Магия, кофе и мортидо 4

❝ Где стол был яств, там гроб стоит;

Где пиршеств раздавались лики,

Надгробные там воют клики,

И бледна смерть на всех глядит ❞

Г. Державин

Александр Македонский в юности обучался игре на кифаре. Как-то раз его наставник указал ему, что для правильного звучания необходимо ударить по определенной струне. Александр спросил: "Что изменится, если я ударю не по этой струне, а по другой?". Наставник ответил: "Ничего - для того, кто готовится управлять царством, но многое для желающего научиться играть искусно".

Медей же, совершенно в другом месте, в другое время и даже в другом мире думал, пока выслушивал поток безыскусных оскорблений от каких-то чертил: "что изменится, если я ударю не по этой глупой роже, а по другой? Вероятно, ничего".

Он не являлся наследником великого царства и даже не хотел уметь играть на кифаре, а рядом не нашлось достаточно мудрого наставника, чтобы направить ход его мыслей в другую сторону. Поэтому Медей, в полной гармонии с самим собой, просто треснул по ближайшему проходимцу. Люди заорали и все заверте-

Ладно-ладно. Он ПОДУМАЛ, что может ударить. Но Медей больше не являлся простым маргиналом из постиндустриального общества, чье абсурдное мироустройство словно бы выросло из нейрослопа. Теперь он считался уважаемым наставником магической академии, второй в стране по количеству талантливых выпускников, рейтинга силы и великой истории. Он имел высокий статус и больше не мог так просто лезть в грязную кабацкую драку с кулаками.

Поэтому Медей оправил хитон, улыбнулся кроткой улыбкой, полной достоинства и всепрощения. После чего мягко сказал:

- "Гинн Фуни Сфагиазе"!

И вот теперь все завертелось.

Ослабленный вербальной формулой заряд ударил по одному из чужеземцев. Вспышка и грохот отбросили назад: он пролетел добрые пару метров, в полете зацепился рукой за стол, грохнулся спиной об доски кофейни и опрокинул на себя содержимое столешницы. На обмякшее тело посыпалась нехитрая снедь, вылился суп, упал кувшин с кислым вином и лоток для мелкого скота, из которого местные посетители лакали помо, чинно вкушали добротную пищу, - деревянная лохань накрыла лицо незнакомца похоронным саваном.

- Павел! Как ты посмел!.. Ах ты смердящий… А-а-а! Сдохни, пещерный троглодит! - самый грубый и назойливый из тройки чужеземцев покраснел от гнева, выдавил пулеметную очередь восклицаний и потянул кинжал из-за пояса.

- Грязный кентавр, недомаг! - третий участник их компании вел себя более хладнокровно: он уже успел вытащить свой жезл и направить его в сторону Медея - противник высокомерно ухмыльнулся, прежде чем произнести заклинание, когда-

"Гинн"

- Выкуси, зоофил!

Маг выпучил глаза сначала от оскорбления, а потом от боли, когда крепко сбитый стул из древесного массива влетел в него на первой космической, в инфернальном треске и вое магического импульса. Момента заминки хватило, чтобы чужое заклятие в виде серой спирали отправилось в полет слишком поздно, из другого положения рук: оно сорвалось с рук, прошелестело змеей, взорвало потолочную балку с мощью хорошей гранаты, а сам обладатель жезла с хрюканьем упал на пол. Его увешанный кристаллами, украшенный тонкой паутиной золотой вязи бронзовый шестопер выкатился из руки куда-то под соседний стол.

Четверо мужиков за этим самым столом рыбкой нырнули вниз, опрокинули на себя вонючую рыбную похлебку, принялись яростно драться друг с другом в стиле стада зловонных демонов. Самый ловкий принялся азартно лупить недавних приятелей честно добытым трофеем, но руки товарищей крепко держали старого друга за ноги, не дали преждевременно покинуть место встречи вместе с сокровищем и больше никогда не видеть их рожи.

