Магическая Академия "Антарес". Книга 4

Холодный зимний воздух обжигал всё тело Акки, но ярость притупляла ощущения. Не замечая пронизывающего ветра, убитая своей болью, горничная носилась по двору в поисках тайного входа в подземелье.

— Покажись, Тарабас! Немедленно покажись, презренный демон! — кричала она, разбрасывая снег голыми руками. Её дыхание клубилось паром, образуя белые облачка.

Сугробы всё росли и росли, сопротивляясь, пальцы окоченели, но Акки продолжала рыть, пока наконец не обнажила старую, покрытую трещинами зелёную краску.

Три резких удара по крышке подвала — и вот он, ответный сигнал. Магия Марабаса отозвалась, путь в его логово открылся.

— Будь ты проклят! — были первые слова Акки, когда демон возник из красного дыма в скучающей позе — на стуле за бедного вида столом. Он качал копытом и подпирал гигантскую голову на тонкой шее костлявой рукой и, кажется, о чём-то печалился. Но вот что послужило тому причиной?

— Прости, конечно, что занудствую, но я уже проклятое существо. Не вспомню демона, которого проклинали бы дважды, да ещё и уста маленькой горничной вроде тебя.

— Я поверила тебе, думала, что с твоей помощью смогу уберечь Луиса от ошибки. Но по итогу я только всё испортила. Из-за тебя... из-за тебя его оклеветали!

— Из-за меня? Я только предложил, ты сама выбрала так поступить.

— Теперь... он возненавидит меня, ведь из той, кому он доверял как семье, я превратилась в предателя! И всё потому что послушала тебя и взяла твоё дурацкое зелье.

Марабас выслушал вопли Акки и вдруг прыснул со смеху.

— Зелье медленного действия. — Он поменял ноги местами и опрокинул голову, сдержанно похихикивая. — Да, я помню. Но, согласись, результат оправдал ожидания? Мы оба хотели того, что получили, просто забыли учесть последствия. — Марабас поднялся и склонил свою несуразную морду над горничной и, стуча копытами по каменному полу, проговорил: — Увы, мы повели себя эгоистично, моя милая горничная, — его фальшивый тон сочился жалобными нотками, — добрыми намерениями выстлана дорога в ад. Добро, навязанное силой, ничем не отличается от зла. Надеюсь, ты усвоила этот урок.

— Урок? Урок?! — Акки закипала в желании задушить рогатую тварь. Даже ей бы хватило на это сил. Чего стоит сжать в кулак эту хлипкую шею?...

— Хочешь меня уничтожить? — почуял её намерения Марабас.

Акки уклончиво отвела взгляд.

— Так и знал! Но Акки! Если я умру, если ты, — он щёлкнул её когтем по носу, — убьёшь меня, что у тебя останется? Луис тебя ненавидит. Да что уж там! — Марабас наигранно вздохнул. — Ты никогда не была ему мила. Он устал от тебя, устал терпеть тебя больше столетия! Разве не поэтому он бросил вас, фей, сразу после смерти учителя? А Фаффи, твоя драгоценная сестра... Её жизнь в теле, поражённом вирусом химер, так скоро оборвётся... Даю ей год или два, не больше.

— Нет, — затыкала уши Акки, — говори что хочешь, я тебе не верю.

Но Марабас продолжал обходить её по кругу, будто гипнотизируя. Цокот его копыт вибрировал у неё в ногах, подстёгивая стремление сбежать.

— Твои подчинённые, госпожа горничная Центральной башни, — издевательски чинно обратился к ней демон, — считают тебя тираном, их уважение к тебе напускное. Ты ведь и сама это знаешь. Вот и получается, что ты никому в этом мире не нужна. Вашего самодура ректора вышвырнут с должности, а тот, кто займёт его место, не потерпит простолюдинов в Академии, это ты уж мне поверь, моя дорогая. Вы все окажетесь на улице.

— Заткнись! — Акки пыталась пропускать его слова мимо ушей, но они задевали её всё сильнее. — Заткнись же!

— У тебя ничего не останется, Акки. Совсем ничего. Так неужели моя компания хуже, чем это самое ничего? Не брезгай мной, дорогая, да я уродлив, но и твоя красота скоро пройдёт. После вечной жизни в бессмертии, наверное, страшно подумать, какое ждёт тебя смертное будущее... Я могу показать! — Марабас выставил перед глазами Акки аккуратное круглое зеркальце и оскалился в ухмылке. — Взгляни сама, старушка Акки.

Акки знала, что смотреть в это зеркало не стоит, ничего хорошего она в нём не увидит. Изо всех сил она отворачивала лицо, пятилась прочь от Марабаса, который надвигался на неё в клубах багрового дыма.

— Хорошо, не хочешь — не смотри. — Демон небрежно растворил зеркало щелчком пальцев и внезапно схватил Акки за оба запястья.

