Магия Миретти

— Мужчина, ну вы долго думать будете? — Пышногрудая чародейка манерно завела за ухо рыжий локон. — Видели очередь? Человек двадцать ещё, а рабочий день не резиновый!

Хотя она ворчала, скорее, по привычке, Круглов почувствовал себя неловко.

— Извините, пожалуйста. — Он виновато опустил глаза. — Но я лучше завтра приду. Можно?

— Можно, можно, — проворчала волшебница. — Ну что за люди! Как будто завтра что-то изменится.

На выходе из кабинета Круглов столкнулся с дородной короткостриженной женщиной, которая тащила за собой худощавого мужичка. В его взгляде сквозила тотальная обречённость, словно его вели на казнь, не на ампутацию.

— Эй, дамочка, тут, вообще-то, очередь! — возмущённо привстал с кресла лысый старик со сморщенным, словно печёное яблоко, лицом.

— А мне только спросить! — ядовито выплюнула дамочка, протискиваясь вперёд.

Секунда — и неприятная парочка скрылась за дверью. Старик вздохнул и, тихо выругавшись, опустился обратно. Круглов сел рядом и обхватил руками голову. Злость на себя ядовитым сиропом залила сознание.

«Но почему? Почему я не сделал этого сейчас?! Ведь так было бы проще. Несколько минут, и всё». И не будет больше переживаний, жалости, тоски.

Но… ведь тогда уйдёт и она. Его Эвелина. Магия профессора Миретти начисто сотрёт её образ, не оставив даже намёка, даже лёгкого шлейфа воспоминаний.

В галдящем переполненном коридоре центра ампутации стало невыносимо душно. Небрежно накинув пальто и обмотав вокруг шеи длинный шарф, Круглов вышел из здания. Крепкий мороз тут же перешёл в наступление, но мужчина даже не почувствовал этой атаки. Отрешённый взгляд был устремлён вдаль.

С тех пор как было принято решение о разводе, прошёл всего месяц. Месяц, в течение которого жизнерадостный балагур превратился в меланхоличного нытика.

Колючий иней проник в его душу, стянул внутренности, затормозил движение жизненно важных процессов. Каждый вдох, каждый удар сердца, каждое сокращение мышц сопровождалось теперь болью, справиться с которой было под силу только магии.

***

— На, держи свою отраву, как и просил, — весело пробасил Илья, отряхиваясь от снежной крупы и передавая приятелю пакет с постукивающими в нём бутылками пива.

— Спасибо, — кивнул Круглов, принимая пакет и увлекая гостя в направлении кухни.

Быстро скинув верхнюю одежду, Илья пошёл за ним.

— Ну что, Тёмыч, можно поздравить? — беспечно спросил он, усаживаясь на стул.

— Нет, я… не смог, — признался Круглов, выгружая на стол бутылки.

— Ну ты даёшь! — Илья уставился на друга с искренним недоумением. — Испугался?

Он вытащил из рюкзака пачку сока и начал медленно наполнять яркой оранжевой жидкостью стакан с толстыми стенками.

— А ты что, пиво не будешь? — с недоумением спросил Артём, уводя разговор в сторону. — За рулём?

— Да не, — хохотнул Илья. — Ты забыл, что ли, я уже полгода на ЗОЖе, в качалку хожу и знаешь, чувствую себя… прям бодрячком, как-то и не тянет даже…

Круглов растерянно взглянул на друга, только сейчас обратив внимание, как преобразился тот за последнее время: лишние килограммы словно испарились, через тонкую рубашку отчётливо проступал рельеф бицепсов.

Артём пожал плечами и поднёс бокал ко рту. Неужели из-за Эвы он так сильно выпал из реальности, что не замечал ничего вокруг себя?

— Ну, ладно, как знаешь, а я выпью, пожалуй. — Он с упоением сделал несколько крупных глотков и поморщился: пиво оказалось чрезмерно горьким и вместо ожидаемого расслабления принесло лишь резкий хмельной привкус.

— Да ты не бойся, сейчас колдунов хорошо учат, государственный контроль как-никак, — между тем проговорил Илья, отхлёбывая сок из стакана. — Это раньше, в первые два года могли быть косяки, не знали ещё толком, что к чему.

