Магия на все руки

В лаборатории стоял тяжёлый, маслянистый дух. Пахло озоном, жжёным сахаром и резкой химической горечью — от этого запаха на языке появлялся металлический привкус, будто лизнул заряженную батарейку. Этот смрад въедался в одежду намертво, без слов сообщая каждому встречному: перед вами не герой, а лабораторная крыса.

— Артур! Хватит бездельничать! Мешалку в руки, немедленно!

Голос мага Бальтазара дрожал от истерики. Он метался между столами, заваленными свитками и ретортами, пытаясь одновременно натянуть парадную мантию, застегнуть запонки и не смахнуть рукавом стойку с кислотой.

Артур плечом опирался о стеллаж с ингредиентами и лениво смотрел на начальника.

— Я не бездельничаю, мастер. Экономлю энергию. Согласно второму закону термодинамики, лишние движения увеличивают энтропию вселенной. А у нас тут и так бардак.

Бальтазар побагровел, и его напомаженные бакенбарды взметнулись вверх.

— Ты смеешь умничать?! Щенок! Сегодня приём у Архимага! У твоего отца! Хочешь, чтобы я доложил ему, как его младший отпрыск протирает штаны? Если этот «Эликсир Бодрости» не будет готов к вечеру, я лично прослежу, чтобы тебя вышвырнули из Гильдии чистить канализацию! Там твоим познаниям в энтропии самое место!

Артур вздохнул, отлип от стеллажа и подошёл к огромному медному котлу, в котором лениво булькало что-то мутно-зелёное. На краю, в специальном держателе, торчал длинный стеклянный жезл для перемешивания.

— Зря тратите дыхание, мастер, — Артур взял тяжёлый жезл и вяло ткнул им в варево. — Отец даже не вспомнит моего имени. Для гордости у него есть Эдвард с дипломатией и Эрик с военной мощью. А третий сын… ну, вы знаете. Я здесь просто чтобы не мозолить глаза. Ваша жалоба уйдёт в пустоту. А в канализации… там хотя бы не будут заставлять работать.

— Четыре часа! — рявкнул Бальтазар, наконец справившись с застёжкой плаща. — Мешать непрерывно, строго по часовой стрелке, поддерживая температуру! Маны у тебя — кот наплакал, чуть больше, чем у садовой феи, так что будешь работать руками! Дрова подкидывай, мешалку крути, попотей. Хоть на это сгодишься.

Он уже схватился за дверную ручку, но резко обернулся, ткнув в сторону Артура костлявым пальцем.

— И запомни: не смей рыться в моих вещах! Ни в столах, ни — клянусь всеми стихиями — на верхних полках! Если хоть одна пробирка окажется не на месте — вычту стоимость из твоего жалования до последней медяки! Понял?

Хлопнула тяжёлая дубовая дверь. Звук быстрых шагов растворился в коридоре.

Артур остался один. В тишине лаборатории слышалось только гудение магических ламп и бульканье котла.

— «Четыре часа непрерывно», — передразнил он, глядя на вязкую зелёную массу. — Ага, сейчас. У меня спина не из титана.

Он бросил жезл на стол и рухнул в кресло начальника, машинально поправив на груди медальон — потускневшую саламандру на щите. «Щит Крови». Подарок отца на шестнадцатилетие. «Чтобы помнил, чьё имя носишь».

— «Садовая фея», — усмехнулся он, разглядывая свои руки. Тонкие пальцы, никаких мозолей от боевого посоха, никаких ожогов от огненных шаров.

В чём-то старик был прав. Артуру стукнуло восемнадцать, и по меркам их рода он был калекой. Его мана не текла бурной рекой, как у отца, и не бушевала пламенем, как у братьев. Она сочилась тонкой, ленивой струйкой. Этого хватало на базовые заклинания — и только.

Поэтому отец и сплавил его сюда. «Алхимия и зельеварение, Артур, — говорил он ледяным тоном, подписывая бумаги. — Это наука для ума, а не для мышц. Там твой… дефект не будет так заметен».

Красивые слова для простой ссылки. Отцу было плевать на его ум, ему просто нужно было спрятать позор семьи в пыльной лаборатории, подальше от света. А сам Артур от этой «науки» зевал до хруста в челюстях. Варить суп из корней мандрагоры — не то приключение, о котором мечтаешь в восемнадцать.

— Зато здесь тихо, — пробормотал он, потягиваясь. — И никто не мешает проводить инвентаризацию чужих секретов.

Взгляд его сам собой скользнул на запретную верхнюю полку. Ту самую, про которую Бальтазар орал громче всего.

— «Не смей рыться», — передразнил Артур, глядя на пыльный стеллаж. — Знаешь, старик, если ты говоришь подростку «не нажимай красную кнопку», ты буквально умоляешь его нажать. К тому же, раз ты так трясся именно над этой полкой, там явно не сушёные тараканы.