- Умри! - аристократ с кинжалом бросился на Медея под вопли разгорающейся свальной драки и треска рубахи победителя, за которую цеплялись радостные за чужое счастье приятели.

"Вард"!

Кинжал встретился с силовой пленкой щита, заскрежетал, а потом… разбил его следующим же росчерком лезвия. "Вард" исчез в душераздирающем стекольном скрежете, противник нагло ухмыльнулся, отвел руку для следующего удара-

"ГИНН"!!!

Медей действовал на рефлексах. Тех самых рефлексах драк в цивилизованном обществе, где тебе чистят морду в ста случаях из ста, и единственный способ избежать потери зубов - ударить первым.

Он вломил кулак прямо в челюсть напыщенного мужика в дорогом пурпурном плаще. Сила магии сама потянула руку вперед, дернула в стремительном, неостановимом выпаде. Медей услышал, как хрустнули его пальцы в момент удара, почувствовал давление, наждачную твердость чужой щетины…

Амулет на шее мужчины лопнул облаком лазурной крошки, чужая плоть стала ощущаться мягкой и податливой, под кулаком Медея что-то затрещало и хлюпнуло. Голова противника мотнулась в сторону так резко, словно он решил стать совой. Тело развернуло, закрутило по своей оси - затем враг со всего размаху грохнулся на пол, в бахроме вязкой слюны, крови, осколков зубов.

- А-а-а-а-а!!! - заорал Медей от боли в поврежденной руке.

- А-А-А-А-А-А! - выл в припадке боевой ярости новый владелец ОЧЕНЬ дорогого жезла и махал своим сокровищем так, что бронзовая дубина размывалась перед его фигурой винтажными полосами.

Один мелкий мужичок провел технически безупречный бросок в ноги, получил добычей по хребтине, однако и его противник упал на заплеванные, темные от грязи доски таверны. На него разом навалилась вся остальная кодла жадных троглодитов. Милые древнегреческие обыватели принялись вдавливать друг другу пальцы в глаза, сжимать в крепкой пролетарской хватке чужие бубенчики, царапаться, кусаться, тыкать в хари всеми подручными предметами, душить одеждой, плевать, куда Бог на душу положит, а клал он на свою паству будь здоров!

В свальный клубок любителей погреть руки на чужом добре сцепилась уже добрая часть посетителей - почти все, кто не успел удрать в самом начале драки или спрятаться от пятиминутки недопонимания. Свора зловонных, покрытых оплесками, слюной, кровью и потом людей, в борьбе за счастливый билетик в новую жизнь, разве что по-собачьи не лаяла.

Они катались по полу, охаживали друг друга всем, от оскорблений до предметов интерьера, дергали за ноги и тянули обратно любого, кто хотел покинуть это колесо Сансары. Даже камень не смог бы спастись от их гнева, даже Богиня Красоты, спустись она в сей грешный мир, тут же огребла бы "Сотрясающее Небо и Землю Выкручивание Сосков", "Бесконечные Укусы Крокодильей Пасти", "Ломающий Разум Рев Гамадрила" или даже "Исполненный Достоинства Хрустящий Яйцеворот". Эти, а также многие другие приемы таинственных боевых искусств, народные мастера сверхконтактного боя осваивали прямо по ходу пьесы.

Обрывки одежды летели во все стороны вместе с клочьями волос, ор стоял громче любого рок-концерта, а сами благородные мужи сцепились друг с другом теснее, чем собаки на случке.

Медей мог только глаза пучить на такой дружный, единый порыв завладеть имуществом проигравшего дебила. На несколько секунд он даже забыл о боли в сломанной руке - только пялился осоловелыми глазами на воплощенное безумие, начало которому сам же и положил.

- Н-на, негодяй! Н-на, мошенник! Н-на, трусливая твоя душонка! Н-на, бесхребетный слизняк, змеиный выползок, сын гарпии и кентавра! Получи свое воздаяние!!!

