Маг на ВРЕМЯ 1

Этот путь проделан мною.

Стонет пламя за спиною.

Синий мрак огнем истерзан.

Это гибель, это бездна.

Груз ошибок плечи давит.

Сил бороться не хватает.

За непокорность жестоко

мне рок отомстит,

но я делаю шаг.

Безумцам нет пути назад.

Ломает стрелки на часах

последний мой азарт.

Мосты горят, горит земля.

За острый край шагаю я,

так надо.

(Арктида — Безумцам нет пути назад)

Моя история началась во время китайского Нового года, в воскресенье, второго февраля 2020 года. Мой друг Георгий, как и тысячи влюблённых, решил запечатлеть в свидетельстве о браке зеркальную дату, красивую и симметричную. Именно поэтому в этот палиндромический вечер я оказался за свадебным столом в окружении совершенно незнакомых людей с серьезными, чужими лицами: трех девушек и пятерых парней.

Весёлый и неугомонный тамада пытался задать празднику нужный тон. Вокруг царила суета: игры, конкурсы, смех. Все гости были примерно одного возраста, и нас без устали втягивали в смешные забавы. Мы бегали вокруг столов, прыгали через ленты, неуклюже изображали брачные танцы разных животных — кто павлина, кто волка, кто ещё невесть кого.

Тамада — веселый и неугомонный, словно заводной волчок — задавал тон празднику, без устали выдумывая игры и конкурсы. Нам, ровесникам, собранным за одним столом, то и дело приходилось вскакивать из-за тарелок: бегать между столов, прыгать через натянутые ленты, неуклюже изображали брачные танцы разных животных — кто павлина, кто волка, кто ещё невесть кого. Лица гостей долго оставались напряженными, и лишь после двух алкогольных конкурсов — «Бокала за новобрачных» и «Розыгрыша наблюдателей» — они наконец просветлели. Языки развязались, и застолье зажурчало беседами.

Сначала обсуждали загадочный вирус, поразивший китайский Ухань. Тревожные новости доносились из далёкой страны, словно шёпот надвигающейся бури. Потом разговор плавно перетек в сторону массовых многопользовательских ролевых игр. Тех самых миров фэнтези, что манили к себе миллионы.

Молодой человек с азиатскими чертами лица — китаец или тибетец — привлёк всеобщее внимание. На его правом виске красовалась татуировка в виде спящего дракона, будто застывшего в вечном покое. Он уверенно заявил, что ни одна ММОРПГ в мире не способна передать истинной реальности.

Я же, заядлый геймер и студент-программист, вцепился в спор с ним мертвой хваткой.

— Технологии виртуальной реальности за последнее время сделали огромный шаг вперёд, — горячо возразил я. — Сегодня у каждого желающего есть шанс испытать эффект глубокого погружения благодаря новому поколению VR‑шлемов. Ты просто не пробовал по‑настоящему качественные проекты!

Моя пламенная речь, видимо, задела его за живое. Он посмотрел на меня с лёгкой насмешкой, и в его глазах мелькнуло что‑то странное, почти хищное.

— Пойдём! Взглянем на мир фэнтези без розовых очков? Или тебе слабо? — бросил он, и в голосе прозвучал вызов, от которого по спине пробежал холодок.

За столом грянул хохот, кто-то, смеясь, выкрикнул:
— Какая смешная шутка!

Но я вдруг почувствовал, что это не просто слова.

— Пошли, выйдем! — согласился я, хотя внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.

Предположив, что он зовёт меня не объясняться в дружбе, а подраться, я взял со стола бутылку водки и для антуража выпил с горла как минимум сто грамм. Бутылку же и оставил при себе — на всякий случай. Прошлый опыт подсказывал: выйдешь на разговор по душам, а там семеро одного поджидают. В таких обстоятельствах стеклянный аргумент в руке — совсем не лишнее.

