Магия, кофе и мортидо 5

❝ В растертой сере, в твердом мышьяке,

В свинце, расплавленном как можно жиже,

В селитре, в известковом порошке,

В смоле и саже, разведенных в жиже

Из кала и мочи жидовки рыжей,

В обмывках с ног в разъедах гнойников,

В отскребках с грязных, рваных башмаков,

В крови змеи, чья пасть погибель дарит,

В блевоте лис, волков и барсуков

Пусть языки завистников изжарят! ❞

Франсуа Вийон

В людях сильны инстинкты, наследие рептильного мозга. Медей всегда остро ощущал это на собственной шкуре. Каждый раз, когда очередная пассия подходила к нему с серьезным: "нам надо поговорить", у него включалась реакция "бей или беги". Но продажные менты никогда не считали это оправданием.

К сожалению, он не мог ни убежать от своих коллег-зубоскалов, ни вломить им в челюсть, как Адиманту. Иначе ему самому вломят в ответ так, что костей не соберет. Будет на пару с Адимантом выступать говорящей головой и оглашать количество пораженных целей… то есть решения верховного командо- да что ж такое - руководства!

Ясное, пускай не такое раннее утро. Девять утра. Еще остается время для завтрака, но ни Медей, ни Колхида уже не успеют, а Фиальт успел перекусить. Он, единственный из всей троицы, не показывает признаков усталости. Зеленоволосый наставник пышет радостью и довольством, специально проходит по солнечным лучам возле окон Академии, забегает вперед, чтобы повернуться спиной и идти с коллегами лицом к лицу. Его веселая мордашка напоминает пса на прогулке и резко контрастирует с неприязненно-кислым выражением Медея и сосредоточенно-злорадным - Колхиды.

Они шли по коридору по направлению к терапевтириону, где их должны ждать все четыре нарушительницы. Эскулап оставила на ночь не только дриаду с Авлидой, но и двух других идиоток.

- Как вам погодка, наставник Медей? Мне так нравится свежий утренний ветерок… - заливался соловьем неунывающий Фиальт.

"Сам же его и напускал, придурок! Лучше окно открой!"

Медей, разбитый и невыспавшийся, не успел даже выпить собственного кофейку, отчего пребывал в отвратительном расположении духа - одновременно несчастном и мстительном. И ему совершенно не прибавляло настроения осознание той задницы, куда его втянули собственные подопечные.

- Такой ветер берет в попутчики Ника, Богиня Победы, - улыбка Колхиды в кои-то веки не уступала зеленоволосому гному, - а недостойные трусы вместо него глотают лишь пыль от ее сандалий.

- Но как же определить, кто заслуживает победы, а кто - нет? - спросил Фиальт с широченной улыбкой.

- Например, самым быстрым проигрышем в пари наставников за последние несколько лет.

- И самым крупным!

- Три желания.

- Меньше, чем за сутки.

- Трем разным коллегам.

- Боги любят вас, наставник Медей, - хором сказали они.

"А-а-а-а, чертова лохудра и ее зеленый веник! Зачем, зачем я поставил так много желаний?! Теперь я должен целых три: Фиальту, Колхиде и Пенелопе!!! А-а-а-а, будь же проклята моя натура лудомана! Ставки на спорт и лутбоксы с гачей скорраптили мою невинную душу, поселили в ней дьявольский азарт!"

- Боги любят? От такой любви прикрывают задницу и бегут без оглядки, - озлобленно буркнул он.

- Ах, вы напоминаете мне одного человека. Конечно, в отличие от вас, он не являлся наставником и совершенно не мог достойно принять свои ошибки, - мягким, летящим голоском начала Колхида, довольно блестя глазами, - Он богохульствовал, отпускал грязные намеки, жаловался на жизнь…

- Кажется, я понял, о ком вы говорите, наставница Колхида, - с энтузиазмом подхватил Фиальт, - ох, какой же это был сварливый муж. Представляете, он так громко злословил в адрес чужих учеников, что совершенно не заметил бесчинства от собственных. Такая страшная безответственность! А уж тот случай…

- Мгм, вы живописуете ужасного человека, - притворно ахнул Медей, - зачем вы вообще общались с таким чудовищем?

