Маг в мире Warhammer

Имя его было Шалидор.

В мире Древних Свитков имена редко давались случайно, но ещё реже оправдывались. Его имя стало заклинанием, произносимым с уважением и с ненавистью задолго до того, как мир начал трещать по швам.

Он был перерождён в начале Четвёртой Эры в годы, когда Скайрим ещё помнил величие древних королей, а Винтерхолд стоял целым, гордым, не сломленным морем и временем. Тогда Коллегия магов была не убежищем для отщепенцев, а центром силы, знания и влияния. Магия ещё не стала синонимом страха.

Шалидор родился в семье воинов.

Его род восходил к древним кланам нордов тем, кто хранил традиции клинка, щита и клятвы. Мужчины его семьи умирали с оружием в руках. Женщины знали руны защиты не хуже боевых кличей. Ожидалось, что и он пойдёт тем же путём.

И он пошёл сначала.

До двенадцати лет Шалидор обучался так же, как обучались его предки:
владению мечом и молотом,
работе со щитом и стойке,
выживанию в горах и на севере,
историям клана, передаваемым у огня не как сказки, а как предупреждения.

Он знал, как убивать, ещё до того, как понял зачем.

Но в ночь его двенадцатого дня рождения над домом зажглись звёзды, которые не должны были стоять так близко друг к другу.

Старейшины клана узнали знак сразу.

Звезда Магов.

Для Нордов это было двояким благословением. Магия вызывала уважение и недоверие. Но отказаться от воли неба означало навлечь беду не только на ребёнка, но и на весь род.

Решение было тяжёлым.
И окончательным.

Шалидора отдали на обучение магии.

Не как отречение от пути воина, а как его продолжение иного рода. Его семья не позволила ему забыть, кем он был. Даже отправляясь к учителям, он сохранял клинок и знания клана. Его учили не преклоняться перед силой ни перед магической, ни перед чужой.

Годы обучения не сделали его мягким.

Он постигал магию так же, как другие постигают войну через дисциплину, терпение и боль. Изменение он воспринимал как броню. Колдовство как управление трофеями. Разрушение как удар, который должен быть смертелен. Иллюзию как тактический обман. Восстановление как умение подняться после удара, когда другие падают.

Он не поклонялся магии.
Он владел ею.

К моменту, когда Винтерхолд начал свой путь к падению, Шалидор уже стал фигурой, о которой знали далеко за пределами Скайрима. Он не искал славы, но слава нашла его на местах разрушенных культовых святилищ, на пепле призванных даэдра, в тишине, наступающей после его работы.

Даэдра знали его имя.

Не так, как смертные не звуками и буквами, а болью, оставленной в самой ткани их планов. Там, где прежде стояли алтари, теперь зияли пустоты. Там, где призывались слуги, оставалась лишь зола и выжженные сигилы. Культы рушились, города очищались, а имена Принцев произносились шёпотом из страха, что он услышит.

Заклятие, которое он создал, кульминация всех его знаний и заявка на звание архимага, не имело аналогов ни в Мундусе, ни в Обливионе. Его называли по-разному: Разрушение сути, Поглощение формы, Анти-призыв. Истинного названия не знал никто, кроме него самого.

Заклятие не убивало даэдра.
Оно разбирало их.

Младшие даэдра, призванные против него, рассыпались на первооснову. Их сущность перековывалась грубо, насильно в сердца даэдра: артефакты, батареи магической энергии, якоря ритуалов. Он использовал их против самих Принцев, разрушая врата, печати и договоры. Сами принцы же получали раны от заклятия успевая уйти на свой план.

Обливион запомнил это.

И потому Принцы Даэдра сошлись во мнении редкое, почти невозможное событие.

Он должен исчезнуть.

Они не могли коснуться его напрямую. Его разум был защищён иллюзией, тело изменением, душа восстановлением, а всякий прямой аватар был бы уничтожен разрушением прежде, чем обрёл форму.

Поэтому они выбрали иной путь.

Коллегию Винтерхолда.

Там, где собирались ищущие знания. Там, где доверяли магам. Там, где никто не ждал удара.

Культисты жили среди учеников годы, десятилетия. Они молчали, учились, терпели. Некоторые даже забыли, ради чего пришли, но клятвы, данные Даэдра, не стираются временем. И вот пришло время, когда они понадобились даэдра.

Ритуал был прост и отвратителен.

