Магия S-T-I-K-S 5

***

Покрыв за остаток дня порядка полуторасотен километров разбитых проселочных дорог, мы наконец остановились на ночь у довольно большой турбазы, что выглядела слишком громкой даже для обычных времен. Странно, учитывая, что вокруг царил хаос Улья, а мир, с туманом кисляка, давным-давно рухнул.

Уже будучи близко к цели, до нас донёсся оглушительный звук громкой музыки, что отдалённо напоминала работающую камнедробилку, а «тарахтение» дизельного электрогенератора и полное отсутствие линий электропередач лишь подтверждали мои опасения: народ здесь, похоже, даже не был в курсе случившегося катаклизма. Они жили в своём крохотном островке мнимого благополучия, отрезанные от реальности.

Мы остановились у опущенного шлагбаума. Из стоящей сбоку капитальной дежурки вышел охранник, одетый в синий камуфляж, который прошёлся по нашей, хоть и новой, но весьма грязной машине достаточно брезгливым взглядом. На его лице читалось высокомерие и скука.

Лениво поигрывая резиновой дубинкой, он пару раз глухо ударил ею по закрылку нашего автомобиля и, гнусаво отрапортовав нечто невнятное по рации, обратился к нам весьма противным, скрипучим голосом.

— База закрыта на частное обслуживание. Поэтому проваливайте откуда приехали и свою колымагу приберите! — Его тон не оставлял места для возражений, полный самодовольства и ощущения власти над прибывшими.

— Служивый! У нас был трудный и тяжёлый день, — произнёс я, приоткрыв дверь и вставая в полный рост. Зачем-то, непонятно с чего, мне вздумалось вдруг вступить в словесную дискуссию с очередным «быком». Вроде бы и скрываться уже не от кого, а я, видимо, всё ещё пытаюсь тихушничать при Весте.

— Ахахаха… — ответом мне был его каркающий смех, едкий и полный пренебрежения. Но, заметив стволы в моих кобурах, его веселье мгновенно испарилось. Лицо вытянулось, смех оборвался, и он, резко отскочив, стал внимательно рассматривать меня и сидящих в машине пассажиров, его взгляд теперь был полон осторожности.

Открывшиеся ещё три двери явили вышедших разом вооружённых красоток. Мара, Ирина и Лия — каждая из них излучала свою особую ауру силы. Их бёдра так же украшало далеко не бутафорское оружие, разве что у Ирины и Мары калибр стволов был солиднее.

Несколько секунд игры в «гляделки», наполненные напряжённым молчанием, ознаменовались приходом новых действующих персонажей в лице ещё двух охранников, явно привлечённых шумом.

— Стас! Что тут у тебя за бардак творится? Было же сказано — закрыто! — обратился издалека один из пришедших, его голос был пропитан раздражением.

— Гони в шею этих нище… — Он не успел договорить, поскольку так же заметил, что предполагаемые нищеброды, оказались одеты в добротный камуфляж и поголовно вооружены, причём куда серьёзнее, нежели сама охрана турбазы. Его голос осекся, глаза расширились.

— В-вы, кто?! — попытался сохранить лицо старший из прибывших, но давший «петуха» голос выдал и без того неслабо сжавшийся сфинктер. Он уже не был так уверен в своём превосходстве.

— Проваливайте, иначе я вызову полицию! Здесь закрытая территория, и вам тут не рады! — мужчина собрался, пытаясь надавить на нас своим командным голосом и «качая» права, но я чувствовал, как его уверенность трещит по швам.

Наш «спор» был резко прерван. Из-за ворот вышла пьяная компания молодых людей, их голоса были громкими, смех — раскатистым. Увидев моих жён, они с свистом и улюлюканьем нетрезвой походкой направились прямо к нам. В то же время мой радар подсветил ещё двух разумных, что остались поодаль, но внимательно, с хищным интересом, следили за развитием ситуации.

— А вот и дефффочкиии… — завопил один из пьяных, его голос был противно визгливым.

— А давайте знакомиццааа, ик… — протянул второй, делая шаткий шаг вперёд.

— Девчоооонки! Приглашаем вас к нашему весёлому застолью. Мы пьяны, щедры, и вы не пожалеете… — почти нормально высказался третий, чьё предложение было воспринято всей компанией громкими воплями и хохотом.

Я уже был готов развернуть на всей гоп-компании парализацию или сон, наплевав на всю толерантность к свежакам, когда позади нас раздался приглушенный расстоянием, но весьма громкий рык. Рык, который заставил замолчать пьяную толпу, охранников и даже нас самих. Рык, несущий в себе первобытную угрозу.

Оборачиваться не было смысла. Я давно засек парочку зараженных, что навелись на звук чужого праздника и к которому они жаждали присоединиться. Их голод был почти осязаем, да и моя «чуйка» предупредила об этом легким «уколом». Мара также засекла «визитеров», но видя, что я контролирую ситуацию, особо не напрягалась. Она доверяла моей магии и рефлексам.

Естественно что и свежие попаданцы не могли не заметить приближающуюся парочку. Однако расстояние и алкогольное опьянение не позволили им оценить потенциальную угрозу. Они были слишком ослеплены своим самодовольством.

— Брат-тан, с-скажи своим бо-бодигардам слать всех нахуй, и тащи деф-фчонок к нам, — заикаясь, выдал один из собутыльников. Его слова были пропитаны пьяной наглостью. Вот только их главный, подкачанный блондин, не спешил отдавать распоряжения. Он внимательно, уже абсолютно трезвым взглядом, осматривал нас и наше оружие, переводя взгляд на парочку перекачанных мужиков, что неслись по дороге со скоростью хорошей машины. Он явно что-то заподозрил.

Щелкнув пальцами, он дал знак двум прячущимся разумным. Они вышли из-за угла дежурки, принялись на ходу расстегивать свои безупречные пиджаки, позволяя оценить кобуры скрытого ношения и их содержимое. Это были не просто охранники. Это были бойцы, чья выправка и спокойствие на фоне пьяной вакханалии и приближающейся угрозы говорили о многом.

— Вы кто такие? — властным и абсолютно трезвым голосом, без намёка на опьянение, спросил подкачанный блондин. И тут его лицо показалось мне смутно знакомым, но меня сбили с мысли.

— Вар-ран…? — тихо, но отчетливо прошептала Веста, однако я услышал её. После её слов в голове что-то щелкнуло, и всплыл образ ящероподобного кваза, чей облик ДО обращения сейчас задал нам вопрос. Вот уж Улей сводит так сводит! Как же тесен этот мир, когда его границы стираются очередной перезагрузкой!

Мысли промелькнули в моей голове за доли секунды, вынуждая меня отвечать, пока пауза не перешла в агрессию. Медлить было нельзя.

