Магистерий. По горячим следам

Весь день небо над городом было затянуто тучами, и в воздухе висела противная морось. Но ближе к вечеру поднялся ветер, разогнал застоявшуюся влажность и разорвал серое месиво, прикрывавшее небосвод. В разрывы немедленно проглянули лучи заходящего солнца, вспыхнув на прощание багряными бликами на речной ряби Неглинки и в позолоте карет, одна за другой двигавшихся по набережной.

У роскошного, недавно достроенного дворца кареты останавливались, высаживали пассажиров и тотчас отъезжали, освобождая место для следующего экипажа.

Нарядные дамы и кавалеры чинно поднимались по ступеням парадного крыльца. Навстречу им из гостеприимно распахнутых дверей неслась музыка. Вырвавшись на волю, она растекалась по улице, подхватывалась рекой, уносилась к домам напротив и весёлым эхом возвращалась, увлекая, заманивая и поторапливая гостей. Редкий день здесь обходился без праздника с танцами, обильным ужином и огненной потехой.

Вот и сегодня парадный зал, рассчитанный на полторы тысячи человек, был почти полон. Гости же, званые и незваные, всё продолжали прибывать. Непринуждённое веселье быстро набирало обороты, чему немало способствовало разнообразие публики и свободные нравы, принятые здесь. Может, это и коробило кого из представителей старшего поколения, но молодёжь с таким удовольствием, с такой беспечной игривостью погружалась в праздничную атмосферу вечера, приправляя её пикантностью амурных интрижек, явных и предполагаемых, что в конце концов захватывало даже почтенных вельмож и чопорных матрон, отрывая их от скучных светских разговоров.

В то же время в тайной комнате, куда вёл секретный ход из кабинета, среди алхимических кубов, реторт и тиглей, у стола, заваленного книгами, звёздными картами, рукописями с кабалистической символикой и таблицами со сложными расчётами, оживлённо беседовали трое мужчин — хозяин дворца, с улыбчивым, но болезненным лицом, и два его друга: один из которых был чрезвычайно высок и худощав, с характерными навыкате глазами на круглом лице, другой же отличался вычурным на иноземный манер убранством камзола и новомодным париком.

Хозяин, довольно улыбаясь, явно наслаждался приятной компанией, в то время как оба его гостя увлечённо обсуждали давно назревшую необходимость создания балетной школы, где бы любой желающий мог научиться танцевать. Видимо, музыка, едва доносившаяся сюда сквозь толстые стены и всё же вполне различимая, располагала их к этому.

— Но ты ведь, друг любезный, не для того нас здесь собрал, чтобы о танцах поговорить? — усмехнулся высокий господин, обращаясь ко второму гостю.

Тот согласно кивнул и интригующе улыбнулся:

— Конечно. Это так, к слову пришлось.

— Ну, не томи, Яков! Рассказывай! — взмолился хозяин дома, снедаемый нетерпеливым любопытством.

То же читалось и во взгляде высокого господина.

— В своём последнем письме намекал ты, что везёшь из Англии кое-что интересное. Уж не об этом ли поведать хочешь? — предположил он.

— Именно так! — подтвердил его догадку тот, кого хозяин дома назвал Яковом, и, не испытывая более терпение своих друзей, приступил к рассказу: — Оставшись в Англии по вашему заданию, я, пользуясь случаем, частенько бывал в библиотеке Оксфордского университета. И довелось мне там свести дружбу с одним служителем...

Собеседники его, не сговариваясь, одновременно хмыкнули и понимающе переглянулись. Высокий господин со смехом поинтересовался:

— Затратно, небось, вышло?

— Не так чтобы, — улыбнулся в ответ рассказчик. — Да и оно того стоило! Почти перед самым моим отъездом предложил он мне ознакомиться с интересной, по его мнению, древней рукописью, принадлежавшей перу одного английского алхимика, в своё время довольно известного, а ныне совершенно забытого. Глянул я сей трактат, и на первый взгляд показался он мне совершеннейшей чушью. Но, чтобы не обижать приятеля — мы и сошлись-то с ним исключительно на взаимном интересе к разного рода древним манускриптам, — попросил я его сделать мне копию, поскольку рукопись, дескать, требует изучения неспешного, основательного и до отъезда я этого никак не успею. Служитель согласился и принёс рукопись рано утром, аккурат в день отъезда, когда я уж и думать про него забыл. Дорога предстояла дальняя, вот я и решил развлечься на досуге. Прочёл, и впечатление осталось двоякое. Некоторые места и впрямь смех вызывали. Но, с другой стороны, не для того же писал учёный муж сии мемуары. Ведь любой, даже начинающий алхимик может с лёгкостью описанный опыт повторить и проверить результат. Стал я перечитывать запись уже с большим вниманием. Тут-то и обнаружил символы, скрывающие истинный смысл от неопытных и невежественных, не прошедших нужное количество ступеней, а значит, и не готовых принять высшее знание!

Хозяин дома в нетерпении подался вперёд:

— И тебе удалось расшифровать?

— К сожалению, дорогой мой Франц, не всё, — Яков вздохнул и повторил, в задумчивости потирая подбородок. — Не всё… Но многое! Что позволило мне сделать вывод: запись эта — действительно величайшая ценность, ибо является подробнейшим рецептом приготовления магистерия!

— И думаешь, может получиться?

— Думаю, да! Нужна только хорошая лаборатория.

— Моя подойдёт? — Франц не без гордости обвёл вокруг руками.

— На первых порах подойдёт, — согласился Яков. — А там, глядишь, и моя будет готова. Начал я у себя в поместье оборудовать специальную комнату для опытов...

— Ну, хорошо, — высокий господин, погрузившийся было в глубокую задумчивость, резко опустил ладони на подлокотники кресла, чем остановил на полуслове увлёкшихся разговором друзей. — Допустим, получится у нас. Добудем мы этот магистерий. И что нам это даст? Неужели всё, что о нём говорят, — правда?

— Не знаю, государь мой… — Яков покачал головой и прибавил: — Но если — правда, то обладание им — это и власть безграничная, и богатство, и, возможно, даже бессмертие!

На что высокий господин небрежно отмахнулся:

— Власть и так наша. Богатство? Лишние деньги не помешали бы... Но нас и без того за глаза колдунами кличут, а начнём золото из свинца лить, тут и до бунта недалеко. Бессмертие... тоже удовольствие спорное. Хотя, конечно, хотелось бы всё начатое довести до конца...

— А я бы не отказался, — вздохнул хозяин дома. — Говорят, он все хвори как рукой снимает. Не зря же эликсиром жизни зовётся.

Высокий господин посмотрел на него с сочувствием и решительно объявил:

— Значит, быть по сему! Делай, Яша, — и добавил, вставая: — Ну что, Франц, слышно, гости твои от полонезов к менуэтам перешли?

— Да, пора и нам к ним присоединиться. Прошу вас, господа!