— Да не в этом дело. Просто я понял, что жаль будет потерять это… — Круглов запнулся, тщательно подбирая слова. — Это ведь значит отказаться от прошлого… все эти воспоминания — часть меня, часть прошлой жизни…

— Какие глупости! Нельзя жить прошлым. Посмотри вокруг — столько женщин, столько красоток, а ты истязаешь себя. — Илья отставил стакан и вальяжно потянулся, разминая мышцы. — Зачем? Ладно раньше, когда ничего нельзя было сделать. Сейчас-то возможность есть.

— Может, ты и прав, — вздохнул Круглов.

— Конечно, прав! — живо подхватил Илья. — Жизнью наслаждаться нужно, а не мучить себя. Жена сбежала с его лучшим другом, а он ещё и раздумывает.

Видя, что Круглов не собирается спорить, Илья плавно перевёл разговор на обсуждение кандидатов предстоящих выборов, благо эта тема просто не могла обойтись без такой любимой им горячей полемики. Чтобы хоть как-то отвлечься, Круглов позволил втянуть себя в словесную перепалку.

Перемыв косточки звёздам политического небосвода, они переключились на футбол. За время беседы Илья успел приготовить и употребить овощной салат и бутерброды из остатков скудного холостяцкого набора продуктов, найденных в холодильнике друга.

Артём же задумчиво продолжал цедить уже тёплое пиво.

— Эх, хорошо! — приятель откинулся на стуле и расплылся в довольной улыбке.

— Хорошо, — подтвердил Круглов, почти не лукавя.

От пива удовольствия он не получил, но общение с другом всё-таки позволило немного отвлечься. Внезапно в глубине души зародилась уверенность в правильности принятого им решения, и в этот момент он действительно почувствовал прилив иррационального счастья.

Оставшись в одиночестве, Круглов тщательно просмотрел вещи, отправляя в мусорную корзину всё, что могло даже косвенно напомнить о ней: забытые флакончики с её любимым кокосовым маслом, перчатки из тонкой замши, ароматные палочки с запахом горного утра — с её запахом. Фотографии. Круглов в последний раз всмотрелся в снимки. Они с Эвой были красивой парой… обещали друг другу всегда быть вместе, мечтали, растворялись друг в друге, любуясь солнечными бликами на запотевших от жаркого дыхания стёклах. Всё в топку!

Завтра начнётся новая жизнь, нужно только сделать шаг. Всего один шаг…

***

— Кто крайний на удаление? — Круглову пришлось повысить голос, чтобы перекрыть стоящий в центре ампутации гул.

— Где-то там, — энергичная дамочка в коротком полушубке неопределённо махнула вглубь коридора.

С трудом отыскав конец очереди, Круглов принялся рассматривать развешенные по стенам плакаты. Большинство из них содержало схематичное описание принципов действия магии Миретти, историю её открытия и перспективы дальнейшего использования в прикладных отраслях медицины.

«Впервые термин „магия” в применении к лучам тонкой энергии был использован итальянским исследователем Марио Миретти в две тысячи двадцатом году. Серия экспериментов на мозге шимпанзе позволила выявить закономерности влияния лучей неизвестной природы, открытых ещё в начале две тысячи девятого года, на отдельные участки центральной нервной системы, в частности, на центры головного мозга, ответственные за хранение и воспроизведение образов долговременной памяти.

Удивительная находка Миретти состояла в обнаружении так называемой косвенной стимуляции. Он доказал, что направленные определённым образом лучи тонкой энергии способны воздействовать на активные центры головного мозга не напрямую, а посредством созданной с помощью компьютерного томографа объёмной голографической модели. Успехи опытов с животными позволили в короткие сроки перенести результаты исследований на человека.

Ассоциации с ритуалами вуду, возникающие при виде учёного, «колдующего» над томографическим слепком полушарий, окончательно закрепил предложенный Миретти термин. Действительно, несмотря на кажущуюся научность, процедура имеет, скорее, иррациональную, сверхъестественную природу, что, впрочем, не мешает проведению деликатных операций по ампутации травмирующих фрагментов памяти.