Мы вышли на крыльцо банкетного зала, не потрудившись даже накинуть куртки. С ночного, безлунного неба в тот поздний февральский вечер падал пушистый, неторопливый снег.

Яркие светодиодные фонари очерчивали в темноте островки света на тротуарах, создавая сказочную картину: снежинки вспыхивали искрами, кружились в медленном танце, будто волшебные светлячки.

То ли хмель, то ли упоение зимней красотой помешали мне настроиться на серьёзный лад и притупили бдительность. Я не успел среагировать на резкое движение китайца и пропустил удар.

Узкое, граненое лезвие стилета вошло мне в плечо по самую крестовину гарды. Крови сразу выступило много. Боли не было — лишь ледяной холод разлился по левому плечу и, казалось, пытался проникнуть в самое сердце. Рука повисла плетью, а лицо китайца ощерилось в довольной, хищной усмешке. Рука безвольно повисла вдоль тела, а хищное лицо китайца исказила довольная усмешка.

В ответ я ударил его полупустой бутылкой, вкладывая в замах остатки сил и всю накопившуюся злость. Китаец, не ожидавший такой прыти, успел лишь моргнуть, но в тот самый миг татуированный дракон на его виске, к моему изумлению, за малую долю секунды до столкновения дохнул огнем. Светло-синее пламя лизнуло стекло, и бутылка в моей руке раскололась, превратившись в острую «розочку». Остатки водки выплеснулись, обливая одежду и лицо китайца, которое на секунду-другую вспыхнуло, озарив ночь. Моя рука внезапно ослабла и, дрогнув, по инерции ушла чуть ниже. Горлышко разбитой бутылки, к моему ужасу, вошло ему в шею, разрезав сонную артерию. Кровь брызнула ярко-алым фонтаном, но, падая на снег, неожиданно становилась черной, словно впитывая в себя весь свет вокруг. Мир вокруг меня сжался до размеров игольного ушка, выцвел и схлопнулся в ничто.

Пробуждение было мучительным. Каждая клеточка моего организма стала чужой и взрывалась невыносимой болью. Онемение и холод ощущались во всех частях тела, которое сейчас отказывалось отвечать на мои требования подняться, словно принадлежали кому-то другому. Оно настойчиво, молило о покое для восстановления сил, и я поддался, провалившись в тяжёлый сон, полный кошмаров.

Сначала я, или, быть может, не я, был ребенком. Потом — черно-белым кинофильмом — промелькнуло короткое детство, отрочество, учеба в какой-то академии. Во сне я проживал чужую жизнь: видел, как чистый, светлый ребенок превращался в подлого и расчетливого мага, не гнушавшегося ничем ради собственного благополучия и карьерной высоты. Но, как известно, сколько веревочке ни виться, а расплата за подлость настигает каждого. «Товарищи» Алкеса, сочтя его опасным конкурентом, подложили свинью в виде доноса королевскому прокурору. Схваченного мага бросили в допросную тюрьму, а после короткого суда обвинили в измене престолу и приговорили к смертной казни через четвертование.

Я, наверное, так и лежал бы дальше, тихо сходя с ума от осознания того, какая участь уготована мне в этом мире реального фэнтези, но чей-то хриплый голос властно потребовал подняться, пригрозив в противном случае физической расправой. Я переждал секунду, другую, с трудом разомкнул тяжелые веки и рывком попытался приподняться на локте. Но навалившаяся слабость вновь уронила моё тело на холодный каменный пол. Через мгновение со скрежетом лязгнул замок, заскрипела дверь, разорвав глухую тишину камеры. Я услышал шаги неизвестных. Один из них склонился надо мной и проверил пальцами пульс на шее.

— Как он? — раздался хриплый старческий голос.

— Помирает, господин, — проговорил второй, молодым голосом.

— На, влей ему в рот. Должно помочь.

— Господин! — в голосе молодого прозвучало неподдельное изумление. — Зачем смертнику эликсир «Дыхание звезд»?