Горничная в изумлении уставилась на него, не успев даже обрадоваться тому, что избежала фокуса с зеркалом. Марабас поднял её руки и с притворным сочувствием вздохнул:

— Прекрасная златовласая дева, значит? — Акки невольно увидела себя и ужаснулась. Сморщенные, покрытые тёмными старческими пятнами — это были не её руки, а руки какой-то древней старухи.

— Неправда! — вырвалась она из хватки демона.

Но иллюзия не пропадала. Это в самом деле с ней происходит?

Марабас исчез, вокруг парил только дым, дым цвета крови. Акки шаталась в нём как в тумане, ничего не соображая, теряя ориентиры в пространстве. Толчок в спину её остановил. Похоже... она врезалась во что-то. Как же высоко ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть вставшего у неё на пути человека! Он стоял отвернутый от неё и не шевелился.

— Кармин?

Незнакомец молчал, не подавая никаких признаков жизни. Акки преодолела охвативший её страх и коснулась его руки. То, что произошло дальше, любого бы заставило содрогнуться — из грязного рукава с жутким хрустящим звуком посыпались кости. Рука отделилась от тела и распалась на отдельные фрагменты прямо в воздухе.

Акки остолбенела. Верить или не верить — это уже другой вопрос, но быть спокойной, когда долгожданная встреча обернулась кошмаром, возможно ли вообще это? Тело Кармина начало медленно поворачиваться к ней, и то, что она узрела, заставило её лишиться последней капли самообладания.

Перед ней стоял не человек, а скелет. Пустые глазницы смотрели прямо на неё, из-под рваной одежды виднелись рёбра.

— Как ты могла так поступить с нашим Луисом?... — промолвил он голосом сиплым, какой бывает от слёз. — Я глубоко разочарован в тебе, Акки.

— Ты... ты мёртв, — сказала Акки так, будто обвинила его в этом.

Существо усмехнулось, и звук этот был похож на скрежет металла по камню.

— Мёртв? О, нет, Акки. Я нечто гораздо хуже, чем мертвец. Я живу в твоей памяти, как о том и мечтал. Но... не в качестве хорошего воспоминания, а как обуза, я твоё горькое прошлое, которого ты сторонишься. Ты правда меня так ненавидишь?

Марабас появился из дыма за спиной призрака прошлого, наслаждаясь моментом.

— У тебя одна дорога, Акки... бежать... бежать отсюда... к тем местам, где тебя примут, в свой родной дом.

Акки закрыла глаза, но отгородиться от кошмара, трепещущего внутри, не под силу никому. Вскоре ей пришлось взглянуть в лицо своим страхам. В дыму стоял уже не призрак Кармина, а её собственное отражение — старое, измождённое существо с потухшим взглядом.

— Нет... — прокричала она. — Нет! Сгинь!

Внезапно пространство вокруг них начало искажаться. Красные тона сменились на серые, а голос Марабаса затих, словно удаляясь в бесконечность. Акки услышала мелодичный звон колокольчиков и начала просыпаться.

Неизвестно, что было хуже для Акки — сон или реальность.

Но колокольчики продолжали звучать. Акки влекло к ним через боль в голове. Сознание постепенно прояснялось, и вместе с этим росла уверенность — эти колокольчики не были частью галлюцинаций. Они существовали где-то рядом.

Свет ударил в глаза. Акки захотелось зажмуриться, но удивление задержало её внимание. Над ней навис деревянный посох, слегка изогнутый, с полумесяцем наверху.

— Ты?..

Высоко задрав покрытые короткой коричневой шерстью ноги с копытами, мисс Груф восседала на шатком табурете. Химера с оленьими рогами задумчиво почёсывала подбородок. Когда она так низко, как сейчас, опускала голову, её головной убор — настоящий лошадиный череп — почти полностью закрывал лицо.

За окном таяла предрассветная синева. В комнате, где лежала Акки, всё ещё царил сумрак, но уже не такой густой: тени становились короче и прозрачнее, позволяя разглядеть очертания предметов даже без свечного огня... Небольшой платяной шкаф, полки, забитые книгами и бутылями с лекарствами... Это же лазарет простолюдинов! Здесь обитала и занималась целительством химер необычная особа — мисс Груф. Она не владела магическими силами в привычном понимании, но обладала удивительной способностью — её чутьё улавливало малейшие колебания магической энергии, да и в магии она разбиралась не хуже образованных чародеев.

В воздухе плавали тонкие струйки дыма от благовоний, источающих терпкий, горьковатый аромат. Их тени клубились в золотистом свете свечей, стоявших на изящных подставках прикроватной тумбы

У Акки от них случился кашель, но вместе с этим странным образом очистился от остатков ночного кошмара разум.

— Кармин! — вырвалось у неё. Воспоминание ошпарило как кипяток. Акки резко подскочила, едва не ударившись о посох. К счастью, мисс Груф успела его убрать. Осознав, что взболтнула лишнего, Акки поспешила сменить тему, прежде чем химера задаст вопросы о Кармине.

— Как я... оказалась здесь? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо.