— Я не уверен, что сейчас лучшее время для игры в вопросы-ответы, — витиевато высказался я, сохраняя внешнее спокойствие.

— …Так как приближающиеся твари могут помешать нашей, несомненно интересной, беседе. — мой взгляд был прикован к радару: до «лотеров» оставалось менее сотни метров.

— Это ваши люди? — кивнул он в сторону приближающихся силуэтов. В его голосе сквозило недоверие, подозрение и неприязнь. В ответ мы лишь хмыкнули. Его подозрительность поражала.

— Нет. Они не наши и не ваши. Они аборигены этого мира. И если мы не прекратим ненужную полемику, они нами поужинают! — припечатал я, жалея, что не приложил всех парализацией сразу. Возможно, тогда мы избежали бы этой бессмысленной перепалки и перешли сразу к делу.

— Этого мира?! — скептически подняв холеную бровь, выделил блондин главный нюанс, намекая что я нёсу полную чушь.

— Что за игры? Вы бредите? Или под наркотой?! — с угрозой осыпал меня вопросами и обвинениями явно привыкший к повиновению, мажорчик. В его голосе звучала непоколебимая уверенность человека, который привык, что мир вертится вокруг него. Но он еще был не в курсе, что этот мир уже давно перестал подчиняться его правилам.

Опять это блядское словечко…

До тварей оставалось всего метров 50-60, и уже было видно по их гипертрофированной мускулатуре, что к нам пожаловали два матёрых лотерейщика. Они успели пройти начальные стадии преобразования, и до топтунов им оставалось… аккурат эта турбаза. Вернее, её беспечные обитатели.

Оба бодика, мгновенно выхватив своё оружие, направив его… на нас?!

— Отзовите своих бугаев, или я отдам приказ о вашей ликвидации, — зарычал блондин, чья недавняя пьяная наглость сменилась расчетливой трезвостью и властностью. Это вызвало во мне просто запредельное раздражение. Он, находясь в абсолютном неведении об истинной угрозе, осмеливался угрожать тем, кто мог бы ему помочь.

«Массовая парализация».

«Массовая парализация».

Активированные с двух рук, конструкты легли по плотно стоящей компании, в которой бодики выдвинулись слегка вперёд, прикрывая своими телами охраняемый объект. Все они рухнули на дорожное покрытие, застыв в нелепых позах, словно манекены.

— Валим лотеров так, чтобы эти потом смогли полюбоваться ими, — попросил я девочек. Моя команда была принята в «разработку», но Веста опередила всех.

Двумя точными выстрелами она отправила тварей в короткий полёт, заставив затихнуть метрах в двадцати от нас. Их упокоенные тела с глухим звуком пропахали дорожное покрытие, подняв тучу пыли.

— Спасибо, Веста, — поблагодарил я девушку, не став тиранить за очередное самоуправство. Она действовала инстинктивно, но эффективно.

Мои супруги лишь недобро зыркнули на рейдершу, но бузить не стали. Они знали, что время для выяснения отношений ещё придёт.

Я быстро обыскал обездвиженных бодиков и гоп-компанию, забирая у них всё имеющееся оружие. Затем, используя свой Дар, привёл в чувство их лидера — того самого блондина.

— Ну? Живой?! — спросил я его. В ответ я получил лишь злой, испепеляющий взгляд, сулящий мне кары земные и небесные, что фонили в его ментале бурлящим гейзером. Его ярость была осязаема.

— Прежде, чем ты начнёшь меня пугать, сходи и полюбуйся на «прилёгших» бугаёв, как ты их назвал, — опередил я готовую сорваться с его уст матерную тираду.

— А уже потом поговорим, если захочешь.

Как ни странно, он меня послушал. Возможно, моё ледяное спокойствие и уверенность в словах подействовали сильнее, чем его собственное бешенство.

Он, пошатываясь, обошёл наше авто и твёрдой, но всё ещё неуверенной походкой направился к двум поверженным тварям. По мере приближения его шаг становился всё меньше и меньше, а метрах в пяти от лотерейщиков он полностью замер, разглядывая жуткий оскал на их окровавленных мордах. Похоже он увидел в них смерть, чудовищную и нечеловеческую, которая только что предстала перед ним во всей своей отвратительной красе.

В сгущающихся вечерних сумерках мои жёны, словно по негласному приказу, небрежно подсветили фонариками дохлые туши, скрестив на них сразу два луча. Этот свет, выхватывающий из темноты окровавленные клыки и когти, лишь усиливал жуткое зрелище.

— Ну, как впечатления? — тихо подойдя к нему, спросил я. Блондин ощутимо вздрогнул, его тело было напряжено, как натянутая струна.

— Кто вы? — спросил он, его голос был глухим и поражённым. Ярость в его глазах сменилась шоком и растерянностью.

— Обычные рейдеры, что так же как и ты, в своё время угодили в этот мир, — вздохнул я, уже зная, что очередной лекции не избежать.

— Он, кстати, называется — Улей.

Моя «спарка» тем временем обозначила, что блондин — иммунен. И снова, взглянув в его лицо, меня повторно посетило дежавю, что я его уже где-то видел, ДО Варана. Это было странно, ведь я не помнил, чтобы мы пересекались в прошлом, а в Улье он выглядел как типичный новичок. Но ощущение было стойким.

— Улей? С чего такое название? — не отрывая взгляда от жутких «лотерейщиков», спросил молодой мужчина. Его любопытство, даже в такой ситуации, брало верх над страхом, будто он пытался ухватиться за что-то логичное в этом хаосе.

— Вариантов много, — ответил я, — но основной — это то, что перегружаемые кластеры имеют форму сот, из-за этого и название. Кислый туман был? — уточнил я. Мужчина кивнул, и я понял, что сейчас прозвучит тот самый вопрос, который задаёт абсолютно каждый разумный, попавший сюда, словно по негласному правилу.

— Назад, можно как-то попасть?! — в сгустившихся сумерках я лишь покачал головой. Он, к моему удивлению, это заметил, ощутив что моё молчание было громче любого ответа.

— Невозможно или не знаешь? — задал он наводящий вопрос, который заставил меня порядком задуматься. Ответа на него у меня не было, и это всегда было моим слабым местом.

— Считается, что возвращение обратно — невозможно, — ответил я, тщательно подбирая слова.

— А если и есть такая перспектива, то об этом большей части иммунных — неизвестно. — я прокрутил в голове образ Учителя. Возможно, он был в курсе подобного. Но если он знает способ покинуть Улей, то почему не воспользуется?

Не может, либо не хочет?!

Или его просто устраивает безграничная власть, которую он имеет здесь и сейчас?