Простота и безопасность метода позволили ему получить широчайшее применение во врачебной практике, а с началом государственного финансирования проекта магическое удаление стало доступно практически всем слоям населения. Теперь каждый может позволить себе то, что ещё совсем недавно казалось невероятным. Избавиться от навязчивых, неприятных или болезненных образов памяти».

Круглов хорошо помнил то время, когда магию Миретти только начинали внедрять в здравоохранение. Каждое уважающее себя СМИ старалось со всех сторон осветить инновацию, порассуждать на темы морали и этики. Будучи штатным корреспондентом одного из новостных сайтов, Круглов и сам не удержался от нескольких едких статеек на популярную тему. Многие скептики тогда задыхались от язвительных комментариев. Да что говорить: ругать новое и неизвестное в обществе всегда считалось хорошим тоном. Но прошло всего несколько лет, и магия Миретти прочно обосновалась в кабинетах лечебниц и сегодня воспринималась как нечто незыблемое — то, что было всегда. И всегда будет.

Оставив в покое плакаты, Круглов присел в освободившееся кресло. Терзания последних недель привели к эмоциональному истощению. Нестерпимо захотелось отключиться от всего, расслабиться, погрузиться в ласковую безмятежность неведения.

— Вы тоже в первый раз? — Сидящая рядом девушка с грустными глазами осторожно тронула его за рукав.

— Я? — Круглов замешкался, рассматривая неожиданную собеседницу. — Да, в первый. А что, так заметно?

— Ещё бы. Да у вас даже руки дрожат. — Девушка улыбнулась, едва заметно кивнув на его трясущиеся пальцы.

Круглов смущённо пожал плечами.

— Народу сегодня особенно много.

— Так Новый год скоро. Всем хочется начать его с чистого листа. — Девушка снова улыбнулась.

Совсем юная, хрупкая. Что заставило её прийти сюда? Смерть близкого родственника, предательство друга, изнасилование? Хотя сейчас к ампутации воспоминаний прибегают даже из-за сломанного ногтя или пустяковой ссоры. Вопрос крутился на языке, но Круглов так и не решился задать его.

— Глупо это, да? — внезапно спросила девушка.

— Что именно? — не понял Круглов.

— Да всё вот это. Раньше ведь как-то жили без магии, и ничего…

— Ну, это раньше… тогда возможности не было что-то изменить. — Круглов машинально повторил слова Ильи, которые почему-то накрепко врезались в память. — А теперь есть… Ну, возможность… Зачем же сознательно лишать себя радости?

— Всё равно глупо. Неправильно это, — девушка опустила глаза, разглядывая коротко остриженные ногти. — Вот думаете, у меня умер кто-то? — с вызовом спросила она и резко подалась вперёд. — Поэтому я здесь?

— Ну, признаться… — начал было отвечать Круглов, но девушка продолжила, не дожидаясь его ответа.

— Нет! Бросил парень? И снова мимо. Ну, попробуйте угадать…

— Даже не знаю. Может, с мамой поругались? — предположил Круглов просто потому, что надо было что-то сказать.

— Нет, — отрицательно качнула головой незнакомка, и её взгляд стал ещё более грустным. — Простите, что завела эту тему. Просто хотелось кому-то рассказать, а вот сейчас поняла, что не могу.

— Значит, я так и не узнаю вашу страшную тайну. — Круглов попытался пошутить, но фраза вышла, наоборот, какой-то преувеличенно серьёзной и даже пафосной.

— Моя очередь, — собеседница грациозно поднялась с кресла и направилась к кабинету.

***

Холодный металл плотно охватил голову. Всё, теперь уже не отвертеться.

— Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться, — мягко произнесла чародейка. — Это не больно.

Круглов вздохнул с облегчением, не увидев вчерашней рыжей волшебницы, которая стала свидетельницей его слабости. Сегодняшняя чародейка тоже рыжая… Внутренне сжавшись, Круглов следил за плавными движениями женщины.