Он не требовал силы.
Он требовал жизни.

Когда маг вошёл в зал, он почувствовал это сразу и всё же было поздно. Символы, начертанные кровью, вспыхнули одновременно. Культисты пали на колени, перерезая себе горло, вонзая клинки в грудь, сжигая собственные сердца.

Пространство закричало.

Портал раскрылся не в Обливион он был слишком нестабилен, слишком искажён. Даэдра вложили в него ярость, ненависть, жажду уничтожения. Это было не вратами, а пасть.

Трусы, спокойно произнёс маг, даже когда воздух начал рваться. Вы боитесь меня настолько, что прячетесь за мёртвыми.

Он попытался разрушить заклинание.
Попытался стабилизировать его изменением.
Попытался обратить ритуал вспять.

И понял. Это не призыв, изгнание.

Даэдра рассчитывали на одно: выбросить его в ничто, где даже душа не сможет удержать форму. Уничтожить не тело саму возможность возвращения.

Портал сомкнулся вокруг него.

И тогда вмешался тот, кого Принцы не ожидали.

Маг почувствовал это как прикосновение ясности. Не голос. Не приказ. Закон.

Бог магии тот, кто наблюдает, но редко вмешивается, изменил вектор. Не спас. Не защитил. Лишь направил.

Реальность сместилась.

Вместо уничтожения перенос.
Вместо пустоты иной мир.

Когда маг рухнул на землю, пропитанную кровью и пеплом, он понял сразу: магия здесь была иной. Не гармоничной. Не структурированной. Она бурлила, как рана, сочащаяся силой.

Над ним висело багровое небо. Вдалеке гремели барабаны войны.
В эфире витал Хаос не даэдрический, но куда более голодный.

Он поднялся, ощущая, как его заклинания откликаются… с интересом

-Значит, тихо сказал он, -Вы не смогли меня убить и я вам обязательно это припомню.

Земля под его ногами была тёплой. Не от солнца от чего-то глубже, будто сама почва помнила кровь.

Шалидор медленно выпрямился, не спеша. Мир, в который бросают силой, всегда наказывает за поспешность.

Воздух был тяжёлым. Магия здесь существовала, но не так, как в Мундусе. Она не текла по понятным путям и не подчинялась привычным законам. Сила бурлила, сталкивалась сама с собой, словно рана, которую не дают зажить. Любое заклинание требовало не столько точности, сколько воли.

Он сделал пробный жест простейший свет.

Сфера вспыхнула и дёрнулась, будто живая, прежде чем стабилизироваться. В ней на мгновение проступил багровый оттенок, которого он не вкладывал.

Шалидор нахмурился.

-Вот оно как,- тихо сказал он, -магия здесь больна. В этот момент он осмотрелся вокруг.

Равнина тянулась до горизонта, изрезанная трещинами, словно земля когда-то ломалась и так и не восстановилась. В разломах мерцал тусклый свет не огонь и не чистая магия, а нечто промежуточное, гниющее. Вдалеке темнели обломки каменных сооружений: не города, а скорее крепости или алтари, возведённые для войны и брошенные, когда война сменила форму.

Повсюду лежали кости. Старые, выветренные, вросшие в почву. Здесь умирали не однажды и не сразу.

Шалидор опустился и коснулся земли. Изменение подсказало почти мгновенно: Хаос. Не даэдрический. Грубый, первобытный, голодный. Эта сила не заключала договоров и не нуждалась в поклонении. Она просто искажала всё, к чему прикасалась.

Где-то вдалеке раздался грохот. Барабаны. Ритм был неровным, яростным, лишённым порядка. Так бьют не для марша, а для возбуждения. Для убийства.

Шалидор выпрямился и направился на звук, не скрываясь.

С холма перед ним открылось зрелище боя.

Внизу, у пересохшего русла, сражались две силы, ни одна из которых не выглядела победителем. Гоблины, мелкие, коренастые, серо-зелёные, визжащие и злобные наваливались беспорядочной массой. Они не знали строя и не боялись смерти. Они были явно безумны. Их оружие было грубым, а тела покрыты шрамами и кривыми знаками, выжженными не для защиты, а как метки принадлежности.

Им противостояли какие-то полурослики, закованные даже на вид в тяжелую броню.

Невысокая линия щитов, сомкнутая почти идеально. Щиты были побиты и треснуты, руны на них едва светились. За ними топоры и молоты, старые, изношенные, но в руках тех, кто знал их вес до последнего удара.

