Магия как статистическая погрешность: Записки из мира, где реальность подчиняется толпе

Запись наблюдений специального корреспондента «Вестника Фундаментальной Магии»

Пролог: О том, как всё начиналось

В Академии Высокой Магии имени Кларка Максвелла (в просторечии — «Максвелловка») всегда гордились своим научным подходом. Здесь не кидались огненными шарами, не призывали молнии с неба и уж точно не размахивали посохами. Здесь учились управлять реальностью через понимание её фундаментальных законов.

И поэтому ежегодный чемпионат по магическим дуэлям «Кубок Энтропии» был событием, которое привлекало внимание не только студентов, но и наблюдателей из Совета Магического Контроля. Потому что на этих дуэлях редко что-то взрывалось, зато часто происходило необъяснимое.

— В прошлом году парень с третьего курса, Термодинамик, просто слегка понизил температуру в лёгких соперника, — вспоминал профессор Хаос, поправяя очки с линзами, в которых отражались бесконечные фракталы. — Противник не умер, нет. Он просто начал говорить басом на октаву ниже, и судьи решили, что это техническое поражение — мешать противнику петь заклинания нечестно.

В этом году обещали нечто грандиозное. Пять факультетов: Термодинамики (тепло-холод), Кинетики (движение-гравитация), Электромагнетики (электричество-свет), Биотики (нервная система-регенерация) и загадочный факультет Стохастики (теория вероятности и удача).

Правила были просты: довести противника до состояния, когда он не может продолжать дуэль. Убивать запрещалось. Калечить — нежелательно. Но самое главное правило гласило: «Запрещено создавать визуальные эффекты, не имеющие функционального значения».

— Вот это правило, — вздыхали старшекурсники, — убило всё веселье. Ни тебе фейерверков, ни тебе красивых вспышек. Сплошная физика.

Первый раунд: Битва внутри школыТермодинамики: Холодный расчёт против горячего сердца

В первой дуэли сошлись два студента факультета Термодинамики: Энтальпия «Энни» Смит и Кельвин «Абсолютный Ноль» Джонс.

Энни была известна тем, что могла нагреть чайник до кипения силой мысли, но всегда забывала выключить нагрев, и чайник взрывался. Кельвин, напротив, был мастером точечного охлаждения — он мог заморозить одну молекулу воды в стакане, оставив остальную воду жидкой.

Зрители ожидали скуки. Но дуэль началась неожиданно.

Кельвин, не тратя времени на любезности, начал охлаждать воздух вокруг головы Энни. Кислород в лёгких становился жидким, дышать становилось невозможно. Энни покраснела (в прямом смысле — её сосуды расширились в попытке согреть тело) и ответила точечным нагревом... бровей Кельвина.

— Ай! — Кельвин инстинктивно отвлёкся, пытаясь потушить брови, которые дымились, но не горели (Энни была девушкой аккуратной, жар был ровно таким, чтобы создать дискомфорт, но не ожог).

Пока Кельвин хлопал себя по лбу, Энни нагрела воздух вокруг его грудной клетки. Тёплый воздух поднялся вверх, создавая конвекционные потоки, которые сбили его дыхание.

— Это нечестно! — закричал Кельвин, пытаясь в ответ охладить её ноги, чтобы приморозить к полу.

— Всё честно, — улыбнулась Энни, нагревая стельки в его ботинках. — Ты забываешь, что термодинамика — это не просто температура, это теплоперенос.

Кельвин подпрыгнул на месте, пытаясь остудить подошвы, потерял концентрацию, и его собственная зона холода схлопнулась, охладив ему спину. Чихнув, он поскользнулся на образовавшейся на полу наледи (своей же) и упал, признав поражение.

Вердикт судейской коллегии: Победа Энни. Отмечено умелое использование конвекции и отвлечения внимания противника. Брови Кельвина обещали отрасти к лету.

Кинетики: Гравитационный футбол

На арену вышли два мага движения. Их специализацией было управление векторами и силами.

Первый, Леонард «Лео» Вектор, был известен тем, что мог изменить направление гравитации для отдельного предмета. Второй, Иммануил «Имма» Кант (дальний родственник философа, что объясняло его любовь к категорическому императиву: «Всегда меняй импульс предметов так, как если бы они были целью, а не средством»), предпочитал работу с трением.