Возможно, все эти события являются звеньями одной цепи: Улей, знахари, зомбирование сверхмощных бойцов, пекло в Пекле, спора-паразит, мириады пожираемых «ловушкой» душ, накопление гекатомбы энергии…

Мда.

Всё как я люблю! Море вопросов и ноль ответов! Это было моё вечное проклятие в этом мире.

«Налюбовавшись» на местных аборигенов, мужчина вернулся к бессознательным собутыльникам и охране, его взгляд был по-прежнему напряжённым.

— Что с моими людьми? Мертвы? — спросил он, и в его голосе слышалась неприкрытая тревога и закипающая ярость.

— Парализованы, не более, — ответил я, уже открывая рот, чтобы добавить про скорое восстановление. Но затем, слишком поздно, сообразил, что сам подливаю масло в огонь и разжигаю новые, не менее болезненные вопросы.

— Минут за пять-семь придут в себя. Правда, не все. — последние слова слетели с губ сами, как приговор.

— В смысле, не все? — с угрозой переспросил он, его глаза сузились. Он явно был не из тех, кто привык к подобным полумерам.

— Кислый туман, что вы наблюдали при перезагрузке, содержит в себе спору-мутаген, к которой далеко не у всех имеется иммунитет, — начал я объяснять, опережая его следующий вопрос.

— Тот, у кого он есть, останется в ясном уме и трезвой памяти. Ну а те, кому не повезёт… превратятся в подобных тварей, — ответил я, кивнув головой в сторону лежащих зараженных. Мой голос был лишён всяких эмоций, ибо я произносил эту лекцию уже не в первой.

На мои слова молодой мужчина лишь удивлённо посмотрел мне в глаза, затем обернулся и некоторое время созерцал упокоенных лотерейщиков. Он пытался осмыслить только что услышанное, и по его лицу было видно, как рушится его прежний мир.

— Так что, большинство обращается в подобные страхолюдины и рыскают по округе в поисках человечины? — переспросил он, и в его голосе сквозило чистое, неподдельное неверие в рушащееся мировоззрение.

— Подобные страхолюдины, как ты сказал, лишь начальная стадия развития заражённых, — дал я краткое, но предельно жестокое описание эволюции зараженных. — И чем больше они жрут мяса, причём любого, тем быстрее и развитей они становятся. Со временем даже появляется подобие разума и Дары, а набранная масса позволяет завязать в узел танковый ствол, после чего с лёгкостью оторвать ему башню, чтобы «пошарить» внутри стальной консервы мясной «полуфабрикат». — каждое слово было призвано отрезать ему путь к отрицанию, но…

— Другой мир? Зараженные? Дары?! Это что, шутка? — Блондин, всё ещё находясь в состоянии шока, выдал полный набор вопросов, которые задаёт каждый «свежак». В его голосе сквозило недоверие, граничащее с истерикой.

— Ага! А вон там лежат загримированные актёры. Если хочешь, можешь взять у них автограф, — усмехнулся я, указывая на мёртвых лотерейщиков.

— Хотя у этих уже не получится. А вот если не вырубить иллюминацию и музыку, сюда прискачет новая массовка, и уже с ними можешь договориться об эпитафии. Но это не точно, поскольку у них высокие требования к гонорарам, исключительно мясным. — мой тон был полон ядовитой иронии, призванной пробить его броню неверия.

— Поэтому давай, глушите свои «шарманки» и показывайте, где тут у вас можно переночевать, ну и поговорить тоже, — обречённо уточнил я. Супруги дали мне ясно понять, что профилонить и скинуть на их хрупкие плечи очередной ликбез не выйдет. Мои женщины, прекрасно знают мои возможности и учитывая что я затеял этот разговор, то просвещением буду заниматься тоже я.

— Мои люди… им ещё нужно будет повторить всё сказанное, — придя к каким-то своим выводам ответил блондин, с опаской оглядывая нас и своих застывших приятелей.

— Твои люди не могут двигаться, но всё, о чём мы тут говорили, прекрасно слышали. А чтобы никто не усомнился в моих словах, любой может посмотреть, а если хватит духу, даже пощупать упокоенных тварей, — озвучил я реалии, стараясь максимально спокойно и чётко донести суть происходящего. Моя задача была не убедить их, а заставить увидеть изменения вокруг них.

С этими словами я развеял парализацию, правда без пафосного щелчка пальцами, как хотел было сделать сперва.

По толпе разумных прокатился волной стон и кряхтение. Мужики, медленно приходящие в себя, недобро косились в мою сторону. Не получив никаких приказов от своего начальства, они лишь ждали дальнейших распоряжений, их лица выражали смесь замешательства и неприязни.

Блондин, был не дурак. Он видел как я легко обезвредил его людей, поэтому агрессии не проявлял, тем более что их оружие перекочевало в наши руки.

— Осмотрите тела, парни, вдруг я чего недоглядел, — отдал он короткий, но чёткий приказ.

Один бодик, его лицо всё ещё было бледным от шока, и один охранник, пошатываясь, направились к дохлым тушам лотерейщиков. Я безразлично смотрел на мужчин, не мешая их «ознакомлению» с этой реальностью. Они увидят нечто, что вывернет их мир наизнанку, и тогда моя «лекция» об Улье приобретёт совсем иной вес.

Вернувшись через пару минут, побледневшие мужчины, коротко рапортовали о какой-то чертовщине. Их голоса дрожали, а глаза были полны ужаса. Следом на «смотрины» отправились все остальные, кто за время нашего общения успел малёха протрезветь. Их тоже ждало «интересное» зрелище.

Когда вся процессия вернулась, они старались нас обходить стороной. Их взгляды были полны опасения, явно боясь, что мы сейчас обратимся в таких же тварей и пожелаем сожрать их. Границы их мира рухнули окончательно.

Но внезапно подал голос бодик, что ходил в «разведку» первым. Его голос был странным — в нём было слышно удивление, смешанное с восхищением и неподдельным страхом.

— Босс! Взгляните на небо!

Вместе с главным головы задрали и остальные. Рты приоткрылись, глаза расширились — никто не остался равнодушным под этим небом, затканным невероятной россыпью звёзд. Словно кто-то пролил по полотну ночи целую галактику света.

Даже мои девчонки, всегда сосредоточенные, настороженные — и те замерли, всматриваясь в это чуждое великолепие. Их лица смягчились, в глазах мелькнуло что-то большее, чем просто удивление. Такое невозможно было увидеть в родных мирах. И это было ещё одним доказательством: реальность изменилась. Мир стал другим, да и мир… другой, тоже.

— Как… такое возможно?.. — едва слышно выдохнул блондин, пытаясь найти в происходящем хоть какую-то логическую зацепку.

