится на первом этаже таверны, согласно плану эвакуации и санитарным нормам СН-МГ 45. Путь до него составляет 27 метров, включает в себя преодоление двух лестничных пролётов и одной двери с тугим замком, который я предлагала смазать ещё месяц назад по форме «ТО-3». Любое несанкционированное обустройство вспомогательных помещений в рабочей зоне, — она бросила выразительный взгляд на монолитную платформу, — категорически запрещено.

Игнитта лишь фыркнула.
— Настоящий стратег планирует свои операции заранее, включая и логистические вопросы, — парировала она, но в её глазах мелькнуло лёгкое раздражение. Очевидно, в её планы «эргономической оптимизации» такой прозаический момент, как физиология подчинённого, не входил.

Дима, всё ещё находясь внизу, в «окопах», чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Он решил действовать.
— Ладно, — сказал он, хватаясь за стремянку. — Сначала я проверю устойчивость… э-э… новой рабочей зоны. С точки зрения техники безопасности.

Он начал подниматься по ступенькам. Лили одобрительно кивнула, отмечая про себя, что сотрудник следует инструкции. Игнитта же наблюдала с ленивым интересом, скрестив руки на груди.

Добравшись до вершины платформы, Дима осторожно поставил ногу. Поверхность была тёплой, идеально ровной и, что самое удивительное, нескользкой. Он поднялся. Вид и правда был впечатляющий. Отсюда он видел не только папки Лили, но и схему портала Альфа-7, приколотую к дальней стене, и даже спящего на стопке книг БЭШа, который приоткрыл один глаз, оценил новую высоту Димы и, кажется, мысленно поставил галочку «повышение в статусе».

— Ну что? — снизу донёсся голос Игнитты. — Чувствуешь прилив стратегического видения? Видишь поле битвы с убытками и неэффективностью?

— Вижу, что у Драка на мониторе застыл синий экран с рунической надписью «фатальная ошибка ядра», — честно ответил Дима.

— Это не ошибка, это философская заставка! — донёсся из угла возмущённый голос. — Он размышляет о природе магических исключений!

Дима попытался присесть на корточки, чтобы оценить комфорт «капитанского кресла»-подушки, но в этот момент платформа под ним… дрогнула. Не сильно, но достаточно, чтобы его сердце совершило попытку выпрыгнуть через горло.

Игнитта нахмурилась.
— Не может быть. Я же сплавила их навечно.

— Навечно, — сухо заметила Лили, не отрываясь от внесения пометки в какой-то журнал, — это понятие относительное, особенно когда речь идёт о ящике №7, в котором, согласно описи, хранились остатки нестабильного мана-конденсатора с истёкшим сроком годности. Его внутренняя структура могла…

Она не закончила. Платформа снова дрогнула, на этот раз с лёгким гудением. Из её глубины повалил сизый, пахнущий озоном и старой электроникой.

— Ага, — произнёс Драк, отложив паяльник. — Вот он, «стратегический обзор». С дымовой завесой. Красиво. Эффектно. Спускайся, парень, пока твой «пост» не решил стать реактивным.

Дима поспешно начал спускаться по стремянке. Его нога ещё не ступила на пол, когда из монолитной платформы вырвался сноп искр, и она, издав звук, похожий на глубокий, разочарованный вздох, рассыпалась обратно на груду ящиков, коробок и один теперь уже явно дымящийся ящик. Подушка с запиской мягко приземлилась на верхушку этого нового, ещё более живописного хаоса.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющего картона и тиканьем настенных часов Лили (отмеряющих время с точностью до миллисекунды, форма «Ч-1»).

Игнитта смотрела на руины своего стратегического замысла с выражением, в котором боролись ярость и недоумение.
— Нестабильный мана-конденсатор… в ящике для бумаг? Кто это допустил?
— Согласно журналу учёта, — немедленно отозвалась Лили, листая папку, — ящик №7 был принят на хранение 12-го числа месяца Дремлющего Ежа, техномагом Драком, с формулировкой «полезные запчасти для будущих проектов». Актов о проверке содержимого после принятия не поступало.

Все взгляды устремились на Драка. Тот пожал плечами.
— Ну, он же и правда полезный мог быть! Если бы не взорвался! В теории!

Игнитта закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Казалось, она считает до десяти на каком-то древнем драконьем наречии, где числа звучат как проклятия.
— Хорошо, — наконец сказала она, открывая глаза. В них горел холодный, решительный огонь. — Урок усвоен. Базовая эргономика — не моя стихия. Моя стихия — это данные, анализ и… — она посмотрела на Диму, — люди, которые могут превратить хаос в систему. Твой стул, костыльер, будет возвращён. Но…

Она сделала паузу, давая слову нависнуть в воздухе.
— …но мы начинаем работу над СУАКЭ прямо сейчас. И для этого тебе понадобится не стул, а вот это.

Игнитта подошла к единственному в подвале относительно чистому столу (очищенному, как все подозревали, Лили в её неуёмном порыве к порядку) и смахнула с него рукой невидимую пыль. Затем она достала из своей волшебной, лишённой карманов, юбки небольшой, но толстый свиток и развернула его с треском.

— Это, — объявила она, — карта магических узлов связи Гильдии. Все КЭСы отмечены. Твоя первая задача — написать скрипт для удалённого опроса. Тестовая зона — три ближайших филиала: «Болото Восходящей Лягушки», «Ущелье Спящего Тролля» и… — она скривила губы, — «Луга Благоухающего Единорога». Последний известен тем, что его начальник вместо цифр присылает в отчётах стихи, написанные ароматическими чернилами. Дракон Аргос после его последнего «одухотворённого квартального обзора» чихнул и спалил ковёр. Дорогой ковёр. Персидский.

Дима, наконец спустившись на твёрдую землю, подошёл к карте. Его взгляд загорелся привычным азартом. Хаос из ящиков был забыт.
— Опрос… нужно понять структуру сигнала КЭСа. Скорее всего, это простой пинг-запрос на проверку живучести. Мы можем подсунуть свой пакет данных в ответ, замаскировав его под «сигнал исправности» …

— Именно, — кивнула Игнитта, и её настроение улучшилось. — А ты, — она повернулась к Лили, — обеспечишь административное прикрытие. Нам нужен формальный запрос в эти филиалы о… о чём-нибудь скучном. О проверке архивов. О подтверждении цветовой гаммы бланков. Что-то, что заставит их ответить через те же КЭСы, чтобы мы могли перехватить и проанализировать сигнатуру.

Лили, всё ещё державшая в руках журнал, медленно опустила его. В её глазах шла внутренняя борьба: между ужасом от предложения участвовать в нелегальном сборе данных и профессиональным интересом к самой сложной административной задаче в её карьере — обеспечить «тихую» подготовку к пиратскому рейду.
— Для официального запроса потребуется форма «З-44» и подпись управляющего Гвидо, который, — её голос стал ещё суше, — в настоящее время находится в «творческом отпуске» по уходу за кактусом, который, по его словам, демонстрирует признаки магической одарённости.

— Подделайте, — просто сказала Игнитта.
— НЕ-ЗА-КОН-НО, — отчеканила Лили, но в её протесте уже не было прежней бескомпромиссной силы. Это было скорее ритуальное отбивание атаки.

— Назовём это… агрессивным прототипированием в рамках пилотного проекта, — парировала Игнитта с убийственной логикой. — Все инновации сначала идут в обход правил. Потом правила под них подстраиваются. Это закон эволюции систем. Давай, бюрократ, покажи, на что способен твой отдел «оптимизации процессов». Создай нам законное прикрытие для слежки.

Лили закусила губу. Её пальцы потянулись к бланкам. Дима видел, как в её голове уже строится сложная схема: запрос о «поверке калибровочных коэффициентов магических маяков» (такое скучно, на это ответят), приложенные «анкеты», которые на самом деле будут лог-файлами…

— Хорошо, — наконец выдохнула она, и это слово прозвучало как приговор самой себе. — Но я делаю это исключительно для предотвращения возможных санкций со стороны Головной Гильдии за срыв сроков пилотного проекта. И все мои действия будут документированы. В секретном приложении.

— Как удобно, — улыбнулась Игнитта. — Ну что, команда? Приступим. Драк, обеспечь костыльеру доступ к осциллографу и чистый канал. А то твои «философские заставки» нам сегодня не нужны.

Драк пробурчал что-то невнятное про «неблагодарность» и полез вглубь своих завалов за оборудованием. БЭШ, наконец слезший с книг, прыгнул на стол и улёгся прямо на карту, накрыв лапой «Луга Благоухающего Единорога», словно говоря: «С этого начните. Мне интересно».

Дима сел на вернувшийся (каким-то волшебным образом) свой старый стул, почувствовав его привычную, уютную неустойчивость. Вокруг кипела работа. Две противоположные силы — огненный хаос Игнитты и ледяной порядок Лили — впервые, скрипя и пыхтя, начали вращать шестерни одного механизма. И он, Дима, был тем самым валом, на который передавалось это усилие. Было страшновато. И чертовски интересно.

Сцена 2: Ночная смена и протокол креатива

Ночь в подвале была не такой уж тихой. Портал Альфа-7 посапывал во сне, а из угла Драка доносилось размеренное похрапывание. Дима сидел за столом, погружённый в хаос из пергаментов, испещрённых попытками декодировать сигнатуру КЭСа. Горстка скомканных черновиков валялась на полу, три пустые кружки стояли в ряд, как свидетели поражения.

Дверь открылась. В проёме, освещённая тусклым светом магического ночника, стояла Лили. Она была без своего строгого пиджака, в простой светлой блузе, и выглядела почти… домашней. Если не считать безупречной собранности в её осанке.

Не говоря ни слова, она подошла к столу, поставила перед ним четвёртую кружку — с дымящимся свежим чаем — и тарелку. На тарелке лежал бутерброд. Хлеб нарезан идеально ровными ломтиками, сыр — геометрически выверенными прямоугольниками.

— Питание сотрудника в нерабочее время не регламентировано, — произнесла она своим ровным, протокольным голосом, — но рекомендуется методичкой «Здоровье-12» для поддержания когнитивных функций на допустимом уровне. Ты пытаешься декодировать протокол вручную, перебирая варианты. Это неэффективно.

Дима с трудом оторвал взгляд от кривых, которые никак не хотели складываться в логичную картину.

— А как иначе? У нас же нет анализатора сигналов. Только то, что наколхозил Драк.

— У нас есть архив, — поправила его Лили. Она села напротив, и Дима заметил, что она держит в руках не обычную папку, а толстый, аккуратно подшитый том. — Архив входящих депеш за последние пять лет. Все они проходили через КЭС и фиксировались на кристаллы-логгеры. Если взять эталонные сигналы «исправен» и «неисправен», можно вывести базовый алгоритм методом сравнительного анализа. Я подготовила выборку.

Она открыла том. Это был не просто сшитые листы. Это была аналитическая работа. На левых страницах — копии исходных депеш. На правых — начертанные её твёрдым почерком графики, диаграммы временных задержек, таблицы с выделенными паттернами. На полях — пометки: «Паттерн подтверждения связи, длительность 0.3 сек», «Аномальный пик — совпадает с датой праздника «День Блуждающего Огня» в филиале «Гриммир»», «Интервал ожидания ответа: стандартный — 2 сек, при перегрузке — до 5.5 сек».

Дима смотрел то на папку, то на её сосредоточенное лицо. Это было гениально в своей простоте. И невероятно по объёму работы.

— Лили, ты… это же работа на неделю, — прошептал он.

— На восемнадцать часов сорок семь минут чистого времени, — поправила она, не поднимая глаз с схемы. — У меня выработан навык систематизации хаотичных данных. Вы генерируете идеи. Я нахожу пути их реализации в рамках существующих структур и протоколов. Это логичное разделение труда, оптимизирующее общий КПД.

В этот момент в подвале не было Игнитты с её огненным напором, не было Драка с его циничным ворчанием. Были только они двое — островок спокойной, безупречной синергии. Дима почувствовал странное тепло, не имеющее ничего общего с чаем.

— Значит, я — хаотичное творческое начало, а ты — упорядочивающий разум? — улыбнулся он.

Лили наконец подняла на него глаза. В их серой глубине мелькнула едва уловимая искорка — не улыбки, но… удовлетворения.

— Если использовать романтизированную терминологию, то да. Но я предпочитаю формулировку «стратегический тандем». Моя задача — создать безопасный и предсказуемый коридор для вашего… творческого полёта. Чтобы он не завершился столкновением с регуляторными стенами. Теперь ешь. — Она кивнула на бутерброд. — Температура оптимальна, а данные, — она слегка коснулась пальцем страницы с графиком, — не терпят промедления. Особенно когда сигнал идёт с «Холмов Спящего Ветра». Там начальник любит отправлять отчёты ровно в полночь, считая это поэтичным.

Дима взял бутерброд. Он и правда был идеальной температуры. И в этот момент он понял, что защита Лили — это не просто бюрократическая ревность. Это защита механизма, который она сама же и помогла создать. Их механизма. И это осознание было куда более тёплым и прочным, чем любой импульсивный поцелуй.

Сцена 3: «Помощь» с пайкой кристалла АРГУС-1.

Неделя пролетела в бешеном ритме. Подвал напоминал муравейник, атакованный стихийным бедствием по имени Игнитта и организованным в ответ сопротивлением по имени Лили. Всё это вращалось вокруг Димы, который чувствовал себя то валом в динамо-машине, то мячиком для пинг-понга.

Но сейчас настал критический момент. На столе перед Димой лежало сердце будущей СУАКЭ — кристалл АРГУС-1 (Агрегатор Регистрации Унифицированных Сигналов). Это был сложный, многослойный камень размером с крупную монету, пронизанный тончайшими магическими капиллярами. К нему нужно было припаять усиливающий контур из серебряной проволоки, толщиной в волос. Одно неверное движение, перегрев на долю секунды — и кристалл превратится в бесполезный, хотя и красивый, стеклянный пузырёк.

Дима вытер лоб, надел увеличительные очки (подарок Драка, с регулируемым фокусом и вечно сбивающимися настройками) и взял в дрожащие пальцы микропаяльник. Температура выставлена. Флюс нанесён. Он сделал глубокий вдох, готовясь к ювелирной работе.

И в этот момент по обе стороны от него возникли тени.

Справа материализовалась Лили. В одной руке она держала песочные часы с тремя делениями, в другой — открытый том «Правил Технической Безопасности при Магических Работах» (ПТБ-Маг). Её лицо было сосредоточенным, как у хирурга перед операцией.

— Согласно пункту 7, подпункту «Г» ПТБ-Маг-7, операция пайки чувствительных кристаллических структур требует точного контроля времени нагрева, — заявила она ровным, бесстрастным голосом диктора на автоответчике. — Для кристалла класса «Аргос», внесённого в реестр под номером 045-A, допустимое время контакта с инструментом при температуре 250 градусов Цельсия составляет 3,5 секунды. Ни больше, ни меньше. Готовность? Начинаю отсчёт. Раз…

Её палец щёлкнул, переворачивая верхнюю колбу песочных часов. Тонкая струйка песка потекла вниз с неумолимой, медитативной медлительностью.

Слева возникла Игнитта. Она склонилась над столом, и её глубокое декольте создавало на поверхности кристалла интригующую игру теней, совершенно не помогающую сосредоточиться. Увидев песочные часы, она громко закатила глаза, так, что, казалось, было слышно, как вращаются её зрачки.

— Песок? — она произнесла с таким презрением, будто Лили только что предложила для расчётов абак. — В XXI веке магического летоисчисления? Ты серьёзно? Это же архаика! Дай сюда!

Не спрашивая разрешения, она выхватила микропаяльник из руки Димы. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Игнитта приложила губы к металлическому стержню паяльника и выдохнула. Не просто выдохнула — из её уст вырвалась тончайшая, сфокусированная, как лазер, струйка пламени цвета белого золота.

Жало паяльника раскалилось ДОБЕЛА за долю секунды, издав тонкий, злобный свист. От него повалил едкий дымок, и сам прибор замигал красной аварийной лампочкой, явно не рассчитанной на такой уровень «помощи».

— Вот! — торжествующе провозгласила Игнитта, протягивая дымящий смертью инструмент обратно Диме. — Мгновенный, точечный нагрев! Чистая драконья энергия! Без твоих пыльных, неточных, архаичных будильников! Работай, костыльер! Пока он горячий!

Дима, остолбенев, смотрел на паяльник, который в его руке напоминал кусочек солнца, упавший с неба. Песок в часах Лили тем временем медленно, неумолимо перетекал. «…два…», — еле слышно, сквозь стиснутые зубы, произнесла Лили, её взгляд метнулся от часов к раскалённому докрасна (нет, добела!) жалу.

— Девочки! — взвыл Дима, инстинктивно пытаясь отодвинуть паяльник от драгоценного кристалла, который уже начал потрескивать от жара излучения. — Девочки, вы что творите?! Он плавится! Кристалл плавится! Я вижу, как у него углы оплывают!

Это было преувеличением, но кристалл и правда стал излучать тревожное малиновое свечение — верный признак термического стресса.

—Не трогай!

Две пары рук — одни прохладные и цепкие, другие обжигающе горячие — вцепились в его запястья и резко оттянули его руки прочь от стола. Дима оказался в центре живого капкана, растянутый между Лили и Игниттой, которые, не отпуская его, устремили друг на друга взгляды, полные взаимного обвинения.

— Ты его перегрела! — шипела Лили. — Температура явно превысила допустимый порог по пункту «Ж»! Ты испортила оборудование и образец!
— Ты его заморозила бы своим песком до следующего ледникового периода! — парировала Игнитта. — Для прорыва нужна энергия! Мощь! А не твоё кропотливое вышивание крестиком во времени!

— Пункт «В» гласит…
— Пункты написаны теми, кто боится настоящей силы!

В этот момент из своего угла раздался голос Драка. Он не кричал. Он говорил устало, но так, что было слышно каждое слово.

— Девочки. Милые. Прекрасные. Гениальные каждая по-своему. Выдохните. И отпустите бедолагу. А то он сейчас не кристалл ваш АРГУС-1 спаяет, а вас двоих в один агрегат. — Он приподнял голову, и в его глазах мелькнула искра любопытства. — Интересно, правда, что получится… Гибрид порядка и хаоса. Существо, которое будет составлять идеальные отчёты, а затем сжигать их пламенем чистой эффективности. Может, это и есть эволюционный скачок? Но давайте не сегодня, а? И не из моего подвала. Здесь и так страховые взносы заоблачные.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Лили и Игнитта одновременно вздрогнули, осознали, что держат Диму, как трофей, и разжали хватки. Дима потер запястья.

Паяльник, оставленный на столе, с шипением выключился, догорая. Кристалл АРГУС-1 медленно остывал, излучая обиженное розовое свечение. Песок в часах Лили наконец-то весь пересыпался.

Воцарилась тягостная пауза. Первой нарушила её Игнитта. Она фыркнула, поправила непослушную прядь рыжих волос.
— Ладно. Возможно, я была немного… чрезмерна. Но принцип верен! Нужна скорость!
— А точность, — холодно добавила Лили, закрывая том ПТБ-Маг, — часто важнее скорости. Особенно когда на кону уникальный компонент.

Они снова посмотрели друг на друга. Но на этот раз в их взгляде, помимо противостояния, было нечто новое — усталое понимание, что их методы, доведённые до абсурда, могут всё разрушить.