Их отряд был сильно ослаблен.
Шалидор видел это не только по ранам, но и по ауре. Магия почти иссякла. Рунная защита держалась на остатках силы и упрямстве. Это была экспедиция, зашедшая слишком далеко и слишком глубоко.

Гоблины навалились с фланга. Один из полуросликов оступился всего на шаг. Копьё вошло под руку в уязвимое место. Он не закричал, лишь хрипло выдохнул и рухнул на колено, продолжая сжимать оружие. Строй дрогнул.

Шалидор вздохнул.

Он не был обязан вмешиваться. Этот мир был не его. Эти существа не его род, не его Коллегия магов, и это не его война.

Но он слишком хорошо знал, чем заканчиваются такие моменты. Он спустился с холма открыто. Первый гоблин заметил его и завизжал, бросаясь вперёд. За ним рванули другие.

Он поднял руку. Земля перед гоблинами вздыбилась, ломаясь волной. Твари попадали, сбивая друг друга, визжа от ярости и боли. Следом прошёл короткий импульс не смертельный, но ломающий координацию и волю.

Гоблины замерли. Они не понимали, что происходит, но понимали страх.

Атака захлебнулась. И гоблины начали убегать что-то визжа на своём наречии. От чего маг лишь поморщился

Войны обернулись. Один из них, с обломанным рогом на шлеме и бородой, переплетённой металлическими кольцами, шагнул вперёд, не опуская топора.

-Ты кто такой? Голос был хриплым, но твёрдым. - И откуда взялся?

Шалидор остановился на расстоянии, достаточном, чтобы не выглядеть угрозой.

-Путник,- ответил он спокойно.

Гоблины отступили, собираясь вдалеке. Они не бежали. Они ждали.

Гном внимательно оглядел его, задержав взгляд на отсутствии доспехов и странном спокойствии, с которым маг стоял посреди бойни.

-Мы не в том положении, чтобы выбирать союзников, наконец сказал он. - Но если ты враг, то выбрал плохой момент

-Я не враг, ответил Шалидор.

Бородач коротко хмыкнул и обернулся к своему хирду, отдавая приказы. Раненых утаскивали внутрь круга.

-Мы истощены, сказал он уже тише. -Запасы на исходе. Наш рунный мастер мёртв. Назад пути нет. А эти твари чуют слабость.

Шалидор посмотрел на гоблинов, потом на воинов, и снова почувствовал, как магия этого мира шевельнулась, прислушиваясь к нему.

-Хорошо, произнёс он, у нас общая проблема и я помогу вам.

Он медленно сжал пальцы, удерживая силу под контролем.

- Я могу помочь исцелить ваши раны и восстановить выносливость что бы вы могли продолжить битву позже. Сказал Шалидор

На что полурослики согласились с радостью. Немного подумав, маг решил использовать заклятье лечебных рук, его ранг и опыт в школе восстановления, как и в магии в целом позволял начать исцеление, не зная особенностей анатомии этих воинственных бородачей. Нужно было придать магии намерение и тело само направит магию пусть и не так эффективно. Таким образом он быстро помог восстановиться 30 войнам.

-Спасибо тебе за помощь, умги колдун (человек)- с довольной улыбкой заявил один из них. И сразу же продолжил, обращаясь к остальным. -Братья, становись в строй, мы должны добить этих Гроби (гоблины), иначе не будет нам покоя, вперёд во имя клана Железного шлема!

После его слов, все поднялись со своих мест, перехватили поудобнее своё оружие и щиты, сомкнули строй и направились в сторону гоблинов. На что сами гоблины взволновались видимо они не ожидали что гномы пойдут в ответную атаку.

Шалидор же видя решимость своих новых знакомых решил пойти за ними и помочь при необходимости, ему предстоит ещё узнать, где он сейчас находится и окружающем мире

Гоблины видя все больше приближающаяся стену из щитов заволновались ещё больше.

Их визг стал резче, рванее. Они не ожидали ответной атаки. Они привыкли к отступающей добыче, к медленному умиранию, к страху. А не к сомкнутым щитам, которые снова пошли вперёд.

Гномий хирд двигался тяжело, но уверенно. Щит к щиту. Шаг за шагом. Земля дрожала под их сапогами, и в этом дрожании не было ярости — только упрямство. Такое же древнее, как сами горы.