- Я задаю себе подобный вопрос день за днем, наставник Медей, день за днем. А затем дни сливаются в года… О, кажется, я вспомнила, про что говорит наставник Фиальт. Помнится, его ученики, то есть как бы его ученики, он же не мог быть ни педагогом, ни наставником… В общем, его ученики затеяли самоубийственную авантюру прямо под его носом, а тот странный человек ничего не заметил, ничего не предпринял. Не поставил сигнальных чар, не провел дополнительные каналы связи от мимов, не поставил следить за ними конкретных слуг. Не наладил взаимодействие. Не назначил главного по ойкосу - деспота…

- …Не назначил дополнительных занятий, - довольно осклабился Фиальт, - ни разу не поинтересовался их делами. Решил свалить все обязанности до первого экзамена, иначе и тем-то для разговора мог не найти!

- Даже о самом их поступке он узнал скорее случайно. Просто проходил мимо.

- Ох, как же хорошо, что этот ваш знакомый человек так и не стал наставником! - слегка фальшиво рассмеялся коллега Медея, пока тот молча пытался придать лицу выражение самовлюбленной глупости отродья - самая крепкая ментальная броня из возможных.

- Мы тоже рады, что он не стал, - жемчужно улыбнулась Колхида, - или что он перестанет им быть после наказания!

Последнюю фразу она злобно прошипела ему в лицо так резко и неожиданно, что Медей поневоле отпрянул. Только сейчас он распознал ту эмоцию, что соседствовала со злорадством Колхиды и радостным энтузиазмом Фиальта.

Беспокойство. Злость. Сырой, не раз пережитый отголосок страха потерять ученика. И гнев. Серый, холодный, выстраданный гнев на того, по чьей вине эти страхи едва не воплотились в жизнь.

- Тепло и ветер. Какая прекрасная погода для Богини Ники. Жаль, ее взор не проникает в проклятые места и погибельные лабиринты, - грустно сказала Колхида, не отрывая глаз от виновника.

- Бедным девушкам так не хватало ее доблестной длани, - молодой мужчина покачал головой, - я слышал, они бежали из Проклятой Мастерской быстрее ветра, едва не потеряли внутри двух подруг, а потом еще и застряли в одном из проходов внутри стены.

- Скорее, девушкам не хватило прилежности, знания кодекса Академии, а также здравого смысла! Ничего, я вобью его в них на своих уроках. Мне не впервой исправлять ошибки за наставником Медеем, - все снисходительные, злословные интонации ушли, вытесненные сырым гневом.

Несмотря на явное желание как следует поглумиться над самым ненавистным из своих коллег, Колхида действительно переживала за учениц. И даже злость от их поступка не могла смягчить этого беспокойства.

- Я не мог предсказать… - на скулах Медея заиграли желваки, но он все же попытался оправдаться.

Зря.

Его дед часто говорил: "я не твой дед, приблуда из подола, безотцовщина!", "принеси мне шкалик" или "пшел вон отседова, сопляк ссаный!". Но между этими сентенциями проскакивали и действительно умные мысли. Например: "оправдываются только говноеды. Если оправдываешься - помой рот, воняет! Или извиняйся, или стой на своем!".

- Не мог или не захотел? Сколько раз вы вообще ходили в свой ойкос? Один раз по принуждению? И то преподнесли им в подарок какую-то отвратительную дрянь! Уже вся академия наслышана, чем вы потчевали своих воспитанников! Да и кто они для вас? Всего лишь какие-то чужие дети. Возиться с ними для такого как вы - просто терять время, - произнесла она одновременно тоскливо и презрительно.

Каждое слово Колхиды било Медея звонкой пощечиной. Осознанием того, как крупно он облажался. Как высокомерно наплевал на личную ответственность за воспитанников, и уже не важно, что они навязаны и неудобны. Он ведь и правда отвечал за них. А в итоге просто бросил без указаний и цели, тогда как у остальных архетипов имелись Колхида и Фиальт.

"Да какая разница, отродье!.." - Медей привычно попытался оправдаться, хотя бы перед самим собой.

"Но я - не отродье", - вдруг ответил он сам себе неожиданно флегматичным тоном.

Хотя бы потому, что отродью никогда бы не доверили такую ответственность.

И Медей не смог оправдаться даже перед самим собой. Стоило ли продолжать этот фарс перед коллегами?

- Потчевал? Ну принес я им смешную ерунду. Так запомнили ведь! При чем здесь-

- ПРИ ВСЕМ!!! - закричала Колхида, - ни одна нормальная девица не полезет сходу в эту Гекатову тьму! Они наверняка сомневались, боялись, подзуживали друг друга и искали предлог отказаться! Может быть, хотели обратиться за советом или помощью. ВЫ - ИХ ПЕДАГОГ! Вы должны были стать им самым близким человеком! Вместо этого великий и ужасный наставник Медей, великий только своей подлостью и ужасный отношением к своим обязанностям, сделал все, чтобы ОТДАЛИТЬСЯ от них!