— Я отвечу на все ваши вопросы, — спокойно сказал я.

— Но сначала сделаем так, как я просил. Иллюминацию — выключить, музыку и генератор — заглушить. Место для разговора выбираете на своё усмотрение. Я всё расскажу. Всё, что знаю.

— Босс! Да кто он такой вообще, чтоб тут распоряжаться?! — возмутился один из охранников, зло косясь в мою сторону.

— Заткнись и делай, что велено! Бегом! Через пять минут я хочу знать, что, чёрт подери, тут происходит! — рявкнул блондин. Его голос резанул по ушам — не столько громкостью, сколько вложенной в него жёсткой, холодной решимостью.

Мгновенно воцарилась суета.

Один бросился к шлагбауму, другой рванул к генератору, кто-то отключал работающие от акумуляторов колонки. Сам блондин остался с нами, жестом пригласив на территорию турбазы.

— Богдан, — представился он, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, ладонь — сухой, ухоженной. Мужчина привык командовать, и привык что его приказы исполняются мгновенно.

— Стинго, — ответил я. Его бровь тут же взметнулась вверх — явно не кличку он ожидал услышать. Но ничего не сказал.

— Это мои супруги: Лия, Мара, за рулём — Ирина. И… рейдер стаба Вольный — Веста, — представил я девушек, сразу расставляя точки над «йо», чтобы не возникло лишних вопросов или глупых попыток «пощупать за коленку».

В мыслях Богдана в этот момент вертелось разное. Очень разное. Но до откровенного криминала пока не дошло — мозги у мужика работали, и довольно неплохо. Он понимал: произошло нечто из ряда вон. И если кто и может пролить свет — так это мы. Поэтому решил пока не лезть на рожон, а выжать максимум информации. А дальше — как карта ляжет.

Что ж, флаг ему в руки.

В обещанные пять минут его подчинённые, конечно, не уложились, но уже минут через десять мы сидели в просторном помещении, ещё пахнущем шашлыком и перегаром. Следы недавнего сабантуя всё ещё оставались — смятые пластиковые бутылки, тарелки с объедками, наполовину растаявшие льдинки в мельхиоровом ведре для охлаждения водки.

Окна плотно зашторили, фонари переключили в режим «светильника», от чего комнату залило мягким, голубым светом. Атмосфера стала чуточку домашнее, почти уютной.

Я поинтересовался самочувствием собравшихся. В ответ послышалось лишь неразборчивое ворчание.

Те, кто ещё не до конца отошёл от увиденного, получили по фляжке живчика. Объяснил коротко: «Теперь это ваш новый нектар богов. Привыкайте». Сказал без лишнего пафоса, но с тем самым оттенком серьёзности, от которого мурашки пробежались по их спинам.

Богдан поначалу хотел выставить охрану. Я, не давая объяснений, дал понять — не надо. Не тот случай. Людей жалко. Тем более что рассказывать одно и то же по два раза я не собираюсь. Пусть слушают сразу все, кому важно.

Он задумался… и уступил.

Началась долгая беседа. В какой-то момент она переросла в натуральный допрос. Причём весьма методичный и профессиональный. Богдан оказался не просто «боссом с квадратной челюстью», а человеком с головой. И с правильными вопросами. Даже слишком!

Интересовало его абсолютно всё — от структуры Улья до зарождения и развития Даров. Некоторые его вопросы заставляли меня напрягаться, подбирая слова с хирургической точностью.

— Можно ли вступить в серьёзный отряд, будучи новичком? — спросил он, слегка щурясь, будто проверяя реакцию.

— Шанс невелик, — ответил я честно.

— Но если Улей отметит тебя Даром, который будет по-настоящему полезен… Тогда возможно всё. — в его глазах вспыхнул огонёк. Не просто интерес — надежда. Надежда, что в этом новом, жутком мире он и его люди смогут не просто выжить… а найти своё место.

— Чем грозит сотрудничество с мурами? — Богдан задал вопрос будничным тоном, но я чувствовал, как в его мыслях он лихорадочно перебирал все имеющиеся варианты и… перспективы. Он пытался понять правила игры, и это уже было прогрессом.

Я отвечал честно, но всеми силами старался объяснить весь тот негатив, что будет сопровождать иммунного, выбравшего муровскую стезю.

Я искренне надеялся, что был достаточно красноречив, объясняя, что после этого вход во все нормальные стабы будут закрыты для такого иммунного — навсегда! Мой голос был жёстким, безжалостным, пытаясь донести ему всю серьёзность последствий.

— Возможна ли кооперация с внешниками? — Теперь напряглись и мои жёны, а Веста уставилась на Богдана своим фирменным прищуром, полным подозрения и готовая в случае малейшего намека на предательство, стрелять без предупреждения.

Описывая последствия «партнёрства» с «инопришельцами», я безжалостно обрисовал им мрачную перспективу: ты интересуешь их либо как муровская шавка на побегушках, либо как набор потрохов, которые они вырезают с безграничным «аппетитом», что у простых иммунных, что у своих же холуев. Эти две чумные плеяды, муры и внешники, сплелись в настолько мерзкий клубок, что полностью отсекли всякое взаимодействие с другими сообществами. В своей бесконечной алчности, внешники с мурами уступают лишь сектантам-киллдингам, которые убивают иммунных не ради наживы, а из-за своей безумной веры, в которой Улей именуют СТИКСом и считают Его разумным, принося кровавые жертвы из числа иммунных.

Я словесно «рисовал» перед ними картину, где любой, кто хоть раз замазался с ними, навечно обречён на маргинальное существование и вечную ненависть со стороны хоть сколько-нибудь цивилизованных иммунных стабов. Быть их «партнёром» — это обречь себя на разделочный стол, и если у тебя не окажется полезного Дара, ты будешь жить. Жить и страдать. Отдавая «потрошковый налог» через определенные интервалы времени пока не сдохнешь, и тебя не разберут на «запчасти» полностью.

— Ты сказал, что внешники — инопланетяне? У них что, зелёная кожа и две головы?! — с усмешкой спросил он у меня, и его прихлебатели поддержали своего босса плохо сдерживаемыми, угодливыми смешками. Его шестеркам было невдомёк, что речь идёт о вещах куда более жутких. Но в отличие от этой «массовки», Богдана этот вопрос интересовал совершенно с иной, зловещей стороны.

— Нет. Они обычные разумные, как мы или вы. Правда, более развитые в научно-техническом плане. Кто-то больше, кто-то меньше, но я понял твой интерес, — ухмыльнулся я в ответ, предвкушая его разочарования.