Он встал. Маны в нём было мало, зато наглости и любопытства — хоть отбавляй. Он не стал искать лестницу. Лень — двигатель прогресса, а поход за стремянкой в кладовку — это лишние сто шагов. Он просто пнул нижний ящик комода, использовал его как ступеньку, подтянулся и смахнул вековую пыль с верхней полки.

Там, в глубине, стоял тяжёлый, экранированный свинцом ящик. Воздух вокруг него едва заметно дрожал.

— А вот и охранный контур, — хмыкнул Артур, разглядывая слабое свечение. — Стандартный, третьего уровня. Ты даже не сказал про него, видимо, надеялся, что меня просто ударит током, если я сунусь. Мило.

Для полноценного мага это была бы проблема. Но Артур привык обходить препятствия, а не ломать их силой. Он вытащил из кармана обычную канцелярскую скрепку, разогнул её и аккуратно коснулся узловой точки плетения. Искорка. Щелчок. Защита погасла.

— Техника побеждает магию, — прошептал он и откинул крышку.

Внутри лежал «Фонтан» — промышленный накопитель маны. Фиолетовый кристалл в золотой оправе пульсировал мягким, ровным светом. На массивном основании, оплетённом золотой проволокой, виднелся латунный регулятор — небольшое рифлёное колесико с гравировкой от единицы до десяти. Сейчас риска стояла на минимуме, в режиме ожидания.

— Ого, — Артур взвесил камень в руке. — «Фонтан-3». Такие ставят только в центральных госпиталях, чтобы питать купола жизнеобеспечения в реанимации. Только там нужен такой стабильный поток, чтобы пациент случайно не умер во сне.

Он криво усмехнулся.

— Ай-яй-яй, мастер. Вы что, вынесли его из палаты умирающего? Надеюсь, бабушка не сильно расстроилась, когда у неё отключилась магия.

Идея родилась мгновенно. Артур был слишком умен, чтобы работать руками, когда под рукой есть источник чистой энергии.
Зачем стоять над котлом, как проклятый голем, если у тебя в руках батарейка, способная питать небольшой квартал?

— Задача: равномерный нагрев и магнитное вращение, — пробормотал он, спускаясь на пол с кристаллом в руках. — Решение: простейшая индукция.

Он сгрёб со стола моток медной проволоки и пару зажимов.
Через пять минут конструкция была готова. Она выглядела жутко: кристалл был примотан проволокой к основанию котла, а контакты грубо врезаны в контур горелки.

— Ну-ка, работай за меня, железка.

Артур крутанул регулятор на кристалле. «Единичка» — это условно для подогрева чая. Чтобы провернуть такую массу зелья, нужна уверенная «тройка».

Кристалл загудел. Жидкость в котле зашипела, пошла мелкими пузырями и начала медленно, но уверенно закручиваться в воронку сама собой, повинуясь магнитным полям.

— Красота, — Артур отряхнул руки. — Само греется, само мешается. Пора и честь знать!

Он довольно улыбнулся и рухнул в кресло начальника, закинув ноги прямо на полированный стол. Четыре часа законного отдыха. Можно вздремнуть...
Блаженство длилось ровно три минуты.

Сначала изменился звук. Вместо уютного, низкого гудения, похожего на мурлыканье сытого кота, котел начал издавать нарастающий вой — высокий, пронзительный, со свистом, как у закипающего чайника.

Артур приоткрыл один глаз, не меняя позы.
— Эй, железка, тише. Ты мне сон сбиваешь.

Но «железка» не слушала. Медный котел, примотанный проволокой к кристаллу, начал мелко дрожать. Вибрация передалась на стол, и перо в чернильнице пустилось в пляс.

Артур сел, и ноги его мгновенно коснулись пола. Сонливость как рукой сняло.

Жидкость внутри котла больше не вращалась «по часовой стрелке». Она бесилась. Центробежная сила вжала зелье в стенки, образовав внутри сухую воронку, на дне которой, раскаляясь добела, пульсировал кристалл.

— Твою дивизию... — прошептал Артур.

Он скосил глаза на регулятор мощности.
От бешеной вибрации котла хлипкое, разболтанное колесико настройки медленно, но верно ползло вперед. С разумной

«тройки» оно уже перешагнуло на «семерку» и уверенно стремилось к красной зоне с надписью «ОПАСНО».

— Стой! — Артур вскочил, опрокинув кресло. — Куда?! Назад!

Он бросился к котлу, намереваясь сбить настройку пальцем, но не добежал полметра.
Воздух вокруг установки сгустился. Статический разряд щелкнул по носу так больно, что у Артура из глаз брызнули слезы. Волосы на руках встали дыбом, а металлические пуговицы на жилете ощутимо нагрелись.