Внимание Медея привлекли новые вопли примерно в том направлении, куда улетел обиженный безмолвным "Гинн" чужой волшебник. На фоне общей вакханалии, они выделялись удивительно связной речью, а также не сопровождались омерзительным облаком телесных жидкостей, раскуроченной мебели, мелькающих рук и помоев.

Чуть в стороне от основного накала стоял еще один виновник всех последующих событий и с энтузиазмом охаживал чужеземного мага щедрыми пинками по печени, почкам, ребрам и другим зонам повышенного внимания. Поверженный маг уже не стонал: он свернулся в клубок, и, кажется, давно потерял сознание от боли, что ничуть не мешало его оппоненту продолжать тяжелую, изматывающую борьбу против тирании инородцев.

- Все-все, ему уже хватит!

- Да разве Геракл говорил себе: "хватит", когда боролся с Немейским Львом?!

БУМ!

- Да разве Ахиллес, сын Пелея, говорил "достаточно", когда мстил за лучшего друга Патрокла?!

ХДЫЩ!

- Кхр-кхр, - от удара маг застонал и его тело окончательно обмякло.

- Да разве хоть один раз воин перед тобой, мой благородный спаситель, спускал насмешки или глумление над честью?! Я всегда отвечаю добром на добро! Кровью за кровь! Честным ударом - по несправедливости!

БАХ!

- Ау-ауф, - маг заскулил от боли даже в своем бессознательном состоянии.

- По злу!

ХРЯСЬ!

- По лицу… эм, ПО ЛИЦУ!!!

ТЫДЫЩЬ!

Медей слегка морщился каждый раз, когда этот исполненный праведного рвения Геракл впечатывал железный мысок сандалии в тело волшебника. Морщился, но все равно наблюдал за этим действом с неким болезненным, слегка садистким любопытством. Так смотрят кошки на дерущихся собак с вершины дерева. Или дети - на драку своих сверстников.

- Этот внук шакала и торговки рыбой успел развернуть в твою сторону ладони, о мой прекрасный спаситель! Наверняка, готовил очередную проклятую Богами мерзость, что только и может вылетать из его зловонной пасти. Но не волнуйся: ни один человек во всей Ойкумене не сможет обвинить самого Фила в неблагодарности! Ты помог мне разобраться с этими шелудивыми псами, любителями мертвечины, грязными мужеложцами, и я отплачу тебе тем же! Так назови же свое имя, о мой таинственный брат по оружию, нет, по чести и отваге! По ДОСТОИНСТВУ! - молодой мужчина воздел кулак к небесам и на мгновение даже перекрыл рев безудержной собачьей драки в углу таверны.

Медей не сразу нашелся с ответом. Слишком уж абсурдно, слишком ИСКРЕННЕ выглядели все его ужимки и фразы.

"А-а-а, че происходит, ваще?! Это он так стебется или все его речуги на серьезных щах?" - наставник чувствовал, что теряет нить разговора и контроль над ситуацией, - "по-любому, местные злые Боги послали мне этого словесного бздуна в качестве кармы за все издевательства над психикой окружающих".

- Медей. Без фамилии - просто Медей, о мой порывистый и благородный товарищ по битве, - он тут же нацепил на лицо улыбку номер одиннадцать: "возвышенная радость".

Он действительно искренне и неподдельно радовался… тому факту, что швея забыла вышить ему на хитон с китайским драконом эмблему наставника Академии, поэтому Медей и остался неузнанным тройкой драчунов. С другой стороны, с эмблемой драка могла и вовсе не случиться… Ай, что теперь жалеть о содеянном? Одну жизнь живем!

"Блин, в прошлом мире эта фраза звучала более вдохновляюще".

- О, Медей, какое блистательное имя! Не иначе, сами Музы шептали его в уши твоим достойным родителям! Знай же: теперь - ты мой друг навека. Нет, не просто друг - мой вечный ПОБРАТИМ! И пусть даже смерть не разлучит нас!

"Да нахрен бы ты мне сдался. Иди куда шел, человече!"