"По живому бьет, бобр-курва!"

- Уф, какая жестокость, наставница Колхида! Мы ведь говорим не о наставнике Медее, а просто о похожем на него человеке. Никто ведь ни в чем Медея не обвиняет. По крайней мере, до кабинета ментора, - искрящая порывистость дрогнула, сменилась сложной эмоцией неодобрения пополам с сочувствием, чтобы снова вернуться на место.

- Однако тот человек меня искренне удивил, - продолжил Фиальт свою тактику тысячи порезов абстрактного человека рядом с жертвой, - не заметить у вчерашних детей признаки подготовки к такой авантюре - настоящий дар. Да-а-а-а, такая концентрация на собственных делах и пренебрежение к чужим жизням сделает честь и Даймону.

"Вот и что тут скажешь?! Как я реально мог не заметить это нездоровое шевеление?! Ответ простой: заметил. Просто не стал обращать внимания. Мало ли чем занимается гэ героиня", - Медей был готов рвать на себе волосы от злости и орать на весь мир весенним сусликом.

В таком состоянии у него просто не находилось достойных ответов на все эти болезненные уколы. В том числе потому, что высказывали ему чистую правду. То, что он говорил себе сам. Поэтому единственное, на что хватало его самообладания и здоровой, эгоцентричной злости - поддерживать иллюзию разговора о другом человеке, улыбаться, посмеиваться - делать все, чтобы свести хотя бы чисто визуальный ущерб к минимуму.

Получалось далеко не полностью, но пропущенных ударов оказалось не так уж и много. К сожалению, отсутствие видимых результатов пробития только распаляло двух дорвавшихся до комиссарского тела острословов и заставляло их наращивать усилия.

- Что тут сказать? У вас настоящий талант, наставник, - холодно улыбнулась Колхида, но ее улыбка не достигла глаз, - несомненно педагогический. И организационный в том числе.

- А может, наставник Медей все же заметил? Просто махнул рукой? - тут же подхватил Фиальт.

"Нет, ну все-таки какой же ты ублюдок! От Колхиды я хотя бы ожидал: у нее кнопка "сброс отходов" срабатывает автоматически на рожу отродья. Но вот Салабон Фиальт? Он пытается что-то донести до меня? Просто пришел исполнить максиму: "обмани ближнего, обосри нижнего"? На самом деле всегда ненавидел отродье и просто маскировался? А, какая сейчас разница…"

- Может, и не только заметил! Может, он сам решил выдать им такое испытание? - продолжила Колхида без пауз или обдумываний, - а что, они все равно не справятся! Не найдут вход. Не пройдут лифт. Или испугаются просто пойти. А наставник Медей удачно объяснит им на примере, что делать не стоит. И вырастет у него четверка зашибленных, кротких магов с загубленным потенциалом, но достаточным послушанием, чтобы не отвлекать наставников от важных дел.

Медей заскрипел зубами. Рыжеволосая стерва явно поймала вдохновение и сейчас попадала точно в струю. Жаль только совсем не в ту, что ей мысленно желал получить на голову сам Медей.

- Ох, наставница Колхида, вы не представляете, сколько вопросов я хотел бы задать нашему общему знакомому! - продолжал зубоскалить Фиальт, - я просто обязан знать: это индивидуальный план воспитания или в том, чужом, совсем не академическом ойкосе смертельные испытания - часть обучения? О чем только думал наш с вами общий знакомый!

- Действительно. От такой педагогики за целый стадий несет Аидом, - мрачно подытожила Колхида.

К постыдному, жалкому облегчению Медея, они как раз подошли к дверям терапевтириона. Но, прежде чем зайти внутрь, Колхида все же успела прошипеть ему на ухо:

- Самое отвратительное, нас-с-ставник Медей, не сам инцидент. А то, как вы отнеслись к своей ответственности за учеников. Приложи вы хоть немного усилий - и ничего бы не произошло. Я бы сказала, что это преступная халатность, но... мы же коллеги. Я скажу это ментору при всех - как только он отпустит учениц и настанет твоя очередь.

Колхида дернула головой так сильно, что ее ржавые волосы хлестнули его по лицу, после чего потянула на себя ручку пафосных врат.

