Магия Бескрайнего леса

Верхушки мохнатых елей склонялись друг к другу над тропой словно нарочно, образуя мрачную арку. Навязчиво‑пульсирующе стрекотали сверчки. Позади, в высокой траве, время от времени раздавался непрошеный шорох: то ли шёпот ветра, а то ли свидетельство близости снующей живности.

Предрассветные сумерки ещё не налились красками, только блёклый отблеск полной луны воровато освещал клочок леса, откуда всякий путешественник начинал свой путь в чащу. Картина была, мягко говоря, совершенно не вдохновляющей.

По спине Златы пробежал скоп мурашек, оставив после себя зябкое послевкусие. В желудке у девушки было до противного пусто, несмотря на недавно съеденный завтрак. Озерцова поёжилась, сильнее сжимая тубус в кулаке, а затем постучала пальцами по холодному металлу.

“Неужели восемь лет обучения пролетели как сущий миг? ”– с неожиданной тревогой закрутилось в голове.

В последнее время она ловила себя на этой мысли всё чаще и чаще. Было странно осознавать, что это последний год в школе Волшбы, расположенной на границе Зачарованной долины и Бескрайнего леса. Последний год, когда можно портачить в чарах, ведь наставник или учитель обязательно подправят и ничего страшного не случится; когда за каждым шагом воспитанников следили лишь преподавательский состав да сварливый Хмур – домовой школы, охранных дел мастер; когда ещё можно обходить стороной размышления о будущем, о работе, которой посвятишь всю жизнь, о множестве выборов, что придётся делать каждый день под пристальным наблюдением тысяч глаз, ведь “одарённые”, как их именовали в простонародье, – редкость…

Последний год. А дальше… начиналась жизнь.

Переступив с ноги на ногу, Злата снова опасливо оглядела ветвистую арку. Напряжение завязывало узлом все внутренности, а тягучая продрога медленно разливалась по телу. Ужасно быть трусливым, но ужаснее – понимать, что ты трус. Злата никогда не любила выжидание – оно волей-неволей оставляло после себя резкие рубцы под названием тревога. Дабы не провалиться в этот водоворот предположений, Озерцова решила заняться делом: в работе разум всегда благостно забывался. Она степенно зачесала волосы к затылку, сплела простую, но практичную косу. Та русой змейкой потерялась в капюшоне форменного школьного плаща карминово-красного цвета с вышивкой на подоле – геометрической, в дань уважения корням семьи и Тульской губернии, где и располагалось родовое гнездо Озерцовых. Подобные знаки отличия носили все ученики: на первом году обучения всякий собственноручно вышивал на выданной форме родные душе узоры.

Взглянув на часы, Злата осознала, что до первого луча оставались сущие мгновения – и это было хорошо: чем скорее всё начнётся, тем скорее и закончится.

Следом ей практично подумалось, что она вовсе не собиралась читать послание из тубуса, как слепая мышь или незрячая кикимора. Девушка посмотрела на раскрытую ладонь, медленно согнула ещё подрагивающие пальцы, имитируя пламя. Не торопилась – даже прикрыла глаза. Волнение отозвалось гулким стуком сердца, чьи пульсирующие раскаты ощущались и в висках, и в животе. Злата нахмурилась, стараясь ощутить вокруг руки плавающие податливые частицы. Приметив их, она мысленно ухватилась. А затем – резко приказала им гореть, разжав пальцы.

Повеление прозвучало ярко, звучно в её сознании, но, всмотревшись в результат, Озерцова досадно цокнула. Искра, да и только.

Недовольство, как знающий разбойник, вновь подступилось – начало скользить в каждом движении. От спешки тубус выпал из рук и звякнул об землю, пока девушка доставала из сумки коробок. В миг, когда спичка чиркнула и разожглась, Злата поджала губы. Всё складывалось глупо. Это был выпускной экзамен, а магия огня снова капризничала. Будто все восемь лет обучения разом шли насмарку.

Пламя обволокло деревянную палочку и жадно поползло вниз, устремляясь к пальцам Озерцовой. Злата сосредоточилась на этом огоньке и внутренне приказала ему служить… или хотя бы сотрудничать. Разжав руку, она позволила спичке потеряться в серости предрассветной дымки – оказаться где-то рядом на земле. А вот пламя замерло над ладонью. Злата воззвала к воздуху – погнала горючие частички внутрь огненного шара. И даже не заметила, как усмехнулась вслух, когда пламя увеличилось и стало похоже на нечто более-менее приличное для пятого курса. Но не для восьмого...