- Позволь же и мне узнать твое имя, мой друг! - Медей моргнул, когда безо всякой задней мысли перешел на тот же пафосный и велеречивый тон.

- ТВАРЬ!

- ГНИДА!

- ЗЛОВОННЫЙ ГРИБ!

К сожалению, это не его случайный союзник кричал свое многосоставное имя небесам - это орали друг на друга другие посетители кафе: "таверна", чей бой продолжал набирать обороты. Продолжал, несмотря на то, что прошло не больше пяти минут, а все участники капитал-шоу "Поле Чудес" уже лишились волос, бород, верхних рубах, части зубов и человеческого облика.

"Пора завязывать с этим дерьмом и тикать подальше, пока стражники не приперлись. А если сюда пришлют астиномес или местных авантюристов - гимнастов, то мне вообще кабзда!".

- Меня зовут Фил, друг Медей. Не стоит готовить длинных речей. Натужная вежливость уходит меж равных и близких, - мужчина улыбнулся ему широкой, белозубой улыбкой, которая вызывала резь в глазах и инстинктивное желание дать ему лимон.

Или в глаз.

Его новый знакомец выглядел странно. Очень низкий, не выше Киркеи, он не казался ни тощим, ни мускулистым. Хитон сидел на нем, как китайский пуховик, казался постоянно раздутым и мешковатым, хотя имел самый стандартный дизайн. Каким образом одежда, сидящая если не в обтяжку, то достаточно плотно, могла дать такой эффект - Медей решительно не понимал.

Второй странностью являлось его лицо. Довольно молодое, с вечной печатью залихватской, придурковатой жизнерадостности, оно сияло чересчур яркой улыбкой, что не портила даже дыра на месте нижнего зуба и крестообразный шрам на щеке. Его глаза оставались широко открытыми, будто в вечном удивлении миром, зато брови имели густоту всех лесов Северного Кавказа, сливались в одну монструозную монобровь. Она ползала вверх-вниз по его переносице огромной мохнатой гусеницей и одна отвечала за выражение любых эмоций и мимики, так как остальная часть лица оставалась практически неизменной.

Молодой мужчина выглядел больше плакатной карикатурой, чем человеком и только его глаза - живые, яркие, того светлого оттенка синевы, что граничил с серым цветом, вдыхали в три-дэ анимацию искру жизни, показывали, что это существо тоже имеет душу. Его внешность казалась чересчур колоритной, хорошо прописанной для простого ноунейма. Медей чувствовал смутное подозрение, но никак не мог ухватить мысль за хвост, поэтому счел за лучшее переспросить:

- Фил? Просто Фил?

- Просто Фил, - с гордостью и достоинством подтвердил новый знакомец.

"Буду звать тебя Простофил. Хотя имечко для местных странное. Звучит, как кликуха, притом не очень приятная. Блин, и ведь вертится что-то на краю сознания. Ай, ладно, приду обратно в замок - подумаю. Пока мне лучше как можно быстрее разобраться с ситуёвиной и свалить отсюда в мой ".

Медей успел с пафосом и преувеличениями выразить радость от знакомства, затем открыл рот… и услышал стон пополам с ругательствами от избитого им парня с кинжалом.

- Позволь мне, друг, проверить самого гнилого, самого мерзкого из этой заплеванной гарпиями тройки! Ты своим ударом пробил его телесму: "кожа как оружейная бронза"! С ПЕРВОГО ЖЕ РАЗА, ХА-ХА-ХА! Подвиг, достойный воина высоких рангов!!! О, я ничуть не удивлен! - он панибратски похлопал его по плечу, - только мой славный побратим мог сотворить такое безумие!

С этими словами Фил направился к тому самому аристократу в богатых одеждах, что чуть не проделал в Медее технологическое отверстие.