- Ну а мне пора, - попрощался Фиальт, - у меня скоро урок. Не волнуйся Медей, я расскажу последние новости твоему ойкосу… остаткам твоего ойкоса. Ну, и всем остальным первокурсникам до кучи. Ой, все будет так интересно узнать…

- Зачем ты вообще приперся, раз тебя не звал ментор? - угрюмо спросил его Медей, пока Колхида распахивала пафосные врата эскулапника.

- Ну конечно, чтобы поддержать своего коллегу и друга, - подмигнул ему Фиальт, после чего живо усвистал в направлении лестницы.

Великая целительница отсутствовала на месте. Терапевтирион без нее казался чересчур домашним, живым, совсем не стерильным. Даже диск Прогнозиса и снующие туда-сюда сине-фиолетовые гении выглядели деловито-мультяшно, чересчур располагающе. Без хирургически-острой, язвительной, объемной в плане личности девы Эскулап ее помещение начинало выцветать, терять индивидуальность. Регрессировать до степени странной комнаты в общежитии для богатых наследников или вип-палаты санатория.

Его подопечные сидели у одной из дальних кроватей, где до сих пор теплел отпечаток задницы дриады Доркас, и что-то бурно обсуждали. При этом они нервно размахивали руками, постоянно меняли громкость голосов - то пищали, то шептали, а также тыкали друг в друга неким свитком, в котором он без труда узнал конспект кодекса Академии Эвелпид.

Все они, за исключением Дриопы, выглядели вполне себе бодро, как для девиц, переживших несколько смертельных опасностей, ужасы ранга: "Resident Evil", а также испуг за умирающую подругу. Сама Дриопа казалась пожеванной и бледной, точно ее бросили в вольер с гамадрилами, но затем передумали, спасли от дальнейшего поругания и просто избили палками. После настолько серьезного ранения, что сама Эскулап не могла быть увереной в исходе операции - прекрасный, удивительный результат! Тем более, лечение целительница обещала до крайности болезненное.

"Вот ведь кобылы двужильные! Все четыре! Да я в любом своем возрасте после такой жести наверняка приобрел бы целый букет самых разных травм и фобий. А этим хоть бы хрен по деревне!"

При виде наставников они резко подскочили, стали бестолково метаться, затем выпихнули вперед Авлиду и сгрудились за её спиной. Та сначала покраснела, затем побледнела, затем снова покраснела и только после этого разрешила дорожное движение - то есть поприветствовала наставников и объявила об общей готовности.

- На-наставник Медей. Нас ведь не отчислят, правда? - робко спросила у него Ифигения, пока Колхида сверлила взглядом дриаду, на глазок прикидывая, может она идти самостоятельно или нет.

- "Кто-то рассчитывает на вброс,

Кто-то верит в чудо,

Но остается главный вопрос,

Будут бить или не будут?" - меланхолично процитировал он своего любимого поэта.

- Наставник Медей! - злобно зашипела Колхида, а девушки нервно захихикали.

Как ни удивительно, у них даже зажглась надежда в глазах. Будто бы Медей мог их от чего-то там защитить. Да он даже себя не смог бы защитить! А этим дурындам точно не следует рассчитывать на его сочувствие и поддержку!

К счастью, ничего говорить ему и не требовалось. Девушки дружно уверили наставницу Колхиду, что целительница разрешила им покинуть приемный покой, после чего они в стиле похоронной процессии выдвинулись на пятый этаж, к кабинету ментора.

Уже у самых дверей, когда бледные до трясучки ученицы замедлили шаг и слегка отстали от наставников, Колхида прошептала ему ровным, меланхоличным шепотом, в котором Медею чудились холмы и курганы:

- Знаешь, чего я боюсь больше всего? Что ты сейчас опять выйдешь сухим из воды, убедишь ментора дать тебе очередной шанс… И скажешь: "Я все понял. Я исправлюсь". Но ты не понял и не исправишься. Ты скажешь, что это был ценный опыт. Что ученицы усвоили урок. Стали сильнее. На самом деле, они стали ближе к могиле, а из-за их примера в следующий раз умрет кто-нибудь другой, вдохновленный даже таким сомнительным успехом. Ты не наставник, Медей. Ты - их убийца. Имей я хотя бы толику власти в этом вопросе, я бы лишила тебя права не то, что учить - говорить ученикам хотя бы одно слово.

Колхида толкнула Медея плечом и зашла внутрь. Понурый педагог с его зеленоватыми от страха воспитанницами прошаркал следом.