- Держать строй! - рявкнул бородач с обломанным рогом. - Не гнаться! Давить!

Гоблины бросились навстречу.

Первый удар приняли щиты. Металл заскрежетал, дерево треснуло, копья скользнули по кромкам, не находя плоти. Гномы ответили коротко и жёстко. Топоры били снизу вверх, молоты ломали кости даже сквозь примитивную броню. Каждый удар был смертелен или калечащий. Никакой суеты. Никакой лишней силы.

Шалидор шёл чуть позади, наблюдая.

Он чувствовал, как магия этого мира тянется к насилию, как она подкармливается криками и болью. Здесь заклинания рождались легче в бою, чем в тишине. Это было… странно, необычно, пожалуй именно это слово наиболее описывает ощущения магии в момент битвы.

Гоблины попытались обойти строй. Несколько тварей рванули в стороны, визжа и размахивая кривыми клинками.

Шалидор поднял руки. Иллюзия легла быстро. Не образ, не обман зрения, а ощущение. Гоблины вдруг увидели перед собой пустоту, провал, будто земля ушла из-под ног. Они замешкались, споткнулись, сбились в кучу.

И в этот момент гномы сомкнули фланг.

Кровь брызнула на камни. Крики оборвались.

-Колдун не врёт, - хмыкнул кто-то из хирда, рубя очередного гоблина. – Полезный он.

Но гоблины не были безмозглой массой.

Сзади, из-за нагромождения костей, вылезло нечто большее. Выше обычного гоблина, шире, с наростами на плечах и искажённым телом. Его кожа была покрыта теми же знаками, но глубже, будто врезанными в плоть. Вокруг него магия сгущалась, пульсировала.

Шалидор сразу почувствовал это.

- Осторожно! - крикнул он.

Существо взревело и ударило по земле. Волна искажённой силы прокатилась по полю боя. Несколько гномов пошатнулись, один упал на колено, прижимая руку к голове.

Хаос.

Грубый. Прямой. Без формы.

Шалидор шагнул вперёд.

Он не стал использовать разрушение в полную силу. Мир слишком охотно откликался. Он выбрал контроль.

Изменение легло на реальность вокруг твари, стягивая, уплотняя пространство. Существо заревело, когда его движения стали медленнее, словно оно вязло в густой смоле. Оно рванулось, и маг почувствовал сопротивление, Хаос не любил, когда его ограничивают.

-Значит, прошептал Шалидор, - ты здесь главный.

Он усилил давление.

Гномы не стали ждать. Трое вырвались вперёд, прикрывая друг друга щитами. Один ударил по ноге, другой по корпусу, третий вбил молот в голову твари с такой силой, что та рухнула, дёрнувшись в последний раз.

Когда существо умерло, гоблины дрогнули. Они лишились вожака.

И это было заметно сразу. Их визг стал истеричным, движения рваными. Они начали отступать, оглядываясь, сталкиваясь друг с другом.

- Не дать уйти! рявкнул бородач. - Гнать!

Но Шалидор поднял руку.

-Нет, не надо, сказал он твёрдо. -Пусть бегут, они быстрее.

Гном посмотрел на него, но чуть подумав и поняв, что так оно и есть, кивнул тем самым остановив остальных.

Гоблины отступили, растворяясь среди костей и трещин, унося с собой страх. Они ещё вернутся. Но не сегодня. И не скоро.

Поле боя стихло. Гномы тяжело дышали, опираясь на оружие. Кто-то смеялся хрипло, кто-то молча смотрел на трупы. Кровь медленно впитывалась в землю.

Бородач подошёл к Шалидору.

- Ты не простой колдун, умги, сказал он без насмешки. -Ты воин. Только странный.

Шалидор посмотрел на багровое небо, на землю, пропитанную Хаосом.

- Я здесь чужой, - ответил он. – И мне нужна помощь.

Гном кивнул.

- Тогда тебе повезло, что ты встретил нас. Эти земли не прощают одиночек.

Он протянул руку.

- Я Тордин из клана Железного Шлема. А ты, если захочешь, можешь идти с нами.

Шалидор на мгновение задумался.

Ему действительно предстояло узнать, что это за мир. И лучше было сделать это не в одиночку.

Он пожал руку гнома.

- Ведите, сказал он. - И по дороге расскажите, с какой именно бедой мне теперь предстоит иметь дело.