Магический спецназ -2

Тишина в нашем штабе — явление настолько редкое, что я обычно начинаю подозревать неладное. Вот и сейчас, когда Сквик наконец заткнулся и уткнулся в разглядывание своей коллекции блестяшек, Гримли перестал стучать молотком, а Брун даже не медитировал, а просто сидел и смотрел в стену, я понял: что-то грядет.

Дверь в наш штаб — обычная, деревянная, с табличкой «Осторожно, злой гном и его катапульта» — вдруг перестала быть дверью. Она просто... исчезла. Растворилась в чернильной тьме. Из этой тьмы, ступая по воздуху, как по невидимым ступеням, вышла ОНА.

Наблюдатель.

Та самая, которую мы раньше считали просто секретаршей с лицом замороженной рыбы. Теперь стояла в центре комнаты, и невидимое давление её присутствия заставило Сквика выронить любимую стекляшку.

— Оперативная группа «Лунный Скиталец», — произнесла она своим обычным ледяным голосом. — Через три дня состоится совместная аттестация на полигоне «Циклопические руины». Формат: полевые учения с участием двух других оперативных групп.

Гримли, который при появлении начальства попытался спрятать за спину недоделанный прототип катапульты и теперь тихо шипел от ожога, нахмурился:

— Других групп? Я думал, мы единственные такие... э-э-э... уникальные. Остальные же вроде как по шаблонам работают?

Наблюдатель обвела нас взглядом. Во взгляде не было эмоций, но что-то дрогнуло в уголках её губ — едва заметно, как трещина на льду.

— Группа «Стальной Рассвет» под руководством координатора Вердани. И группа «Песнь Бездны» под руководством координатора Мелифы.

Имена прозвучали как пощёчина. Я ещё не понял почему, но уже почувствовал — сейчас будет что-то очень личное.

Алорик, который до этого момента делал вид, что читает книгу «Кровавая эстетика в современном искусстве», медленно поднял голову.

— Вердани... Мелифа... — его бровь изогнулась. — Довольно редкие имена. Если я не ошибаюсь, они происходят из одного древнего рода. Родственники?

В этот момент тишина стала абсолютной. Даже вечно булькающий алхимический реактор Гримли перестал шипеть.

Наблюдатель помедлила секунду. Этого было достаточно.

— Координатор Вердани и координатор Мелифа, — произнесла она медленно, словно выталкивая каждое слово из темных уголков своей души, — являются моими старшими сёстрами.

Вот теперь стало по-настоящему тихо. Настолько тихо, что было слышно, как на складе за стеной перешептываются артефакты, обсуждая наши проблемы.

— Старшими... сёстрами? — переспросил я, чувствуя, как внутри зарождается холодное предчувствие. — В смысле, как в обычных семьях? С общим детством, совместными праздниками и...

— Игрушек у нас не было, — перебила Наблюдатель, и в её голосе впервые проскользнуло что-то человеческое. Горечь? — Были тренировочные полигоны. Соревнования за право жить. И борьба за расположение отца — Верховного Координатора Совета.

Она замолчала, собираясь с мыслями. Мы молчали, боясь спугнуть этот редкий момент откровенности.

— Вердани всегда была любимицей, — продолжила она. — Идеальная. Дисциплинированная. Безупречная. Её «Стальной Рассвет» — образец порядка и эффективности. Мелифа — гордость отца. Талантливая. Непредсказуемая. Опасная. Её «Песнь Бездны» — воплощение хаоса, доведённого до искусства. А я... — она запнулась на мгновение. — Я была. Просто была. Со слабым магическим потенциалом. Слишком никчёмная для их игр. Меня списали в аналитику. В тень. Подальше от семейных разборок.

Я смотрел на эту женщину — нашу ледяную, бесстрастную начальницу — и впервые видел в ней не функцию, а личность. Со своей болью. Со своей историей. Со своими демонами, которые сейчас, похоже, вылезли наружу.

— И теперь, — она снова взяла себя в руки, возвращая голосу привычную сталь, — судьба решила поиздеваться. Аттестация — лишь формальность. Настоящая цель — выяснить, чей метод эффективнее. Чья команда достойна существования. Мои сёстры уверены, что я — слабое звено. Что мои методы — хаотичный брак. Что моя команда — сборище неудачников, собранных по помойкам.

Она обвела нас взглядом. В нём не было презрения. В нём была странная смесь отчаяния и надежды.

— Если мы проиграем, меня снимут с должности. А вас распределят по другим группам. В лучшем случае. В худшем — спишут в резерв или отправят в архивные миры. Навсегда.

Сквик, который до этого момента сидел тише воды ниже травы, вдруг встрепенулся. Его глаза загорелись знакомым безумным огоньком.

— Так это типа семейные разборки? Как в тех дурацких человеческих сериалах, где все друг друга ненавидят, но делают вид, что любят, а потом кто-то кого-то отравливает на обеде? — он вскочил, начиная расхаживать по комнате. — О, я знаю этот жанр! Значит, надо оскорбить их маму! То есть, вашу общую маму? Или папу? Я могу такое про них рассказать — они наложат в штаны от злости и не смогут нормально воевать!