— Знаете, что, — тихо сказал Дима, беря со стола запасной, обычный паяльник. — Давайте я. Сам. Я выставлю температуру. Я посчитаю в уме. А вы… — он посмотрел то на одну, то на другую, — вы можете обеспечить идеальные условия. Ты, Лили, — следи, чтобы со стола не дуло, и чтобы все инструменты были разложены по схеме 5S. А ты, Игнитта, — обеспечь мне… э-э… моральную поддержку. И, если что, чистое, сфокусированное пламя для экстренного прогрева окружающего воздуха, а не жала. Договорились?

Он сказал это так, будто распределял задачи в идеально сбалансированном проекте. Игнитта и Лили снова переглянулись. Затем, почти синхронно, кивнули. Это был шаткий, неловкий, но КОМПРОМИСС.

— Как скажешь, костыльер, — сказала Игнитта, отступая на шаг и складывая руки на груди.
— Я обеспечу контроль параметров среды, — подтвердила Лили, отодвигая песочные часы и доставая цифровой термометр (сертифицированный).

Дима снова вздохнул, на этот раз с облегчением, и принялся за работу. На этот раз его руки не дрожали. Со стороны это выглядело так: мастер за работой, а по бокам — две грозные, молчаливые, но (пока) послушные жрицы его культа, одна со шкалой температуры, другая — с готовностью вдохнуть огня в мир. И где-то в углу техномаг Драк тихо хихикал, наблюдая за рождением новой, причудливой формы управления проектом.

Сцена 4: Сбой системы и поцелуй в темноте.

Наступил день первого запуска. В центре стола, на специально очищенном от малейшей пыли (Лили, с кисточкой и пинцетом) пятачке, стоял кристалл АРГУС-1. Теперь он был аккуратно припаян, окружён паутиной серебряных проводов и подключён к магическому аккумулятору, который Драк ласково называл «сердцем ворчуна».

Вокруг стола стояла вся команда. Драк с опаской держал руку на аварийном рубильнике (самодельном). Лили, бледная, но собранная, держала перед собой протокол испытаний, готовясь делать пометки. Игнитта, излучая нетерпение, как печка излучает жар, стояла прямо за Димой, её дыхание обжигало ему затылок.

— Все готовы? — спросил Дима, больше для ритуала, чем для получения ответа. Его пальцы зависли над главным переключателем — обычной, позаимствованной у Маркса, щелкушкой для орехов, обмотанной проводом.
— Система диагностики в норме, — отчеканила Лили, сверяясь с показаниями трёх разных измерителей.
— Не тяни резину, костыльер, — прошипела Игнитта. — Или ты ждёшь письменного благословения от комитета по этике?
— Я жду, чтобы конденсаторы зарядились, — сквозь зубы ответил Дима. — Но ладно. Поехали.

Он щёлкнул переключателем.

Первые две секунды всё было идеально. Кристалл АРГУС-1 замерцал мягким синим светом. На импровизированном экране — старом магическом зеркале — поплыли первые строчки данных, запрошенные с тестового КЭСа в «Ущелье Спящего Тролля». Даже температура в комнате, казалось, повысилась от всеобщего облегчения.

И тогда случилось это.

Кристалл вздрогнул. Свечение из синего стало зелёным, затем жёлтым, затем ядовито-фиолетовым. Раздался звук — не громкий, но противный, высокий писк, словно кто-то мучил металлического сверчка. Из-под спаянных контактов вырвалась тонкая струйка дыма, пахнущая палёной магией и… и чем-то сладковатым, как горелое печенье.

— Превышение по обратной связи! — крикнул Драк, но было уже поздно.

Из кристалла ударила короткая, яркая, слепая вспышка магического света. Одновременно с этим все лампы в подвале — и магические светильники, и обычная керосинка, и даже аварийный светодиод на чайнике Драка — погасли. Глухая, абсолютная, уплотнённая темнота поглотила комнату, как чёрная краска. Тишина, наступившая после писка, была ещё страшнее. Её нарушало лишь тяжёлое, возмущённое дыхание Игнитты где-то справа и сдавленный вздох Лили слева.

Дима замер, ослеплённый, пытаясь протереть глаза, которые всё ещё видели фиолетовое пятно. Его мозг лихорадочно анализировал: «Короткое замыкание. Пробой изоляции. Возможно, обратная связь от троллейского КЭСа, который, судя по слухам, был когда-то модифицирован для подогрева самогона…»

И тут он услышал лёгкие, почти бесшумные шаги. Не грубые, уверенные шаги Игнитты, а точные, скользящие шаги Лили. Они приближались.

Он почувствовал движение воздуха. Затем — прикосновение. Прохладные, тонкие пальцы легли на его щёку, замерли на мгновение, будто сверяя координаты. В темноте это прикосновение было громче крика.

И потом… губы.

Они коснулись его губ мягко, но без тени неуверенности. Быстро. Точно. Как штамп на идеально заполненном бланке. Поцелуй был сухим, прохладным и невероятно чётким. В нём не было огня Игнитты. В нём был запах дорогих чернил, лёгкой лаванды от саше в ящике стола и чего-то ещё — несгибаемой, безупречной решимости. Это был поцелуй-действие. Поцелуй-факт.

Он длился меньше секунды. Пальцы убрались с его щеки. Шаги так же бесшумно отдалились.

И в этот момент свет с треском, шипением и недовольным ворчанием Драка («Кто трогал стабилизатор? Я же говорил!») вернулся.

Дима моргнул, привыкая к свету. Первое, что он увидел, — Лили. Она стояла у своего стола, спиной к нему, листая протокол испытаний. Казалось, она так глубоко погружена в изучение данных о сбое, что ничего вокруг не замечает. Если бы не её уши. Они горели таким ярким, алым румянцем, что, казалось, могли осветить подвал и без ламп.

Рядом стояла Игнитта. Она не смотрела на сгоревший кристалл. Она смотрела на Лили. Её янтарные глаза были сужены до щелочек, а на лице застыло выражение хищного, пронизывающего интереса. Она медленно облизнула губы.

— Что это было? — голос Игнитты был тихим, сиплым, как шелест чешуи о камень. — Я зафиксировала резкий всплеск эфирной волны в нашем секторе. Не связанный с пробоем кристалла. Слишком… структурированный для помехи. Нарушение протокола тестирования, менеджер Лили?

Лили не подняла головы от бумаг. Но страница в её руках слегка дрожала.
— Статическое электричество, — произнесла она ровным, только слегка дрогнувшим на первом слоге голосом. — Частое явление в подвальных помещениях с повышенной влажностью и обилием магически активных материалов. В момент отключения и последующей подачи энергии потенциал мог скачкообразно возрасти. Рекомендую ознакомиться с памяткой «Э-2» о мерах предосторожности против статических разрядов. Она, — она сделала паузу, — находится в зелёной папке. На второй полке. Слева.

Дима медленно, очень медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся своих губ. Они казались обычными. Но в памяти чётко отпечаталось это прохладное, идеально нацеленное прикосновение. Он перевёл взгляд с Лили (уши-помидоры, спина, выпрямленная в струнку) на Игнитту (взгляд-рентген, полуулыбка). Его мозг, перегруженный технической информацией, социальной неловкостью и внезапным всплеском сенсорных данных, наконец выдал внутреннее сообщение. Оно всплыло перед внутренним взором, написанное знакомым системным шрифтом на синем фоне:

«ERROR 404: Romantic Protocol Not Found. Check configuration or restart heart.»

Драк, ковыряясь в дымящейся груде, что раньше была кристаллом АРГУС-1, хмыкнул.
— Статическое электричество, говорите? — пробурчал он. — Интересная форма разряда. У меня тут, кстати, в журнале зафиксирована влажность 35%. Для подвала — сухо, как в костях бюрократа. Но кто я такой, чтобы спорить с протоколом. Ладно, команда, праздник окончен. Кто-нибудь подаст мне припой? И, Дима, готовься. Теперь нам предстоит самая сложная часть — разбираться, что именно ты сделал не так. И почему от троллей пахнет горелым имбирным пряником.

Глава 3.

Сцена 1: Первая ласточка (с проблемами в хвосте) или кризис, сырость и вынужденная близость

Через три дня, четыре сгоревших кристалла и одну нервную дрожь, исходящую от Лили каждый раз, когда в подвале неожиданно выключался свет, они были готовы ко второму запуску. Новый агрегатор, скромно названный АРГУС-2 (Агрегатор Регистрации Унифицированных Сигналов, версия «Пожалуйста-работай»), был собран с учётом всех предыдущих ошибок. Драк обмотал его дополнительными защитными контурами, которые он называл «противодурными». Лили разработала новый, сверх детальный протокол тестирования, занимавший семь страниц. Игнитта, со своей стороны, пообещала не дышать на оборудование в момент включения.

Целью был ближайший и, казалось бы, самый безобидный филиал — «Холмы Спящего Ветра». Филиал, известный лишь тем, что раз в год отправлял отчёт, написанный таким мелким, убористым почерком, что дракон Аргос, пытаясь его разобрать, однажды чихнул и случайно оплавил край своего любимого кресла-трона.

Запуск прошёл… неестественно гладко. АРГУС-2 тихо загудел, засветился ровным зелёным светом и начал жадно впитывать данные через бэкдор-канал в КЭС «Холмов». На магическом зеркале поплыли цифры, графики, диаграммы.

— Уровень потребления маны… стабильно высокий, — зачитал Дима, вглядываясь в строки. — Активность защитных чар… на максимуме. Активность порталов… нулевая. Активность производственных контуров… мизерная.

— Что это значит? — спросила Игнитта, склонившись над его плечом.

— Это значит, — медленно проговорил Драк, поглаживая бороду, на которой после последнего взрыва застыли капли припоя, — что они тратят кучу энергии на то, чтобы выглядеть очень занятыми. Иллюзия бурной деятельности. Весь мана-поток уходит на поддержание глобального «защитного поля», которое, судя по всему, просто делает так, чтобы снаружи казалось, будто внутри кипит работа. Классика.

Лили, не отрываясь от своего протокола, сделала несколько пометок. Её лицо оставалось непроницаемым, но уголок рта дёрнулся — верный признак профессионального удовлетворения.

— Формируем тестовый отчёт, — скомандовала Игнитта. — Пусть дедушка увидит, на что тратятся его ресурсы.

Дима нажал несколько рун на интерфейсе. АРГУС-2 завибрировал, и через мгновение на специально подготовленный лист пергамента, лежащий в исходящем лотке, из ничего начали проявляться строки. Это был не рукописный опус. Это был чёткий, структурированный документ с заголовками, таблицами и даже простенькой круговой диаграммой, показывающей соотношение «полезной работы» и «имитации». Внизу красовалась автоматическая подпись: «СУАКЭ. Пилотный модуль. Отчёт №1».

Игнитта схватила пергамент, её глаза загорелись.
— Идеально! — прошептала она. — Сухо, ясно, без лишних слов. Это именно то, что нужно! Лети к дедушке!

Она свернула пергамент в трубочку, поднесла к губам и что-то тихо прошипела над ним. Свиток вспыхнул на мгновение алым светом и исчез, телепортированный прямиком в пещеру дракона Аргоса.

В подвале воцарилось ликование. Даже Лили позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. Драк хлопнул Диму по плечу: «А ведь работает, стервец!» Дима чувствовал головокружение от успеха. Они сделали это! Они доказали, что система работает!

Эйфория длилась ровно до следующего утра.

Утром их разбудило не солнце (в подвале его не было), а яростное, оглушительное стукотню в дверь, ведущую в таверну. Затем дверь распахнулась, и в подвал влетела… сова. Не простая, а большая, седая, с очень сердитыми жёлтыми глазами и в маленьких, иронично надетых на клюв, круглых очках. В когтях она сжимала свиток.

Сова, не церемонясь, швырнула свиток на стол прямо в чашку Драка с остатками вчерашнего чая. Бумага зашипела, впитав жидкость.

— От управляющего филиалом «Холмы Спящего Ветра», магистра иллюзий третьего круга, Фаддея Фантомирова! — прокаркала сова голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Читайте! И чтобы ответ был! Без проволочек!

И, сердито хлопнув крыльями, сова вылетела обратно, оставив после себя несколько перьев и ощущение надвигающейся бури.

Лили, поморщившись, вытащила мокрый свиток из чашки с помощью пинцета (всегда под рукой) и развернула его. Чернила поплыли, но текст был читаем. И он не сулил ничего хорошего.

«В адрес так называемого «пилотного проекта» в филиале «Заброшенный Подвал» (ранее известном как «Гильдия Магических Путей и Непредвиденных Последствий»).

Сиим письмом выражаем своё глубочайшее возмущение и требую немедленных объяснений! На каком основании ваша, с позволения сказать, «система» позволила себе несанкционированное вторжение в наши внутренние магические процессы? Кто дал вам право проводить дистанционный аудит, да ещё и составлять на его основе какие-то «отчёты»?

Наша деятельность сугубо конфиденциальна! Поддержание высокоуровневых иллюзий — сложнейшая магическая работа, требующая тонкой настройки и огромных ресурсов! Это не «имитация», как нагло заявлено в вашем документе, а стратегическое сокрытие наших истинных, ещё более грандиозных проектов от потенциальных шпионов!

Мы требуем:
1. Немедленно прекратить всяческое наблюдение.
2. Отозвать составленный клеветнический отчёт.
3. Прислать официальное письмо с извинениями, заверенное печатью Головной Гильдии.
4. Возместить моральный ущерб в размере трёх бочек эльфийского мёда (или эквивалент в золоте).

В случае невыполнения наших требований, мы будем вынуждены обратиться в Профсоюз Магических Специалистов Широкого, но Консервативного, Профиля (ПМСШКП) и инициировать проверку ВАШЕЙ деятельности на предмет соответствия… всему на свете!

С почтением и надеждой на благоразумие,
Фаддей Фантомиров,
Хранитель Иллюзий и Действительного Положения Вещей.»

В подвале повисло тягостное молчание. Первый же успех обернулся первой же дипломатической катастрофой.

— Три бочки эльфийского мёда? — первый нарушил тишину Драк. — Да он, старый пройдоха, совсем рехнулся! Это ж целое состояние!

— Профсоюз… — прошептала Лили, и её лицо стало меловым. — ПМСШКП. Они… они могут завалить нас проверками так, что мы десять лет будем отгребать бумаги. Они мастера создавать бюрократические иллюзии, перед которыми меркнут все «Холмы Спящего Ветра».

Игнитта же не выглядела ни испуганной, ни удивлённой. На её лице играла та самая улыбка акулы, учуявшей в воде кровь.
— О, — протянула она с наслаждением. — А вот и первая сопротивляющаяся единица системы. Прекрасно. Значит, система работает не только технически, но и социально. Она вскрывает нарывы. Фаддей Фантомиров… —она произнесла имя так, словно пробуя его на вкус. — Знакомая фамилия. Дед упоминал, что есть один иллюзионист, который уже двадцать лет «готовит грандиозный прорыв», а по факту только и делает, что маскирует безделье. Теперь у нас есть доказательства. И он в панике.

— Он требует извинений! — напомнила Лили. — И угрожает профсоюзом!
— А мы, — парировала Игнитта, — требуем эффективности. И угрожаем… следующим отчётом. Более детальным. С приложением графиков, показывающих, как именно его «стратегическое сокрытие» сжигает бюджет Гильдии. Думаю, дедушке это будет даже интереснее первого отчёта.

Она подошла к столу, взяла свежий лист пергамента и протянула его Диме.
— Костыльер, время для твоего главного таланта.
— Какого? — спросил Дима, ошарашенный.
— Таланта составлять такие отчёты, — улыбнулась Игнитта, — которые выглядят как извинения, но на самом деле являются ультиматумом. Нам нужно ответить. Вежливо, официально… и так, чтобы у этого Фаддея пропало всякое желание связываться с нами снова. Ты же умеешь говорить на языке бюрократии так, чтобы он жёг, как драконий огонь?

Дима посмотрел на Лили. Та, поймав его взгляд, едва заметно кивнула. В её глазах читался вызов: «Покажи, что ты можешь не только паять».

— Я… попробую, — сказал Дима, беря перо. — Но мне понадобится помощь. Чтобы соблюсти все формальности и… вставить иголки в нужные места.

Лили молча подвинула ему стул и открыла том «Официально-деловой переписки Гильдии. Том III: Угрозы и их легальные формулировки».

Сцена 2: Коллапс и перетягивание «актива» или Визит вежливости (с дубиной и скукой).

Их ответ Фаддею был маленьким шедевром двусмысленности. Он начинался словами «Выражаем понимание вашей озабоченности…», содержал фразы «в рамках пилотного проекта по оптимизации…» и «с целью улучшения взаимопонимания…», но заканчивался чётким: «…будем вынуждены продолжить сбор обезличенных мета-данных в соответствии с мандатом Верховного Ревизора, приложенным к настоящему письму (копия печати прилагается)». Прилагалась, разумеется, не сама печать, а её изображение, нарисованное Игниттой с такой убедительностью, что оно, казалось, вот-вот вспыхнет прямо на пергаменте.

Сова унесла ответ, хлопая крыльями с явным неодобрением. На пару дней воцарилось зыбкое затишье, нарушаемое лишь свистом паяльника, Драка и шелестом страниц, которые Лили перелистывала с удвоенной скоростью, готовясь к осаде со стороны профсоюза.

На следующий день, когда магический свет еле-еле моргал, словно с похмелья, а Драк пытался оживить чайник ударами отвёртки, в подвал без стука вошла делегация.

Во главе её шел мужчина, который был ходячим памятником унынию. Маг Фаддей Фантомиров. Он был одет в серый, мешковатый мантий, из складок которой, казалось, сыпалась пыль забытых полок. Его лицо имело цвет и выражение недопечённого блина. За ним семенили два зама — один тощий, с лицом, постоянно подёргивающимся в гримасе сосредоточения, другой пухлый, с глазами-щелочками, в которых читалась вечная сонливость.

Фаддей остановился посреди подвала, окинул взглядом хаос, сморщился, как от запаха тухлого яйца, и уставился на стол, где стоял собранный АРГУС-2, скромно прикрытый тряпкой.
— Вот он, — произнес Фаддей голосом, в котором скрипели несмазанные шестерёнки скуки. — «Око». Инструмент нашего порабощения.

Он сделал шаг вперёд и ткнул пальцем в сторону тряпки. Палец был длинным, бледным и вызывал ассоциации с указкой для чтения самых нудных в мире лекций.
— Ваша… машина, — он выговорил это слово с таким презрением, будто это было ругательство, — лишает нас, творческих работников, куска хлеба! Она делает нашу магию… — он сделал драматическую паузу, — …ненужной!

— Ненужной? — переспросила Игнитта, поднимаясь со своего места. От неё валил лёгкий дымок возмущения. — Она делает ненужным враньё! Трату ресурсов на иллюзии бездеятельности!

— Иллюзии бездеятельности — это основа стабильности! — воскликнул Фаддей, и в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк фанатичной убеждённости. — Моя команда годами оттачивала искусство создания отчётов, которые выглядят полными глубокого смысла, но при этом ничего конкретного не означают! Это высокое искусство! А ваша железяка разоблачает его за секунды! Она сводит творческий процесс к… к цифрам! Это варварство! И мы как представители верхушки профсоюза не потерпим этого!