Дуэль началась с того, что Лео уменьшил гравитацию под ногами Иммы. Имма начал парить в воздухе, но вместо паники он просто... убрал трение воздуха.

— Что? — Лео почувствовал, как его собственное дыхание перестало сопротивляться, и он не мог вдохнуть — воздух просто проскальзывал мимо лёгких без сопротивления.

Имма парил в воздухе, грациозно переворачиваясь в невесомости, и спокойно объяснял:
— Видишь ли, коллега, если убрать вязкость воздуха, он перестаёт задерживаться в альвеолах. Ты сейчас просто не можешь сделать вдох, потому что молекулы кислорода не тормозятся в твоих лёгких.

Лео, задыхаясь, попытался изменить гравитацию для крови Иммы, заставив её приливать к ногам. Но Имма вовремя восстановил трение внутри собственных сосудов, создав что-то вроде «тромбоза наоборот» — кровь текла ровно, как и должна.

Тогда Лео применил запрещённый приём — он изменил вектор движения для молекул воздуха в лёгких Иммы, заставляя их двигаться в обратную сторону. Имма начал выдыхать вместо вдоха.

Зрители затаили дыхание. На трибунах кто-то уже начал задыхаться от сочувствия.

— Ничья! — закричал профессор Хаос, видя, что оба мага синеют. — Прекратить безобразие!

Дуэль признали ничьей. Обоих откачивали медики с факультета Биотики, которые ворчали, что «эти кинетики вечно играют с дыханием, как будто мы тут резиновые».

Электромагнетики: Свет и тьма (и немного помех)

Здесь было зрелищно, хотя и запрещено правилами. Два студента, Фарадей Катушкин и Максвелл Герцевич, решили, что «функциональное значение» можно трактовать широко.

Фарадей начал с создания электромагнитного поля, которое должно было нарушить нервные импульсы в руке Максвелла. Рука Максвелла дёрнулась, но он в ответ создал встречное поле, и они вошли в режим интерференции.

Вокруг них начало мерцать. Воздух засветился фиолетовым. У зрителей зачесались зубы (побочный эффект взаимодействия полей с пломбами).

— Прекратите визуальное оформление! — закричал судья.

— Это не мы! Это поля так интерферируют! — оправдывался Фарадей, пытаясь погасить свечение.

Максвелл, пользуясь моментом, изменил частоту своего поля, войдя в резонанс с нервной системой Фарадея. Фарадей начал непроизвольно подёргивать ногой в такт частоте 50 Герц.

— Это не смешно! — крикнул Фарадей, дёргаясь в ритме техно.

— Очень смешно, — ответил Максвелл, наблюдая, как противник исполняет лунную походку под воздействием переменного тока.

Но Фарадей, теряя контроль над телом, успел создать вокруг головы Максвелла зону полной магнитной изоляции. Магнитное поле Земли перестало на него влиять. Максвелл почувствовал, как у него закружилась голова — вестибулярный аппарат, ориентирующийся в том числе по магнитному полю, сошёл с ума.

Оба рухнули на пол. Один дёргался, другой кружился на месте, пытаясь понять, где верх.

Техническое поражение обоим за создание визуальных эффектов (мерцание) и нарушение правил техники безопасности (пломбы зрителей нагрелись).

Биотики: Вегетативная нервная система против сознания

Самая тихая и самая страшная дуэль. Биотики редко создавали шум, но часто оставляли соперников в глубокой задумчивости о бренности бытия.

Встретились две студентки: Адреналина Хилтон и Мелатонина Сомова.

Адреналина специализировалась на стимуляции симпатической нервной системы (бей или беги). Мелатонина — на парасимпатической (отдыхай и переваривай).

Дуэль началась с того, что Адреналина усилила сердцебиение Мелатонины. Пульс подскочил до 150. Мелатонина побледнела, но ответила тем, что расширила сосуды в кишечнике Адреналины, вызвав резкое чувство голода и урчание.

— Ты что делаешь? — возмутилась Адреналина, пытаясь подавить спазмы желудка.