— Я хочу, чтобы он выглядел здоровым и полным сил перед казнью, — отрезал старик.

Меня приподняли, и в рот полилась горькая, с полынным оттенком жидкость. Она огненной волной прокатилась по горлу, вспыхнула в желудке и ринулась по жилам, жарким цунами пробуждая измученное тело к жизни.

Энергия бешено закружилась в крови, но голова по-прежнему отказывалась думать, а тело оставалось физически слабым. Не смотря на огромное желание вскочить и разобраться, где я нахожусь. Я был не в состоянии шевелиться или задавать вопросы.

— Ёлы-палы, Алкес, поднимайся, — произнес обладатель хриплого голоса. Не дождавшись реакции, добавил: — Тебе принесли сытный завтрак.

Они потоптались вокруг меня некоторое время, затем, не сказав больше ни слова, вышли, не забыв закрыть за собой скрипучую дверь.

Через часик я, кое-как оклемавшись, снова приподнялся и огляделся. В темноте поначалу не разглядел ничего, кроме сырых каменных стен, покрытых светящейся зеленоватой плесенью. Потолок был слишком низким. Я попробовал толкнуть дверь — безрезультатно. Ручки с внутренней стороны не было, зацепиться было не за что.

— «Замуровали... замуровали, демоны!» — пробормотал я, не узнавая собственного голоса. — «И крест животворящий не помог...» — некстати всплыла в памяти фраза из любимого фильма отца.

Положенная мне, как приговорённому к смерти последняя трапеза стояла на столе для осуждённых, но я не смог заставить себя съесть ни кусочка. Пить хотелось невероятно сильно, и я большими глотками выпил из деревянного бокала разбавленное кислое вино с лёгким неприятным привкусом ржавого железа. Лёгкое алкогольное опьянение чуть‑чуть закружило голову и помогло с презрением отогнать путаные панические мысли. Разозлившись на собственную беспомощность, я подошёл к двери и с силой ударил кулаками в деревянную дверь. Глухой звук дерева и боль в руке подтвердили: это не сон.

- Попал ты, Алексей Владимирович! — подумал я. — Непонятно где, непонятно как, а оказался в каменной одиночке, напоминающей карцер для особо опасных преступников. Выпрямиться в полный рост здесь было невозможно. На шее — странный ошейник, на руках — кандалы, из одежды — лишь длинный плотный халат на голое тело.

Я принялся обшаривать камеру в поисках тайника и нашел под столом заточку, изготовленную в виде шила. Она была воткнута в зазор между камнями, и я з обнаружил ее только потому, что в полумраке она слабо мерцала синеватым светом. Клинок оказался необычным: им можно было царапать камень. Я тут же выскреб под столом: «Здесь был А. В. Воробьёв. Томск».

Да, я — Воробьёв Алексей Владимирович, родившийся первого марта двухтысячного года. Меня назвали в честь героя-десантника, погибшего в Аргунском ущелье.

— Гордись, сын, — говаривал мне отец, — и носи имя с честью. В день твоего рождения восемьдесят четыре бойца вписали себя в вечность. Узнав об их подвиге, я вновь поверил в Россию.

С раннего детства отец отдал меня в военно-патриотический клуб, где из меня выращивали здорового, патриотически настроенного гражданина. Летом я отправлялся на сборы в «Томскую Заставу»: мы жили в палаточном лагере в лесу, нас учили русскому боевому искусству, навыкам военных разведчиков, метанию ножей в ростовую фигуру. Устраивали марш-броски, традиционные вечерки с пением у костра. Но главным, ради чего родители отпускали нас в эти леса, были прыжки с парашютом и дайвинг.

Все эти воспоминания хлынули обратно, когда, пытаясь расковырять замочную скважину ошейника заточкой, я нечаянно порезался и залил клинок кровью. По мозгам словно ударило током. Память прочистилась, раздвоенность исчезла. В голове тут же вспыхнуло множество планов — от самого дерзкого, прорваться с боем, до совершенно абсурдного, вроде жалобы генсеку ООН. Я даже рискнул пофантазировать, как, подобно аббату Фариа, проложу путь к свободе.