Тощий зам энергично закивал, отчего его голова закачалась на тонкой шее, как маятник метронома. Пухлый зам прислонился к косяку и, кажется, начал слегка похрапывать.

Лили, побледневшая при слове «профсоюз», но собравшаяся, указала на единственный более-менее свободный стол.
— Предлагаю обсудить вопрос цивилизованно, — сказала она, и её голос звучал как скрип чистого льда. — Протокол переговоров будет вестись.

Они уселись. С одной стороны — Дима, Лили и дымящаяся Игнитта. С другой — Фаддей и его замы (пухлого разбудили толчком). Драк, ворча, поставил на стол чайник, который после починки вёл себя странно: он наливал в кружки кипяток, а затем сам, с меланхоличным жужжанием, клал в каждую ровно три куска сахара, независимо от желаний гостей.

— Видите? — мрачно указал на чайник Фаддей. — Даже бытовая техника, испорченная вашим техномагическим подходом, лишается выбора! Три куска! Всегда три! Где тут душа? Где творческий порыв положить два? Или четыре с половиной?

Игнитта закатила глаза так, что, казалось, они вот-вот вывалятся и покатятся по столу. Дима же, чувствуя на себе взгляд Лили («говори!»), попытался взять инициативу.
— Мастер Фаддей, вы не совсем правы. Наша система — не враг творчеству. Она враг рутине. Она освобождает время от составления скучных отчётов, чтобы вы могли сосредоточиться на… э-э… настоящем творчестве! На создании великих иллюзий! Не тех, что скрывают безделье, а тех, что, например… украшают мир! Или… тренируют молодых магов!

Фаддей медленно попивал свой переслащенный чай, его лицо не выражало ничего, кроме лёгкой тошноты от избытка сахара.
— Молодой человек, — сказал он с снисходительной улыбкой человека, который знает, где лежит его любимый, зачитанный до дыр, том «Скука как философская категория». — Вы ничего не понимаете. Мне нравится рутина. Она предсказуема. Уютна. Она как старый, потрёпанный халат для души. А «творчество» … — он махнул рукой, — я оставляю творчество для создания иллюзии, что я работаю. Это сложнейшая, многослойная задача! А ваша машина эту прекрасную, многоуровневую иллюзию разрушает одним духом! Она превращает высокое искусство симуляции в… в голые цифры КПД. Это неприемлемо.

Сцена 3: Ультиматум и странный союз или Всеобщий коллапс, или «Чайник сказал: «Всё пропало!».

Игнитта, похоже, была готова выдохнуть пламя прямо в его переслащенную чашку. Но Фаддей опередил её. Он поставил чашку со звоном (чайник тут же жужжащим голосом предложил «долить?»).
— Поэтому слушайте наш ультиматум, — сказал он, и его голос приобрёл металлический оттенок. — Или вы сворачиваете этот… «проект» и уничтожаете все данные. Или ПМСШКП начинает «творческую забастовку».

— Творческую забастовку? — не понял Дима.
— О, да, — на лице Фаддея появилось что-то вроде зловещей гордости. — По всем филиалам Гильдии наши члены начнут создавать иллюзии. Невероятной сложности. Абсолютно бесполезные. Но жутко ресурсоёмкие. Мы нарисуем в эфире трёхмерные, интерактивные отчёты о миграции сказочных единорогов. Мы создадим голографические симуляции совещаний, длящихся вечность. Мы забьём все магические каналы связи такими подробными графиками роста магического мха на северной стене каждого филиала, что ни один настоящий сигнал не пройдёт. Гильдия погрузится в информационный хаос красоты и абсолютной бессмысленности. Надолго.

Дима почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Это был гениальный и ужасный план. Они могли сломать всю коммуникацию.

В этот момент к его уху склонилась Игнитта. Её шёпот был горячим и быстрым, как полёт пули:
— Он боится. Глаза бегают. И слишком много говорит. Значит, у него есть слабое место. Боится не машины, а чего-то другого. Давай найдём, за что его можно зацепить. Не за работу… за что-то личное.

Дима посмотрел на Лили. Та услышала шёпот. И вместо того, чтобы возмутиться «несанкционированным совещанием в процессе переговоров», она встретилась с Димой взглядом и… едва заметно кивнула. В её глазах читалось неожиданное уважение к тактике драконицы. Война войной, но против общего абсурдного врага можно было и объединить интеллект.

Дима собрался было что-то сказать, попытаться найти эту «слабинку», но Вселенная, похоже, решила, что сценарию не хватает вселенского масштаба.

Сначала погас свет — на этот раз окончательно и бесповоротно. Не только в подвале. Через зарешёченное окошко у потолка было видно, как гаснут огни в городе. Затем со вздохом обречённости замолк, наконец, портал Альфа-7. АРГУС-2 на столе издал предсмертный писк и ослеп. Даже чайник Драка, который как раз собирался долить в кружку к пухлому заму, замер на полпути, выплеснул холодную воду на пол и уныло пробормотал: «Ошибка 0xMAНЫ-НЕТ. Завершаю работу. Было приятно не работать с вами».

В подвале, в городе, судя по всему, во всём регионе воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами где-то на улице и храпом внезапно уснувшего пухлого зама.

— Что… что это? — прошептала Лили, в ужасе глядя на свой потухший светильник.

Первым очнулся Фаддей. На его лице расцвела удивительная, почти красивая улыбка торжества.
— Видите?! — воскликнул он, вскакивая. — Видите, к чему ведёт ваше техно магическое безумие! Ваши железяки выпили всю ману! Высосали её, как вампиры! Это саботаж! Диверсия!

Его тощий зам, оживившись, закивал с такой силой, что, казалось, вот-вот оторвёт голову.
— Да! Да! Это они! «Око» всё выпило! Чтобы всех контролировать!

Паника, тлеющая в воздухе, вспыхнула. Даже Драк смотрел на дымившийся АРГУС-2 с подозрением. Дима чувствовал, как на него обращаются взгляды, полные ужаса и обвинения. Он был чужим, пришлым, с его странными «скриптами» и «пайкой». Идеальный козёл отпущения.

Игнитта встала, её фигура в полумраке казалась огромной.
— Это не его работа, — прогремела она, но в её голосе тоже слышалась неуверенность. — Такой коллапс… это что-то большее.

— Конечно, большее! — ликовал Фаддей. — Это крах вашей авантюры! Природа восстала против машин! Профсоюз торжествует! Завтра все узнают, кто настоящий виновник!

В этот момент в дверь просунулась голова Маркса, хозяина таверны. Он был бледен.
— Ребята… у вас тут тоже всё умерло? По всему городу… ничего не работает. Даже моя печь, которую дед мой заклинал на вечный огонь… потухла. И, кажется… — он принюхался, — и, кажется, пиво в подвале теплое становится. КОНЕЦ СВЕТА,!

С этим диагнозом он скрылся.

Дима стоял, опустив голову. Обвинения, паника, тёплое пиво… Всё рушилось. И тут он поймал взгляд Лили. Она смотрела не на него с обвинением, а на Игнитту. И обе они, забыв на секунду о своём соперничестве, смотрели теперь на Фаддея. На его улыбку. Слишком широкую. Слишком довольную.

Игнитта медленно выдохнула, и из её ноздрей выплыли две маленькие дымные колечка — знак крайней концентрации.
— Знаешь, иллюзионист, — тихо сказала она. — При всём уважении к твоему «торжеству» … ты единственный здесь, кто выглядишь так, будто ждал этого. Будто… готовился. Интересно, почему?

Внезапная догадка, дикая и абсурдная, как всё в этом мире, ударила Диму. Он посмотрел на Фаддея, на его самодовольную ухмылку, и шепот Игнитты эхом отозвался в голове: «Боится не машины… а чего-то другого».

Что, если он боялся не «Ока», а того, что оно могло обнаружить? Не просто безделье, а нечто такое, для сокрытия чего и требовались все эти иллюзии и отвлекающие манёвры? Что-то, пожирающее ману в масштабах, о которых они и не подозревали? Фддей и его помощники быстро засуетились и выбежали из подвала спотыкаясь о коробки.

Сцена 4: Расследование методом исключения или мои тапки с краю.

Темнота в подвале была настолько густой, что её, казалось, можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо сливочного масла, если бы хлеб был виден. Драк зажёг факел, сделанный из старой метлы и пропитанный чем-то, что пахло решимостью и несчастным случаем в лавке алхимика.

— Ладно, команда, — начала Игнитта, её глаза в отсветах пламени горели, как у совы на шкафу. — Сидим и ждём, пока Фаддей накроет нас иллюзией, в которой мы все — неудачные каракули на полях его отчёта, не вариант. Начинаем мозговой штурм. С блэкджеком и… э-э, без блэкджека. С картошкой и здравым смыслом. Что угодно, кроме магии.

Лили, сидящая в идеально ровном луче света от единственной не потухшей свечи (она заранее выделила «аварийную свечу» и вела журнал её расхода), открыла папку.
— Протокол расследования чрезвычайной ситуации «Ноль-Мана». Гипотеза А: Внутренний саботаж. Объект номер один: Портал Альфа-7. Подозревается в создании рекурсивного цикла самоудовлетворения с поглощением энергии. Мотив: хроническая нестабильность и обида на последнее обновление прошивки.

Все уставились на портал. Тот стоял в углу, тёмный и задумчивый, как философ после пятой кружки эля.
— Не, — буркнул Драк, ткнув в него щупом от прибора, который когда-то был тостером. — Никакой рекурсии. Он просто… уснул. Видит сны, где он стиральная машинка, и все его любят. Не наш вредитель.

— Гипотеза Б: Биологический фактор, — продолжила Лили. — Кикимора Люся. Подозревается в поедании ключевых магических проводников из-за дефицита качественной тоски в рационе.

— О, я её видел! — оживился Дима. — Она смотрела на наш силовой кабель с таким томлением, будто это была лапша отчаяния в соусе из экзистенциального кризиса! Могла сожрать!

— В протоколе о пропаже имущества за последнюю неделю, — холодно отчеканила Лили, — значится лишь одна ложка из камбуза Маркса и носки Драка. Провода на месте. Гипотеза Б отклоняется. Но запрошу у Марьи-пирожницы данные о закупках Люсей уксусной кислоты – для косвенного подтверждения уровня тоски.

— БЭШ! — внезапно гаркнула Игнитта, указывая на кота. Тот, свернувшись калачиком на стопке «Ежегодных отчётов о повышении эффективности» (идеальная лежанка), сладко посапывал. — Он! Он вечно ходит, где не положено! Мог наступить на Рунный Выключатель Вселенной! Или… или вступить в сговор с тёмными силами из чистого любопытства! Или продать нашу ману на чёрный рынок за пачку кошачьей мяты!

БЭШ приоткрыл один глаз. Жёлтая щель, поленная бездонным презрением, уставилась на Игнитту. Затем кот медленно, с королевским достоинством, зевнул так широко, что было видно всё, вплоть до философских вопросов, застрявших между коренными зубами. Он перевернулся на другой бок, явно давая понять, что если Вселенная и сломалась, то это исключительно из-за недостойного её обслуживания, и сейчас не время для истерик.

— Отвергаем, — вздохнул Драк. — Если бы БЭШ решил уничтожить реальность, он сделал бы это стильно. Например, уронил бы её со стола и смотрел, как она разбивается. Или прикопал в лотке. Это не он.

Он покопался в своём вечном хаосе на столе и вытащил нечто, похожее на помесь сломанного компаса и рассерженного ёжика.
— Гипотеса В, моя: кто-то открыл дыру. Не метафорическую. Настоящую дыру в магическом поле. Вот смотрите, — он ткнул в «компас», стрелка которого безнадёжно вращалась, как пьяный гном. — Все локальные сбои давали бы хаотичные помехи. А тут… тишина. Ровная, пугающая тишина. Это как будто где-то открыли гигантский слив. И вся мана утекает туда. Целенаправленно. Как суп через дырявое сито. Только суп – это основа мироздания, а сито… — он задумался, — …наверное, тоже какое-то дырявое.

— Слив? — переспросил Дима, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног вместе с манной кашей. — Кто и зачем будет сливать магию? Чтобы принять ванну? Затопить соседей? Сделать гигантский магический слайм?

— Гоблины, — мрачно произнёс Драк, как будто это объясняло всё.
— Гоблины? — Игнитта фыркнула. — Эти существа не могут завязать шнурки без инструкции в картинках и последующей техногенной катастрофы!
— Раньше не могли! — парировал Драк. — Но представь: обиженный иллюзионист Фаддей, который знает теорию больших магических систем, но не умеет закрутить гайку. И гоблины, которые гайки закручивают с упоением, но вместо чертежей у них – каляки-маляки углём на стене пещеры. Они встречаются в тёмном переулке вселенной… Фаддей говорит: «Вот схема «Сосуда Вечной Тоски», только вместо тоски – мана». Гоблины говорят: «У нас есть паяльник, три тонны грязи и мечта». И понеслась.

В подвале повисла пауза, наполненная красноречивым ужасом от этой картины.
— Вы предлагаете, — медленно проговорила Лили, — что профсоюзный деятель вступил в альянс с подземными существами, чей технический прогресс застрял на уровне «палкой по камню», чтобы построить… гигантский пылесос для магии?
— Не пылесос! — поправил Драк. — СЛИВ! С чёрным ходом, обратным клапаном из жеваной резинки и интерфейсом, управляемым пинками. У гоблинов всё так.

Дима почувствовал приступ странного веселья. Это было слишком абсурдно, чтобы быть неправдой.
— Значит, нам нужно найти эту… дырявую ванну вселенной? Без магии, с котом, который нас презирает, драконицей, которая хочет всё спалить, техномагом, который говорит с приборами, и менеджером, которая составляет протокол на конец света?
— И с картошкой, — мрачно добавил Драк, пнув ногой мешок. — Не забывай про стратегический запас крахмала.

Игнитта внезапно засмеялась. Звонко, с искренним весельем.
— Божечки, я обожаю эту работу! Это же квест! «Найди гоблинский слив в подземелье безумия»! Такого нет ни в одном учебнике по менеджменту! Ладно, команда, вот план: Драк, ты чини этот «компас», но питай его… не знаю… от моей внутренней уверенности в успехе! Или от разочарования Лили в нарушении регламентов! У неё этого добра – на десять таких приборов!
Лили вспыхнула, но промолчала, лишь энергичнее вывела в протоколе: «Использование эмоционального потенциала персонала в качестве источника энергии – требует отдельной формы согласия «Э-44».
— Костыльер, — продолжала Игнитта, — ты придумываешь, как найти дыру, не имея инструментов. Используй всё! Пробку от шампанского, намордник для кикиморы, старые носки Драка – всё, что плохо лежит и может указывать направление!
— А я? — спросила Лили.
— Ты, бюрократ, делаешь самое важное: придумываешь нам легальное оправдание, почему мы полезем в гоблинские норы. Что-нибудь вроде «Плановая проверка соответствия подземных коммуникаций санитарным нормам СН-ПК 78 «О вентиляции тоски и производных»».
Лили кивнула с видом человека, принявшего вызов. Её глаза загорелись холодным огнём составления невозможного документа.

БЭШ, проснувшись от шума, потянулся, спрыгнул со стопки отчётов и пошёл к двери. На пороге он обернулся, посмотрел на эту безумный союз — драконица, рисующая карту на обороте счёта из таверны, техномаг, пытающийся подключить компас к картофелине, менеджер, пишущая «Акт о намерении провести разведку в потенциально враждебной среде», и костыльер, завязывающий узелки на верёвочке, чтобы «поймать эфирный ветер».
Кот мотнул головой, словно говоря: «Ладно, играйте. Я пойду к Марксу. У него хоть котлеты на углях остались. И меньше бреда на квадратный метр». И исчез в темноте коридора.

Расследование началось. Оно было безумным, абсурдным и отчаянным. Но в этом безумии была странная, сплачивающая гармония. Как в оркестре, где один играет на скрипке, другой — на ведре, третий — на живом гоблине, но все пытаются выдать одну и ту же мелодию. Мелодию под названием «Давайте починим эту вселенную, пока она совсем не развалилась».

Сцена 5: Операция «Зумер и картошка», или Как найти дыру во Вселенной методом тыка

Подвал. Тишина. Горели три свечи (Лили выделила по одной на человека, по норме «ЧС-Освещение-2»). В центре стола лежала карта, на которой Драк уже успел нарисовать усы дракону Аргосу. Дима пытался сосредоточиться.

— Итак, — начала Игнитта, тыкая в карту обгоревшей палочкой. — Эфирная засуха. Вся мана утекает в дыру. Дыра где-то под городом. У нас есть три дня до того, как пиво Маркса станет тёплым навсегда. Это ЧП уровня «конец счастливых часов». Предложения?

Лили открыла папку.
— Метод первый, рациональный. Берём все зафиксированные аномалии за последний месяц (несанкционированные порталы, спонтанные превращения, случаи, когда дважды два равнялось мармеладному мишке) и накладываем их на карту. Ищем эпицентр.

— Скучно! — заявила Игнитта. — И долго. У нас нет месяца! У нас есть... — она посмотрела на часы, сделанные из крысиного черепа и шестерёнок, — ...примерно 67 часов до тотальной магической диспепсии. Метод второй, драконий! Я вылечу на площадь и начну рыть. Рано или поздно найду эту дырку!

— Несанкционированные земляные работы без формы «Р-33» влекут штраф, — холодно заметила Лили. — И вы вероятнее провалитесь в канализацию, чем найдёте магический слив.
— Но зато быстро!

Дима смотрел на картошку. На тот самый, проигнорированный всеми, мешок в углу. Его мозг, привыкший к неочевидным связям, выдал идею. Абсурдную. Гениальную. Идиотскую.

— А что, если... — все посмотрели на него. — Что, если мана утекает не просто в дыру, а в место с низким... магическим потенциалом? Как ток течёт по пути наименьшего сопротивления. Нам нужно не искать дыру. Нам нужно найти самое скучное, самое нефункциональное, самое энергетически непривлекательное место в городе. Туда всё и стекает. Как вода в воронку.

Воцарилась пауза.
— Блестяще, — прошептал Драк. — Ты предлагаешь искать самую унылую точку в городе, который и так является эталоном провинциальной тоски?
— Да! — воодушевился Дима. — И у нас есть идеальный детектор!

Он подошёл к мешку и вытащил одну картофелину. Игнитта и Лили смотрели на него, как на сумасшедшего.

— Картофельный клубень, — торжественно объявил Дима, — это природный аккумулятор крахмала и космической скуки. Он веками лежал в земле, мечтая только о том, чтобы его пожарили. Его магическая проницаемость стремится к нулю. Если мы найдём место, где эта картошка начнёт... ну, не светиться, а наоборот, станет ещё тусклее, ещё скучнее — мы нашли наш сток.

— Это, — сказала Лили, — самая безумная гипотеза, которую я когда-либо слышала. И, что хуже всего, она имеет право на существование согласно параграфу «Г» регламента «Чрезвычайные меры в условиях отсутствия стандартного оборудования».

— Я обожаю это! — закричала Игнитта, хлопая в ладоши. — Мы будем ходить по городу с картошкой! Как лозоходцы, только тупее! Давайте, костыльер, делай свой детектор!