Вот она уже опускает рубильник, и неприятное жужжание на мгновение пронзает пространство. Щекочущее прикосновение к коже сменяется лёгким пощипыванием. По телу пробегает слабая электрическая волна. Действительно, не больно. Рычаг в тонких пальцах ползёт вверх.

— Вот и всё, — чародейка ободряюще улыбнулась.

Не отходя от его кресла, она нажала несколько кнопок на приборной панели, и на экране тут же всплыло объёмное изображение больших полушарий.

— Синим выделены области, участвующие в поддержании нормального функционирования мышц, жёлтым — зоны, отвечающие за обработку поступающих в данный момент сигналов от органов чувств, а этот красный треугольник, — она указала на маленький пульсирующий огонёк, — как раз то, что нам нужно… склад вашей памяти.

Чародейка была очень похожа сейчас на школьную учительницу, терпеливо объясняющую урок отстающему ученику.

— А сейчас — закройте глаза и думайте, — скомандовала она. — Постарайтесь вспомнить всё до мельчайших подробностей. Всё то, что хотите забыть…

Прежде чем опустить веки, Круглов успел заметить, как женщина выделяет стилусом красную область, и та тут же увеличивается в несколько раз, как опускает руки в голубой раствор, усиливающий проникновение, как осторожно дотрагивается ладонями до голограммы.

Заставлять себя не пришлось. Стоило только отпустить мысли, как они тут же начали выхватывать из памяти до боли родные черты лица, дурманящие прикосновения любимых рук, ласковый шелест пропитанной солнцем нежности. Светлое счастье, смешанное с невыносимой тоской. В последний раз.

***

Снег сегодня был уже не таким колючим, как вчера. Он щедро осыпал город большими пушистыми хлопьями, создавая атмосферу доброго волшебства.

— С наступающим! — Коренастый Дед Мороз размеренно прошагал мимо, оставляя за собой «хрустящие» следы.

«Совсем как настоящий», — подумал Круглов. Он уже несколько часов бродил по залитым огнями улицам, заглядывал в нарядные витрины и любовался праздничной иллюминацией. Купил даже несколько ёлочных шаров и лохматых золотистых гирлянд. Ожидание чуда тонкими струйками вливалось в душу, залечивая всё ещё открытые, но уже не кровоточащие раны.

Пустота медленно вытесняла неясные фантомные боли. Круглов чувствовал её так, будто она была материальна.

— Подождите! Да подождите же! — услышал он вдруг и резко обернулся.

Так захотелось, чтобы звучный окрик, пролетевший над суетящейся улицей, адресовался именно ему. Чтобы это к нему бежала изящная девушка с горящими от мороза щеками. Чтобы именно ему, а не тому парню у магазина с пышным букетом роз она подарила частичку своей звонкой радости.

Девушка напомнила ему ту незнакомку в клинике: такая же миниатюрная, светловолосая, изящная. Только глаза теперь светятся живым задором, а не грустью. Девушка приблизилась, и Круглову показалось на мгновение, что её взгляд мимолётно коснулся его лица.

— Извините, случайно увидела, как вы покупали игрушки, — сказала она, переведя дыхание. — Вы не спешите домой, так ведь?

— Точно, не спешу, — ответил Круглов, начиная верить в чудеса.

— Всё ещё хотите узнать мою страшную тайну? — спросила незнакомка, и только тут Круглов окончательно понял, что эта девушка не просто похожа на собеседницу из клиники. Это она и есть.

— Конечно, — улыбнулся Круглов. — Я ж теперь уснуть не смогу…

— Вот и я о чём, нехорошо как-то получилось, — девушка озорно рассмеялась. — Может, в кафешку? — Она подула на замёрзшие руки.

***

Бодрящий аромат кофе приятно щекотал нос. Круглов аккуратно приподнял маленькую чашку и сделал глоток, наслаждаясь вкусом напитка, теплотой и уютом.

— Скажите, вот каково это: раз — и стереть часть своей жизни? — внезапно спросила незнакомка.

Круглов помолчал, сосредоточенно разглядывая цветок на салфетке.

— Сложно сказать… я ещё толком не понял, — ответил он и поднял глаза.

Девушка задумчиво держала ладонь над дымящейся кружкой, наблюдая, как кудряшки пара проходят меж пальцев.