Но трезвый рассудок быстро охладил пыл. Осознав бесперспективность фантазий, я спрятал заточку в подкладку халата — как раз вовремя: за дверью раздались приглушенные шаги, в замке проскрежетал ключ, лязгнул засов.

За мной пришли. Двое орков. Зеленокожие, длиннорукие, с крупными головами и чудовищными, выступающими челюстями. В руках — дубинки. Задавать им вопросы я не стал — под их прочными черепами, должно быть, было слишком грустно, чтобы понимать шутки.

Орки, следуя чуть позади и подгоняя щедрыми толчками, провели меня узким тюремным коридором. Выходная дверь скрипнула, как древняя старуха, и выпустила нас во двор, на свежий воздух.

Я вздрогнул от неожиданности.

Судя по солнцу, небу и облакам, я все еще был на Земле. Но все остальное — архитектура, деревья, трава, двуногие существа — было чуждым, неправильным. Я онемел, остолбенел. И тут же получил увесистый удар дубинкой, сбивший меня с ног. Орки не стали ждать, пока я поднимусь: бесцеремонно схватили за локти и швырнули в сундук, стоявший на телеге.

Вот там, в ящике, окованном железными полосами, меня окончательно проняло. Если до этого я еще мог отрицать информацию, хранящуюся в памяти об этом мире, то теперь реальность сна наконец обрела плоть. Я вспомнил. Знал об этом мире всё: расы, названия деревьев, зверей, государства, политические течения. В этом мире я был магом, Алкесом Великолепным. Зазнайкой и хвастуном. Тем, кто не прощал ни малейшей обиды.

Мозг, помимо моей воли, уже плел проклятие для ударивших меня орков. Их спас только поглотитель магии, оформленный в виде ошейника на моей шее. Или не спас? Даже сквозь толстые доски я услышал, как один из зеленокожих, громко рыча, яростно чешет спину.

Телега тронулась. Колеса застучали по мостовой, снаружи послышался еле уловимый шум улицы. Вскоре гул усилился, и чей-то визгливый голос выкрикнул:

— Смотри! Смертника на казнь везут!

Его тут же поддержали десятки других голосов, слившихся в невнятный, звериный рев.

Ящик открыли. Передо мной предстала площадь, запруженная народом. Люди стремились протолкнуться поближе к эшафоту, который казался островом, омываемым живыми людскими волнами. Стражники в начищенных латах, с короткими мечами, теснили толпу, расчищая узкий проход.

— Смерть изменнику! Смерть! — донесся чей-то одинокий выкрики, и толпа подхватила его, взревев единой глоткой.

— И все они жаждут моей смерти? — тихо спросил я у самого себя, спрыгивая с телеги и вглядываясь в лица, искаженные жаждой зрелища.

Орк, не выдержав моего замешательства, решил подтолкнуть меня кулаком. Я ждал этого. Чего смертнику бояться. Ловко уклонившись, нанес отработанный множество раз удар в правое подреберье, усиленный энергией. Орк тяжело охнул и мешком рухнул на мостовую. Публика, получив новое развлечение, довольно взревела.

Второй орк зло взмахнул дубинкой, но промахнулся. Я же, подобрав с мостовой выпавшую из руки первого орка дубинку со всей силы ударил его по коленной чашечке. Толпа взорвалась радостным воплем. Похоже, орков здесь не любили. Точку в моем поединке поставил булыжник, прилетевший из толпы и угодивший зеленокожему прямо в голову.

Но не успел я порадоваться победе, как меня окружили стражники — восемь человек с мечами наголо. Из-за их спин вынырнул невысокий старичок с небольшой седой бородкой и удивительно небесно-голубыми глазами. Он смело подошел ко мне, и я узнал хриплый голос, звучавший в камере.