Через полчаса Дима, Лили, Игнитта и неохотно присоединившийся Драк вышагивали по спящим улицам. Дима нёс перед собой картофелину, привязанную к палке от швабры. К картошке были приделаны два провода, соединённые с самодельным прибором Драка, который тот назвал «ЭлектроМаноСкукомер». Прибор должен был пищать, когда картошка чувствовала «волну экзистенциальной пустоты».

— Куда идём первым? — спросила Игнитта.
— В муниципальный архив, — не задумываясь, сказала Лили. — Третье подземное хранилище. Там лежат невостребованные отчёты о проверке гербовых печатей за 157-й год. Это должно быть эпицентр скуки.
— Нет, в налоговую инспекцию! В зал ожидания!
— В монастырь молчаливых монахов! К ним даже пыль боится залетать, чтобы не нарушить тишину!

Они обошли архив (картошка слегка поморщилась, но не пикнула). Заглянули в приёмную налоговой (картошка вздрогнула, но это могло быть от сквозняка). У ворот монастыря картошка и вовсе задремала, но прибор молчал.

— Ничего не работает! — взвыл Драк. — Может, потому что это бред?!
— Подожди, — сказал Дима. Его взгляд упал на небольшую, неприметную дверь в подворотне. На ней висела табличка: «Клуб любителей вязания носков для каменных горгулий. Заседания по вторникам. Энтузиазм приветствуется, но не обязателен».
— Туда.

Они вошли в крошечное помещение. Внутри три пожилые ведьмы вяжут в полной тишине. Одна из них подняла взгляд.
— Молодые люди, у вас есть разрешение на внесение овощей в место собраний? У нас тут аллергия на паслёновые.
— Э-э... мы ищем... — начал Дима.

В этот момент его картошка взвыла. Не пискнула, а издала протяжный, тоскливый звук, как стон тюремной двери. Прибор Драка загорелся красным и показал значение «СКУКА: КРИТИЧЕСКАЯ. УГРОЗА ПРЕВРАЩЕНИЯ В ПЮРЕ».

— Бинго! — прошептал Дима. — Но... это не оно. Здесь скучно, но стабильно. А нам нужен сток, динамический процесс.
Одна из ведьм, не отрываясь от вязания, сказала:
— А вы к старику Шептуну сходите. Он в старых шахтах живёт. Говорят, он так скучно рассказывает истории, что даже сталактиты от тоски капают быстрее.

Старые маг-рудные шахты на окраине города считались безопасными, но заброшенными. В самой дальней штольне, в крошечной каморке, жил отшельник по прозвищу Шептун. Ему было примерно сто лет, а его борода была похожа на гнездо усталой птицы.

— Чего надо? — проскрипел он, не глядя на них.
— Мы ищем... место, где очень скучно, — сказал Дима.
— Молодой человек, вы в нём стоите, — ответил Шептун. — Хотите, я расскажу вам историю о том, как в 56-м году у нас сломалась тачка для руды, и мы три дня ждали мастера, а он пришёл, но у него не было ключа на 12, и пришлось ждать ещё два дня, пока кузнец выкует...
— НЕТ! — хором закричали все, даже Лили. Картошка в руках Димы уже начинала покрываться серым налётом апатии.
— Мы ищем дыру, — пояснила Игнитта. — Куда утекает магия.
— А, — Шептун почесал бороду, и оттуда выпал кусок известняка. — Это вы про «Зевоту Прадеда»? Легенду такую... Скучная очень. Слушать будете?

Он начал рассказывать. Это была история о том, как древний ледяной дракон Прадед так зевнул от скуки, наблюдая за тектоническим движением плит, что проглотил клок первичного холода и уснул навеки, а его зевок превратился в ледяную пещеру, которая «пьёт тепло и радость». Рассказ Шептуна был настолько монотонным и подробным (он 20 минут описывал состав породы вокруг зева дракона), что свечи Лили начали гаснуть, у Игнитты потухли искры в волосах, а прибор Драка тихо захлёбывался, показывая перегрузку по шкале скуки.

Но Дима слушал. И он увидел. Не глазами. Тем самым зрением, что видело код. В монотонных, повторяющихся фразах старика («...и там был лёд, синий лёд, очень холодный лёд, ледяной такой лёд...») он уловил паттерн. Рифму. Не поэтическую, а структурную. Как будто старик на самом деле... читал устные координаты.

— Стойте! — перебил он. — Повторите вот это место. Про «три жилы белого кварца, как слёзы каменной невесты, да поворот на сто вздохов вправо».

Шептун, оскорблённый в лучших чувствах, пробормотал это снова. Лили, мгновенно сообразив, что к чему, достала карту и начала отмечать. Фразы старика, при всей их бессмысленности, идеально ложились на старую схему шахт! «Слёзы каменной невесты» — залежи кварца на схеме. «Сто вздохов» — вероятно, сто шагов.

— Он не рассказывает легенду, — ахнул Дима. — Он... проговаривает маршрут в закодированном виде! Поколения смотрителей передавали его устно, чтобы только самые упёртые (или самые скучающие) могли найти!
— Или чтобы информация не попала к тем, у кого не хватит терпения её выслушать, — добавила Лили с искрой уважения к древним мерам безопасности.

Игнитта вся сияла.
— Значит, пещера «Зевота Прадеда» — она и есть наш слив? Туда всё и утекает?
— Похоже на то, — сказал Драк, тряся свой прибор, который после рассказа окончательно вышел из строя, показывая на дисплее грустный смайлик.

— Ну что, команда, — Игнитта потерла руки, от которых повалил пар. — У нас есть карта, прочитанная по коду скуки, подтверждённая реакцией картофеля. У нас есть ледяная пещера, пожирающая радость. И у нас... — она посмотрела на Диму, Лили и Драка, — ...есть мы. С бутербродами, бумажными пакетами и вечным запасом цинизма. Пора наносить визит вежливости. И выключить этот вселенский холодильник.

Они вышли из кельи Шептуна, который, не заметив их ухода, продолжал бубнить: «...и вот этот ледник, он очень медленно двигался, сантиметр в год, представляете, сантиметр...»

На улице их ждала ночь, звёзды и чувство, что они только что победили, расшифровав самое нудное послание в истории магии. При помощи картошки.

Сцена 6: В ледяной пещере. Спор о методах обогрева, или «Между пакетом и пламенем».

Их путь лежал вниз, в старую, заброшенную маг-рудную шахту. Подозрения пали на неё после того, как Драк, ковыряясь в показаниях умирающих приборов, обнаружил аномальный «сток» маны, уходящий куда-то под город, словно гигантская, невидимая пробоина в реальности.

В шахте было не просто холодно. Здесь была та особая, пронизывающая сырость, которая, кажется, консервирует время и любой энтузиазм. Стены покрылись инеем, с потолка капала ледяная вода, и каждый их шаг отдавался эхом, как стук костей по стеклянному гробу.

— У-у-фф, — выдохнула Игнитта, ёжась так, что её плечи почти коснулись ушей. От её дыхания валил густой пар, и она тут же пыталась его поджечь взглядом, но пламя тухло, не успев разгореться. — Это место… оно мерзкое. Оно нарушает все термодинамические и эстетические законы. Драконы ненавидят сырость. Она забивает поры в чешуе и наводит на философские мысли о смысле бытия.

Дима стучал зубами. Его куртка, неплохо справлявшаяся с ветром на поверхности, тут была бесполезна, как бумажный зонт в ураган. Лили, напротив, казалась лишь слегка помертвевшей, но не сломленной. Она шла, выпрямив спину, будто на параде, и время от времени сверялась с компасом, который, впрочем, показывал на южный полюс, висящий, судя по всему, прямо над их головами.

Игнитта внезапно остановилась, развернулась к Диме и схватила его за плечи.
— Ладно, хватит это терпеть. Я могу создать точечный источник тепла. Чистый, сфокусированный, как луч лазера… э-э, как огненное копьё. Но! — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Для точной фокусировки в таких условиях мне нужен… внешний тепловой якорь. Стабильный источник биологического тепла, на который можно настроиться. Им можешь стать ты.

И, не дожидаясь ответа, она потянула его к себе, явно намереваясь обнять сзади, чтобы использовать его, как живую грелку с настройками.

Но не тут-то было. Между ними, как лезвие бюрократии, мгновенно встала Лили.
— Несанкционированный термоконтакт! — заявила она, и её голос в ледяной пещере звучал особенно чётко. — Пункт 8 раздела «Экстремальные условия» регламента «Р-12» прямо запрещает использование сотрудников в качестве пассивных элементов климатических установок без их письменного согласия и предварительного медицинского освидетельствования на теплопроводность. К счастью, — она ловким движением достала из складок своего, казалось бы, тонкого костюма идеально сложенный, жёсткий бумажный пакет, — у меня есть утверждённый, безопасный и эффективный метод коллективного сохранения тепла.

Она развернула пакет. На его внутренней стороне была напечатана мелким, но разборчивым шрифтом инструкция: «Метод «Выживание-Б». Совместное контролируемое дыхание для сохранения CO2 и повышения температуры в изолированном объёме. Шаг 1: Расправить пакет. Шаг 2:…»
— Мы по очереди будем дышать в него, — объяснила Лили, держа пакет, как священную реликвию. — Это создаст парниковый эффект локального действия. Безопасно, гигиенично (пакет одноразовый, сертификат «Г-7») и не нарушает личных границ.

Дима, чьи зубы уже выбивали барабанную дробь, посмотрел на Игнитту (которая смотрела на пакет, как на инопланетный артефакт), потом на Лили (которая с надеждой смотрела на него), и выдавил:
— Может… может, просто попрыгаем? На месте? Или побежим дальше? Там, наверное… у-у… теплее… Вон же тот туннель… кажется, из него сквозняк… тёплый?.. (это была отчаянная ложь).

— Твой пакет, — фыркнула Игнитта, не отпуская Диму, — это смешно. Это как пытаться растопить ледник, дыша на него через соломинку. Мой метод проверен веками! Драконы так спасаются в высокогорьях!
— Твой «тепловой якорь», — парировала Лили, не опуская пакет, — это прямая дорога к нарушению трудового законодательства и возможным термическим ожогам первой степени. Инструкция «Выживание-Б» разработана лучшими умами Гильдии и утверждена комитетом по…
— Девочки! — взмолился Дима, его голос сорвался на писк. — Я тут! Я! Я превращаюсь в человеческую сосульку! У меня уже язык примерзает к нёбу, когда я говорю «пакет»! Мне вообще всё равно, пакет или якорь, лишь бы тепло!

Обе девушки одновременно обернулись к нему. В их взглядах читалось одно и то же: «Молчи, взрослые решают».
— Мы решаем! — хором произнесли они, и снова уставились друг на друга.

— Обнимем его с двух сторон! — внезапно предложила Игнитта. — Я с одной стороны даю целевой нагрев, ты с другой — изолируешь тепло своим пакетом и контролируешь дыхание! Компромисс!
— Это… нестандартное применение метода, — задумчиво сказала Лили, явно просчитывая в уме КПД такой конфигурации. — Но теоретически… эффективность может возрасти на 30%. При условии, что вы поддерживаете температуру не выше 40 градусов по Цельсию, иначе пакет может…
— Да кому какое дело до пакета! — простонала Игнитта, но это был стон согласия.

Следующие две минуты были самыми сюрреалистичными в жизни Димы. Он оказался зажат в странный, дрожащий сэндвич. Со спины к нему прижалась Игнитта, от которой исходил сухой, интенсивный жар, как от маленькой, очень раздраженной печки. Спереди Лили пристроила между ним и собой развёрнутый бумажный пакет, в который они теперь должны были синхронно дышать. От её дыхания пахло мятой и безупречной логикой.

— Так, — командовала Лили, её голос приглушённо доносился из-за пакета. — Вдох… выдох в пакет. Раз-два. Не дышишь слишком горячо, драконица, ты плавишь инструкцию на пакете!
— Ты дышишь слишком ровно! — огрызалась Игнитта. — Это неестественно! Дыши с чувством! С огоньком!

Дима стоял, зажатый между жаром и порядком, и чувствовал, как по его телу расползается странное, конфузное тепло. От холода, от абсурда, от чего-то ещё. Он не знал, смеяться ему или плакать. Но зубы стучать перестали.

— Знаете, — пробормотал он в пакет, — если бы нам пришлось выживать тут долго, из нас получилась бы отличная, хоть и очень спорная, система отопления. Я бы назвал её… «Пакетно-якорный термососуд».
— Молчи и дыши по схеме, — послышалось два голоса, и он почувствовал, как с двух сторон его слегка (и по-разному) придушили.

В этот момент из темноты туннеля донёсся голос Драка, которого они оставили наверху следить за остатками приборов:
— Эй, там, внизу! Вы ещё не замёрзли насмерть? Я тут кое-что нашёл! Похоже, ваш иллюзионист Фаддей не просто так боялся проверок! Тут, в старых схемах, есть упоминание о «стабилизационном кристалле», который он «временно» установил в шахту двадцать лет назад, чтобы «уравновесить геомагический фон»! Только, по-моему, «фон» он не уравновесил, а начал жрать, как ненасытный тролль! Вы там нашли что-нибудь, похожее на гигантский, самодельный, пожиратель маны?!

Дима, Игнитта и Лили (всё ещё в своём тройном «термососуде») переглянулись. Вернее, Дима посмотрел на пакет перед своим лицом, а девушки — друг на друга поверх его головы.

— Похоже, — сказала Игнитта, и в её голосе прозвучало злорадное предвкушение, — мы нашли не слабое место, а целую слабую шахту. И, кажется, пора выключать этого «пожирателя». Если, конечно, мы не хотим остаться здесь навсегда в виде очень странного, трёхголового ледяного памятника бюрократизму и драконьей прямолинейности.

Они разом отпустили друг друга. Бумажный пакет, размокший и смятый, с тихим шуршанием упал в лужу. Но было уже не до него. Впереди, в синеватом мраке туннеля, угадывалось слабое, пульсирующее багровое свечение. Свечение, которое, судя по всему, и было сердцем Великой Эфирной Засухи. И виновником всех их бед.

Сцена 7: Обнаружение «Сосуда Тоски» и отчаянный поцелуй.

Они двинулись на пульсирующий багровый свет, который в ледяной темноте казался то ли маяком надежды, то ли зрачком гигантского подземного демона. Тройной «термососуд» распался, но странное, вынужденное единство осталось. Игнитта шла впереди, её драконья природа хоть и страдала от сырости, но давала ей лучшее ночное зрение. За ней, цепляясь за выступы скал и стараясь не думать о том, что там, в темноте, может скрестись по камням, шёл Дима. Лили замыкала шествие, её протокольный блокнот был убран, а на лице — сосредоточенная решимость, обычно появлявшаяся только при сдаче квартального отчёта на день раньше срока.

Свет исходил из грубо сколоченного сооружения в самом конце штольни. Это была не древняя руна и не изящный магический кристалл. Это было нечто, напоминавшее помесь самогонного аппарата, парового котла и механического паука, сваренного на скорую руку из медных труб, ржавых шестерён и нескольких крупных, треснувших магических кристаллов, которые теперь горели нездоровым, ненасытным багрянцем. От всей конструкции шёл густой гул, похожий на храп спящего великана с несварением желудка. Аппарат был испещрён табличками: «Не прикасаться!», «Высокое напряжение!», «Опасно для жизни!» и, самая свежая, «Оптимизировано по проекту «Стабильность-Плюс». Фаддей Ф. Год 15 от Затишья».

— Вот он, — прошептал Дима, в ужасе глядя на то, как из трещин в кристаллах сочатся струйки сгущённой маны и исчезают в сети труб. — «Стабилизационный кристалл». Он не стабилизирует, он ВЫСАСЫВАЕТ. И, судя по всему, делает это уже лет двадцать. Он и создал эту… эфирную дыру.

— Примитивно, — фыркнула Игнитта, но в её голосе слышалось уважение к размаху. — Но эффективно в своём варварстве. Он просто врезался в магическую жилу, идущую под городом, и поставил на отток простейший насос. Без регуляторов, без обратных клапанов… Он выкачивает ману, как воду из колодца, и где-то её накапливает или транжирит. На свои иллюзии «грандиозных проектов», я не сомневаюсь.

— Это грубейшее нарушение десятка уставов, — холодно констатировала Лили. Она уже достала блокнот и что-то быстро записывала при свете кристаллов. — «Самовольное подключение к магитоносным пластам», «несанкционированное использование ресурсов Гильдии», «создание сооружений, угрожающих эко балансу» … Этого хватит, чтобы завалить бумагами до конца века.

— Но сначала надо это ВЫКЛЮЧИТЬ, — напомнил Дима. Его зубы снова начали постукивать, но теперь не от холода, а от адреналина и ужаса перед этой безумной конструкцией. — И сделать это аккуратно. Если просто дёрнуть трубу, может быть… обратный выброс. Или взрыв.

Они стали в круг, созерцая проблему. Аппарат Фаддея не имел ни тумблера «Вкл/Выкл», ни кнопки аварийной остановки. Были только вентили, рычаги и хаотично намотанные провода.

— Я могу его расплавить, — предложила Игнитта, набирая в лёгкие воздух.
— И нас заодно, — парировала Лили. — И, вероятно, вызвать обрушение шахты. Нет.
— Тогда я составлю пошаговый протокол отключения, — заявила Лили, листая блокнот. — Нам нужно определить входной и выходной потоки, силу всасывания, давление…
— У нас нет на это времени! — огрызнулась Игнитта. — Эта штука с каждым вдохом высасывает остатки маны из региона! Через час твой протокол будет некому читать, потому что мы все замёрзнем, а чайник Драка начнёт писать предсмертные хокку о тщете технологий!

Дима не слушал их. Его взгляд скользил по ржавым трубам, проводам, гудящим кристаллам. Его мозг, обученный видеть не хаос, а логику (пусть и извращённую) систем, начал работать. «Примитивный насос… Обратная связь… Перегрев…»

— Стойте, — сказал он. — Смотрите. Видите эту медную спираль вокруг основного кристалла? Она раскалена докрасна. А этот вентиль здесь, на обратной трубе, закрыт наглухо и обледенел. У него нет системы охлаждения и сброса избыточного давления. Он двадцать лет качал ману на максимуме. Он должен был взорваться ещё десять лет назад… если бы не…

Он пригляделся. К конструкции были приварены дополнительные, кривые рёбра жёсткости, а на самых нагруженных стыках висели… амулеты. Дешёвые, туристические амулеты «на удачу», «на прочность», «от сглаза».
— …если бы не эти «технические решения», — с горькой усмешкой закончил он.

Игнитта фыркнула.
— Значит, он держится на суевериях и ржавых заплатках. Что предлагаешь, костыльер? Взорвать амулеты?

— Почти, — сказал Дима, и в его глазах зажегся тот самый азартный огонёк, который Лили видела в день их первого успеха с порталом. — Видите этот маленький клапан внизу? Он, судя по всему, для стравливания воздуха при запуске. Если мы его откроем… создадим контролируемую утечку. Давление в системе упадёт. Насос должен заглохнуть сам, без взрыва. Как… как спустить воздух из перегретой кастрюли.

— «Должен», — скептически протянула Игнитта.
— В теории, — подтвердила Лили, но уже доставала из недр своего костюма миниатюрный, складной набор инструментов (сертифицированный, конечно). — Но как до него добраться? Он в самом эпицентре энергетического поля.