— Активирую пищеварение, — спокойно ответила Мелатонина, одновременно замедляя пульс Адреналины до 40 ударов в минуту.

Адреналина начала засыпать, но перед этим успела впрыснуть в кровь Мелатонины адреналин и кортизол. Мелатонина проснулась мгновенно, но её руки задрожали от стресса.

Зрители наблюдали, как две девушки стоят друг напротив друга, одна клюёт носом, у другой трясутся руки и урчит в животе.

— Я не могу на тебя нападать, — призналась сонная Адреналина, — у меня сил нет. Спать хочу.

— А я не могу защищаться, — призналась трясущаяся Мелатонина, — у меня живот болит и руки трясутся. Я в боевой готовности, но желудок требует обеда.

Объявлена ничья по причине взаимного истощения нервной системы. Обеих отправили в буфет — восстанавливать гомеостаз.

Стохастики: Удача — девушка капризная

Факультет Стохастики всегда вызывал споры. Многие считали их шарлатанами, другие — гениями, третьи — и теми, и другими одновременно.

В первом раунде сошлись два студента-стохастика: Рэндом Случайный и Вероятна Петровна.

Правила дуэли стохастиков были просты: они не делали ничего конкретного. Они просто стояли и смотрели друг на друга, пытаясь изменить вероятность неблагоприятных событий для противника.

Рэндом начал с того, что попытался повысить вероятность того, что у Вероятны отвалится пуговица. Пуговица у Вероятны держалась крепко — нитка была двойная.

Вероятна ответила повышением вероятности того, что Рэндом чихнёт. Рэндом почувствовал щекотку в носу, но подавил чих.

— У тебя шнурок развязался, — вдруг сказала Вероятна, указывая на ноги Рэндома.

Рэндом посмотрел вниз. Шнурок был завязан. Но пока он смотрел, вероятность того, что он споткнётся о ровный пол, возросла до 95%. Рэндом споткнулся, но удержал равновесие.

— Хватит детского сада, — сказал Рэндом и применил приём «Квантовое перепутывание» — он связал свою вероятность выигрыша с вероятностью того, что Вероятна проиграет.

— Это неэтично! — возмутилась Вероятна. — Ты создаёшь корреляцию без причинно-следственной связи!

— В квантовом мире нет причинности, есть только вероятности! — парировал Рэндом.

В этот момент с потолка упала старая люстра (вероятность её падения была 0.001%, но из-за манипуляций студентов она выросла до 50%) и рухнула между ними, разбившись вдребезги.

Студенты стояли по разные стороны обломков, целые и невредимые.

— Ничья, — сказали судьи. — И прекратите ломать академию.

Второй раунд: Перекрёстные дуэли (Межвидовые бои)Термодинамик против Кинетика: Температура против движения

Встретились наша старая знакомая Энни (Термодинамик) и Имма (Кинетик), который недавно чуть не задушил Лео.

Энни не стала ждать. Она начала нагревать воздух вокруг Иммы. Молекулы разгонялись, давление росло. Имма чувствовал, как у него закладывает уши.

— Классика, — усмехнулся Имма и просто... убрал теплопроводность воздуха вокруг себя.

Энни продолжила нагревать, но тепло перестало передаваться. Вокруг Иммы образовался вакуум теплопередачи. Он стоял в пузыре, где температура не менялась, сколько её ни грей.

— А теперь моя очередь, — сказал Имма и изменил вектор гравитации для крови Энни.

Кровь хлынула в ноги. Энни почувствовала слабость в голове. Но она успела нагреть кровь в сосудах ног до температуры, близкой к кипению.

— Ай! — Имма почувствовал, как его манипуляции с кровью наткнулись на «кипяток». Управлять горячей жидкостью было сложнее — она стремилась расширяться и переходить в пар.

Энни, бледная от прилива крови к ногам, но держащаяся, создала конвекционный поток в собственном теле, заставляя кровь циркулировать быстрее, несмотря на гравитационные искажения.

Имма понял, что если он продолжит перекачивать кровь, она закипит в ногах. Если он отпустит — Энни восстановит кровообращение и продолжит нагревать его пузырь, который он поддерживал.

Он сделал хитрый ход — он изменил гравитацию для воздуха в лёгких Энни, заставляя её вдыхать тяжелее.