Медей оглядел мизансцену и непритворно вздохнул. "Трактир" выглядел ужасно. В смысле, еще более ужасно, чем в свои спокойные дни. Треть столов и стульев сломана, на полу стонут бессознательные, избитые тела выбывших из схватки. К трем чужеземцам прибавилось еще пять или шесть тел, избитых достаточно страшно, чтобы их оставили в покое даже упоротые джентльмены в поисках десятки. В правом углу уничтожено все, что только можно, включая доски пола - там до сих пор сражалась орда отщепенцев, поэтому треск, крики, визги, харчки и другие *злые кабацкие звуки* сотрясали закрытую экосистему кафе: "трактир".

Хозяйка сего заведения и ее подавальщицы благополучно спрятались в кладовке и, судя по звукам, заложили ее чем-то изнутри. Только одна молоденькая, некрасивая девчушка не успела и теперь дрожала под стойкой. Судя по напряженному отчаянию на лице, она пыталась стать невидимой или потерять сознание, но получила только испачканное от напряжения белье.

"Эх, а ведь я просто хотел купить у них тот бензиново-смоляной шмурдяк, которым меня поили в первое посещение", - Медей поморщился, когда от неловкого движения его руку снова прострелила боль.

Когда он зашел в кафе: "таверна", обстановка уже выглядела взрывоопасной. Парень с кинжалом зацепился языком с этим самым Филом: слово за слово, кулаком по столу - Простофил не выдерживает, оскорбляет работника языка и кинжала ответной репликой. Казалось, они ждали именно этого - маг лениво пошевелил пальцами и безо всяких проблем подвесил любителя пафосных криков прямо в воздухе своей неструктурированной магией. Сам Медей, к слову, смог бы левитировать на одном контроле и резерве разве что виноградину. Уже персик казался ему неприподъемным.

Дальше эти ухари быстро переключили внимание на самого Медея. Фил колоться не хотел, хотя маг продолжал держать его под прессом своего монструозного контроля, только опустил жертву на пол, изобразил из себя бессердечную суку гравитацию. Он дергался от боли после каждого вопроса, но угрюмо молчал, даже когда эти сумасброды отправили четвертого члена их отряда нагревать железку в кухонном очаге. Третий, самый благоразумный или "благоразумный", упрашивал товарищей остановиться, попробовать другой способ, призывал Фила ответить на вопросы, обещал оплатить все неудобства и покрыть все обиды. Последнее относилось и к персоналу кафе, что моментально пресекло любую попытку позвать стражу.

Когда Медей вошел внутрь, маг моментально встрепенулся, подпрыгнул, встретился глазами с наставником, прошептал под нос какое-то заклятие, диагностическое, судя по покалыванию в локтях и коленях. Медей моментально напрягся и мысленно застонал, что совершенно забыл настроить защиту от "подглядываний". Впрочем, сходу бросаться на только что вошедшего человека они не стали, несмотря на явный интерес волшебника после броска заклинания.

Люди еще попинали минутку несчастного Простофила, маг и кинжальщик с презрительными смешками плюнули в затылок, повозили его лицом по свежепролитой луже на полу, а затем тройка, вернее, четверка, принялась целенаправленно нарываться и на новое действующее лицо. Медей сначала опешил от такого грубого, но, вместе с тем, продуманного и хорошо исполненного натиска, неожиданно вовлекся в диалог, начал спорить. Сперва он держал себя в руках, переводил все на рельсы миролюбия и всепрощения, в полном соответствии с моделью поведения отродья. Однако под конец собственная язвительность и легкомысленное презрение к опасности сделали свое дело - он пошутил достаточно смешно, чтобы кашляли в кулак все остальные посетители и достаточно обидно, чтобы кинжальщик и маг стали багроветь от злости, пока оставшийся безымянным "миротворец" пытался их успокоить.

И тут уже до самого Медея дошло - сейчас его будут бить. И не по "паспорту" наставника, а по морде, как вон того потерпевшего простофилю. Поэтому он решил, что: "не можешь остановить - возглавь!". Поразмышлял немного на тему Александра Македонского и его учителя, а затем взял и звезданул магией по "миротворцу". Задолбал пылить своим низеньким голосом.