— Алкес, не сопротивляйтесь, — сказал он тихо, но твердо. — Сейчас государь призовет смертников на службу. Сделайте шаг вперед и король помилует вас. Выполните его задание и будете свободны.

Я взглянул в его глаза и узнал. Это был Рух Правдивый, получивший свое имя за честность, о которой ходили легенды.

Я кивнул и направился к лестнице, ведущей на эшафот. На помосте стояли осужденные: десять — с левой стороны, трое — с правой. Повинуясь приказу стражника, я встал справа от лестницы. Десять бедолаг напротив едва держались на ногах. Жестокие пытки не прошли для них даром. Те же, кто стоял в моей группе, выглядели удрученными и поникшими, но, как и я, были полны сил.

Из королевской ложи король махнул платком, отдавая приказ начинать. Помощники палача — оба в красных балахонах, скрывавших лица, с узкими прорезями для глаз — принялись хватать приговоренных слева и одного за другим волочить на эшафот. Сильным тычком ставили на колени, и быстрый взмах топора под улюлюканье толпы обрывал жизнь.

Меня пробирал озноб всякий раз, когда голова очередного казненного скатывалась в корзину. Моя очередь становилась все ближе. Хотелось бежать, кричать, вопить — но я стоял, вцепившись в остатки самообладания, и ждал.

На эшафот пригласили всех четверых. Вместе с нами поднялся королевский глашатай, развернул огромный пергамент с красной восковой печатью и потребовал тишины. Когда шум стих, он зачитал приказ о помиловании.

— Помилованным предоставить выбор, — голос герольда прогремел над площадью: — Каменоломни или королевская служба на благо государства!

Он повернулся к нам.

— Желающие послужить королю — два шага вперед!

Не сговариваясь, мы все четверо шагнули вперед. Тут же к нам подскочил Рух и молодой человек в мантии ученика мага. Они достали из кожаного тубуса пергамент с магической печатью, черный кинжал с рукоятью из белого императорского нефрита и огромным изумрудом в навершии.

— Стандартную клятву знаете?

Мы кивнули, понимая, что выбора все равно нет.

Первым вышел невысокий, невероятно широкоплечий обладатель всклокоченной рыжей бороды. Он уверенно взялся за тонкое, украшенное золотистыми рунами лезвие.

— Я, Тинбалбен Дубовая Голова, клянусь кровью своего рода верно служить Его Величеству Самизену Второму и ни словом, ни действием, ни мыслью не причинить ему вреда.

Кинжал окрасился кровью по всей длине, несколько капель упало на черную печать. Кровь зашипела, словно на раскаленной сковороде, и исчезла. Рух довольно кивнул.

Вторым выступил долговязый верзила с длинным носом.

— Я, барон Иероним фон Лугис из Тазенхила, клянусь…

Третий был худ и неприметен, он вызывал у меня наибольшее опасение. Такими бывают самые безжалостные убийцы. Китаец, ткнувший меня ножом в том, другом мире, выглядел так же.

— Я, охотник Боген из Ронхила, клянусь…

Настала моя очередь.

Я внимательно прочел пергамент. Красивым почерком, с королевским вензелем, был написан указ о помиловании. В постскриптуме амнистированным повелевалось отыскать в горах Алтаида редчайший артефакт — «Око Провидения», обладающее способностью предсказывать будущее. С помощью этой ценной вещи король надеялся избавить государство от всех бед и привести к процветанию. А посему Самизен Вторый высочайше повелевал отыскать и доставить! Иначе — голову с плеч долой! Восклицательный знак в конце говорил об огромной заинтересованности короля. Но сроков в указе не значилось. Искать артефакт можно было хоть тысячу лет — и это меня вполне устраивало. Как говаривал Ходжа Насреддин в похожей ситуации: «За эти годы кто-нибудь из нас уж обязательно умрет — или я, или падишах, или этот ишак».