— Поле перенасыщения, — констатировал Артур, отступая на шаг. — Если я сейчас суну туда руку, у меня будет на одну конечность меньше.

Котел начал подпрыгивать. Тяжелая медь, рассчитанная на варку супов и зелий от кашля, стонала под напором промышленной магии. Стыки начали светиться зловещим малиновым цветом.
Проволока, которой Артур примотал кристалл, плавилась, капая на пол огненными слезами.

Ситуация перешла из разряда «инженерный просчет» в категорию «техногенная катастрофа».

— Выключить нельзя. Охладить нечем. Бежать... — Артур оглянулся на дверь. — Поздно. Рванет раньше, чем я доберусь до ручки.

Оставался один вариант: укрытие.

И в этот самый момент, как по закону подлости, дверь распахнулась.
На пороге стоял Бальтазар. Он запыхался, его парик съехал набок, а в руках он сжимал забытый дома парадный жезл с набалдашником в виде черепа.

— Артур! Я забыл свой... — начал он, делая шаг внутрь.

И замер.

Картина была эпической.
Посреди лаборатории, трясясь, как в припадке, стоял котел. Он сиял ослепительно-белым светом, от которого на стенах плясали черные тени. Гул стоял такой, что лопались колбы на соседних полках. А рядом, в низкой стойке, готовящегося поймать пушечное ядро, застыл его ленивый подмастерье.

Взгляд Бальтазара скользнул вниз, к источнику света. Он узнал свою «заначку». Узнал свою проволоку. И понял, что сейчас произойдет.

— Ты... подключил «Фонтан»... напрямую?! — взвизгнул маг фальцетом.

— Оптимизация процесса! — крикнул Артур, перекрывая вой турбины. — Мастер, ложись! Сейчас будет бодро!

Колесико регулятора с легким щелчком дошло до упора.

Артур не стал ждать. Он с грацией, неожиданной для лентяя, подсек ногой тяжелый дубовый стол, опрокидывая его на бок, и рыбкой нырнул за столешницу.

Это был не огненный взрыв. Это был гидравлический удар спрессованной магии. Тонна перегретого, заряженного чистой энергией «Эликсира Бодрости» вырвалась на свободу.

Ударная волна подхватила столешницу, как осенний лист в ураган. Дерево затрещало, принимая на себя первый удар шрапнели из меди и стекла, но инерцию погасить не смогло.
Артура оторвало от пола, прокрутило в воздухе вместе с обломками мебели и с чудовищной силой вышвырнуло в коридор, выбив его телом массивные двери.

Он пролетел несколько метров, ударился о противоположную стену и мешком рухнул на каменный пол.

Мир моргнул и погас.

...Сначала вернулся звук. Тонкий, противный звон, будто в голове завелся сверчок размером с кулак.
Потом пришла боль.
Она была везде, но эпицентр находился в груди. Там жгло так, словно к коже приложили раскаленное клеймо.

Артур с трудом разлепил веки. Перед глазами плыли цветные пятна — фиолетовые от магии и красные от собственной крови.
Вокруг было тихо. Звенящая, мертвая тишина. Ни криков Бальтазара, ни воя сирен, ни даже шороха осыпающейся штукатурки. Только густая пыль, висящая в воздухе, и запах озона, смешанный с гарью.

Артур попытался вдохнуть, но легкие отозвались спазмом. Он скосил глаза вниз.
Рубашка на груди дымилась. Там, где висел медальон «Щит Крови», теперь чернело пятно прожженной ткани. Серебряная саламандра расплавилась, превратившись в бесформенный, шипящий слиток, впаявшийся в кожу. Подарок отца принял на себя смертельную дозу излучения, выгорел дотла, но сердце под ним все еще билось.

— Живой... — прохрипел Артур. Звук собственного голоса показался ему чужим и далеким.

Он попробовал пошевелить рукой, но конечность казалась ватной и чужой. Темнота по краям зрения стремительно сгущалась, превращая коридор в узкий тоннель.

В проеме бывшей двери клубился зеленый пар. Что стало с лабораторией и наставником, отсюда было не разглядеть, да Артуру было и все равно.
Силы уходили. Тело наливалось свинцовой тяжестью, и сопротивляться этому не было никакого желания.

Ленивый мозг выдал последнюю, спасительную мысль: раз он не может встать, значит, и работать сегодня больше не придется.

— Зато, — прошептал он в пустоту, чувствуя во рту вкус крови и побелки, — я теперь точно знаю... У «Фонтана» нет даже предохранителя. Халтура.

Веки опустились сами собой.
Тьма накрыла его мягким, плотным одеялом, и Артур провалился в небытие.