- Н-на! За честь и отвагу! Н-на! За моего отца! Н-на! За короля! - послышался справа знакомый голос.

Просто Фил опять пинал бессознательное тело с интенсивностью и напряжением битвы столетия.

- Держи! Это твое по праву, мой друг! - он протянул ему кинжал чужеземного аристократа и десять оболов из его переметной сумы.

Остальные вещи он взял себе, но, при этом, не присвоил ни единой монетки. Какой благородный господин!

Медей поблагодарил его, затем хмыкнул, повертел кинжал в руках. Ага, сигма чьего-то рода. Фамильное оружие, с таким лучше не связываться. Даже в руках держать его не совсем безопасно. Оставить себе ворованный артефакт? Ну уж нет. Тогда несчастного наставника будут преследовать отсюда и до самой Российской Армии, а потом уже до обеда. Ну его нафиг, связываться с именным, зачарованным оружием!

Поэтому Медей, ничтоже сумняшеся, подошел к стойке и предложил кинжал той самой испуганной подавальщице, если она продаст ему концентрат шмурдяка. В конце-концов, он ведь пришел сюда не просто так!

Девушка визжала и царапалась, когда он вытаскивал ее из убежища, а потом еще целую минуту порывалась нырнуть обратно. Она не понимала о чем идет речь, только пялилась на него шалым взглядом испуганной лошади... Однако потом ее лицо перестало так сильно кривиться, обрело осмысленность, а затем и деловитость. Девка принялась торговаться.

Фил, тем временем, отправился к третьему гаду, которого Медей приложил молниями.

"А, тот самый благоразумный. Он еще отговаривал остальных. Что, еще не пробзделся от заклинания? Я ж вроде его приложил всего лишь электрическими искрами. Хм, а что это у него за знак на хитоне? Какая-то гильдия, но никак не могу понять, какая".

Медей развернулся и подошел к телу прямо посреди торга. Девка выглядела смутно разочарованной и закусила губу. Кажется, он таки сможет уломать ее на бартерный обмен ранга: кинжал-концентрат.

- Это гильдия слушателей. У нас, в Сагеней, ее упразднили больше десяти лет назад. Они следили за качеством еды, продуктов, сырья, разных железяк и каменюк. Скука смертная! А эти слушатели еще и наособицу всегда жили. И ЗРЯ!!! - воскликнул Фил и рассмеялся, - зато этот глупый муж теперь точно распробовал твою науку, мой побратим!

""Слушатели"? Блин, вертится что-то знакомое. Никак не могу вспомнить, что".

Фил перетащил все три тела поближе друг к другу, а затем отправился на поиски четвертого, который как раз побежал разогревать железо для допроса, когда Медей вошел в кафе: "трактир". Впрочем, забрать его тело не удалось. Последний из компании задир оказался похоронен где-то в клубке тел любителей наживы, так как неосмотрительно потянулся к жезлу в момент судьбоносного рывка первых четырех мужиков за своей удачей.

Тем не менее, просто Фил попытался, но быстро бросил свои попытки, и, вместо этого, более тщательно обыскал доступную тройку. Ничего существенного он не нашел, хотя еще тридцать восемь оболов они честно разделили между собой: восемь ему, тридцать Медею. Совсем уж мелочевку, вроде гребня или медной цепочки, Медей разрешил забрать своему новому побратиму. Тот разразился велеречевыми воплями и преподнес Медею целых три письма из карманов господина мага, два из которых оставались запечатаны.

- Уф, дорогая бумаженция. Особенно вон та. Смотри, на таком сырье пишут свои письма только богачи или аристократы. О, а вот это не наше, это из их проклятой страны, тьфу на нее! Хар-р-рк, ТЬФУ! - Фил попал не по стране, но по ее жителю, что его ничуть не расстроило.