Энни, задыхаясь, в отчаянии нагрела воздух в собственной трахее. Горячий воздух расширился и вытолкнул холодный, создав искусственный вдох.

— Ты что, дышишь паром? — изумился Имма.

— А ты ещё не понял? — прохрипела Энни. — Термодинамик может создать тепловую машину из собственного тела.

Она использовала своё тело как двигатель: разница температур позволяла ей создавать давление, которое толкало воздух в лёгкие, несмотря на гравитационные помехи.

Имма восхитился. Настолько, что потерял концентрацию, и его пузырь схлопнулся. Горячий воздух Энни ударил по нему. Имма вдохнул горячо, закашлялся и признал поражение.

— Это было красиво, — сказал он, пытаясь отдышаться.

Победа Энни.

Электромагнетик против Биотика: Нервы и токи

Фарадей Катушкин (Электромагнетик), несмотря на техническое поражение в первом раунде, был допущен к перекрёстным боям (люстра не считалась его виной). Против него вышла Мелатонина Сомова (Биотик), которая всё ещё была голодна после первой дуэли.

Мелатонина начала сразу: она замедлила нервные импульсы в руке Фарадея. Рука повисла плетью.

Фарадей ответил тем, что создал вокруг Мелатонины электромагнитное поле, нарушающее работу вегетативной нервной системы. У Мелатонины началась аритмия.

— Больно, — призналась Мелатонина, пытаясь восстановить ритм сердца.

— А ты как думала? — Фарадей усилил поле, но попал в резонанс с собственным сердцем и почувствовал, что у него самого пульс участился.

Они стояли друг напротив друга, оба с нарушенным сердцебиением, и пытались перебороть друг друга через вегетатику.

Мелатонина, вспомнив опыт Адреналины, решила не бороться с сердцем, а расслабить Фарадея. Она активировала его парасимпатическую систему. Фарадей начал засыпать стоя. Его поле ослабло.

— Не... хочу... спать... — бормотал он, глаза слипались.

Но сквозь сон он успел создать вокруг Мелатонины статическое электричество. Волосы Мелатонины встали дыбом, и каждый раз, когда она пыталась применить силу, её било током от собственных волос.

— Это нечестно! — закричала Мелатонина, дёргаясь от разрядов.

— Это электродинамика, детка, — прошептал засыпающий Фарадей и отключился, упав на пол.

Мелатонина стояла с дыбом волосами, её било током, но Фарадей уже спал и не мог продолжать.

— Победа за Биотиком по причине потери сознания противником, — объявил судья. — Но обоих отправить в лазарет: одного — будить, другую — разряжать.

Стохастик против Термодинамика: Случайность против необходимости

В полуфинал вышли Вероятна Петровна (Стохастик) и Энни (Термодинамик), которая уже накопила достаточно опыта.

Энни была настроена решительно. Она начала нагревать воздух вокруг Вероятны. Вероятна не двигалась, просто смотрела на Энни с лёгкой улыбкой.

— Ты зря стараешься, — сказала Вероятна. — Я повысила вероятность того, что твой нагрев будет неравномерным.

И действительно, воздух вокруг Вероятны нагревался пятнами. В одних местах было жарко, в других холодно. Энни не могла создать равномерное поле, чтобы эффективно воздействовать.

— Тогда я просто нагрею тебя саму! — Энни попыталась точечно нагреть кожу Вероятны.

— А я повысила вероятность того, что твой нагрев вызовет конвекцию, которая собьёт твоё собственное дыхание, — улыбнулась Вероятна.

Вокруг Энни начали закручиваться вихри тёплого воздуха. Она закашлялась — горячий воздух попадал в лёгкие неравномерно.

— Это же просто теория вероятности! — возмутилась Энни. — Ты не можешь напрямую влиять на физику!

— Я влияю на вероятность исходов, — спокойно ответила Вероятна. — Физика подчиняется статистике. А я управляю статистикой.

Энни, задыхаясь, применила последний приём — она нагрела воздух в лёгких Вероятны до температуры, которая должна была вызвать ожог. Но Вероятна заранее повысила вероятность того, что её лёгкие выделят защитную слизь ровно в тот момент, когда воздух станет горячим.