Действительно, клапан находился у основания аппарата, прямо под раскалённой спиралью и рядом с самым больным, треснувшим кристаллом. Подойти к нему было всё равно что сунуть руку в пасть рычащему зверю.

Наступило короткое молчание. Игнитта и Лили снова посмотрели друг на друга. На этот раз без вражды. С расчётом.
— Тепловой якорь, — сказала Игнитта. — Я могу на несколько секунд сфокусировать пламя на спираль, отвлечь энергию. Это создаст временное «окно» с меньшим излучением.
— А я, — подхватила Лили, — рассчитаю траекторию и время. Чтобы он, — она кивнула на Диму, — успел подбежать, открыть клапан и отскочить. Я буду вести обратный отсчёт.

— Постойте, я? — пискнул Дима. — Почему я?!
— Потому что ты единственный, кто понимает, какой именно клапан надо дёрнуть, — отрезала Игнитта. — И потому что у тебя самые длинные ноги из нас, бюрократ, — добавила она, глядя на Лили. Та, к удивлению, не стала спорить.

— Логично, — согласилась Лили. — Я составлю схему передвижения. Шаг один: драконица концентрирует пламя на отметке «А». Шаг два: Дима бежит по траектории «Б», считая до трёх. Шаг три: открывает клапан поворотом на 90 градусов против часовой стрелки. Шаг четыре: возвращается по траектории «В», избегая зоны возможного выброса пара.

Она начертила всё это прямо в своем блокноте. Дима смотрел на эти линии, чувствуя себя пешкой в очень опасной, но безумно логичной игре.

— Ладно, — вздохнул он. — Давайте. Пока я не передумал и не решил, что быть человеческой сосулькой — не такая уж плохая карьера.

Они заняли позиции. Игнитта встала напротив раскалённой спирали, приняла боевую стойку и закрыла глаза, собирая волю (и пламя). Лили встала сбоку, подняв руку, как судья на старте.
— Готовность? — спросила она.
— Готов, — пробормотал Дима, готовясь к спринту.
— Зажигаю, — просто сказала Игнитта.

Лили резко опустила руку.
— Старт!

Игнитта раскрыла глаза. Они горели, как угли. Из её приоткрытых губ вырвался не рёв, а сфокусированный, тонкий луч бело-голубого пламени. Он ударил точно в центр спирали. Металл зашипел, свечение кристаллов на мгновение померкло, сконцентрировавшись вокруг точки удара.

— Беги! — крикнула Лили.

Дима рванул с места. Его ноги скользили по влажному камню, но начерченная Лили траектория оказалась идеальной — ни ям, ни выступов. Он добежал до чудовищного аппарата, чувствуя, как от него пышет жаром, пахнущим озоном и страхом. Клапан был прямо перед ним — маленький, ржавый, ничем не примечательный.

— Раз! — донёсся голос Лили.
Дима схватил клапан. Он не поддавался.
— Два! — голос Лили стал напряжённее.
Он налег всем весом. Ржавчина скрипнула, завыла. Из щели между клапаном и трубой вырвался тонкий, пронзительный свист.
— ТРИ! ОТСКОК!

Дима оттолкнулся от аппарата и бросился назад. В тот же миг Игнитта прекратила нагревать спераль и отпрыгнула в сторону.

Тишина. Наступила абсолютная, оглушительная тишина. Гул прекратился. Багровое свечение кристаллов стало меркнуть, переходя в тусклое, безобидное свечение тлеющих углей. А затем раздался долгий, громкий, облегчённый ПШШШШШШШ-ХХХУУУУУ из открытого клапана. Из него, как из спущенного воздушного шарика, вырвался столб холодного, сконденсированного мана-пара, который ударил в потолок, осыпав их инеем.

Аппарат Фаддея затрещал, осел и окончательно погас.

И в этот момент в шахте, в городе, во всём регионе что-то щёлкнуло. Негромко, но ощутимо. Как будто Вселенная с облегчением переключила тумблер обратно в положение «нормально».

Светящиеся кристалы на стенах шахты (которые все это время тускло светили, как умирающие звёзды) вдруг вспыхнули ярким, здоровым зелёным светом. Где-то вдалеке, наверху, они услышали ликующий, пьяный гудок чайника Драка.

Дима стоял, тяжело дыша, и смотрел на мёртвую груду металла. Они сделали это. Они остановили это.

Он обернулся. Игнитта и Лили смотрели на него. Обе были покрыты инеем от выброса пара, у обеих разгорались на щеках румянец от напряжения и… что-то ещё. Что-то вроде уважения. Или даже гордости.

— Костыльер, — сказала Игнитта, вытирая лицо. — Ты… не промахнулся. Для человечишки ты довольно проворен.
— Процедура выполнена с отклонением от плана всего в 0,8 секунды, — констатировала Лили, но в её голосе звучало одобрение. — Приемлемый результат.

И тут Лили сделала шаг вперёд, посмотрела на Драконицу, и произнесла нечто совершенно неожиданное:
— Твой «тепловой якорь», — сказала она, — в экстремальных условиях показал свою… эффективность. Временную. И я признаю, что твой метод фокусировки пламени был… точен.

Игнитта, явно ошарашенная такой уступкой со стороны «бумажной феи», замерла на секунду. Потом её губы растянулись в широкой, хищной, но на этот раз совершенно искренней улыбке.
— А твой пакет, — ответила она, — оказался полезен на начальном этапе, что бы мы не замерзли здесь навеки. Временное перемирие, бюрократ?

— Временное сотрудничество, — поправила её Лили, но тоже позволила себе лёгкую улыбку. — Для ликвидации последствий.

Дима смотрел на них, на этих двух невероятных девушек, которые только что спасли город, действуя как два конца одного ключа. Он чувствовал облегчение, усталость и странное, тёплое чувство, которое не имело ничего общего с драконьим пламенем или бумажными пакетами. Может быть, этот мир, со всем своим абсурдом, начинал ему нравиться даже больше, чем он думал. Особенно сейчас, когда в нём снова зажегся свет.

Внезапно, прежде чем Дима успел что-то сказать или Лили — добавить пункт о «документировании успешного завершения аварийных работ», Игнитта стремительно приблизилась, сократив расстояние между ними. В её глазах все ещё плясали отражения угасающего багрового свечения и победный огонёк.

— А это, — прошептала она хрипло, — за то, что не взорвался.

И она поцеловала его. Но это был не тот властный, меточный поцелуй в подвале. Это было что-то другое. Отчаянное, стремительное, пахнущее гарью, холодным потом и невероятным, животным облегчением. В нём не было расчёта. Была чистая, нефильтрованная эмоция — всплеск адреналина и чего-то очень близкого к… признательности. Её руки вцепились в его куртку, притягивая его к себе с силой, от которой у него перехватило дыхание. Этот поцелуй был короче, чем первый, но в нём было в сто раз больше искренности.

Она оторвалась так же резко, как и начала, отшатнувшись. Её драконьи зрачки были расширены, грудь вздымалась. Она выглядела смущённой, почти растерянной собственным порывом.

— Чтобы… чтобы запомнил, идиот! — выпалила она, отводя взгляд и поправляя прядь волос дрожащей рукой. — Ты не расходный материал! Ты… ты нужен целым! Нам! — Последнее слово сорвалось с её гул, и она сама, кажется, удивилась ему. Она быстро поправилась, но было поздно.

Дима стоял, словно громом поражённый. На его губах всё ещё горел отпечаток её поцелуя — жаркий, настоящий, без налёта игры. Его мозг снова завис, на этот раз с сообщением: «SYSTEM OVERLOAD. Emotional drivers conflicting. Reboot recommended.»

Он медленно перевёл взгляд на Лили, ожидая ледяной бури, молчаливого осуждения или, на худой конец, немедленного составления акта по форме «ЧС-7» о неправомерных действиях в зоне техногенной катастрофы.

Лили стояла неподвижно. Но её лицо было не маской холодной ярости, а полем битвы, где сошлись шок, боль и та самая, железная решимость, которая заставляла её заполнять безупречные отчёты в любых условиях. Она видела этот поцелуй. Видела разницу. Видела, как Игнитта отпрянула, смущённая собственным порывом.

И тогда Лили сделала то, чего не делал никто и никогда в подвале Гильдии Магических Путей. Она нарушила собственный протокол. Молча, чётким, почти механическим движением она поправила мокрую прядь волос, сбившуюся на щеке. Не для красоты. Для порядка. Для приведения себя в боевое состояние.

Затем она направилась к Диме. Не стремительно, как Игнитта, а твёрдым, мерным шагом, каким шла бы на важнейшее в жизни совещание. Её каблуки отстукивали по ледяному полу чёткий, неумолимый ритм.

Игнитта, всё ещё смущённая и оттого злая, замерла, следя за ней взглядом хищника, готового к прыжку.

Лили остановилась прямо перед Димой. Она подняла на него глаза. В них не было ни лавандовой нежности их первого поцелуя в темноте, ни ледяного огня ревности. В них был холодный, отточенный сталью расчёт. И непоколебимая воля.

— Статическое электричество, — тихо, но так, что было слышно каждое слово, произнесла она, глядя ему прямо в глаза, — было гипотезой. Данные требуют уточнения.

И она, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. Это не был ответный выпад. Это было заявление. Чёткое, выверенное, бескомпромиссное. Поцелуй-тезис. Поцелуй-приоритет. В нём чувствовался вкус чёрного чая без сахара, запах архивной пыли и непреклонная уверенность в том, что у всего в этом мире должен быть свой порядок, свой регламент и… своя очередь. И её очередь, судя по всему, настала прямо сейчас.

Она отступила ровно на один шаг, её лицо снова стало непроницаемым, лишь яркий румянец на щеках выдавал бурю внутри. Она перевела взгляд на Игнитту, и в её глазах читался не вызов, а констатация: «Твой ход записан. Мой ход сделан. Поле не очищено. Игра продолжается».

Дима стоял между ними, чувствуя на губах два абсолютно разных, но одинаково обжигающих отпечатка — один от дикого, стихийного огня, другой от холодного, сфокусированного лазера.

Глава 4.

Сцена 1: Операция «Обратная связь», или, как победить тоску скучными отчётами

Воздух в подвале на следующее утро был густым. Не от магического озона или дыма. От невысказанных слов, от украдкой брошенных и быстро отведённых взглядов, от напряжения, которое звенело тише, но ощутимее, чем гул любого кристалла.

Дима старательно изучал схему на пергаменте, превратившись в эталон сосредоточенности. Он знал, что стоит ему поднять глаза, как они упрутся либо в затылок Лили, склонившейся над столом, либо в профиль Игнитты, которая с таким видом буравила взглядом безобидный кристалл-стабилизатор, будто это было сердце личного врага.

Лили занималась чем-то совершенно невероятным даже для неё: с маниакальной, почти болезненной точностью она заполняла ведомость «Учёт испорченных пергаментов (форма ИП-12)». Каждая клякса, каждый помятый уголок описывались с точностью до миллиметра и причины происшествия («падение тяжёлого предмета», «воздействие влаги при аварийной ситуации», «неаккуратное обращение сотрудника Д.» — последнее было подчёркнуто). Казалось, она пыталась упорядочить весь хаос мира, начав с самой мелкой, самой контролируемой его части — испорченной бумаги.

Тишину, тягучую и неловкую, нарушил только звук хрустящего бутерброда Драка. Техномаг, казалось, наслаждался зрелищем. Он отхлебнул чаю из своей вечно дымящейся кружки и громко, смачно чмокнул.

— Так-так, драконица, — начал он, обводя всех взглядом старого, много повидавшего тролля. — Интересный у вас тут метод повышения… э-э… мотивации персонала завелся. А твой дедуля-ревизор, дракон Аргос, он как на это смотрит? На такие… внеплановые стимулы? Целование сотрудников для улучшения KPI по проекту? У него в пещере, я слышал, бюро по этике есть. Или у драконов это в порядке вещей — раздавать «метки качества» направо и налево?

Игнитта, и без того натянутая как струна, взорвалась. Она резко повернулась к Драку, и от её волос отделились две маленькие, дымящиеся искры.
— Это не «целование»! — прошипела она, и в подвале стало ощутимо жарче. — Это был акт стабилизации эмоционального фона в экстремальных, стрессовых условиях! В драконьей психологии это стандартная, клинически одобренная практика! Выбрасывание избыточных эмоций, накопленных в ходе опасной работы, через контролируемый физический контакт! Это предотвращает профессиональное выгорание и спонтанные вспышки агрессии!

Лили, не отрываясь от своего пергамента, произнесла голосом, холодным и ровным, как лезвие гильотины:
— Интересно. А есть ли у этой… «практики» официальный код в реестре магических медицинских процедур? Утверждённая форма «Мед-Дракон»? Или это, — она наконец подняла глаза, и в них сверкнула сталь, — кустарная, нелицензированная методика, не прошедшая проверки на безопасность и возможные побочные эффекты? Такие как… неадекватное восприятие социальных границ, например.

Игнитта резко выдохнула, и из её ноздрей выплыли два идеальных дымных кольца, которые медленно поплыли в сторону Лили.
— Она проверена веками и терракотовой армией моих предков! — заявила она, и её голос загремел. — В отличие от твоих пыльных, никчёмных бумажек, которые только создают иллюзию работы! Ты что, каждое чихание хочешь оформить по форме «Ч-1» в трёх экземплярах?!

— Форма «Ч-1», — невозмутимо парировала Лили, — предназначена для учёта магических чиханий, связанных с нестабильными реактивами. Для бытовых случаев существует устное предупреждение. И мои «бумажки», как ты выражаетесь, только что помогли задокументировать и обезвредить источник кризиса, который твоя «практика» только усугубила.

— Усугубила? Я его… стабилизировала!
— Ты внесла элемент непредсказуемости в уже нестабильную ситуацию!

Дима, чувствуя, как атмосфера накаляется до точки плавления свинца (а в углу уже начало плавиться олово на столе Драка), отчаянно встрял:
— Девочки! То есть, коллеги! Может… может, всё-таки вернёмся к рабочему вопросу? Про гоблинов? Или про… про то, как мы будем отчитываться за ликвидацию этой… штуки в шахте? Надо же составить акт, техническое заключение… — Он умоляюще посмотрел на Лили, надеясь на её профессиональную жилку.

Лили замерла. Профессиональный долг вступил в схватку с личными… чувствами. Долг победил. Она медленно отложила перо.
— Ты прав, — сказала она, и её голос снова приобрёл деловые нотки, хоть и с лёгкой дрожью. — Необходимо составить исчерпывающий отчёт об инциденте для Головной Гильдии и… для дракона Аргоса. С описанием причины кризиса, действий по его устранению и… — она бросила быстрый взгляд на Игнитту, — …и оценкой поведения всего задействованного персонала.

Игнитта, всё ещё фыркая, но пойманная на крючок необходимости отчитаться перед дедом, кивнула.
— Ладно. Но отчёт будет честным. Без приукрашиваний. И без излишнего акцента на… несущественных деталях.

— Все детали существенны для полной картины, — парировала Лили, но уже открывала чистый бланк. — Но мы можем… структурировать их соответственно степени важности для итогового вывода.

Между ними пробежала молчаливая, натянутая искра понимания. Они снова были по разные стороны баррикад, но баррикада эта теперь проходила через гору необходимой бюрократии, и им волей-неволей предстояло её штурмовать вместе.

Дима осторожно выдохнул. Кризис, казалось, отодвигался. По крайней мере, до написания отчёта. Он поймал взгляд Драка. Тот подмигнул ему и откусил от бутерброда с таким видом, будто только что выиграл в сложной, но очень увлекательной игре.

Сцена 2: Соревнование в героизме или отчет как вершина бюрократии.

Отчёт, в итоге, получился шедевром уклончивости. Фаддея обвинили в «самовольной установке несертифицированного оборудования с непредсказуемыми побочными эффектами», опустив детали о двадцати годах беззастенчивого грабежа магических недр. Работа команды была описана как «оперативное реагирование на геомагическую аномалию с применением инновационных методов купирования». Слова «поцелуй», «тёпловой якорь» и «бумажный пакет» в тексте, естественно, не фигурировали.

Но пока чернила на отчёте сохли, вскрылась новая проблема. «Сосуд Тоски» — ядро установки Фаддея — оказался не просто насосом. Это был артефакт, настроенный на поглощение определённой эмоции для её последующего… не то чтобы использования, а скорее, накопления из любви к искусству. Как выяснил Драк, поковырявшись в обломках, сосуд был переполнен чистейшей, концентрированной, выдержанной в дубовых эмоциональных бочках ТОСКОЙ. И теперь, лишённый управления, он начал её медленно, но верно излучать обратно в мир. В радиусе трёх кварталов от шахты коты перестали играть с клубками, пиво в таверне Маркса отдавало лёгкими нотами мировой скорби, а самый весёлый гоблин в округе написал сонет о тщете всего сущего и ушёл в монастырь.

— Нужно его перегрузить, — объявил Дима на экстренном совещании, рисуя на доске схемы. — Не взорвать — это высвободит тоску разом, и мы все повесимся на шнурках от ботинок. Нужно влить в него такой мощный, такой чистый поток искусственной, контролируемой СКУКИ, чтобы его схемы перегорели от переизбытка бессмысленности. Создать эмоциональный короткое замыкание.

— И как это сделать? — спросила Игнитта, подперев подбородок кулаком. Она всё ещё была немного на взводе после утренней словесной перепалки.

— Кто-то должен войти с ним в контакт, — объяснил Дима. — Направить поток. Но это опасно. Контактёр рискует впасть в такую экзистенциальную хандру, что забудет, как дышать, и захочет перечитать всего Достоевского. В оригинале. На старославянском.

И тут началось.

Игнитта шагнула вперёд так резко, что её стул с грохотом отъехал назад.
— Я! — заявила она, и в её глазах вспыхнул боевой огонь, обычно предназначенный для сжигания неэффективных бюджетов. — Моя психика закалена в горниле драконьих советов и квартальных планерок! Я выдержу любую тоску! У меня выработался стойкий иммунитет к скуке! Я слушала доклад моего деда о динамике изменения коэффициента трения драконьей чешуи о золото в зависимости от влажности — ТРИ ЧАСА! И не уснула! Я идеальный кандидат!

Лили, не меняя выражения лица, подняла руку, как на уроке.
— Твое предложение отклоняется по формальным причинам. Твоя эмоциональная лабильность, согласно косвенным наблюдениям, завышена. — Она открыла папку. — Пункт 3 регламента «Опасные работы с пси-активными артефактами» прямо запрещает допуск лиц с неустойчивым эмоциональным фоном, склонных к импульсивным, нерегламентированным действиям. — Она закрыла папку и посмотрела на Диму. — У меня, напротив, есть диплом об окончании курса повышения квалификации «Абсолютное хладнокровие: методики составления исчерпывающего отчёта во время извержения вулкана, наводнения и вторжения инопланетян с просьбой об аудите». Моя психика — это крепость. Я идеальный оператор.

Игнитта зашипела, как чайник Драка в плохом настроении.
— Твой диплом ничего не значит! Ты скучная от природы! Это не квалификация, это диагноз! Ты можешь утонуть в этой тоске, даже не заметив, потому что для тебя это будет рядовой вторник!
— А ты можешь попытаться «стабилизировать» свой эмоциональный фон прямо в сосуде, — холодно парировала Лили, — и влить туда столько драматизма и пафоса, что он не перегорит, а превратится в генератор мелодрам и начнёт транслировать мыльные оперы прямо в эфир! Мы все умрём от затянувшихся диалогов!