Пусть и с помощью, но это уже была первая маленькая победа. Злата удовлетворённо ощутила, как колкая нервозность постепенно спала до начального уровня, упокаиваясь дребезжащим ульем под грудиной.

Почти тут же девушку охватило непреодолимое желание оглянуться вокруг. Возможно, это было простое любопытство… или стремление отсрочить неминуемый позор. Пребывая ещё в остаточной эйфории от короткого успеха, Озерцова скользнула взглядом по кромке деревьев. По традиции выпускников развозили в сумраке, курсируя по границе Бескрайнего леса, останавливаясь у входов, которые это магическое вместилище предлагало само – даже легенды не ведали, почему, но чаща упорно разбивала тропы на одиночные маршруты, не давая и шанса ученикам перемешаться.

Совсем недавно и Злата спрыгнула с повозки, робко сжимая ремешок от сумки. Позади улюлюкали сокурсники – каждый старался подбодрить, как умел. Ириша, дорогая подруга Златы, и вовсе в порыве почти свесилась с борта повозки и с самым уверенным видом погрозила высоким деревьям кулаком:

– Мы покажем тебе, Лес, чего стоим! – бойко выкрикнула она, сверкнув глазами. Самым поразительным для всех однокашников оставался красочный парадокс: уродившись поляницей по натуре, Ирина имела большее сродство не к огню, как можно было бы предположить по её рыжим кудрям, а к магии минералов.

Подруга, возможно, продолжила бы читать нотации волшебному месту экзамена, однако ж возница тронул, кони двинулись – и сумрачный туман обвил добротную телегу вороватыми пальцами дымовой завеси. Глаза Озерцовой смутно уловили, как Ирина не выпала из повозки лишь потому, что их общий друг, Ярослав, ухватить её за шкирку, будто ретивого щенка.

Воспоминания навеяли Злате тепло, отозвавшееся и в огне над её ладонью – расцветя, мандариновые языки пламени вскинулись выше. Эта короткая вспышка жара побудила девушку вглядываться в горизонт ещё пристальнее – в попытке разглядеть сокурсников. Ели и сосны, будто матрёшки, становились всё меньше и меньше, пока приближались к линии – краю, отделяющим поле от ещё тёмного небосвода. И где‑то там, вдалеке, Злата вдруг заметила маленький огонёк, пляшущий искромётной дугой. Танец был столь знакомым, что не оставалось и всяких сомнений.

– И снова привет, Яр, – тихо произнесла она с улыбкой и тоже махнула пламенем, добытым ранее со спичечной подачки. В сознании сразу всплыл образ друга – высокого юноши с серьёзными серыми глазами, в которых иной раз скользило лёгкое, доброе ехидство. Острый нос, вытянутое, уже почти мужественное лицо; по лбу и щеке с правой стороны, чудом не задевая глаз, тянулся тонкий шрам, оставшийся у Ярослава ещё с раннего детства. На голове покоится непослушная вьющаяся каштановая копна. И вечный огонь у ладоней: Яр – талантливый заклинатель пламенной магии. Да и вообще – входил в десятку самых перспективных выпускников этого года.

В вечный укор и напоминание Злате, должно быть.

Столкновение с огоньком друга на горизонте подействовало на Озерцову отрезвляюще. Глубоко выдохнув, она подняла упавший недавно тубус и с нервной улыбкой проследила, как по холодному металлу начал растекаться витиеватый узор – как раз в тот миг, когда первый солнечный луч коснулся небосвода.

Мгновение – и крышка отскочила с громким хлопком, тут же растворившись в воздухе. Эхо приглушённых залпов прокатилось слева и справа – очевидно, тубусы других учеников сработали почти одновременно. Над лесом вспорхнули мелкие стайки спуганных птиц. Сердце Златы, уже было начавшее успокаиваться, вдруг снова забилось быстрее, а в кожу мелкими иглами впился холодок. Во рту пересохло. Выпускной экзамен неумолимо начался.

Тубус истлел в ладони, оставив сокрытые всё это время бумаги: наставление от директорского совета и экзаменационный билет. Последний Злата заботливо сунула за пазуху, а затем развернула оставшийся свиток и пробежалась глазами по строкам:

“Уважаемые выпускники, сегодня Вы дошли до финальной ступени своего обучения в школе Волшбы, расположенной на границе Зачарованной долины и Бескрайнего леса. Дабы завершить своё обучение, Вам требуется сдать последний школьный экзамен, но не последний экзамен жизни.