Энни почувствовала, что её магия уходит в пустоту — тепло поглощалось слизью, которая тут же охлаждалась испарением.

— Сдаюсь, — выдохнула Энни. — С тобой невозможно бороться. Ты просто делаешь так, что всё идёт не по плану.

— Это не я делаю, — улыбнулась Вероятна. — Это вероятность делает. Я просто прошу её быть на моей стороне.

Победа Вероятны.

Финал: Стохастик против Биотика

Итак, в финале встретились Вероятна Петровна (Стохастик) и Мелатонина Сомова (Биотик), которая успела выспаться, поесть и даже принять душ после боя с Фарадеем (волосы всё ещё слегка искрили, но в целом она была в форме).

Зрители затаили дыхание. Это был бой между тем, кто управляет случайностью, и тем, кто управляет необходимостью жизни.

Мелатонина начала издалека. Она замедлила нервные импульсы Вероятны, чтобы та не могла быстро думать. Вероятна замерла, её взгляд стал рассеянным.

Но Вероятна, ещё до того как замедлиться, успела повысить вероятность того, что Мелатонина ошибётся в выборе нейромедиатора. Мелатонина хотела впрыснуть в кровь Вероятны серотонин (для спокойствия), но вместо этого, по чистой случайности, впрыснула адреналин.

Вероятна проснулась мгновенно. Сердце забилось чаще.

— Ой, — сказала Мелатонина, чувствуя, что что-то пошло не так.

— Спасибо за допинг, — улыбнулась Вероятна и повысила вероятность того, что у Мелатонины начнётся икота.

Мелатонина икнула. Потом ещё раз. Потом ещё.

— Ик! — икнула Мелатонина. — Это... ик... нечестно!

— Всё честно, — ответила Вероятна. — Икота — это спонтанное сокращение диафрагмы. Вероятность этого события всегда есть. Я просто сделала её равной единице.

Мелатонина пыталась подавить икоту, но каждый раз, когда она пыталась восстановить контроль над диафрагмой, Вероятна повышала вероятность нового спазма.

— Ик! Ик! Ик! — Мелатонина начала задыхаться от икоты.

Тогда она применила силу в лоб — она попыталась усыпить Вероятну, воздействуя на её гипоталамус. Вероятна зевнула.

— Хорошая попытка, — сказала Вероятна, зевая. — Но я повысила вероятность того, что твой сонный импульс попадёт в твой собственный мозг.

Мелатонина почувствовала, что её глаза слипаются. Она боролась со сном, но икота не давала сосредоточиться.

— Ик... спать... ик... хочу... — бормотала она, засыпая и икая одновременно.

Вероятна стояла напротив, сонная, но довольная. Она повысила вероятность того, что Мелатонина упадёт первой.

Мелатонина икнула в последний раз, пошатнулась и рухнула на пол, тихо похрапывая и изредка подёргиваясь во сне.

Победа Вероятны Петровны с факультета Стохастики!

Эпилог: Церемония награждения

— Кубок Энтропии вручается студентке, доказавшей, что в этом мире нет ничего невозможного, кроме гарантий, — торжественно объявил профессор Хаос, вручая Вероятне хрустальный куб, внутри которого хаотично двигались искры. — Вы умело использовали главный закон вселенной: пока есть вероятность, есть надежда. Или отчаяние. Смотря как посмотреть.

Вероятна приняла кубок и скромно улыбнулась.

— На самом деле, — сказала она, — я просто повысила вероятность того, что выиграю. Остальное сделала вселенная.

Студенты аплодировали. Мелатонину уносили на носилках, она всё ещё икала во сне. Энни кричала «Браво!». Имма задумчиво почёсывал подбородок, размышляя, можно ли победить вероятность, изменив гравитацию для монетки, которой Вероятна подбрасывала перед каждым боем.

А профессор Хаос, глядя на всё это, прошептал в свой бесконечный фрактальный блокнот:

— Интересно, какова вероятность того, что в следующем году кто-то додумается управлять вероятностью вероятности? Боюсь, тогда вселенная схлопнется в сингулярность чистой случайности.

Но это уже совсем другая история.

Конец отчёта специального корреспондента «Вестника Фундаментальной Магии»