— С одной стороны, вроде бы всё отлично, так, как и должно быть. А с другой, чувствую, что что-то ушло. Внутри как будто пустота, но что именно ушло — не знаю, не могу понять. Это трудно выразить словами.

— То есть, вы совсем её не помните?

— Её? — Круглов удивлённо вскинул брови.

— Ну да, вашу бывшую жену.

«Разве я говорил ей?» — пронеслось моментально в голове.

Девушка выразительно улыбнулась ярко-синими глазами:

— Да нет, не говорили, — поспешила она успокоить. — Просто вы похожи на человека, от которого ушла жена.

— Ты… ты читаешь мои мысли? — Круглов выдавил из себя нервный смешок.

Она неопределённо пожала плечами и беспечно хихикнула:

— Совсем немного. Так что с вашей женой? Вы её совсем не помните?

— Совсем. Хотя остальные события жизни вроде как остались без изменений. Насколько я могу судить, — он запнулся. — Вот чёрт. Теперь я уже не могу доверять себе. А если они стёрли ещё что-то?

— Ещё скажите: вживили чужие воспоминания. Такое только в фильмах бывает, — ответила девушка и громко вздохнула. — А вот я так и не решилась.

— Да? Я думал, что…

— Когда я села в кресло, поняла, что не должна… не вправе забывать.

— Ну, я тоже с первого раза не решился, — признался Круглов.

— Я больше не приду туда, — девушка перевела дыхание, готовясь сказать что-то важное. — Год назад я прочитала одну книгу. Это был Марио Миретти и его «Эксперименты на открытом сознании». Малоизвестная вещь, которую все считали лишь набором расплывчатых философских рассуждений.

— Даже не слышал о такой. Но я и не интересовался как-то, — проговорил Круглов.

— Неважно. Она не была на слуху, — ответила девушка и отвела взгляд, уставившись на дно пустой уже кофейной чашки. — Всё дело в моём высоком коэффициенте, наверное. Родители и учителя меня чуть ли не силком тащили в Институт магии, и только Богу известно, чего стоило мне настоять на своём и пойти учиться на художника. А потом я случайно наткнулась на эту чёртову книгу.

Предупреждая крутящийся на языке Круглова вопрос, она продолжила:

— Описанные там теоретические модели распределения магических сил заинтересовали меня до такой степени, что я решила проверить их на практике. Оказалось, они реально действуют. Более того, будучи однажды активированными, продолжают работать независимо от тебя. Вот, например, я вовсе не хотела залезать в ваши мысли…

— Так, ты и вправду можешь…

— Да, и не только это. — Незнакомка подняла глаза и пронзительно посмотрела на собеседника. — Знаете, вы первый, кому я рассказываю. Хотела избавиться от всего, от этих суперспособностей, а не вышло.

— Почему? — осторожно спросил Круглов, чтобы не разрушить хрупкую атмосферу откровенности.

— Потому что это мой крест, — ответила она тихо, и её взгляд снова затерялся в лабиринтах кофейных разводов.

Круглов мучительно подбирал слова:

— Знаешь, если всё, о чём ты говоришь — правда, это могло бы стать сенсацией. Если ты смогла научиться, то и другие смогут, надо только помочь им.

— А вот вы хотели бы? Готова дать несколько уроков.

Круглов серьёзно задумался.

— Я бы не хотел. Но многие отдадут всё, чтобы только научиться читать мысли.

— Не думаю. Вот вам комфортно в своём положении обывателя, и ему тоже комфортно, и ей, — девушка кивнула в сторону сидящей напротив влюблённой парочки, — всем. Вряд ли кто-то сознательно захочет таких кардинальных перемен. Мир тогда уже не будет прежним, понимаете?

— Понимаю. Но разве это плохо? Ампутацию воспоминаний раньше тоже называли шизофреническим бредом, как и всю магию Миретти.

— Извините, но мне пора, — неожиданно холодно ответила девушка, жестом подзывая официанта.

— Подожди… Я ляпнул что-то не то?