— Но и здесь мне придётся обрубить ростки увиденных тобой радужных перспектив. А всё потому, что даже одна-единственная спора Улья, попав в миры внешников, станет для их планеты… некрополем! Огромным, бескрайним и безжизненным некрополем размером с целый мир! Поэтому с обеих сторон «портал» в Улей охраняется так, что даже самый оДарённый иммунный или матёрый заражённый не в силах проникнуть в их святая святых. Ведь один-единственный «вдох-выдох» иммунного в мире внешников, и процесс уже будет не остановить, — от «описываемой» мной картины все притихли, как мыши, и даже смеяться расхотелось. Но Богдана это лишь ещё больше раззадорило, словно я плеснул керосина в его тёмный огонёк любопытства.

— Что способствует появлению полезного Дара?! — этот вопрос, как ни странно, заинтересовал всех, и вся компания разом обратилась в слух, ожидая от меня откровений.

— Улей не лавка, не ломбард и не супермаркет. «Купить» Дары по желанию и предпочтению клиента — не получится, — я сделал глоток живчика, позволяя едкому напитку обжечь горло, прежде чем продолжить.

— Зачастую Дары могут возникнуть спонтанно, от мощного стресса или сильнейших эмоций: страх, шок, боль, мимолётная мысль на грани безумия. Всё это может способствовать появлению как полезного Умения, так и не очень. Однако вы должны понимать, что такие эмоции в этом мире не возникают на ровном месте, и, испытав такие «качели», зачастую «свежаки» заканчивают свою так и не начавшуюся жизнь задолго до того, как узнают о наличии у себя Дара. Ведь главные «режиссёры» таких эмоций — это исключительно заражённые, и встречу с ними пережить удаётся от силы одному проценту иммунных, а добравшихся в стабы и того меньше.

Я сделал паузу, приложившись к фляге с живчиком вновь, позволяя горькому привкусу осесть на языке.

— Я говорю о тех, кто волей Улья сумел выжить в безумной круговерти первых дней. Пережить волны заражённых, что неделями могут потрошить перезагрузившийся кластер в поисках затаившихся иммунных. И которые немыслимым образом смогли не попасть в лапы муров и не сдохнуть от спорового голодания, если что, это я говорю об отсутствии живчика.

— И вот, будучи на гребне подобной «эмоциональной волны», у иммунного на второй-третий день начинает проявляться Дар. Но даже в таком случае нет никаких гарантий, что он будет хоть сколько-нибудь полезным, поскольку даже секундная слабость, мимолётный страх, незначительная мысль, могут быть восприняты Ульем как триггер, и вуаля. У иммунного появляется Дар, позволяющий шевелить ушами, менять по желанию цвет волос или волевым усилием отгонять от себя летуче-кусачий гнус и прочих комаров с мухами. В этом мире даже Дар может стать злой шуткой судьбы, и следующий появится теперь минимум через 8-9 месяцев. Если доживешь.

На несколько минут установилась тишина, позволяя мне слегка передохнуть и пригубить налитый женами вишневый сок, смывая с языка хоть и необходимый, но не ставший вкуснее, смак живчика. Но не на долго.

— Как противостоять иммунным с развитыми Дарами и чем это грозит?! — его вопрос вызвал во мне внутренний смех. Он что, посчитал нас дебилами, которые расскажут ему, как можно себя убить?! Наивность свежаков порой поражала.

Пришлось объяснять, что желание «прыгнуть» выше головы зачастую грозит лишь её усекновением, причём в большинстве случаев, если виновником будешь ты, то «потерпевшую» сторону, которая тебя упокоит из-за твоего любопытства, будет ждать максимум штраф. А если слова подтвердит еще и стабской ментат, то и штрафа не потребуют — так, слегка пожурят лишь, что испачкал кровью и мозгами дорожную брусчатку. Но чтобы избежать подобного, нужно пачкать кровью благословенный песок арены, где на ваш бой сделают ставки, а на смерти наглого новичка ещё и споранов поимеют, причём абсолютно легально и с пользой. — в каждом слове я, с изрядной долей цинизма, старался вложить жестокую правду Улья.

— А если встреча состоялась за пределами стаба?! — Богдан не унимался, его вопросы становились всё более жесткими и… тревожными. Да что ж такое, я новичка консультирую или будущего мура?! Он словно впитывал каждое слово, строя свою собственную стратегию выживания.

Ладно!

Объясню ему, что за пределами стаба большинство разборок и происходит, вот только матёрый рейдер сперва будет стрелять, а потом уже «вежливо» спрашивать: кто, куда, зачем и почему?! Если будет кому задавать вопросы, естественно. И в стабе за это ему ничего не будет, при условии, что он действовал не по беспределу, а защищал свою жизнь. Но о подобном штатный ментат может спросить только если характер будет носить некоторую закономерность и выбиваться за рамки определённых вероятностей.

В противном случае — всем будет плевать! Ведь смертность в Улье — высочайшая и само собой разумеющаяся! Тем более что все что происходит в кластерах, в кластерах и остается!

Но когда начинают пропадать старожилы и ситуация принимает хронический оборот, вот тут уже стабские бьют тревогу. И тогда у подозреваемого лишь две дороги: на плаху, или к мурам.

Но даже внешники и муры не защитят тебя, если горящий желанием отомстить побратим или стаб выставят за голову беспредельщика награду. Тогда тебя найдут не только в логове муров, но даже на краю Пекла. Да чего уж там, узнав о награде, муры такого сами обвяжут яркой ленточкой и преподнесут охотнику за головами, который поделится с ними малой «долькой» награды, после чего привезёт голову врага к обиженному заказчику.

Я говорил без прикрас, вновь влаживая в свои слова всю жестокость и беспощадность этого мира.

После столь неоднозначного ответа мужчина надолго задумался, его лицо было сосредоточенным, а глаза блуждали где-то далеко. Итогом его молчаливого размышления стал очередной вопрос, который, как я и подозревал, был таким же каверзным, как и предыдущие.

— Как можно обмануть ментата?! — Богдан, вонзил в меня свой взгляд, слабенько пародируя действию невиданного им Дара и пытаясь просверлить насквозь.

Сказать, что я «уху ел», не сказать ничего. Это был вопрос, который задавать не стоило, особенно вслух, да ещё и в присутствии моих жён.

Переглянувшись с девочками, я прочёл в их глазах лишь осуждение. Они были недовольны его вопросом, но промолчали, доверяя мне. Всё же я решил ответить, ощущая в нём ещё не гнильцу, но где-то очень близко, словно семя тьмы уже начинало пускать корни. При этом я особо не надеялся на то, что удастся наставить его на путь истинный.

— Ментат — слишком специфичный Дар, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно, но твёрдо.