Дима, наблюдая, как две девушки меряются взглядами, готовыми прожечь дыру в стене, решил, что пора вмешаться, пока они не решили выяснить отношения, устроив конкурс «кто дольше просидит, читая инструкцию к стиральной машине».
— СТОП! — крикнул он, вскакивая. — Никто никуда не полезет! Никаких контактов! Я придумал, как сделать это дистанционно!

Обе пары глаз устремились на него. В них читалось разочарование, смешанное с подозрением.

— Дистанционно? — переспросила Игнитта.
— Как? — в унисон с ней спросила Лили.

— Через резонансный усилитель! — торжествующе объявил Дима, хватая со стола гоблинский барабан, который Драк принёс как сувенир из шахты. — Мы настроим его на частоту тоски, но подадим через него не эмоцию, а… а её антипод! Структурированную, монотонную, убийственную СКУКУ! Мы запишем на кристалл самый скучный в мире аудиоотчёт! О… о динамике расходования канцелярских кнопок по филиалам за последние пять лет! С таблицами! И направим усиленный сигнал в сосуд! Он не выдержит!

Воцарилась тишина. Игнитта и Лили смотрели на него, потом друг на друга, потом снова на него. На их лицах было разочарование.

— О… — протянула Игнитта без энтузиазма.
— О… — эхом отозвалась Лили.

Затем их взгляды снова скрестились, и в них вспыхнуло уже знакомое Диме подозрение.

— А ты… — начала Игнитта, сужая глаза.
— …как думал? — закончила за неё Лили, и в её голосе прозвучал беззвучный вопрос: «Ты что, специально это придумал, чтобы нас не пустить?»

Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его гениальный план по предотвращению героического самопожертвования двух самых сложных девушек в его жизни был раскрыт в зародыше.
— Я думал… о безопасности команды! — попытался он вывернуться.
— Мило, — сухо сказала Игнитта.
— Непрофессионально, — добавила Лили. — Решение должно приниматься на основе эффективности, а не… сентиментов.

Но напряжение в воздухе чуть спало. Мысль о том, что им не придётся лезть в пасть эмоционального бегемота, была приятна обеим. Даже если для этого придётся слушать пятичасовой отчёт о канцелярских кнопках.

— Ладно, — вздохнула Игнитта, разворачиваясь к столу. — Где этот твой барабан? И кто у нас тут лучший чтец скучных текстов?
— Думаю, это вопрос риторический, — пробормотал Драк из своего угла, начиная припаивать провода к гоблинскому барабану. — У нас тут два чемпиона в разных весовых категориях. Предлагаю дуэт.

Сцена 3: Победа и объединительный жест или барабан всему голова.

Подвал превратился в студию звукозаписи самого унылого подкаста во вселенной. Драк, ворча, настроил гоблинский барабан как резонансный усилитель. К нему был подключён магический кристалл-записыватель, а перед ним на табуретке восседала Лили.

Она держала в руках не просто отчёт. Это был фолиант, который она сгенерировала за двадцать минут, используя все свои административные силы. Название гласило: «Динамика изменения коэффициента заполняемости форм Ф-7г (приложение Б) в разрезе временных зон и лунных фаз за период с 15-го по 17-е число месяца Спящей Саламандры, с анализом влияния качества чернил на восприятие данных и сопутствующими графиками тенденций вторичного использования испорченных бланков».

Она начала читать. Её голос, обычно чёткий и быстрый, стал монотонным, ровным, лишённым каких-либо интонаций. Он звучал как шум падающего дождя по жестяной крыше, если бы дождь состоял из цифр и канцелярских формулировок.

*«…пункт 7.3.2. Суб-параграф «А». Среднее время заполнения графы «дополнительные примечания» составляет 4,5 минуты, однако при использовании чернил марки «Вечный след» наблюдается аномальное увеличение до 5,2 минут, что, вероятно, связано с повышенной вязкостью чернил и необходимостью дополнительного давления на перо, что, в свою очередь, ведёт к ускоренному износу…» *

Дима, управляющий направлением резонансного луча через систему зеркал, почувствовал, как его веки наливаются свинцом. Драк, прислонившись к стене, начал тихо похрапывать. Даже Игнитта, с её драконьим иммунитетом к скуке, начала рисовать огненные узоры в воздухе просто для того, чтобы не заснуть.

Но это был лишь фон. Главное действие происходило на столе, куда был направлен луч. «Сосуд Тоски» сначала воспринял поток как родственную энергию и начал жадно всасывать её. Скука Лили была настолько чистой, идеальной, лишённой даже намёка на драму или страсть, что сосуд, привыкший к сложной, многослойной тоске Фаддея, сначала обрадовался. А потом… начал давиться.

Сосуд завибрировал. Его багровое свечение стало мигать, переходя в тускло-серый, болотный цвет. Из его вентилей повалил не эмоциональный смрад, а какой-то сухой, пыльный запах, как от давно закрытого архива.

Лили, не прерываясь, перешла к анализу графиков.
*«…как мы видим на диаграмме 12-Б, пиковая нагрузка на шредеры наблюдается в четверг, что косвенно указывает на психологический фактор «пред пятничного очищения рабочего пространства», однако статистическая погрешность…» *

БА-БАХ!

Из кристалла донёсся не взрыв, а скорее, глухой, усталый пшик. Сосуд Тоски, не выдержав беспрецедентной атаки чистейшей, дистиллированной административной бессмысленности, тихо и безропотно отключился. Его свечение погасло. Давление тоски в округе моментально спало. Где-то на улице кот радостно гонялся за своим хвостом, а пиво в таверне Маркса снова стало просто пивом.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только храпом Драка. Лили закончила чтение на середине предложения и закрыла фолиант с лёгким, удовлетворённым щелчком.

Дима выключил систему зеркал и облегчённо выдохнул.
— Сработало. Он… он просто сдался.

И тогда случилось нечто.

Игнитта, которая секунду назад смотрела в сторону кристалла с научным интересом, вдруг развернулась. Её лицо озарила широкая, почти безумная от облегчения и восторга улыбка. Она стремительно пересекла комнату, схватила Лили за плечи и, прежде чем та успела даже вскрикнуть от неожиданности, звонко, сочно чмокнула её в щёку.

Звук поцелуя прозвучал в тишине как выстрел пробки от шампанского.

— Признаю, бюрократ! — воскликнула Игнитта, не отпуская её. — Твой план с бумажным пакетом в пещере был гениален в своей абсурдности! А эти отчёты… — она с благоговением посмотрела на том в руках Лили, — это была не скука! Это была поэзия! Поэзия чистейшей, беспримесной тоски! Это было великолепно! Ты убила артефакт бумагой! Я в восторге!

Лили стояла как вкопанная. Её глаза были круглыми, как блюдца, щека, где остался яркий след от помады Игнитты, горела. Она медленно, неуверенно подняла руку и прикоснулась к этому месту.

— Это… — её голос, только что такой монотонный, срывался. — Это нерегламентированное проявление… корпоративного единства. И физический контакт без предупреждения. Но… — она посмотрела на Диму, на спящего Драка, на погасший экран, показывающий нейтрализованную угрозу, — учитывая экстремальность ситуации и беспрецедентно высокий KPI достигнутого результата… акт о нарушении трудовой дисциплины составлять не буду.

Она сказала это. Но не отстранилась. Она и Игнитта стояли так, лицом к лицу, и между ними висело что-то новое. Не вражда. Не конкуренция. Искра какого-то дикого, взаимного уважения, выкованного в совместном абсурде. Они были двумя полюсами одной планеты: огонь и лёд, хаос и порядок, импульс и расчёт. И оба эти полюса только что спасли день, используя свои самые сильные, самые безумные стороны.

Игнитта первая поняла, что задерживает взгляд слишком долго. Она фыркнула, отпустила Лили и отступила на шаг, поправляя свою алую блузку делая зону декольте более выразительным.
— Ну что ж. Враг повержен. Отчёт… уже, по сути, готов. Осталось его красиво оформить. Костыльер, — она повернулась к Диме, который наблюдал за этой сценой с открытым ртом, — твоя очередь. Придумай, как подать это деду так, чтобы у него не болели глаза, а чешуя блестела от гордости.

И они снова стали командой. Странной, искрящейся, непредсказуемой. Но командой. Дима поймал взгляд Лили. Та, всё ещё трогая щёку, едва заметно улыбнулась ему. Улыбка была растерянной, смущённой, но настоящей. И в этот момент Дима понял, что он не просто «стратегический актив» или «костыльер». Он стал чем-то вроде… громоотвода. И стабилизатором. Для двух самых мощных, самых сложных и самых незаменимых сил в этом новом, безумном мире. И что бы там ни было дальше, скучно точно не будет.

Сцена 4: «Ответ из мрамора и чернил» или щит у нас из бумаги.

Ликование от победы над «Сосудом Тоски» и успешного доклада Аргосу длилось ровно сутки. На следующее утро в подвал, пробив лужу у крыльца, вкатился не почтовый голубь и не сова. Это был каменный голем-курьер ростом с табурет, высеченный из серого бюрократического мрамора. С монотонным скрежетом он выплюнул на стол Лили квадратный слиток чёрного обсидиана, развернулся и укатил прочь, оставив на полу борозду из грязи и чувства глубокой неприязни.

Лили, поморщившись, прикоснулась к слитку специальным кристаллом-ключом (форма «К-4 для приёма секретной корреспонденции»). Слиток растрескался, и из него, развернувшись в воздухе, возник свиток. Пергамент был не золотым, как от Аргоса, а цвета промокательной бумаги, а печать — не драконья, а сложная, многоуровневая эмблема Комитета по Внутренним Расследованиям и Соблюдению Устава (КВРиСУ) Гильдии.

Она развернула его. И по мере чтения кровь отливала от её лица, оставляя его того же мертвенно-бледного оттенка, что и бумага.

— Что? — спросила Игнитта, уловив изменение в атмосфере. От неё повалил лёгкий дымок тревоги.

Лили не ответила. Она прочитала текст вслух. Её голос, обычно бесстрастный, был натянут, как струна, готовящаяся лопнуть.

— «На основании экстренного доклада И. Златоглавой об инциденте в геомагическом секторе 7-Г («Заброшенная шахта»), Комитету требуются немедленные и исчерпывающие разъяснения по нижеследующим пунктам:

Законность привлечения к операциям повышенной опасности сотрудника Д. (техник-«костыльер»), не имеющего действующего сертификата «Магическая безопасность — Уровень 5».

Обоснование применения несертифицированных и экспериментальных методов нейтрализации (акустический резонанс) на объекте, предварительно внесённом в Реестр историко-магического наследия 3-й категории («Сосуд»).

Предоставление копий всех форм добровольного информированного согласия на рискованные процедуры (Ф-ДИС-2), подписанных каждым участником операции.
Рассмотрение пилотного проекта «Око Аргоса» приостанавливается до полного прояснения данных вопросов и вынесения комитетом предварительного заключения. Срок предоставления ответа — 48 часов с момента получения.»

В подвале повисла тишина, более гнетущая, чем в самой глубокой шахте. Даже БЭШ перестал вылизывать лапу.

— Что? — повторила Игнитта, но теперь это был уже не вопрос, а низкое, опасное рычание. От неё повалил густой дым. — Они что, совсем охренели? Мы спасли город! Мы вернули ману! Дедуля прислал благодарность!

— Дедуля — Верховный Ревизор, а не Комитет, — ледяным тоном констатировала Лили. Её пальцы сжимали края свитка так, что бумага пошла морщинами. — КВРиСУ — это независимый надзорный орган. Их мандат — соблюдение Устава, а не эффективность. Для них наш успех — не оправдание, а набор процессуальных нарушений. — Она подняла на Игнитту взгляд, в котором бушевала буря из ярости и холодного расчёта. — Ты действовали в обход стандартных процедур ликвидации угроз. Я обеспечивала административное прикрытие, а не законное обоснование. Мы все, включая Диму, находимся в зоне риска. Проект «Око» могут закрыть. Нас — отстранить. А Фаддея, если он начнёт сотрудничать, могут и вовсе представить жертвой нашего «самовольного эксперимента».

Дима почувствовал, как пол уходит из-под ног. Опять. Только вчера он был героем, а теперь — потенциальным нарушителем.

— Но… мы же всё сделали правильно! По сути! — вырвалось у него.

— «По сути» — это категория философская, Дима, — сказала Лили, и в её голосе впервые прозвучала усталость. — Комитет оперирует категориями «по форме». И форма у нас, — она мотнула головой в сторону груды обломков «Сосуда», лежащих в углу как неопровержимая улика, — дырявая, как решето.

Игнитта в ярости ударила кулаком по столу. Столешница треснула, а по краю трещины выступил лёгкий смрадный дымок.

— Значит, так? Система настолько сгнила, что наказывает тех, кто её чинит?!
— Нет, — поправила её Лили, и в её глазах зажегся тот самый стальной огонь, который Дима видел во время атаки скукой. — Система защищается. Как иммунитет атакует инородное тело, даже если это лекарство. Наша задача — не сломаться. Наша задача — стать для легируемыми. Вписаться в её алгоритмы так, чтобы она признала нас своей частью.

Она отложила свиток и потянулась к стопке чистых бланков. Её движения вновь обрели ту самую, гипнотизирующую точность.

— У нас есть сорок восемь часов. Дима, тебе потребуется пройти ускоренный курс и сдать тест на «МБ-5». Я знаю инспектора, который проводит их по воскресеньям за тройную плату. Драк, тебе нужно из обломков «Сосуда» изготовить «учебно-демонстрационный макет», соответствующий всем нормам безопасности, и приложить к нему сертификат. Игнитта, — она посмотрела на драконицу, — тебе нужна аудиозапись голоса Аргоса с устным одобрением наших «экстренных мер». Хотя бы фразу «Да, ладно, сделайте уже что-нибудь». Я сошлюсь на его вербальный мандат.

— И это сработает? — спросил Дима.

— Это создаст достаточно формальных препятствий для быстрого закрытия дела, — ответила Лили. — Комитет любит, когда с ними играют по их правилам. Это даст нам время. А время нам нужно, чтобы «Око Аргоса» заработало и принесло первую прибыль. «Деньги, — она произнесла это слово с особенным, бюрократическим благоговением, — это единственный аргумент, перед которым отступает любая, даже самая строгая процедура». Теперь все за работу. У нас началась новая операция. Кодовое название: «Бумажный щит».

Впервые Дима увидел, как Игнитта и Лили смотрят не друг на друга соревнующимися взглядами, а в одну точку — на общего врага, чьё оружие было холоднее драконьего пламени и тоньше любого клинка: параграфы, подпункты и бесконечные формы. И в этом взгляде было нечто новое — решительное, опасное и абсолютно единое.

Сцена 5: Техническое собеседование или аттестацию по форме «К-44-Б» (для стратегических активов).

Утро после визита голема -курьера началось с того, что Лили вручила Диме папку толщиной с кирпич.
— Аттестация, — заявила она бесстрастно. — Для подтверждения вашей квалификации в свете новых... обстоятельств. Форма «К-44-Б», разделы «Технические навыки», «Психоэмоциональная устойчивость» и «Совместимость с драконами (опционально)».

Дима открыл папку. Первый вопрос: «Опишите, как вы будете дебажить заклинившего элементаля воды, если единственный доступный инструмент — ложка и намордник для кикиморы?»

— Это что ещё такое? — спросил он.
— Стандартная проверка на нестандартное мышление, — пояснила Лили. — У тебя есть час.

В это время Игнитта, развалившись в кресле Драка (тот протестовал, но был проигнорирован), вела свою «аттестацию».
— Так, костыльер. Ситуация: дедуля хочет подарить внучке (то есть мне) на день рождения новую планету. Но он хочет, чтобы она вращалась не «как попало», а по красивой, выверенной орбите, создающей узор из звёздной пыли в форме нашего логотипа. Срок — две недели. Твои действия?
— Я.… попрошу сверхурочные? — неуверенно предположил Дима, отрываясь от вопроса про элементаль.
— Неверно! Первое действие — потребовать бюджет в десять раз больше нужного! Потому что дедуля любит, когда экономят. Сэкономленное — твои бонусы. Учись, человечишка!

Дверь в подвал скрипнула. На пороге появился Маркс, хозяин таверны, с подносом.
— Это вам. Бесплатно. В знак благодарности за то, что пиво снова холодное, — он поставил на стол гигантский свиной окорок, дымящийся миску тушёной капусты и кувшин чего-то крепко пахнущего. — И.… тут к вам проситель.
За ним в подвал протиснулся... гоблин. Небольшой, зелёный, в рваном фраке и с цилиндром набекрень. Он нервно теребил свою визитку.
— Здравствуйте! Меня зовут Гнэтт. Я представляю стартап «Гнёзда & Гномы». У нас инновационная бизнес-модель! Мы арендуем гномов для... э-э.… эмоциональной поддержки драконов! Снимаем стресс! Но наш сервер... то есть, наше главное гнездо... оно глючит. Гномы телепортируются, но без штанов. Или появляются в два раза больше и начинают требовать оплату в двойном размере. Вы можете починить?

Дима, Лили и Игнитта переглянулись. Это был не Комитет. Это был клиент. Настоящий, платящий (предположительно) клиент с абсурдной проблемой.

— Форма заявки? — автоматически спросила Лили.
— У нас есть только этот рисунок углём на стене пещеры, — честно признался Гнэтт, протягивая обгоревшую дощечку с каракулями.
— Принимается, — сказала Игнитта, отбирая дощечку у Лили. — Оплата?
— Мы платим натурой! Подержанными магическими кристаллами и.… обещанием не копать под вашим фундаментом!
— Берём, — мгновенно решила Игнитта. — Костыльер, это твоя первая полевая задача как подтверждённого специалиста и заодно экзамен. Покажешь, на что способен без поцелуев в качестве бонусов. Лили нужно все зафиксировать для того, чтобы потвердеть сдачу экзамена для Комитета.

«Серверная» представляла собой груду кристаллов, опутанных проводами из сплавленного грибного стебля и жеваной резинки. В центре стоял кристалл-роутер, с которого свисала бумажка: «Не выдёргивать! Работает! (Наверное)».

— Проблема в чём? — спросил Дима, включая свою интуицию «костыльера».
— Гном-консоль не отвечает! — указал Гнэтт на груду камней с нарисованной клавиатурой. — А когда отвечает, пишет «ОШИБКА: недостаточно бороды».

Дима сел на корточки. Он не видел код. Он видел бардак. Но бардак структурированный. Он потянулся к «роутеру» и.…
— Не трогай! — закричал Гнэтт. — Там настроена хрупкая гармония хаоса! Это наша корпоративная культура!
Но было поздно. Дима чиркнул по проводу, который явно был не туда воткнут. Кристаллы вспыхнули. Из одного из них материализовался очень смущённый гном... в одних семейных трусах и с колпаком.
— Я же говорил! — завопил Гнэтт.