— Сквик, — устало сказал я, — не надо оскорблять родителей наших судей. Это контрпродуктивно.

— Контрпродуктивно? — гоблин аж подпрыгнул. — Да это же классика! Психологическая война! Подрыв морального духа! Я знаю сто семьдесят три способа оскорбить чью-то маму так, что она начнёт рыдать, даже если она уже тысячу лет как мертва!

— Сто семьдесят четвёртый можешь не демонстрировать, — перебил Алорик. Он смотрел на Наблюдательницу с неожиданным интересом. — Меня больше занимает другое. Ваши сёстры... они приведут свои лучшие команды?

Наблюдательница кивнула.

— «Стальной Рассвет» — это квинтэссенция порядка. Гномы, люди, закованные в ритуальную броню. Маги поддержки. И эльф-тактик из клана «Негнущихся Ветвей» — представьте эльфа, который не пишет стихи, а составляет списки и графики. Они действуют как единый механизм. Скучно, но пугающе эффективно.

— А «Песнь Бездны»? — спросил я.

— Тут сложнее. — Она поморщилась. — Мелифа не любит раскрывать карты.

Она посмотрела на нас. На Сквика, который уже рисовал на стене оскорбительную карикатуру на кого-то невидимого. На Гримли, который снова начал паять и обжёг уже вторую руку, подпалил бороду и прищемил палец. На Бруна, который, кажется, уснул с открытыми глазами. На Алорика, выглядевшего так, будто его пригласили не на войну, а на скучный приём. И на меня — человека в костюме из хлама, который до сих пор не понимал, как он здесь оказался.

— А мы? — спросил я за всех.

— А вы — мой джокер, — ответила Наблюдательница, и в её голосе впервые прозвучало нечто, похожее на... гордость? — Та самая непредсказуемая переменная, которую никто не учтёт. Вы — хаос, который не просто разрушает, а побеждает. С мозгами. Или без мозгов, но с катапультой.

Она сделала шаг вперёд, и её взгляд стал жёстким, как алмаз.

— Я требую от вас победы. Любой ценой. В рамках разумного, но любой. Потому что если мы проиграем — это конец. Для меня. Для вас. Для всего, что мы построили.

Я смотрел на свою команду. На Гримли, который уже забыл об ожогах и что-то чертил на полу, прикидывая, как улучшить катапульту. На Бруна, который открыл глаза и теперь смотрел на Наблюдательницу с выражением каменной решимости. На Алорика, чья элегантная поза вдруг перестала быть расслабленной. И на Сквика. Сквик перестал рисовать, вытянулся по струнке и смотрел на начальницу с неожиданной серьёзностью.

— Мы поняли, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Мы сделаем это. Мы победим. Чего бы это ни стоило.

Наблюдательница посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В нём не было благодарности. Не было тепла. Но было что-то, чего я раньше не видел. Уважение? Надежда?

— Готовьтесь, — сказала она. — Через три дня выезд. У вас есть время, чтобы... не знаю. Починить катапульту. Наточить зубы. Придумать новые оскорбления. — Она покосилась на Сквика. — Можете даже потренироваться на мне. В качестве спарринга. Я выдержу.

Она развернулась и шагнула обратно в свой чёрный портал. На мгновение её фигура замерла на границе тьмы и реальности, и до нас донеслась последняя фраза, произнесённая тихо, но с такой сталью, что у меня мурашки побежали по спине:

— Они увидят.

Портал схлопнулся. Дверь снова стала просто дверью. А мы остались стоять в тишине.

Первым заговорил, как ни странно, Брун.

— Она сильная, — глухо произнёс он. — Уважаю.

Алорик поправил манжеты.

— Семейная драма. Как банально и одновременно... трогательно. Кто бы мог подумать, что за этой ледяной маской скрывается такая буря.

— Мне она нравится! — заявил Сквик. — Она не запрещает оскорблять! Значит, мы подберём такие слова, что эти её сестрички сами сдадутся без боя!

— Сначала подготовка, — остановил я его. — Три дня — это не так уж много. Гримли, проверь весь арсенал. Брун, проследи, чтобы Сквик ничего не взорвал раньше времени. Алорик, узнай всё, что можно, о тактике этих групп. А я... я пойду к Лираэль. Если кто и знает подробности об аттестации, то только она.

— К Лираэль? — Сквик хихикнул. — Командир собрался на свидание в разгар подготовки? Ну-ну.

— Это разведка, — отрезал я, чувствуя, как краснеют уши. — Чисто разведка.

— Конечно-конечно, — пропел гоблин. — Разведка. Особенно разведывательный отдел учёта магических аномалий. Самое место для шпионажа.

Я вздохнул и вышел, оставив команду в привычной атмосфере хаоса и подколок. Впереди было три дня ада, и я должен был использовать каждую минуту, чтобы мы не просто выжили, а победили.

Ради неё. Ради нашей ледяной, странной, но, оказывается, такой уязвимой Наблюдательницы. Мы не могли её подвести.