— И обмануть его если и может кто, то только такой же самый ментат, только более развитый и опытный. Вот только такие иммунные давно находятся под крылом стаба и получают за свои услуги немалые дивиденды. Это гарантирует их лояльность, и зачастую они сами являются членами администрации, кровно заинтересованными в искоренении крамолы и недопущении внутрь общины муров, внешников, киллдингов и прочих ненадёжных элементов.

Я сделал паузу, давая ему переварить сказаное.

— Ментату достаточно полудюжины вопросов, чтобы понять, с какими намерениями ты прибыл. И если у него возникнет хотя бы малейшее подозрение, тебя не пустят в стаб, от слова совсем! В лучшем случае — прогонят прочь с «волчьим билетом». В худшем, если будешь упорствовать, могут нашинковать свинцом, поскольку в случае чего, первый спрос будет с него! А так… Нет разумного — нет проблемы! — довольно мрачно закончил я, пытаясь объяснить всю пагубность ухода на «темную сторону».

— И это беспределом не считается, да? — скептически уточнил он, его голос был полон вызова.

— А ты бы пустил в свой дом разумного, который желает его уничтожить, а тебя пустить на ингредиенты?! — зло спросил его я, глядя прямо в глаза. Он предпочёл промолчать, его взгляд вспыхнул и мгновенно потух, но особого понимания я не заметил.

— Кстати, у муров тоже имеются ментаты и полный перечень наводящих вопросов, — продолжил я, не давая ему опомниться.

— Вот только есть одно существенное отличие. В честном стабе у тебя имеется хотя бы выбор, чем тебе заниматься в дальнейшем. Появился у тебя толковый Дар, и стаб вложится в твоё развитие горохом или даже жемчугом. В случае, если проявится посредственность, тебе предложат посильную работу: уборщик, грузчик, команда снабженцев или разнорабочий. В стабе всегда полно работы, поэтому на пропитание заработать можно, причём жильём и живчиком, а иногда и едой тебя обеспечат бесплатно и в обязательном порядке. И всё, что тебе остаётся — это ждать. Ждать, когда Улей сподобится одарить тебя полезным Умением.

Но если ты хочешь работать сам на себя, никто и слова худого не скажет. Живи, таскай хабар, копи потроха. Месяцев за 10-11 по силам накопить на черную жемчужину, употребив которую под контролем знахаря, ты можешь рассчитывать на более-менее толковый Дар.

Я сделал паузу, чтобы эффект от моих слов был максимальным.

— А вот у муров. У них, если ты безДарь, то тебе прямая дорога в «пушечное мясо» или сразу на «ферму», где из тебя будут вырезать органы каждую неделю или месяц, отпаивая при этом живчиком и дожидаясь, пока ты не сдохнешь, а сдохнешь ты не скоро! Будучи «быком», ты так же не застрахован от «потрошкового» налога, и кем бы ты ни был в прошлой жизни, без полезного Дара ты будешь обычной «шестёркой»! — я описал хоть и мрачную картину, но вполне рабочую, полную жестокой, но жуткой правды Улья.

Мужчина вновь задумался, его лицо было бледным, но в глазах мелькало что-то новое — не страх, а глубокое осознание.

— Где можно раздобыть жемчуг?! — спустя пару минут размышлений раздался новый вопрос Богдана. В его голосе сквозила скрытая жажда силы и быстрого подъёма.

— Из зараженных, начиная с рубера и выше, — ответил я, понимая, что его ожидает очередное разочарование.

— Вот только твари этих рангов уже обладают не только усиленной бронёй, но и наличием Даров, что подпирает подобие разума. Разума, который временами не уступает нам в коварстве и хитрости. Они могут устраивать засады, пускать на мясо свою свиту и, посмотрев на результат, решать: стоит атаковать цель или лучше отступить. И поверь, тварь, способная к подобной стратегии, в состоянии измыслить любую хитрость, равно как не оставить в покое потенциальную добычу, преследуя её днём и ночью, пока не останется кто-то один. — я описал свой взгляд на столь тривиальную проблему, как добыча жемчуга, прекрасно понимая, что для него это прозвучит как приговор.

— Поэтому без толкового вооружения и прокачанных Даров охотиться на тварей выше топтуна — это верный шанс оказаться в желудке той самой твари. — мои слова вновь заставили мужчину погрузиться в очередную задумчивость, его лицо изрядно омрачилось.

— Возможно ли взять жемчуг в долг или кредит? — уточнил он, не теряя надежды на лёгкий путь.

— А как ты себе это представляешь? — фыркнул я, не скрывая своего скептицизма и легкого раздражения.

— Ты невнимательно слушал меня, когда я рассказывал о весьма высокой смертности иммунных. Поэтому, как ты понимаешь, никто не будет рисковать подобными вложениями в новичка. Но как я уже говорил, в твоё развитие могут вложиться лишь при условии, если у тебя появится полезный для стаба Дар. Но даже тогда тебе придётся, взяв на себя определённые обязательства, отрабатывать вложенные в тебя инвестиции. И в зависимости от полезности твоего Умения будет варьироваться размер твоего долга и время его погашения. — парой фраз я поставил жирный крест на его влажной фантазии быстро подняться в местном табеле «о рангах». Увы, но в этом мире не было лёгких путей, либо я их не знал.

— А какие Дары у тебя?! — словно между прочим спросил он, стараясь скрыть свой завуалированный интерес. Я чувствовал его попытку прощупать меня, понять, какая сила стоит за моими словами.

— Ну, о таком советовал бы никого и никогда не спрашивать, поскольку подобный интерес может закончиться для тебя весьма печально и трагично. — мой тон стал жёстче, предупреждая его о неписаных правилах Улья.

— Но я отвечу. У меня довольно бесполезный Дар, с помощью которого я могу без ущерба употреблять любую спору, не боясь квазануться. — я раскрыл маленький секрет, который, собственно, и не скрывал, но мужчина мне явно не поверил. Его ментал выдавал изрядную порцию скептики.

— А чем тогда ты нас всех оприходовал, что мы свалились, как ты сказал, парализованные? — решил он поймать меня на лжи, его голос был полон скрытого триумфа.

— А это и не Дар, — ответил я, опережая блондина, который уже успел открыть рот для нового вопроса.

— Поверь, это всё, что тебе нужно знать, поскольку рейдер живёт до тех пор, пока у него имеется туз в рукаве, о котором не знает никто! И свои секреты я раскрывать не собираюсь. — я говорил довольно жёстко, и в моих словах сквозила непреклонная решимость.

Было видно, что Богдану моя отповедь не понравилась. Более того, он явно не привык, чтобы с ним общались в подобном тоне. Но он был умен, и пока мы были нужны ему, поползновений в наш адрес ожидать не стоило. Его амбиции столкнулись с суровой реальностью, которая была не на его стороне и он это понимал.