Мисс Груф поправила сползающий на лицо череп, и Акки наконец увидела её глаза — светлые, пронзительные, несмотря на внешнюю холодность, прожигающие насквозь. Совестливой душе невозможно было долго в них смотреть.

— Тебя принесли, — коротко ответила химера.

Этот лаконичный ответ не утолил всего любопытства Акки.

— Кто? — спросила она, опустив взгляд на свои дрожащие под одеялом ноги — всё её тело била мелкая дрожь.

— Мастер Дорен.

Акки закусила губу. Никакого Кармина в Мёртвом лесу не было, он ей приснился. Какая же она наивная...

— Он что-нибудь сказал?

— Попросил позаботиться о тебе. А перед уходом велел передать, что сожалеет и просит прощения за своё эгоистичное поведение.

— Вот же дурень, — пробормотала Акки, по губам пробежала ироничная, подавленная тоской улыбка. — Такое нужно говорить самому, глядя в глаза, а не передавать через третьих лиц.

Не нащупав перстень Кармина под белой сорочкой, она вспомнила, что собиралась выбросить его.

— Это ищешь? — Мисс Груф навела посох на Акки, словно хотела заколдовать.

На одном крае полумесяца, среди россыпи загадочных подвесок непонятного происхождения, поблёскивала знакомая цепочка.

— Перстень! — воскликнула Акки и растопырила пальцы, чтобы забрать драгоценную для неё вещицу, но мисс Груф, будто дразня, увела от неё посох.

— Подожди, Агни.

Между бровями Акки залегла глубокая морщинка.

— Во-первых... Акки, — строго поправила она мисс Груф, известную своей неважной памятью на имена. — А во-вторых, — она снова попробовала схватить перстень, но слабость и очевидная лихорадка не позволили ей дотянуться до него. — Для тебя я госпожа Акки.

Химеру, похоже, совершенно не заботила такая ерунда как субординация. И протесты Акки ей все шли мимо ушей.

— Ты же в курсе, что это непростой перст?

Акки промолчала.

Впрочем, мисс Груф ожидала такой реакции.

— В нём заключена магическая сила, которую, однако, нельзя использовать по назначению, — голос химеры выражал благоговейный трепет, а глаза жадно загорались на перстень, как у охотницы за сокровищами. — Иногда, когда чародеи покидают этот мир, их вещи — кольца, серьги, часы, даже скромные заколки — хранят в себе частичку их магии. Магическая энергия проникает в структуру предмета, становится его сутью, наделяет собственной волей. Такие проклятые реликвии непредсказуемы в своём поведении. Держать этот перстень при себе — всё равно что приручать дикого зверя с завязанными глазами. Я бы не советовала искушать судьбу подобным образом. Особенно простолюдинке, беззащитной против магии. Но... — Мисс Груф с обожанием прижала посох к щеке, и её смуглое лицо обдал румянец. — Я с радостью возьму на себя заботу о твоём проклятом персте, — продолжила она. — В моих руках он будет в полной безопасности, как и все прочие артефакты, что я собрала в своих странствиях.

При этих словах её взгляд прошёлся по причудливым подвескам, дополняющим посох: золотые пуговицы, серьга с изумрудной бусиной и много всяких цепочек. Всё это разбавляли жуткие детали вроде зубов или кроличьих лапок. Наверное, мисс Груф мечтала, что проклятый перст станет частью её коллекции.

Как будто завеса упала с глаз Акки — теперь она поняла, что подарок Кармина — нечто большее, чем просто память о нём.

Многое обрело смысл: её чудесное спасение от аксона в ту роковую ночь, когда они сражались с ледяным демоном, вовсе не было случайностью. Перстень защитил её, потому что такова была воля Кармина.

Сладкая боль залила грудь, принеся с собой воспоминания о светлых днях жизни в Мерцающем лесу.

— Именно поэтому мне нужен этот перстень, — произнесла она с решимостью, испортившей мисс Груф настроение.

Химера медленно протянула Акки цепочку, её пальцы словно не хотели отпускать холодное серебро.

— От…дай, — сквозь зубы процедила Акки, дёргая цепочку на себя.

И мисс Груф сдалась, разжала пальцы, но с таким вздохом, что подвески на посохе зашатались.

— Ладно, забирай... Однако, — мисс Груф пронзила Акки продолжительным взглядом, сверкнувшим в полумраке теней под черепом, — не играй со смертью, она уже тебя приметила.

— О чём ты? — Акки испытала страшное волнение в груди.

— Мы похожи, — произнесла химера, взвешенно проговаривая каждое слово, будто хотела, чтобы Акки ни одно из них не пропустила. — Обе падки на силу магии, хотя сами ей не обладаем. Обе любим проклятые вещи, пропитанные смертью. Согласись, она так притягательна, эта смерть? Так манит своим таинством и тягой к прошлому... Поэтому я тебя, то есть вас, — мисс Груф сонно обняла посох и зазвучала сурово: — госпожа Акки... совсем не осуждаю. Но помните: то, что манит нас, может нас погубить. И хотя смерти я не боюсь, не в моём характере желать её другим.