Медей повертел письма в руках, но вскрывать не решился - даже с его рудиментарной чувствительностью он мог ощутить ток сразу нескольких заклинаний на конвертах. Медей попросил Фила перерисовать печать с обоих на конверт вскрытого письма, а потом кинул в огонь кухонного очага все остальное. Письма вспыхнули разноцветными искрами, пламя поднялось до потолочных балок, чтобы вновь опасть. И только маленькая горстка пепла намекала о сожженных депешах.

"Хм. До чего же мутные типы. Больше чем уверен, что они имеют самое прямое отношение к будущим событиям новеллы".

Та история с Александром и его учителем, которую Медей вспомнил перед дракой, имела продолжение. Нравы того времени не страдали мягкостью и остроумный ответ учителя мог быть вызван банальным страхом повторить участь некоего Лина. Ведь Лин учил мальчика Геракла играть на кифаре и, когда тот взялся за дело неловко, рассердился. В ответ на это раздраженный Геракл ударил учителя плектром и убил.

Вот за такие истории Медей и любил античную культуру!

Почему он о ней вспомнил? Да так…

- Искать будут. И найдут. Оно того не стоит, мой храбрый приятель, - беззаботно улыбнулся Фил, когда Медей стал чересчур долго сверлить задумчивым взглядом оплеванный ПростоФилом беззащитный затылок мага.

- Убивать их очень опасно, какая жалость! Но отплатить надо! Пусть знают, что этот город - наш! Давай возьмем, и будем бить их батогами? Или вон той скалкой из кухни!!! - раздухарился мужичок.

Медей не обратил на его вопли никакого внимания. Он перевернул бессознательное тело мага ногой и теперь вглядывался в его лицо.

"Кажется, я припоминаю этого говнаря. Не его самого - медальон. Да, этот рисунок лилии посреди увядших роз… Иллюстратор новеллы нарисовал его в деталях, а вот человека, который держит артефакт за цепочку и показывает его толпе коленопреклоненных людей, изобразил таинственной фигурой и не рисовал лица.

Значит, передо мной тот самый маг, что собрал какую-то сборную солянку придурков уже в первую неделю после падения города и принялся подминать под себя весь регион. Неизвестно, что он делал раньше. Как и в какой степени способствовал падению города и, дальше, всей страны в целом. В новелле главарь этой группы предстает иностранным родственником одного столичного рода, что решил половить рыбку в мутной воде и избавиться от соперников. Они решили, что лучше быть главой разбитого, сожженного войной региона в составе другой державы, чем одним из многих столпов и столбиков королевства Сагеней. При этом глава - сам по себе ширма и гэ героиня искала истинного кукловода. А он, значит, прямо передо мной".

Медей поморщился. Внутри все аж зудело от желания закрыть хотя бы одну возможную проблему, убрать с доски мелкую, но очень раздражающую фигуру. К сожалению, пока что власть королевства внутри границ сильна, как никогда, ее стражи компетентны и будут рыть землю в поисках убийцы такой высокопоставленной физиономии. А дальше все просто - увольнение, тюрьма, смерть.

"Хм. С другой стороны, главная проблема здесь не в самом маге, а в силе, которую он представляет. Чьей десницей назначен. Вероятно, воля той самой иностранной державы, что решила под шумок забрать себе пограничную территорию. Однако сама личность не слишком важна. Он показывает и доказывает принадлежность к определенной стороне с помощью медальона. Не даром художник не показал лица - в новелле вообще очень хорошо умели в символизм.

Ну, раз дело больше в артефакте и его показе, то… Пусть больше не показывает. Или пусть сам факт показа роняет его авторитет больше и сильнее любой утери".

- Великое заклинание проявления сути! - пафосно произнес Медей.

"Кведья Сьон!"

На прекрасном фамильном медальоне противника, который испугались воровать даже местные доброхоты, начала медленно проявляться надпись. Дело шло туго, Медей никогда не чувствовал такого сопротивления. Ощущения от использования заклинания были такие, словно он лично царапал его ногтями и зубами, но не мог оставить даже царапины.