— Спиной к нему лучше не поворачиваться, — пришло мне по мыслесвязи от Ирины, её голос был полон предостережения. Остальные жёны согласно «поддакнули», подтверждая её опасения. Они видели в нём потенциальную угрозу.

— Милаш, зачем нам возиться с ними? — уточнила Мара, её голос был слегка раздражён, выражая общее недовольство группы.

— Да всё те же суеверия о новичках и рейдерах, которые не посчитали нужным разъяснить свежакам реалии этого мира. Бытует мнение, что помощь новичку — это плюс в карму рейдера, и Улей такому разумному благоволит, — устало отзеркалил я ей, но памятуя как мне помог в свое время крестный, решил не лишать свежаков информации и шанса выжить.

— Даже при условии, что новичок желает прикончить своего благодетеля?! — фыркнула среброволосая воительница, её взгляд был полон неприкрытого цинизма. Я лишь мысленно пожал плечами, признавая её правоту. В этом мире, где выживание было высшим законом, наивность могла стоить жизни.

— Светает, — раздался голос Лии, прерывая наш затянувшийся ночной разговор. Все дружно уставились на тонкую, сероватую полоску света, пробивавшуюся между неплотно закрытых шторах и опущеных жалюзях. Да уж, всю ночь провели за болтовнёй, словно студенты перед экзаменом, обсуждая сдачу сложного предмета у «профессоров» Улья.

— Пора собираться в дорогу, — констатировал я, чувствуя облегчение. Поблагодарив девушку за повод прервать эту говорильню, я активировал на супругах и Весте серию «средних исцелений». Их воздействие благоприятно отразилось на их самочувствии. Лишь Веста удивлённо воззрилась на меня, чётко определив виновника своих ощущений в виде прилива сил, но лишних вопросов задавать не стала. Она доверяла нам, но при этом фиксируя наши странности, горела желанием задать накопившиеся вопросы.

Мы вышли на крыльцо. В медленно рассеивающейся предрассветной мгле уже вполне можно было рассмотреть силуэты припаркованных авто.

— Вижу у вас имеется транспорт? — уточнил я очевидное.

— Какие машины предпочтительнее? — переспросил блондин, явно пытаясь понять наши нужды.

— Вместительные и заправленные, а также как можно более тихие, — ответил я, и по его глазам сразу понял, что таких в наличии нет. На его лице мелькнуло разочарование, граничащее с досадой.

— Добро, идём посмотрим… что к чему, — произнёс я, но на продублированную им команду слабо отреагировали лишь безымянный охранник и один из свиты блондина. Остальные же остались сидеть и безучастно пялиться в одну точку, бормоча под нос нечто невразумительное. Словно марионетки, у которых оборвались нити.

— Что с ними? — обеспокоенно, и надо же, с искренней тревогой, спросил он. Его голос дрогнул.

— Они не обладают врождённым иммунитетом, — начал я, стараясь говорить максимально спокойно.

— И сейчас вы можете воочию увидеть процесс обращения твоих людей в безмозглых тварей, которых ты видел вчера вечером. — видя, как дёрнулся мужчина, я поспешил объяснить, чтобы избежать лишней паники.

— Нет. Сразу в лотерейщиков они не превратятся, но разум потеряют, и всё, что будет управлять ими — лишь первичные инстинкты в виде безграничного голода. Паразит полностью завладеет вместилищем их разума, и от прежних разумных останутся лишь пустые оболочки, лишённые личности. — я кратко объяснил, следя за обращающимися мужчинами, чьи тела уже начинало сотрясать дрожь.

— А дальше? — с проблеском надежды, столь желанной и наивной, спросил он.

— А дальше начнётся их эволюция в этом мире, наполненная урчанием, голодом и смертями. Огромным количеством смертей!!! — мои слова были жестокими и безжалостными. И словно услышав меня, в комнате раздался первый слабый «уррр», который подхватил ещё один, а затем ещё и ещё. Это были звуки пробуждающегося кошмара, являвшегося нормой в Улье.

Поторопив всех на выход и покинув помещение последним, я заблокировал двери. Через несколько секунд в них раздался глухой стук обратившихся тел, но спустя десяток ударов всё затихло. Они не могли выйти, а лишь бились в слепой агонии.

— Им можно помочь? — уточнил Богдан, его голос неожиданно оказался полон отчаяния.

— Только если собственноручно упокоить, — мрачно ответил я, словно спрашивая, готов ли он в этом участвовать, способен ли он убить тех, кто ещё минуту назад был его приятелем.

— У моих ребят осталось оружие… — Он посмотрел на меня, явно намекая на повторную парализацию, на какое-то чудо.

— Увы. Разработка была одноразовая, и я её вчера бездарно просрал на вас, не желая убивать. — откровенно солгал я. Мои секреты были исключительно тайнами моей Семьи и нашей силой.

— Почему просрал? — спросил я, видя его требовательный взгляд.

— Да потому что иммунным оказался лишь ты один. — но на мои слова он не успел что-либо возразить. Позади него раздалось урчание охранника, а через миг — болезненный вскрик и мат бодигарда. Драматический пик наступил как всегда «внезапно».

…уррр…урурр…уррр… звуки множились за закрытыми дверьми, наполняя предрассветную тишину турбазы.

— Твою… мать… блядь. Отпусти… отпусти, сука-а-а-а-а… арргххх… — вяло трепыхался атакованный мужчина, с каждой секундой теряя остатки крови и самого себя. Его голос превратился в хрип, бульканье, а затем и вовсе стих.

Блондин, позабыв о своём желании что-то возразить мне, в отчаянии требовал помочь товарищу, но сам в эту кровавую свару осмотрительно не лез. Новообратившийся пустыш, с ужасающей меткостью, вцепился ему в горло, и первым же укусом разорвал яремную вену.

Фонтан горячей крови, ударивший в морду твари, через миг сменился отвратительным бульканьем и довольным чавканьем и урчанием. Конец, его, так и не начавшегося шествия по просторам Улья наступил мгновенно: выстрел Весты, резкий и точный, поставил жирную точку в так и не начавшейся не-жизни молодой тварюшки.

На звук выстрела раздалось очередное глухое, утробное урчание перевозбудившихся пустышей, которые с утроенной, безумной силой принялись долбиться в запертую дверь. В то же время глаза истекающего кровью мужчины медленно заволокло жуткой пеленой, обратив его некогда живую радужку в чернильный, бездонный омут.

…Урргллл… — вырвался из его груди последний, предсмертный хрип, предвещая неизбежное.