Кабинет Алексиаса никогда не мелькал на многочисленных иллюстрациях новеллы. Его описывали с разных сторон, с разных точек зрения участников, но никогда не пытались изобразить графически. Теперь Медей понял, почему.

Вытянутый вверх, совсем не просторный кабинет напоминал призматический однородный многогранник - странную хрень, вроде шипастого била от булавы, который нарисовали математики, а потом воплотили в помещении, причем с видом изнутри, а не снаружи. Странные отсеки под углами, пересечение прямых линий в самых неожиданных местах, вытянутый вверх, похожий на тумбочку стол, обилие криво лежащего на диагоналях оружия, каких-то кубков, цельной одежды. Чучела в нишах, словно в норах.

От подобного кабинета на посетителей нападает морская болезнь. Настолько непривычный, чуждый дизайн и вид дезориентировал, сбивал с толку даже опытных переговорщиков, подавлял не хуже самой фигуры Алексиаса, а вместе создавал синергию, от которой кружилась голова и накатывали приступы клаустрофобии.

Пока девицы пялились по сторонам (Авлида и вовсе задрала голову настолько высоко, что шлепнулась на задницу, густо покраснела, и потом смотрела только под ноги) Колхида подошла к ментору и встала за его левым плечом. Медею кивнули на короткую, неудобную стену по правую сторону. Девицы остались стоять в условном центре, на толстом ковре с орнаментом мишени. Очень символично.

- Итак, понимаете ли вы, дева Грация, дева Бендида, дева Дриопа и дева Ифигения, как грубо нарушили устав Академии? - начал он, прежде чем четверка баламуток открыла рот.

Алексиас говорил пресно, почти безучастно, но даже Медею захотелось вздрогнуть и спрятаться за спиной главной героини. Против такого монстра она всяко надежнее кирпичной стены.

Он-то помнил, как в манге этот громогласный здоровяк походя отрывал головы своим врагам. Тем, кого он считал своими врагами - хоть вторженцев, хоть собственных сограждан.

- Итак, педагог Медей, расскажите своим подопечным главное правило нашей Академии.

- За слишком много "ха-ха" будет слишком много "бо-бо", - ответствовал он и поморщился.

Затылок все еще болел от кулака этого придурка. Когда уже сам Медей вспомнит про необходимость изучения чар, направленных во внутрь? Например, на укрепление бедной черепушки.

Дриада подавилась кашлем, а Елена от удивления раскрыла рот. Девочка все еще чересчур близко к сердцу принимала нарушение субординации. Или этим мерзавкам показалось чересчур самоубийственным шутить в ТАКОЙ обстановке и ТАКОЙ атмосфере? Даже Медей чувствовал витающий в воздухе запах сухой земли и привкус окисленной меди - сдержанные нотки могущества Алексиаса - уникальный оттенок его магии.

- Общее правило, наставник Медей, а не про вас лично, - ментор подавил улыбку и все слегка расслабились.

- Не вижу поводов для смеха. Правило про "ха-ха" написано кровью на страницах Академии, - раздраженно буркнул он.

Медей отнюдь не забыл, как громогласный придурок перед ним, что сейчас корчит из себя добродетельного мужа перед четырьмя соплюхами и рыжим сгустком фригидной злобы, настучал ему по самое не балуйся.

- Максимум синяками, - снисходительно улыбнулась ему лохматая гарпия, - вы снова преувеличиваете свои страдания, наставник Медей.

- Кхм, - Алексиас попытался придать себе смущенный вид, но уголки его рта так сильно просились вверх, что выражение лица стало скорее глумливым.

- Я верну эти слова вам в следующий раз, о милосердная, снисходительная, всепрощающая наставница Колхида, - он обворожительно ей улыбнулся, отчего ржавая мочалка на ее голове начала беспокойно трястись.

"Ходи теперь и оглядывайся. Но уже поздно: благословение успело пустить в тебе корни, уж я-то знаю!".

Впрочем, даже злорадство и предвкушение грядущей гадости не поменяло его угрюмый, психически злобный настрой.

- Огласите правила, наставник Медей. И мы начнем разбор, - совсем другим голосом приказал ему Алексиас.

И Медей не посмел ослушаться.

От автора

Дисклеймер: все совпадения и оскорбления случайны. Книга настолько оторвана от реальной жизни, что является переводом с языка амурру.

Что нет в этой книге: слишком сильного главного героя, обладателя