— Нет, вы не беспокойтесь, всё дело во мне, — вежливо пояснила девушка и торопливо встала. — Может, ещё увидимся…

— Постой, — запоздало опомнился Круглов. — Ты следила за мной в клинике и на улице тоже. Да? Потом привела сюда. Зачем? Что тебе было нужно от меня?

Незнакомка попыталась вывернуться, но Круглов крепко схватил её за руку.

— Глупо всё это, — повторила девушка, мягко высвобождая ладонь, — неправильно. Это путь в пропасть. Каждый должен нести свой крест. Мой крест — исправлять чужие ошибки.

***

Горьковатое послевкусие диалога с незнакомкой не могли перебить ни предновогодняя атмосфера волшебства, ни бутылка дорогого вина, распитая в щемящем одиночестве под пронзительную музыку группы Nightwish.

Золотистые гирлянды уныло покачивались на искусственных еловых лапах. Круглов усмехнулся, меланхолично наблюдая, как крутится на длинной нитке случайно задетый им шар — делает несколько оборотов влево, затем замирает на мгновение, чтобы тут же повернуть обратно, и, наконец, успокаивается, заняв исходное положение.

Магия Миретти не принесла радости. Не добавила счастья. Только забрала.

Круглов поймал себя на мысли, что пытается вспомнить её. Ту, с которой был накрепко связан его тесный мирок, кого он только что с таким трудом выпилил из сердца.

Пустота начала давить на него, словно тонны воды — на дайвера-экстремала. Его солнце окончательно уснуло, оставив после себя выжженную дотла равнину…

Круглов подошёл к окну, за которым крупными хлопьями кружился снег. Какая-то парочка влюблённых, обнявшись, спешила домой.

Время остановилось. Его личное время. Оно застыло, чтобы дать возможность взглянуть на себя прежнего со стороны. Вот так, сквозь запотевшие оконные стёкла.

Внезапно зазвонивший телефон заставил Круглова вздрогнуть.

— Алло.

— Привет.

Голос показался смутно знакомым.

— Эва?! Ты? — Тонкая ниточка имени коснулась его памяти.

— Можно к тебе приехать? — взволнованно выдохнула женщина.

— Эээ… конечно, — после короткого колебания ответил Круглов.

Это была она. Она! Этот голос он не забудет никогда.

И эту улыбку, и их прогулки по солнечным осенним улицам, поцелуи в свете уличных фонарей, уютные домашние вечера и жаркие ночи, когда её тело страстно выгибалось и пульсировало в его руках… воспоминания вернулись сразу, лавинообразно, в один момент, будто прорвав какую-то невидимую блокаду.

«Эвелина решила вернуться! Почему? И почему я её вспомнил? Я ведь не должен был… Этого просто не может быть! Магическая ампутация доказала свою эффективность».

Ещё минуту назад он мечтал о том, чтобы восстановить в сознании её внешность, её запах, её имя. А ещё несколько часов назад он полагал, что та миниатюрная хрупкая девушка в кафе вполне могла бы заменить любовь, которую он потерял.

Стоп. Стоп! Кирпичики событий сложились внезапно в одну сложную мозаику, и Круглов от неожиданности выронил телефон, который до сих пор держал в руках.

И как он не подумал об этом раньше!

Та девушка в кафе, имя которой он даже не спросил. Она ввела его в заблуждение невинными бездонными глазами и белокурыми локонами. Прозрачно-розовая помада, цветные линзы, грустная улыбка.

«Ведь это же… неуловимая Мэрилин, та самая преступница, разгадавшая код Миретти, — поразился Круглов. — Возомнила себя мессией! Она вторгается в твоё пространство, в твои мысли, выворачивает наизнанку твои чувства. Да она… она практически была в моих руках!» Круглов медленно сполз по стене и сел на пол. «Мой крест — исправлять чужие ошибки» — прозвучало в его голове.

«Получается, она отменила эффект ампутации. Ладно, это можно представить, но… как она уговорила Эву вернуться? Внушение?»

Круглов закрыл глаза, пытаясь раз и навсегда разобраться в своих ощущениях. А надо ли было склеивать разбитую вазу?

Радостное ожидание в нём смешалось со знакомым привкусом дежавю.