В этот момент в пещеру вошла Лили. Она осмотрела «серверную» и достала из сумки наклейки.
— Беспорядок — источник неэффективности, — заявила она и начала клеить: «Вход», «Выход», «Опасное гнездо (не трогать)», «Архив пустых обещаний». На главный кристалл она прилепила: «Роутер. Инв. №1. Отвечает Гнэтт».
Затем она взяла у гоблина дощечку с рисунком и быстрыми, точными движениями превратила каракули в блок-схему.
— Ваша проблема, — сказала она, — в отсутствии процесса. Вы пытаетесь телепортировать гнома, не заполнив форму «Г-7» («Заявка на телепортацию гнома с указанием размера бороды и пожеланий по нижнему белью»).
Игнитта, наблюдая за этим, закатила глаза, но потом её взгляд упал на «роутер». Она ткнула в него пальцем.
— И он перегрет. Потому что у вас нет системы охлаждения, кроме этого вентилятора из совиных перьев. Он не охлаждает, он только раздувает пыль! — Она дунула на кристалл. Тот покрылся инеем и начал гудеть ровно и спокойно.

Через десять минут, благодаря триединому подходу (технический фикс Димы, процессуализация Лили и драконий «админский» чих Игнитты), система заработала. Гномы начали телепортироваться целые, одетые и с правильным уровнем бородатости.

Гнэтт плакал от счастья.
— Вы волшебники! Как я вас отблагодарю?
— Деньгами, — хором сказали Игнитта и Лили, а потом смерили друг друга взглядами: «Не смей повторять за мной!»

По дороге назад, Дима сидел, разглядывая ракушки-оплату.
— Значит, вот как это работает? — сказал он. — Я чиню железяки, ты наводишь порядок в процессах, а ты... обеспечиваешь мотивацию и раздаёшь пинки под зад?
— Примерно так, костыльер, — ухмыльнулась Игнитта. — Ты — ремонтная служба. Она — отдел кадров и бухгалтерия. А я.… я отдел стратегического развития и генеральный директор.
— По документам начальник филиала всё ещё Гвидо, — холодно напомнила Лили.
— Который на творческом отпуске по уходу за одарённым кактусом, — парировала Игнитта. — Так что де-факто это я. И наш первый платный контракт доказал: мы — команда. Пусть и странная.

Дима улыбнулся, глядя на закат. Он прошёл аттестацию. Не сдав ни одного теста, но починив гоблинский стартап. Кажется, это и был самый честный экзамен.

Глава 5:

Сцена 1: Больничный костыльера, или Битва за пациента

На следующий день после гоблинского контракта Дима проснулся с температурой, кашлем и ощущением, что его мозг пытается скомпилировать код на неизвестном языке. Оказалось, гоблинский «роутер» был заражён не только пылью, но и магическим вирусом «ОС-Гоблин-95». Дима подхватил его, физически контактируя с системой.

Теперь он лежал на своей раскладушке, закутанный в одеяло, а над ним сходились два полярных подхода к медицине.

Подход Игнитты (драконий, агрессивный):
— Чепуха! — заявила она, поставив на тумбочку склянку с жидкостью, в которой что-то шевелилось. — Вирусы боятся жара и радикальных решений. Вот зелье «Огненный шар для иммунитета». Одна ложка — и твоя температура поднимется до такой степени, что вирус сварится, как яйцо. Побочные эффекты: временное свечение кожи и желание спалить что-нибудь мелкое и ненужное.
— Я.… пас, — прохрипел Дима.
— Тогда метод номер два! — Игнитта набрала в грудь воздуха. — Я продезинфицирую тебя контролируемым дыханием дракона! Это как УФ-лампа, только живее и пахнет серой! Это повысит твой KPI выздоровления на 200%!
— Он подожжёт занавески, — сухо заметила Лили.

Подход Лили (бюрократический, системный):
Лили подошла к кровати с стетоскопом... который был подключен к кристаллу-анализатору.
— Прежде всего, нужно заполнить форму «Б-3» («Больничный лист и описание симптомов»). Опишите ваше состояние, используя шкалу от 1 до 10. Отдельно оцените боль в горле, головную боль и чувство экзистенциального дискомфорта от контакта с гоблинским кодом.
— Семь... восемь... вечный мрак, — простонал Дима.
— Принято. На основании симптомов и контакта с заражённым объектом я назначаю схему лечения: 1) Чай «Иммунитет Плюс» по расписанию (каждые 4 часа, форма «Ч-5»). 2) Ингаляции парами эвкалипта и оцифрованного мануала по технике безопасности (чтобы на будущее). 3) Полный покой и прослушивание аудиоверсии регламента «Р-12» о гигиене труда. Монотонный голос диктора способствует засыпанию и подавлению вирусной активности.
— Это убьёт его быстрее вируса, — фыркнула Игнитта.
— Мои методы имеют научно доказанную эффективность в 65% случаев! — парировала Лили.
— А мои — в 100%! Выживает, правда, только 50%, но зато быстро!

Спор мог бы продолжаться вечно, но его прервал Драк, вошедший с дымящейся кружкой.
— Отойдите, девочки, дайте специалисту поработать. — Он поставил перед Димой кружку с густой, чёрной, пузырящейся жидкостью. — Выпей. Мой фирменный «Отвар техномага». В составе: кофе, чёрный перец, щепотка порошка из сгоревшего кристалла, капля машинного масла для смазки и три капли отчаяния от последнего дедлайна. Не лечит, но заставляет организм настолько сильно возненавидеть болезнь, что она сдаётся и уходит сама. Побочка: три дня будете видеть мир в оттенках зелёного и хотеть паять.
Дима, уже отчаявшийся, выпил это варево залпом. Эффект был мгновенным. Температура подскочила, затем резко упала. Он почувствовал, как по жилам разливается яростная решимость никогда больше не болеть. И странное желание перепаять выключатель на стене.
— Вот видите? — сказал Драк, забирая пустую кружку. — Иногда нужно не лечить симптомы, а настроить систему на правильную работу. И дать ей мотивацию.

Игнитта и Лили, ошарашенные тем, что Драк оказался прав, на время замолчали. Затем их взгляды встретились над постелью уже оживающего Димы.
— Его иммунная система показала приемлемый KPI восстановления, — признала Лили.
— Да, выносливость у актива неплохая, — кивнула Игнитта. — Но процесс выздоровления нужно закрепить. Я думаю... питательным бульоном. С мясом. Много мяса.
— Бульон должен быть диетическим, по схеме «Стол №2» из лечебного кодекса Гильдии, — настаивала Лили.
— А я добавлю в него немного перца и дикого мёда для энергии!
— Перец раздражает слизистую, это нарушает протокол!

И они, споря уже не о методах лечения, а о рецепте бульона, пошли на кухню, оставив Диму с Драком.
— Ну что, — хмыкнул техномаг, — теперь ты видишь, каково это — быть самым важным багом в системе под названием «Наша жизнь»? За тебя готовы бороться огнём, бумагой и паяльником.
Дима слабо улыбнулся, закутываясь в одеяло. Он чувствовал себя ужасно. Но при этом... удивительно ценным. И любимым. Пусть и очень странной, очень абсурдной любовью, выраженной в спорах о больничных листах и степени остроты бульона.

Сцена 2: «Я остаюсь. Здесь есть над чем работать» или повышение для слабоков.

Через неделю в подвал прилетела сова. Не сердитая, как прошлый раз, а важная, упитанная, с ленточкой цвета гильдейского золота на лапке. Она доставила толстый конверт из пергамента высшего качества, запечатанный сургучом с оттиском Головной Гильдии. Адресовано было: «Достопочтенной Игнитте Златоглавой».

Все замерли. Даже БЭШ приоткрыл один глаз. Драк перестал чинить что-то с характерным брюзжанием. Лили застыла с пером в руке, её взгляд стал острым, как скальпель аудитора. Дима почувствовал, как в животе что-то ёкнуло.

Игнитта медленно сломала печать. Она пробежала глазами по изысканным строчкам. Её лицо ничего не выражало. Прочитав, она положила пергамент на стол рядом с чашкой Драка, в которой плавало что-то тёмное и подозрительное.

— Ну что ж, — произнесла она наконец. Её голос был спокоен. — Головная Гильдия. Отдел стратегического планирования и аудита высшего уровня. Кабинет с видом на Изумрудные озёра. Личный кристалл связи с позолотой. Ассистент-эльф. И… — она сделала театральную паузу, — пожизненная подписка на журнал «Магический CFO».

Это было предложение, от которого не отказываются. Путь на самый верх. Чистые ковры, протокольные улыбки, бесконечные цифры и власть.

Все молча смотрели на неё. Драк почесал затылок. Лили опустила взгляд на свои бумаги, но пальцы её сжали перо так, что костяшки побелели. Дима просто ждал, чувствуя странную пустоту. Конечно, она уйдёт. Зачем дракону торчать в дырявом подвале с бунтарем-техномагом, педантом-администратором и костыльером из другого мира, когда впереди — блеск настоящей карьеры?

Игнитта вздохнула. Длинно и… с оттенком скуки. Потом она взяла роскошный пергамент за уголок, аккуратно — совсем не драконьим жестом — надорвала его пополам, затем ещё раз. Скомкала получившиеся клочья и с лёгким, изящным броском отправила их прямиком в чашку Драка.

Там, в тёмной жиже, пергамент зашипел, заклубился ядовито-зелёным паром и растворился без остатка, оставив после себя лишь лёгкий запах жжёной бюрократии и разочарования.

— Зачем? — просто сказала Игнитта, отвечая на немой вопрос всех присутствующих. — Там… идеально. Слишком идеально. Стерильно. Там нет души. Нет этого благородного, живого хаоса, который можно брать и чинить. Там нет срочных задач, которые решаются с помощью бумажных пакетов и гоблинских барабанов. И там нет… — она медленно перевела взгляд с Димы на Лили, — …самого интересного долгосрочного проекта во всём мироздании.

Она улыбнулась. Улыбка была хитрой, тёплой и полной какого-то драконьего удовлетворения.
— Он здесь. И он, кажется, уже обременён пожизненной гарантией от определённого бюрократа, которая, я подозреваю, включает регулярное питание, контроль за температурным режимом и ежеквартальные проверки на предмет появления новых глупых идей. — Она прищурилась, глядя на Лили. — Интересно, как там в вашем трудовом договоре прописаны условия… совладения стратегическим активом? Есть пункт о праве совладельца на внесение технических улучшений? Или на проведение периодических… стресс-тестов на эмоциональную устойчивость?

В подвале повисла тишина, которую нарушал лишь довольный бульк в чашке Драка. Все смотрели на Лили.

Лили не покраснела. Не смутилась. Она медленно положила перо, сложила руки на столе и посмотрела на Игнитту. Уголки её губ дрогнули. Не в улыбку. В нечто более сложное — в выражение профессионального принятия неизбежного и… смутного намёка на азарт.
— Пункт о совладении, — произнесла она чётким, деловым тоном, — в текущей редакции договора не прописан. Это упущение. Однако, — она открыла ящик стола и достала чистый бланк, — он может быть добавлен в качестве дополнительного приложения. Форма «Прил-Костыль-1». «Соглашение о совместной эксплуатации и ответственности за объект повышенной сложности (технический специалист 1-й категории)». В нём можно прописать графики доступа, зоны ответственности (например: ты — «экстренная мотивация и стратегическое видение», я — «снабжение, логистика и предотвращение самоликвидации актива из-за переутомления»), а также процедуры разрешения споров. Например, арбитражем может выступать техномаг Драк. Или кот БЭШ.

Э… Это вы про меня — Дима уставился на двух самых красивых девушек в его жизни.

Игнитта засмеялась. Звонко, искренне, от души.
— Бюрократ, ты невозможна! Ты даже совместное владение мужчиной пытаешься оформить по форме в трёх экземплярах! Мне это нравится! — Она подошла к столу Лили и протянула руку. — Договорились. Пиши свой приложение. Но пункт о «стресс-тестах» я вношу своей рукой. Красными чернилами.

Лили, после секундной паузы, пожала протянутую руку. Рукопожатие было крепким, деловым и длилось ровно три секунды — как и положено по несуществующему, но подразумеваемому регламенту.

Дима наблюдал за этой сценой, чувствуя себя то ли дорогим, уникальным активом, то ли полем для гольфа, на которое только что купили совместный абонемент два очень энергичных и конкурирующих игрока. В его голове пронеслась мысль: «И где тут, интересно, графа «мнение актива»?» Но он был достаточно умен, чтобы понять — в этой игре его мнение было самой ценной, но и самой хрупкой картой. И обе дамы, кажется, только что договорились её… бережно коллекционировать.

Драк, наблюдавший за всем из своего угла, хмыкнул и налил себе ещё чаю из бунтующего чайника, который сегодня почему-то выдавал жидкость цвета хаки.
— Ну вот и договорились. Теперь официально. У костыльера два начальника. Счастье-то какое. Я вот одного БЭШа еле выношу. — Кот в ответ лишь мотнул хвостом, явно намекая, что начальник здесь всё-таки он.

Сцена 3: Вечерний абсурд или Диалог у спящего Димы.

Вечер опустился на подвал, мягкий и усталый. После дня, наполненного составлением совместных приложений к договорам и спорами о том, чей метод снятия стресса эффективнее (краткий сеанс дыхания в пакет или краткий сеанс расплавления чего-нибудь взглядом), тишина была благословенна.

Дима, окончательно вымотанный, отвалился в своём старом кресле. На груди у него лежал открытый блокнот с набросками чего-то, что могло быть либо новым интерфейсом для дракона, либо схемой вечного двигателя на основе жалоб клиентов. Его дыхание стало ровным и глубоким. На его ногах, как живая, тёплая грелка, свернулся кот БЭШ, испуская довольное мурлыканье, похожее на звук работающего маленького, очень ленивого генератора.

По разные стороны от кресла, в ореоле тихого света от магической лампы, сидели Лили и Игнитта. Лили пила свой фирменный чай «Ясный ум» из идеально белой кружки. Игнитта потягивала что-то дымящееся и цвета расплавленной меди из хрустального бокала, который периодически сам себя подогревал.

Обе смотрели на спящего Диму. Наблюдали, как его лицо в расслаблении кажется моложе, как ресницы отбрасывают тени на щёки.

Игнитта, наклонившись к Лили, прошептала с усмешкой:
— Смотри-ка, опять во сне губами шевелит. Буквы выводит. Наверное, прямо сейчас патчи к реальности коммитит. «Файл: законы физики_исправление_бага_с_гравитацией.patch». Или пишет гневное письмо вселенскому сисадмину о кривом дизайне квантовой запутанности.

Лили, не отрывая взгляда от Димy, ответила так же тихо, с лёгкой научной интонацией:
— Согласно принятой в Гильдии «Теории когнитивной регенерации через сон», сейчас он с вероятностью 87% заполняет в подсознании форму «С-3» для систематизации и архивации полученного за день опыта. Это стандартный процесс. Полезно для долговременной эффективности.

Игнитта прислушалась.
— Он храпит. Слышишь? Такое тихое, милое посапывание. Прямо как у дракончика, когда он наелся золотых ящерок и заснул на тёплой груде самоцветов. Умилительно.

Лили слегка нахмурилась, как учёный, слышащий неточность.
— Это не храп. Это акустическая вибрация низкой частоты, сопровождающая процесс глубокой ментальной дефрагментации и перераспределения нейронных связей. Явление описано в фундаментальном исследовании «Сон и эффективность магического персонала», том второй, глава «Побочные звуковые эффекты».

Игнитта закатила глаза, но беззлобно. Она отхлебнула из своего бокала, и дымок от напитка на мгновение принял форму маленького, смеющегося дракончика.
— Ну, конечно. У вас на всё есть исследование. А на то, что он вот так, — она легонько ткнула пальцем в сторону Димy, — морщинку между бровями во сне разгладил, у вас том есть? «Динамика лицевого миорелакса как индикатор снижения уровня стресса у объектов категории «костыльер»?»

— Том третий, приложение «В», — невозмутимо парировала Лили, и уголки её губ дрогнули. — Но ты, кажется, его не читала.

Они помолчали, слушая мерное посапывание-вибрацию и мурлыканье БЭШа. Тишина была тёплой, почти домашней. Странной, но уютной.

Игнитта, не меняя позы, тихо сказала, глядя теперь не на Димy, а на Лили:
— Знаешь, бюрократ… он, кажется, достался нам. На пару. Как тот твой сломанный портал в первый его день. Общий проект. С высокой степенью риска, постоянными нештатными ситуациями и абсолютно неопределённым сроком службы. И без инструкции по эксплуатации.

Лили медленно повернула голову. И тогда случилось это. Она улыбнулась. По-настоящему. Не сдержанно, не дежурно. Широко, открыто, так что глаза её сузились и заискрились в полумраке. Это было похоже на то, как если бы строгий готический собор вдруг расцвёл вишней.
— Согласна, — прошептала она. — И, судя по накопленным данным, проект «Дима» относится к категории «вечных». С постоянными критическими обновлениями, непредсказуемыми апгрейдами и необходимостью круглосуточного технического обслуживания. — Она сделала паузу, и в её голосе зазвучал лёгкий, ироничный оттенок. — Силами двух высококвалифицированных специалистов с разными, но… взаимодополняющими методиками.

Игнитта кивнула, и её взгляд тоже стал мягким, почти нежным.
— Ну что ж… зато наш. На веки вечные. Или пока он сам не сломается, пытаясь починить что-нибудь ещё более интересное. Но такого, я подозреваю, в природе просто нет.

Они обе снова устремили взгляды на спящего. Но теперь это был не взгляд соперниц, деливших приз. Это был взгляд совладелиц. Двух архитекторов, которые только что закончили чертить планы самого важного, самого хрупкого и самого гениального проекта в их жизни. Проекта, который посапывал у них на глазах и время от времени дёргал во сне ногой, будто пытаясь закоммитить очередной патч.

БЭШ, лежавший у Димы на ногах, открыл один, ярко-зелёный глаз. Он посмотрел на Лили, потом на Игнитту, потом снова закрыл его. И замурлыкал громче, с таким видом, будто говорил: «Ну наконец-то. А то я уж думал, вы до утра спорить будете, кто первый должен его накормить завтра. Дуры».

Сцена 4: Битва за бюджет и бухгалтерский тролль или Смета на «Око Аргоса» вызывает больше проблем, чем его создание.

Игнитта с триумфом принесла из Головной Гильдии предварительное одобрение финансирования для СУАКЭ. Одобрение было на свитке из золотой парчи, пахло дорогими чернилами и властью. Все ликовали ровно до тех пор, пока Лили не просчитала смету по форме «Р-Х-13» («Расходы на проекты магико-технического характера с элементами новаторского безумия»).

— Согласно расчетам, — её голос звучал, как похоронный звон, — даже с учётом повышенной ставки Димы, нам не хватит 47% бюджета. Основные статьи перерасхода: мана-кристаллы класса «Непылящиеся», изолированные провода с гарантией «от пробоя гномьей скукой» и.… — она подняла глаза на Игнитту, — услуги дракона-ревизора в качестве стресс-тестера, оценённые по ставке «за каждый чих».

— Чихи Аргоса — это не расходы, это инвестиции в качество! — вспыхнула Игнитта. — И что значит «не хватит»? Бюджет нужно не считать, а осваивать с размахом! Потом напишем отчёт, что часть кристаллов оказалась бракованными и самовозгорелась от восторга при виде красивых графиков!

— Подлог отчётности влечёт за собой... — начала Лили.

