Магия на медленном огне. Книга первая: Вкус силы

Мда…

Никогда бы не подумал, что последним блюдом в собственном ресторане стану я сам.

Моё тело лежало на полу — чёрное, обугленное, ссохшееся в жалкой позе эмбриона.

Не было в этом ни трагедии, ни красоты — только нелепость. Такая смерть выглядела безвкусно.

Пока плоть догорала, я ощущал, как что-то внутри медленно уходит.

Нет, не боль. Боль была раньше — в пламени, в огненной пытке, что рвала моё сознание на клочья; вдыхаемом дыме; в жаре, вползающем под кожу, как тысячи раскалённых игл.

Я чувствовал, как мясо трескается, как ткани плавятся, как органы перестают работать один за другим.

Но даже это было не самое страшное.

Страшнее была тишина после.

Покой. Покой, наступивший слишком рано.

Пожар потух.

Вода обрушилась на пепел — резкая, ледяная. Она шипела, когда касалась моих останков.

Мёртвый ресторан парил в клубах дыма, как тело великана, рухнувшего в последнем бою.

Это было не просто здание. Не просто кухня, посуда и стены.

Это была вся моя жизнь. Мой ребёнок. Моё всё.

Я родил его из боли и долга, из азартной веры в невозможное, из каждой капли пота; из бессонных ночей, из голода, из унижения, из одиночества.

Я вытащил его из пустоты.

И я был уверен — когда-нибудь, пусть не скоро, он ответит мне тем же.

Улыбкой гостя. Молчащей благодарностью.

Но нет. Я не успел.

Мы не успели.

Они пришли с цифрами, с подписями, с улыбками — как акулы.

Жирные пальцы жадно тянулись к моей мечте, и я понял: они не хотят денег.

Они хотят ломать. Ломать таких, как я.

Я не дал им шанса.

Я не подписал.

Я не сдался.

Я остался.

До конца.

До огня.

И вот — конец. Без аплодисментов. Без клиента. Без последнего блюда.

Я думал, что мне будет плевать. На всё. На себя. На то, что останется.

Но оказалось — проще забыть себя, чем забыть то, во что вложил душу.

А душа…

Душа уходила.

Я чувствовал это не умом, не телом — оно давно уже не работало — а чем-то более древним. Глубинным.

Я ощущал, как что-то лёгкое и горячее покидает меня, будто тонкая нить рвётся между мной и этим миром.

Я стал невесомым. Лёгким, как пепел. Прозрачным.

Звуки превратились в глухой гул. Лица — в пятна. Свет — в ослепительную пустоту.

И тогда пришёл страх.

Не страх смерти — он давно прошёл.

А страх забвения. Что всё это было зря. Что меня не было вовсе. Что никто не вспомнит.

Я всегда мечтал приготовить своё лучшее блюдо и увидеть, как гость откусывает первый кусочек — и его глаза в этот момент начинают излучать счастье.

Вот бы…

Хотя бы раз…

Остатки сознания — или души — полностью растворились.

А вместе с тем и я сам.

---

ВСПЛЕСК.

ХОЛОД.

Словно меня ударили по нервам со всей силы.

Крики.

Рваные, отчаянные. Женщина — на грани. Мужчина — уставший, надломленный. Ещё кто-то рядом… шумит, мешает.

Но всё это — не как звук.

Больше как дрожь. Как вибрации, проходящие сквозь грудную клетку.

Как будто не слышишь — а чувствуешь.

Словно мир говорит с тобой не словами, а пульсом.

Я захлёбываюсь. Кричу. Но не голосом — всем существом.

Я хотел бы сказать: «Оставьте».

Хотел бы… но рот не слушался.

Горло сжато, язык — деревянный, в груди всё хрипит, будто меня выжали до последней капли.

Шум. Давление. Жар.

Боль.

Нет… не боль. Что-то новое. Иное.

Свет бил в глаза — режущий, белый.

Я хотел заслониться, но тело будто из ваты.

Руки… их нет.

Мысль вспыхнула — без паники, как сухое:

«Да, сгорел… и отрезали.»

И что теперь?

Я же повар. Я был…

Кто-то рядом — глухо, будто издалека — вспыхивает радостью.

Я ощущаю её, эту эмоцию, будто тёплую волну на груди.

Сначала тревожную. Потом — удивлённую. Потом — обрадованную.

Не слова — волны.

Что-то холодное касается меня — сильное, уверенное.

Меня поднимают, словно я ничего не вешу.

Укладывают куда-то — мягко, тепло.

Невероятно приятно и спокойно.

Тепло окутывает. Обволакивает.

Сознание плывёт.

Где-то внутри я думаю: «Обезболивающее наконец сработало…»

Смешно. И грустно.

Я проваливаюсь в сон.