Он едва-едва мог оставить жалкую черточку, тогда как ответная магическая атака давила ему на мозг и выкручивала мозги. Благо, Медей все же мог защититься от менталки, но лишь от нее. Остальные аспекты атаки били по нему со всей своей абсурдной мощью. Давление чужой силы оказалось таким неприятным, что Медей хотел все бросить, но вместо этого, наоборот, закусил удила.

Чтобы его магический спелл работал, пришлось перекраивать заклинание на ходу, вспоминать про клеточную и атомную структуру. Представлять, как въедаются чернила на микроуровне и встраиваются в молекулярную решетку металла оказалось мозговыносящим действом, поэтому он с благодарностью выпил сразу три кружки шмурдяка, который Простофил быстро заварил из купленного концентрата прямо в лохани для мелкого ско, прямо в посуде для посетителей.

В результате, Медей освоил новое заклинание: "Кведья:курсор Кведья Сьон Саман Фьёльд". Он сам не смог бы сказать, почему именно так, почему именно эти составляющие. Благо, он сумел расположить их в правильной позиции, да еще и на ходу переключил заклинание в космосе своего внутреннего мира. И чувствовал себя выжатым до дна, вдобавок к пульсирующей боли в сломанной руке.

Зато он сделал свое грязное дело, совершил месть, предотвратил угрозу! Теперь на фамильной драгоценности неизвестного мага гордо красовалась надпись:

"Некро-педо-зоофил. Приму в дар мертвых маленьких собачек".

- Хрен он теперь будет показывать хоть кому-то свой медальон. Пока не сведет надпись. Если сведет, хе-хе. Так справляйся, лошара, без фамильных знаков, мам, пап и кредитов.

Фил от надписи ржал так сильно, что выронил кувшин с концентратом, который ему передала служанка. А после того, как проржался, начал смотреть на Медея чуть ли не с благоговением.

- Чтоб меня взял Ясон к своим Аргонавтам! КАК ТЫ ВСТРОИЛ НАДПИСЬ В САМУ СУТЬ ДРЕВНЕГО ФАМИЛЬНОГО АРТЕФАКТА?! О-о-о, - он закатил глаза, близкий к экстазу куда сильнее, чем Медей считал для себя комфортным знать, - КАКИЕ ВЕЛИКИЕ ДЕЛА МЫ СПОСОБНЫ СДЕЛАТЬ С ТОБОЙ ВДВОЕМ, МОЙ БЛАГОРОДНЫЙ ПОБРАТИМ!!!

- Первое великое дело - свалить отсюда, да поживее, - тяжело пропыхтел Медей.

Он использовал чересчур много сил и теперь мир плыл у него перед глазами, как после обильных возлияний. И это несмотря на лошадиную дозу местного отвратного кофе.

Фил хотел ответить, но именно в этот самый момент…

- Куда он его спрятал?!

- Клянусь Геликом у меня ничего-

- СЫМАЙ ПОРТКИ!

- СЫМАЙ С НЕГО!

Раздался треск, а затем глухой стук тяжелой металлической вещи. Так античные Наты Пинкертоны и мадамы Марпл предотвратили воровство в тайне от коллектива.

Они убежали оттуда сразу после сакраментальных фраз, пока свальная драка не перетекла в свальных грех…

Смертоубийства, разумеется. От любого другого Медей бы сдриснул в страхе еще при первых признаках сего действа.

Они расстались на главной площади, когда Фил посадил Медея к извозчику, а тот назвал адрес.

- Не волнуйся, друг. Мы еще встретимся. К нашей общей радости! И выгоде, клянусь Богами! - он захохотал, опустил Медея на бортик телеги, поставил рядом огромную амфору с концентратом бензинового шмурдяка, а потом спрыгнул обратно и помахал ему рукой.

Медей, неожиданно для себя, вполне благосклонно помахал в ответ.

- И в этот раз я думал, что у меня в кои-то веки будет нормальное воскресенье. Что за мир!

"Надеюсь, хотя бы сегодня Колхида не будет встречать меня на воротах", - подумал он.

От автора