Ваше задание включает в себя две части: пересечение Бескрайнего леса до финишного пункта по Вашей тропе и выполнение индивидуальных заданий. Что это за задания Вы не узнаете, пока не выполните их. В момент их свершения на Вашем свитке экзаменационного билета загорится пункт о выполнении. Время выполнения задания не является критерием оценивания, однако самый последний выпускник получает незачёт с правом пересдачи через одно лето.

Помните о правилах проведения экзамена! Ученикам запрещается выполнять задания друг друга в любом объёме, запрещается подсказывать друг другу в любой форме возможных коммуникаций, запрещается сходить с собственной тропы; запрещается пытаться снять браслет или пытаться вывести устройство из строя; запрещается пользоваться любыми несогласованными инструментами и субстанциями.

В экстренной ситуации ученик вправе выпустить сигнальную ракету.

Вы – будущее чародейства, будущее Мира. А будущее имеет смысл лишь тогда, когда имеет сильные корни. Поэтому, если Вы не находите сейчас в себе силы пройти путь и одолеть всё, что предложит Вам Лес, то, пожалуйста, сойдите с дистанции…”

Следуя традиции школы, Озерцова резко подбросила свиток вверх, повелев воздуху поднять бумагу как можно выше над копьями елей, и запустила частичку огня стрелой, позволяя пламени поглотить последнее школьное наставление.

Её губы сами раскрылись, и девушка договорила последнее предложение вслух, бодрясь:

– “Однако помните, что никто не знает исхода путешествия, пока не завершит его…”

В сущее мгновение небо посветлело. Сначала облака мягко и мозаично сбросили с себя серый покров сумерек – видимо, практически все выпускники отдавали дань традиции – а затем купол земли запылал золотом. Злата оглянулась на горизонт: солнечный диск величественно поднимался над Полем Шёпота. Так всегда происходило в день последнего экзамена выпускников, и, По мнению всех преподавателей, подобная картина преследовала цель ободрять.

Но, впреки, под грудиной у девушки разлился неприятный холодок.

Желудок скрутило. На сердце спустилась волнительная пустота. Озерцова вгляделась в темнеющее нутро Бескрайнего леса, который наверняка поглотил уже не одного наивного ученика. Страшные истории, которыми старосты пугали первокурсников в Главной гостиной после комендантского часа, всплыли особенно красочно, лишь усугубляя ситуацию.

Нет, она не сможет этого сделать. О чём думал Виктор, её наставник, когда утверждал допуск?

Паника клещами сдавила лёгкие, и вдох не казался полным. Холодный мандраж пробежал по телу: словно восемь лет упорной учёбы, проведённые в отчаянной попытке угнаться за знаниями, просто смели в угол комнаты вперемешку с пылью и мусором – на милость домовому. Пальцы задрожали. Дабы отсрочить надвигающийся панический ужас, Озерцова сжала кулаки до побеления и хруста суставов.

Но вдруг краем глаза она заметила всплеск огня над тем местом, где недавно приметила Яра. Пламя взвилось вверх и рассыпалось мелкими искрами, словно скоп падающих звёзд. Словно друг, как и всегда, подбадривал её: страх начал рассеиваться, дыхание стало свободнее. А девичьи щёки залились робким благодарным румянцем, благо, скрытым и расстоянием, и остаточными сумерками утра.

В желании ответить Ярославу, Злата повелела собственному огню подняться, а следом – протянула руку к Полю Шёпота и тихо обратилась:

–  Помогите мне… – произнесла она едва, взывая к скопившейся росе. Слова были необязательны – волевого приказа хватило бы,  но девушка с детства питала особенную любовь к воде и оттого в столь прозаически величественный момент говорила с ней.

Капли дрогнули и тут же послушно устремились, закружились спиралью, повторяя мысль. Пусть они были маленькие, но всегда брали своим количеством. Серебряные жемчужины, переливаясь, взвились следом за пламенем, столкнулись с огнём, образовав длинный хвост пара. Огня Злате было не жалко, ведь тот был извлечён из спички. А вот серый шлейф Ярослав точно заприметит. Поправив ремень сумки под плащом, Озерцова расплылась в невольной улыбке, даже представила, как друг закатил глаза и проговорил в пустоту нечто знакомое: “Полно, Злата, ты можешь лучше”.

“Лучше… Какое ёмкое, но приятное слово…”

“А могу ли я лучше?”

Злата упрямо всмотрелась в чащу впереди. Ветер взъерошивает ветки, и от игры теней нутро леса показалось хищной пастью. Ответ на вопрос едва теплился в сердце девушки, но напоминало больше не факел, а уголёк.