— Реальность, бюрократ! — перебила Игнитта. — Реальность в том, что без этих «перерасходов» наш костыльер будет паять систему из гвоздей и надежды! Ты хочешь, чтобы у дедули во время демонстрации интерфейс сломался и вместо графиков пошла реклама зелья для роста бороды? Или, что хуже, встроенный клип с котиками?

Дима, пытавшийся в это время настроить драконий «джойстик» (большой блестящий шар, который нужно было катать носом), отвлёкся:

— А можно... использовать более дешёвые аналоги? Ну, например, кристаллы б/у? От того же портала Альфа-7?

Драк, услышав это, зашёлся кашлем.
— Мальчик мой, кристаллы с Альфа-7?! Да они после последнего сбоя думают, что они — реинкарнации древних философов! Один всё твердит «cogito ergo sum», а когда его в схему впаиваешь, он начинает сомневаться в собственном существовании и выходит из цепи! Нет уж.

Проблему усугубил визит бухгалтерского тролля Гнютта из центрального офиса. Гнютт был низеньким, коренастым, носил очки в толстой оправе и ворчал. Он сидел за столом, сверяя каждую строчку сметы с «Федеральным стандартом магической экономии (ФСМЭ-78)».

— Пункт 14-Б, — просипел он, тыча коротким пальцем в пергамент. — «Энергозатраты на начальную калибровку». У вас указано 1000 мана-единиц. По стандарту для помещений категории «Подвал-сырой» допустимо только 750. Обоснуйте превышение.

Игнитта наклонилась к нему, и её декольте в этот момент казалось чёрной дырой, засасывающей здравый смысл.
— Милый Гнютт, — прошептала она сладким, как патока, голосом. — Это же стартап! Инновации! Здесь нельзя мерить аршином скупости! Представь, как твоё имя будет красоваться в отчёте об успехе! «При содействии отдела финансового контроля под руководством Гнютта...» Тебя же повысят!

Гнютт покраснел, но не сдавался.
— Правила есть правила. Без соблюдения нормы ФСМЭ-78, подпункт «Г», я не могу... — его голос дрогнул, когда Игнитта положила свою обжигающе горячую руку на его ладонь.

Лили наблюдала за этим, и её лицо исказила гримаса глубокого профессионального отвращения. Она резко встала.
— Я предоставлю исчерпывающее обоснование по форме «О-44» («Особые условия эксплуатации в средах с повышенным содержанием драконьего эго»), — заявила она. — С приложением акта обследования подвала, где будет указана «перманентная утечка мотивации и необходимость её компенсации повышенным энергопотреблением». Это соответствует стандарту «ЧС-3» (Чрезвычайные ситуации творческого характера).

Гнютт, разрываемый между чарами Игнитты и железной логикой Лили, выглядел так, как будто его вот-вот разорвёт на части.
— Я.… мне нужно посоветоваться с калькулятором! — выдохнул он и выбежал из подвала.

Игнитта удовлетворённо выдохнула дымок.
— Видишь, костыльер? Финансы — это битва нервов. И декольте.

— Это нарушение всех норм корпоративной этики, — холодно сказала Лили, записывая что-то в блокнот. — И я это задокументирую. На всякий случай.

Дима вздохнул. Создание системы для дракона оказалось проще, чем борьба за деньги на его создание. Он поймал себя на мысли, что скучает по простым временам, когда самой большой проблемой была кикимора в хлеву.

Именно в тот момент, когда напряжение в подвале достигло точки кипения (отчасти благодаря Игнитте), а Дима уже мысленно составлял список "дешёвых аналогов" из мусорной корзины Драка, дверь снова скрипнула.

На пороге стоял Фаддей Фантомиров. Он выглядел ещё более серым и обвисшим, чем в их первую встречу, но в его глазах горел не потухший огонёк скуки, а лихорадочный, расчётливый блеск.

— А, — произнёс он, окидывая взглядом сцену: разбросанные чертежи, дымящуюся от возмущения Игнитту, Лили с её грозной папкой и Драка, доедавшего бутерброд с явным удовольствием от чужой беды. — Бюджетный кризис. Знакомо. Предсказуемо. Почти... уютно.

— Вы? — выдохнула Игнитта, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Что вам нужно? Пришли требовать компенсацию за моральный ущерб в виде эльфийского мёда? У нас, как видите, свои проблемы.

— О, нет-нет, — Фаддей сделал шаг вперёд, и его мешковатая мантия бесшумно скользнула по полу. — Я пришёл... с предложением. Служебной сделкой, если угодно. Я слышал, у вас тут... — он кивнул на смету, — некоторые трудности с освоением средств. А у меня, как вы знаете, остались... неиспользованные ресурсы. Огромные, я бы сказал, запасы иллюзорной маны, накопленные за двадцать лет имитации деятельности.

Все замерли. Даже БЭШ приподнял голову от своей лежанки из отчётов.

— Вы предлагаете... поделиться? — недоверчиво спросила Лили, её пальцы уже потянулись к бланку «Акт о добровольной передаче материальных ценностей между филиалами».

— В некотором роде, — Фаддей прищурился. — Видите ли, после вашего... визита и последующего разбирательства, моя собственная деятельность оказалась под пристальным вниманием. Очень скучным, очень дотошным вниманием. А я, как вы знаете, ценю творческий подход. Мои иллюзии требуют... свободы. А не бесконечных проверок по форме «П-66» («Подтверждение целесообразности каждого мигающего огонька»).

— Говорите прямее, — оборвала его Игнитта, скрестив руки. Её взгляд сверлил иллюзиониста, выискивая подвох.

— Я предлагаю бартер, — сказал Фаддей, и на его губах появилась тонкая, как лезвие бритвы, улыбка. — Я передаю вам часть моих «излишков» — кристаллы, накопленную ману, даже несколько довольно качественных миражей для... стресс-тестирования, что ли. А вы... — он сделал паузу для драматизма, — вы берёте на себя часть моих квартальных отчётов. С помощью вашей чудо-машины. Чтобы они выглядели... скажем так, «оптимизированно». Но без излишних деталей. Чтоб у проверяющих глаза не болели. И чтобы у них не возникало лишних вопросов.

Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была афера. Чистой воды. Подтасовка данных, прикрытая технологией.

— Вы хотите, чтобы мы помогали вам врать? — спросил он тихо.

— Я хочу, чтобы мы помогали друг другу выживать, молодой человек, — поправил его Фаддей. — В этой бюрократической трясине. Вы получаете ресурсы для своего «прорывного проекта». Я получаю... спокойную старость. Без этих вечных придирок, почему облако в форме единорога потребляет на 0,3% больше маны, чем облако в форме дракона. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Лили медленно закрыла свою папку. Её лицо стало маской из чистого льда.
— Предложение отклоняется, — отчеканила она. — Это противоречит параграфам 1, 5, 12 и, с высокой долей вероятности, 47 Устава Гильдии. Это создаёт конфликт интересов, подрывает доверие к системе отчётности и...

— И спасает ваш проект, — закончил за неё Фаддей. — Подумайте. Ваш бухгалтерский тролль уже бежал. Денег нет. А дедлайн у дракона — как острый меч над шеей. Или... — он обвёл взглядом их бедную обстановку, — вы предпочитаете пытаться совершить чудо на голом энтузиазме и проводах от чайника?

Игнитта задумалась. И Дима видел, как в её глазах мелькают цифры, риски, возможности. Она была драконом. И драконы умели заключать сделки.

— Допустим, мы рассмотрим ваше... предложение, — медленно начала она. — Какие гарантии?
— Первую партию — авансом, — немедленно откликнулся Фаддей. — Прямо сейчас. Кристаллы чище слёз ангела (иллюзорного, конечно). И ману. Много маны. А вы... сделаете для меня пробный отчёт. За прошлый кварец. Чтобы я оценил качество.

Лили была готова взорваться. Но она посмотрела на Диму. На его усталое лицо, на его руки, привыкшие чинить, а не обманывать. И на Игнитту, в глазах которой горел холодный, прагматичный огонь.

— Есть другой вариант, — вдруг сказал Дима. Все взгляды устремились на него. — Мы не делаем фальшивый отчёт. Мы делаем... интерфейс.

— Что? — не понял Фаддей.

— Вы даёте нам доступ к своим реальным данным. Ко всем этим «облакам единорогов» и «драконам». Мы подключаем вашу систему к «Оку Аргоса» не для того, чтобы скрыть их, а чтобы... визуализировать. Превратить хаос в красивую, понятную структуру. Показать, на что на самом деле уходят ресурсы. Может быть, ваши иллюзии — это не просто трата, а... сложный исследовательский проект по моделированию магических систем? — Дима говорил всё быстрее, его глаза горели. — Мы не скрываем правду. Мы её... переупаковываем. Подаём в таком виде, чтобы даже самому дотошному проверяющему стало интересно, а не скучно.

Воцарилось ошеломлённое молчание. Даже Фаддей выглядел поражённым.

— Вы предлагаете... не врать, а сделать мою ерунду модной? — прошептал он.

— Я предлагаю превратить слабость в фичу, — сказал Дима. — Вместо того чтобы прятать мусор, мы строим из него арт-объект и называем это «инновационной методологией стресс-тестирования реальности». Это же гениально! И, главное, технически — правда!

Лили первой пришла в себя. Её ум уже работал, просчитывая лазейки.
— Это... можно классифицировать как «пилотный проект по внедрению систем бизнес-аналитики и дашбординга в нестандартных исследовательских подразделениях». Форма «ПП-7»... Да, это пройдёт. Это блестяще.

Игнитта смотрела на Диму с таким восхищением, что от неё снова повалил лёгкий дымок.
— Костыльер... ты не просто чинишь код. Ты чинишь саму ситуацию. Мне нравится. — Она повернулась к Фаддею. — Ну что, иллюзионист? Готовы стать... инноватором? За ваши же ресурсы?

Фаддей стоял, переваривая предложение. Его лицо, обычно выражающее лишь скуку, искажала внутренняя борьба. Признать свою «ерунду» исследовательским проектом? Рискованно. Но... это давало легитимность. И защиту.

— Вы гарантируете, что в отчёте будет указано «передовая лаборатория иллюзорных систем»? — спросил он хрипло.
— И «перспективное направление с высоким потенциалом коммерциализации», — добавила Игнитта со сладкой улыбкой.
— И «рекомендация на увеличение финансирования для дальнейших изысканий», — вставила Лили, уже заполняя соответствующий бланк.

Фаддей медленно выдохнул. И кивнул.
— По рукам. Но если хоть один проверяющий чихнёт от скуки...
— Он не чихнёт, — уверенно сказал Дима. — Мы сделаем для него такие красивые, интерактивные графики полёта ваших облаков, что он залипнет на них на час. С гарантией.

Когда Фаддей удалился, пообещав прислать кристаллы к вечеру, в подвале воцарилась тишина.
— Мы только что... — начала Лили.
— Заключили стратегический альянс, — закончила Игнитта. — Используя слабость врага как ресурс. Это высший пилотаж.
— Мы солгали? — спросил Драк, доедая бутерброд.
— Мы рефреймилили, — поправил его Дима, чувствуя странную смесь вины и азарта. — Это как... патч для восприятия. Не меняем данные, меняем точку зрения на них.

Лили взглянула на него, и в её глазах, помимо обычной строгости, мелькнуло что-то вроде уважения.
— Это опасно. И гениально. И, вероятно, нарушает дух, но не букву устава. Я составлю все необходимые документы, чтобы это выглядело... максимально законно.

Бюджетный кризис был временно отражён. Но Дима понимал, что они только что пересекли новую, скользкую грань. Они больше не просто чинили мир. Они начали играть в его правила. И правила эти оказались куда более гибкими, странными и аморальными, чем он мог себе представить. Но зато теперь у них были кристаллы. И шанс.

Игнитта подошла к нему и хлопнула по плечу.
— Не грусти, костыльер. Война за бюджет — это тоже часть проекта. И сегодня мы выиграли битву. Не силой, не деньгами... а креативным учётом. Добро пожаловать в высшую лигу.

А БЭШ, свернувшись на своём троне из отчётов, лишь флегматично облизнулся, будто говоря: «Наконец-то. Научились играть в систему. Теперь, может, и тунца получше принесёте?»

Эпилог — Новая заявка на «вечность с условием».

Мир, как оказалось, не собирался давать им передышку. Едва они успели насладиться трёхдневным затишьем (в течение которого Драк починил чайник так, что тот теперь клал не три, а четыре куска сахара, но только в понедельники), как в подвал влетела новая депеша.

Она примчалась не на сове, а на чём-то среднем между стрекозой и миниатюрным бумажным самолётиком, сложенным из пергамента высшей пробы. Самолётик, пронзительно жужжа, врезался прямо в лоб Диме, развернулся и упал ему на колени, демонстративно расправив крылья и показывая огромную восковую печать цвета запёкшейся крови. От печати исходил лёгкий запах ладана, старого пергамента и безжалостной бюрократии.

Дима, потирая лоб, развернул депешу. Он прочитал первую строчку и медленно поднял глаза к потолку, как бы ища там ответа у высших сил, которые, судя по всему, обладали изощрённым чувством юмора.

— Ну что, команда, — произнёс он с театральным вздохом, в котором, однако, уже слышалось знакомое щекотание азарта. — Кажется, наш отпуск окончен. У нас новая задача. И клиент… весьма требовательный.

— Кто? — хором спросили Лили и Игнитта, уже настораживаясь. Даже БЭШ насторожил уши.

— Королевство Эльфийских Лужаек, — зачитал Дима. — Проблема: ожил «Каменный Идол Государственных Закупок».

— Ожил? — переспросил Драк, отложив паяльник. — Как это? Он же каменный. И идол.

— Судя по всему, он не просто ожил. Он потребовал немедленно внедрить систему электронного тендера для выбора подрядчика на… э-э… ритуальные пляски под полнолуние. Угрожает в случае отказа завалить всю страну тендерной документацией. Образца. Каменного. Века. На каменных же табличках. Весом примерно по тонне каждая.

В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением от понимания масштаба идиотизма.

— Каменный век… — прошептала Лили, и в её глазах загорелся профессиональный ужас. — Это значит клинопись. Нерасшифрованные символы. Отсутствие стандартизированных бланков! Это… это администрирование в условиях перманентного апокалипсиса!

— А с другой стороны, — задумчиво сказала Игнитта, потирая подбородок, — если он реально может производить тонны каменных табличек… это же бесплатный строительный материал! Нужно лишь наладить логистику и убедить идола, что тендер на поставку щебня — это и есть часть процесса!

Дима продолжил читать.
— Командировочные… — он запнулся, перечитал ещё раз. — Пожизненная подписка на журнал «Магический CIO»…

— Уже есть, — буркнул Драк. — Там в прошлом номере рецепт зелья для увеличения оперативной памяти у кристаллов. Полная ерунда, только воняет серой.

— …и, — Дима выдохнул, — двойная ставка техника-костыльера. Официально — ввиду исключительной сложности и потенциальной опасности объекта. Неофициально… — он прочитал приписку мелким шрифтом в углу и покраснел. — …«для обеспечения бесперебойного контроля качества работ и постоянной психологической поддержки сопровождающего персонала, склонного к проявлениям повышенной… э-э… оперативной активности».

Игнитта фыркнула.
— «Психологическая поддержка»? Это про меня? Я что, нянька?
— Скорее, противопожарная система, — сухо заметила Лили, но в её глазах мелькнула искорка. — И система контроля за соблюдением сметы. Двойная ставка… это логично. Повышенная ответственность.

Дима смотрел на депешу, и по его лицу расползалась та самая, глупая, счастливая улыбка, которую он ловил на себе в зеркале после особенно удачного взлома какого-нибудь упрямого кода. Новый баг. Новый, абсолютно абсурдный вызов. Новый мир, который нужно было починить, подключить, автоматизировать или хотя бы заставить работать, не убив при этом всех вокруг.

Он обернулся. Лили и Игнитта уже не слушали его. Они стояли над большой картой, которую Лили моментально развернула на столе. Их головы почти соприкасались.
— Маршрут через Грибные Топи исключаем, — деловито говорила Лили, тыча пальцем в карту. — Высокая влажность. Испортит документацию. И твои… волосы.
— Зато это на два дня короче! — парировала Игнитта. — А волосы я высушу. Мы летим через Ущелье Ветров. Я могу создать тепловой купол для группы.
— Несанкционированное изменение климата в локации требует формы «Э-44»! И потом, кто будет нести основной набор инструментов? По регламу «Выезд-А», его вес распределяется между…
— Я пронесу его в одной руке! А ты неси свой чемоданчик с бланками и этот твой вечный бумажный пакет!
— Набор должен быть укомплектован по списку «ТЕХНО-3», включая изолированные отвёртки на случай, если идол окажется под напряжением! Ты даже списка не читала!
— Зачем читать, если можно взять всё, что выглядит полезным, и разобраться на месте? Это называется гибкостью!

Дима смотрел на них, на этих двух невероятных девушек, спорящих о маршрутах и отвёртках с таким пылом, будто решали судьбу империй. И его сердце наполнялось странным, тёплым, абсолютно нелогичным спокойствием.

«Главное, — подумал он с той же глупой улыбкой, — не забыть паяльник. И, на всякий случай, спасательный бумажный пакет. Мало ли что. Пожарный случай… или драконий… или когда нужно будет срочно задокументировать всплеск эмоций в контролируемых условиях».

Его старый мир когда-то сломался, отправив его сюда. Потом он сам починил портал, нашёл место, стал нужным. А теперь… теперь этот новый мир безнадёжно, прекрасно и на двоих усложнился. В нём было вдвое больше приказов, вдвое больше противоречий, вдвое больше риска и вдвое… нет, втройне больше жизни.

И, как знал любой хороший сисадмин, постоянные сложности, требующие нестандартных решений и круглосуточного внимания, — это не признак поломки. Это лучший, единственно верный признак живой, развивающейся, работающей системы.

— Ладно, девочки, — громко сказал он, хлопая в ладоши. — Прекращаем спор о том, чья отвёртка круче. Давайте лучше решим, как мы объясним каменному идолу, что такое «электронная подпись». И, Игнитта, пожалуйста, не предлагай выжечь её ему на лбу. По крайней мере, пока не попробуем вариант с глиняной табличкой и магическим факсом.

Обе обернулись к нему, и на их лицах отразилось одно и то же: предвкушение нового хаоса, который предстояло укротить. Вместе.

БЭШ, наблюдавший за всей этой суетой с высоты стопки списанных отчётов, лениво вытянул передние лапы в стойке «львиного царя», громко щёлкнул челюстями в зевке и спрыгнул вниз.
— Мур-мяу. Мяу-муррр, — негромко проворчал он, проходя мимо спорящих над картой Лили и Игнитты и направляясь к своей лежанке.
На кошачьем это, разумеется, означало: «Ну, поздравляю. Систему запустили. Многошумную, ресурсоёмкую, с двумя крикливыми кулерами и одним перегруженным процессором. Теперь обслуживайте. А я пойду спать. На ваших квартальных отчётах. Готовых и подшитых. Они самые тёплые и надёжные. Не то что ваши перспективы».

Устроившись клубком, он прикрыл глаза, оставив снаружи лишь кончик пушистого хвоста, который ритмично подёргивался в такт чьим-то оживлённым спорам о маршрутах и отвёртках. Система и правда работала. И, похоже, была принята высшим инстанционным органом — котом — к постоянной, бессрочной эксплуатации. Со всеми вытекающими.