Я сжал холодный металл кинжала.

— Я, Алкес Великолепный, клянусь кровью своего рода выполнить поручение моего короля Самизена Второго в срок и ни словом, ни действием, ни мыслью не причинить ему вреда.

Острый клинок взрезал кожу, и ладонь обожгло холодом, словно я коснулся металлического прута на пятидесятиградусном морозе. Тонкая струйка крови брызнула на пергамент и на глазах впиталась в печать.

Рух, бросив на меня быстрый взгляд, недовольно поджал губы — вольная трактовка клятвы ему явно пришлась не по вкусу. Но он промолчал.

Казнь откладывалась. Игра начиналась.

ЗА СУТКИ ДО ЭТОГО СОБЫТИЯ.

Самизен Второй, король Королевства Одиннадцати Рек, в негодовании мерил тайную комнату дворца широкими шагами — взад и вперёд по толстому ворсистому ковру, чьи узоры, изображавшие древних героев в битве с драконами, словно оживали под его сапогами. Час назад наглый посланец из империи посмел угрожать Ему — Владетелю Вселенной, прямому потомку бога Раки!

— Мой Император Анри II Ласкарис, — ухмыляясь уголком рта, чеканил дипломат, — заключил с Вашим королевством договор и выплатил аванс за десять лет вперёд. Вы, как наследник, вступив во владение королевством, приняли обязательства своего отца. И что же мы узнаем?! Через два дня артефакт «Цветок Ангела» откроет ущелье, а вы до сих пор не начали формировать отряд разведчиков‑искателей.

Голос дипломата был сладок, как патока, но в каждом слове чувствовалась сталь.

Хочу Вам напомнить: если Вы не выполните условия договора, моему Императору отойдут два Ваших баронства, открывающие доступ к Ущелью, — Морулус и Бревис.

Король резко остановился у окна, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Больше всего Самизена II раздражало то, что шесть лет назад он сам уговорил отца подписать этот договор. Тогда, полный амбиций, он искренне считал его выгодным. Собственно, вначале так и было.

Первый отряд «искателей», отправленный в Мертвый город, действительно принес в казну королевства приличный доход: маги сами платили за проход, надеясь на богатые трофеи, а королевство лишь открывало ворота.

Аванс был потрачен на строительство нового дворца и череду увеселительных балов — блистательные, шумные, с фонтанами из вина и фейерверками, озарявшими ночное небо всеми цветами радуги. Их до сих пор с придыханием вспоминали придворные дамы.

Между тем из ушедших магов, в Мертвый город, никто не вернулся.

Второй отряд, отправленный на поиски через год, растворился в ущелье так же бесследно. Третий состоял сплошь из высокооплачиваемых профессиональных наемников — их исчезновение обошлось казне в круглую сумму. После этого желающих испытать судьбу резко поубавилось.

Теперь же, шесть лет спустя, наступил кризис. Все боевые маги, способные хоть что-то противопоставить древним ужасам Мертвого города, сбежали из королевства еще в прошлом году. Казна была пуста, министры лишь разводили руками, и даже шпионы доносили лишь то, что и так было очевидно: империя затягивает петлю.

Тихо скрипнула, открываясь, потайная дверь. Цветастые гобелены на стенах колыхнулись, пропуская порыв сквозняка, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошел архимаг Рух Правдивый. Его небесно-голубые глаза, обычно ясные и спокойные, сейчас были прищурены, а седая бородка топорщилась в разные стороны — верный признак того, что старик провел без сна не меньше, чем сам король.

— Вам удалось найти добровольцев среди наших отважных магов? — Король шагнул навстречу, не в силах скрыть нетерпения.

Рух остановился, поправил рукав мантии и ответил с мрачным спокойствием человека, который уже перегорел:

— Ёлы-палы, внучек, — хрипловато рассмеялся архимаг, — ну где ты видел отважных бытовиков? Они богаты, трусливы и расчетливы, как ростовщики. Все без исключения предложили хорошие откупные, и я… согласился.

