Магия рун

Насадив на жердь орешника лошадиный череп, Эгиль хмурится. Оглядывает горизонт. Черные громады туч расползлись по шёлку голубого неба. Налетевший на скалы ветер развевает его плащ и грозит сбить с ног.

— Воздвигаю я эту жердь, — гневному голосу вторит тихий рокот волн внизу. — И посылаю проклятие конунгу Эйрику и его жене Гуннхильд! — вспышка молнии озаряет берег. Укрепив шест в расщелине и повернув лошадиный череп в сторону материка, Эгиль режет рунами заклятье. — Я посылаю проклятие духам, населяющим эту землю, чтобы все они блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока не изгонят конунга Эйрика и Гуннхильд из Норвегии! — земля под его ногами откликается дрожью.

* * *

Услышав голоса, Эгиль выходит во двор. Старенькая Гро за руку ведёт к дому Эгильссонов его сынишку. Йорген еле заметно прихрамывает, светлая курточка перепачкана в грязи, левую штанину на коленке украшает немаленькая дыра.

— Бежал от меня так, словно за ним гнался трёхголовый турс, — жалуется Гро. — И прятал за пазухой вот это, — старушка протягивает Эгилю деревянный кругляш.

Эгиль ухмыляется, осматривает ссадину на коленке сына и убедившись, что нет причин для волнений, недоверчиво вертит в руках дубовый срез.

— Йорг, ты резал руны?

— Ничего удивительного. Ты — физик, знаменитый учёный, а маленьких домиков в твоём саду больше, чем в моём, — смеётся Гро.

— Это только дань традициям. Так будет не всегда. Сначала молодёжь перестанет вспоминать вместе с Отцом, Сыном и Святым Духом Одина и Тора. Потом наука вытеснит веру, как рудимент.

— Сомневаюсь, — качает головой Гро. — В нашем детстве колдовство было повсюду: мы рисовали руны на камешках и щепках. Парнишки — чтобы победить в драке, девчонки — чтоб приворожить одноклассника или увидеть вещие сны. Только вот знаешь что, Йорг? — Гро наклоняется к мальчику, — мой дедушка всегда предостерегал местных: «Кто слабо разбирается в рунах, пусть не пишет их, а то не миновать беды». Он негодовал, когда кто-то выводил каракули — на стенах, льду, на земле или снеге ради баловства. «Тут не хватает всего нескольких черт, чтобы вы отписали сами себя нечистому» — так он пугал любителей позабавиться с рунами. У тебя тут простой защитный став, но ты впредь будь осторожен, хорошо? Магия рун — это не шутки!

— Беги в дом, переоденься и вымой хорошенько руки, — Эгиль хлопает сына по плечу. Проводив его взглядом, оборачивается к соседке.

— Как там ваш иск, Эгиль? Есть новости? Софуссон никак не успокоится, а «осьминоги» из правительства этому только рады, — ставшая серьёзной Гро смотрит с тревогой.

— Эта плотина и плавильный завод... Когда их построят, огромный участок высокогорья в пятьдесят семь тысяч квадратных километров затопит. Кажется, мы ничего не сможем сделать, Гро. Исландцы — миролюбивые и спокойные люди. Вряд ли мы соберём большую оппозицию. «Синяя рука» не гнушается ничем. Мне звонили и просили пересмотреть нашу публичную позицию против их гидроэнергетических инициатив, представляешь? Но неужели эти остолопы и впрямь верят в жизнеспособность своего проекта?

— Во что они верят — вряд ли мы узнаем. Может, ты прав; может, в самом деле вера и страх больше не ходят рука об руку. Гро и Эгиль грустно смотрят в сторону строительной площадки, где по изрытым склонам горы Карахньюкар с рёвом ползают бульдозеры.

Попрощавшись с соседкой, Эгиль принимается за ужин. Закончив чистить рыбу и отправив её в духовку, поднимается в комнату сына. Йорген лежит в кроватке, он заснул, не дочитав сказку.

Осторожно высвободив книгу из его рук, мужчина идёт к стеллажу. Медленно проводит ладонью по корешкам книг, замечает знакомое со школьных времён название: «Сага об Эгиле». Он садится в кресло. Не глядя, листает страницы. Чувствует, как жуткая тоска и усталость снова дают о себе знать. Отчаяние почти овладело им. Если бы он мог прогнать из родных краёв наглецов из энергетической кампании, как его тёзка восемь веков назад прогнал норвежского короля и его жену!

Однако спустя минуту Эгиль, вскочив, бежит в кабинет, позабыв об усталости и о рыбе в духовке. Да, никто не боится больше голодных драугов или громадных троллей. Но что если...

* * *

Лошадиная голова на ореховом шесте смотрится устрашающе. Эгиль отступает на тротуар и любуется своим творением. Он вставил в глазницы светодиоды, чтобы усилить эффект. Лампочки зловеще перемигиваются и журналисты, съехавшиеся со всей округи, почтительно обходят нид* стороной, устанавливая камеры.

Отвернувшись от вспышек, Эгиль читает заклинание: «Я воздвигаю здесь эту жердь и посылаю проклятие Landsvirkjum**, и её политике под руководством Фридрика Софуссона. Я посылаю проклятие духам, которые населяют эту страну, чтобы все они блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока не изгонят Landsvirkjum изо всех земель от Гёйскхёвди до Тьёрсау!»

Он режет на жерди руны, поправляет череп так, чтоб моргающие лампочки смотрели на здание энергетической компании. Улыбается, заметив как Софуссон, слетев по ступенькам, торопливо бежит к своей машине на парковке.

* Шест нида — жердь с насаженным на неё лошадиным черепом и вырезанными на нём рунами заклятьем; устанавливался с целью навредить кому-либо.

** Landsvirkjum — Национальная энергетическая компания Исландии.