Сумрак леса будто склабился в ответ. Озерцова сделала вдох, выдох. Глубокие – чтобы сердце забилось медленнее, но тревога незваным гостем снова вернулась. Неужели Злата станет первой в семье, кто провалит выпускной экзамен? Среди Озерцовых чародеи были звёздами на панно магического мира. Умелые, знающие – пример, что вечно перед глазами. Яркий, но недостижимый, как ни старайся. Потомственность всегда накладывала большие ожидания… И из их дружной троицы, Злата единственная несла этот крест: Ярослав, будучи сиротой, был лишён этого давления, а Ирина стала первым ребёнком, кого в семье Гремячевых выбрала Волошба.

Переживания сгущались, словно тёмная вода, готовая схлестнуться над головой. Злата сдавленно сглотнула и ощутила, как в жилах вскипает упорство. Все восемь лет в школе она отчаянно пыталась убежать лишь от одной вещи – от ответственности. Именно потому будущее казалось ей пугающе-призрачным. Потому она молчала, когда Ярослав и Ириша заводили разговоры о профессиях, открытых одарённым. Потому любила воду, но не любила смотреть в гладь, отражающую её лицо.

Но сегодня пришло время взглянуть страху в глаза. Столкнуться с ним.

Она войдёт в чащу.

Решительно раскинув руки, Озерцова потянула на себя всё, что могу ощутить и почувствовать:

–  Взываю к вам! – вся роса и вода, впитанная почвой; мелкие частички в воздухе, способные гореть; дымка тумана в низинах; минералы, что мелкой щебёнкой таились у корней – на что хватало воли и ограниченной экзаменом силы. Магический браслет на руке Златы загорелся. Камни в кожаном переплёте заплясали светом, и пять шкал достигли середины и едва скользнули выше.

Вода сложилась в крупную каплю, минералы крупицами сплелись спиралью, а воздух дрогнул и остался ровен, присягнув на службу. Особенно настойчиво Злата налегла на стихию огня.

“Гори, гори, гори… Это же и есть твоя суть!”

Не сдержавшись, она радостно вскрикнула, даже засмеялась – пламя вспыхнуло шариком размером с яблоко. Окружённая четырьмя стихиями, еле вслушиваясь и в пятую – душевную науку – Озерцова ощутила уверенность. Во внутреннем кармане плаща вспыхнул свет – экзаменационный билет возвестил о выполнение первого задания. Любопытно. Однако приятное тепло от этой победы разлилось в груди.

Бескрайний лес – удивительное место даже по меркам чародеев. Здесь всё подчинялось не столько логике, сколько принятию и решимости.

Злата вгляделась в чащу, различая её ехидную усмешку. Еловая арка бросала на землю тень, как вызов. Но теперь внутри Озерцовой что-то изменилось, оно чувствовалось иначе. И, поправив походную сумку, волшебница сделала шаг в звенящую неизвестность, точно чувствуя ответ на заветный вопрос, навеянный образом Ярослава:

–  Не знаю…Но очень постараюсь.

• ─ Выписка ─ •

из «Академического Словаря Школы Волошбы»

(одобрен Главным Советом Волошбы Российской Империи, Москва, Московская губерния)

Волошба (ед. ч.; мн. ч. – Волошба)

(синонимы: магия, волшебство, чудовство, дар, сила, искра Создателя и проч.)

1. Врождённая способность к взаимодействию с пятью стихиями: Вода, Воздух, Огонь, Минералы и Душевная наука (последняя включает эмпатиков – чтецов и управителей чувств, и гипнотиков – повелителей мыслей и действий);

2. Совокупность приёмов и знаний, позволяющих Одарённым познавать, направлять и усиливать названные стихии; править Волошбой напрямую считается недопустимо-невозможным, возможно лишь гармоничное сотрудничество с ней;

3. Предмет академического обучения в восьмилетних Школах Волошбы, расположенных в ключевых магических узлах Империи.

См. также: Одарённый, Школа Волошбы…

Одарённый (ед. ч.; мн. ч. – Одарённые)

(синонимы: чародей, волшебник, волшбёнок – о ребёнке, маг, дароносец, одарённый Создателем, ведьма или колдун – устар. и проч.)

1. Лицо, в котором Волошба заложена с рождения; дар проявляется спонтанно, независимо от рода и сословия и наличия/отсутствия одарённых среди ближайших и дальних родственников;

2. Юридический статус в Российской Империи: подлежит обязательной регистрации в Бархатной книге, получает государственное пособие и направление в ближайшую Школу Волошбы к двенадцатому году жизни; уклонение влечёт принудительное обучение под надзором полиции;

3. Частота рождения: крайне низкая; выявляются раз в пять лет душевниками‑обходчиками;

См. также: Волошба, Бархатная книга, Душевники…