Самизен Второй, услышав это, от злости и досады скрипнул зубами. Злость поднялась к горлу горькой волной, и он сделал над собой усилие, чтобы не швырнуть в стену тяжелый подсвечник, стоявший на столе. Баронства и последние деньги, уплывали сквозь пальцы, а взамен он получал лишь трусливое бездействие.

— Тише, тише, — Рух поднял сухую ладонь, и в его голосе прорезались успокаивающие нотки, которыми он, бывало, усмирял норовистых учеников. — Не волнуйтесь, Ваше Величество. В этот раз я решил проблему с отправкой отряда в Мертвый город.

— Кто же из магов согласился его возглавить? — спросил он с таким сарказмом, что слова можно было намазывать на хлеб.

— Ни один из них по доброй воле не согласился, — признал Рух без тени смущения. — А возглавит отряд любимчик столичного бомонда — Алкес Великолепный.

Король на мгновение замер, не веря своим ушам, затем изумленно выдохнул:

— Рух, так он маг «совершенствования тела», — удивился Его Высочество. — Как боевой маг Алкес — полный ноль! Его самые большие успехи — лишь у дам и девиц высшего общества. Ты хочешь отправить в Мертвый город прожигателя жизни?

— Он прошёл ритуал Чокнутого Деуса! — весомо произнёс архимаг.

Тишина повисла тяжелая, как надгробная плита. Король медленно опустился в кресло.

— Да, но ты сам говорил, что выжить после него невозможно, — возразил король, хмуря брови.

— Я понятия не имею, как он выжил, — в голосе архимага впервые прозвучало искреннее недоумение. — Это противоречит всему, что мы знаем о природе магии. Но факт остается фактом: сейчас его магические каналы способны пропускать через себя огромное количество маны. Поставь такого на острие удара с подпиткой из мощного источника магической энергии — и победа у тебя в кармане.

Рух сделал паузу, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на сожаление.

— Жаль терять такого мага, — добавил он тише. — Но после ареста доверять ему больше нельзя. Он слишком много знает и слишком легко может переметнуться к имперцам.

Король прикрыл глаза. В голове быстро прокручивались варианты, соображения выгоды и риска.

— Ты хочешь сказать, — спросил он, наконец, чеканя каждое слово, — что имперцы, после проверки его силы магическим зрением, не предъявят нам претензий, как в прошлом году? Они ведь тогда чуть не разорвали договор, обнаружив, что наш «главный маг» едва способен создать пару файерболов.

— Какие претензии? — в голосе Руха прорезалась едва заметная усмешка. — У Алкеса после приема эликсира «Дыхание звезд» аура будет во много раз мощнее моей. Представьте себе замешательство имперцев, когда они обнаружат в нашем, как они считают, загнивающем королевстве могущественного молодого мага. Они не посмеют тронуть нас, пока не поймут, в чем секрет.

Король медленно кивнул, встал, подошел к висящей на стене карте. Провел пальцем по изгибам горных хребтов, остановился на черной точке, обозначающей вход в Мертвый город.

— А если он вернется? — спросил он, не оборачиваясь. — С артефактом?

— Тогда, — Рух помолчал, прежде чем ответить, — у нас будет живой и, вероятно, очень злой маг, прошедший ритуал, которому нет равных, и обладающий силой, способной потрясти основы этого мира. Но, — добавил он, и в голосе его прозвучала жестокая честность, - после ритуала Чокнутого Деуса долго не живут! Через месяц или два, произойдет разрушение души и тела. Он сгорит от бурлящей в его магическом ядре энергии.

— Хорошо, — наконец произнёс король. — Действуй. Но помни: если что‑то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

Рух склонил голову:

— Разумеется, Ваше Величество. Я всё подготовлю. К завтрашнему утру отряд будет сформирован.