Неопределенно кивнув Весте, я с неким запоздалым сожалением позволил ей вновь оборвать жизнь свежеобратившегося пустыша, хотя для такого тратить даже пистолетный патрон было расточительством.

Эх, нужно было дать клевец блондинчику и окончательно сломать его дух, заставив упокоить обратившегося охранника.

А так…

Выстрел.

Щелчок затвора.

Звон падающей гильзы.

Тварюшка затихает.

А я с раздражением выпускаю десятки волевых щупов и вмиг превращаю в кашу мозги оставшихся за дверьми тварей, не желая давать им ни малейшей возможности к эволюции.

Богдан, ошалевший от увиденного, безумно переводил взгляд то на нас, то на два окровавленных, остывающих трупа, ещё минуту назад бывших его людьми.

— Вот и всё, — огласил я короткую, но ёмкую эпитафию, глядя прямо в наливающиеся бешенством глаза блондина. Его кулаки сжимались и разжимались, выдавая кипящую ярость, хотя он прекрасно видел, во что превратились его люди.

— Зачем?! — зарычал он, пытаясь броситься на меня, но что-то его сдерживало.

— Я не Великий Знахарь, и «белки» у меня нет, — грубо оборвал я его наезд, пресекая любую попытку агрессии.

— Поэтому твоим подчиненным было уже не помочь. Так что для начала — угомонись! Скажи спасибо что охранник не кинулся на тебя первого и повторно поблагодари Улей что я не заставил тебя лично упокаивать своего бодигарда! — последние слова я буквально прорычал ему в лицо, шокировав мужчину миновавшими перспективами.

Пропустив через себя волну целительной энергии и успокоившись, я махнул рукой в сторону ворот, указывая на вчерашних лотерейщиков.

— Одна скорбная участь тебя миновала, но от другой ты не отвертишься. — и глядя ему в глаза я протянул ему рукоятью вперед финку одного из охранников.

— Бери нож и пошли к выезду, будешь добывать свои первые спораны.

— Ну, и самое главное! — продолжил я, не особо заморачиваясь с торжественностью или выбором позывного.

— Раз ты иммунный, то по традиции этого мира тебя следует окрестить. И если тебя спросят твоё имя, можешь ответить, что крестил тебя честный рейдер Стинго из Кременя, и дал тебе имя… — Бес! — вмиг окрестил я бесноватого мажора, который, не только напоминал мне почившего главу Чистилища, а и являлся его омолодившимся «двойником».

Мара, прекрасно знающая о моих предыдущих приключениях, лишь приподняла бровь и скептически хмыкнула, чем тут же привлекла внимание остальных жён. Ну, сейчас мне «косточки» перемоют… Я уже чувствовал их мысленный хор обсуждения и веселья.

— А почему Бес? Разве я не вправе выбрать себе имя по собственному желанию? — никак не хотел успокаиваться блондин, его гордость была задета.

— Новое имя выбирает крёстный, каковым я и являюсь, — пожал я плечами.

— Самому выбирать себе позывной считается не только плохой приметой, но и запрещено! Однако со временем… со временем тебя смогут перекрестить, согласно твоим поступкам или даже желанию. А пока… — я сделал паузу, давая ему ещё раз осознать.

— Теперь ты — Бес! — жестко закончил я очередной ликбез, в очередной раз поражаясь тому, как Улей сводит разумных.

Не зря он не нравился мне и жёнам моим не нравился. Память вовремя подкинула историческую «справку», потому и окрестил таким позывным не видя иной альтернативы.

Взглянул на девчонок и судя по их ухмылочкам, Мара подробно просветила на счёт нюансов крещения.

Однако едва мне стоило «шепнуть» что это и есть Бес, а вернее его омолодившийся свежак-«двойник», как улыбочки мгновенно испарились, и на, теперь уже моего, крестника взглянули совершенно иными взглядами, под которыми мужчина неосознанно поежился.

— Бери нож и пошли к вчерашним тварям, — повторно отдал я приказ. Вздрогнув, молодой мужчина был вынужден подчиниться. Вот только побелевшие костяшки пальцев, судорожно сжавшие рукоять протянутого ему ножа, дали понять мне, что он не забудет этого и не простит. А значит права Иришка и спиной к нему лучше не поворачиваться.

«Ну да, флаг в руки, транспарант на шею!» — промелькнуло у меня в голове. Успокаивал я себя самообманом, что это не ТОТ Бес, что это лишь «двойник», но иллюзий на его счет у меня не осталось, а значит при первой же возможности мы разбежимся в разные стороны.

Судя по его мыслям и захлестывающим эмоциям, он отчаянно рассчитывал на то, что его люди пойдут за ним в огонь и воду, не сомневаясь ни секунды в его лидерстве. А теперь он остался совершенно один. Причём он был слаб и полностью зависел от нашей поддержки, без которой до стаба ему не добраться, это было ясно как пить дать. А значит, как бы ему ни хотелось «высказать» своё «фе» и бросить нам вызов, он будет вынужден молчать. Пока. Но в будущем, я был уверен, он вполне может доставить нам определённые неприятности. Эта мысль основательно зацепило меня, а значит… действовать нужно на опережение и сейчас!

Подойдя к тем самым лотерейщикам, я указал ему на половинки чесночных долек в их затылочной части.

— Вот, — произнёс я, — твоя первая добыча. Добывай все сам и ручками.

Пока он, удерживая рвотные позывы неуклюже и брезгливо копошился с ещё хоть и слабыми, но уже начинающими покрываться костяными пластинами споровиками, я принялся «копошиться» в его разуме. Мои ментальные щупальца проникли в его сознание, делая определённые установки и подчищая память относительно парализации его подопечных. К моему удивлению, то, что ранее отнимало у меня уйму времени и ментальных сил, теперь я сделал буквально на «волевых» усилиях. В конце я добавил хитрую закладку: она будет вызывать сильнейшую, раскалывающую голову боль при малейшем желании, или даже мысли, причинить нам вред. Это был наш личный страховочный полис.

Была конечно идея, чтобы при малейшем поползновении в наш адрес у него опорожнялся желудок, чтобы отбить любое желание вредить, но я вовремя сообразил: нам ещё ехать до стаба дохера и больше, и рисковать нарваться на приступ «обосратушек» внутри салона авто…

Нет-нет! Такого «счастья» нам точно было не надо!

Минут за двадцать блондин «таки» справился с поставленной задачей, его руки дрожали от отвращения, но он добился своего. Он стал счастливым обладателем пяти споранов и одной горошины, что для новичка было весьма хорошим подспорьем.

Поздравив его с первым хабаром, я слил на руки ему воду из двухлитровой колбы. После того как он обтерся насухо, протянул ему пакетик-самоклейку с клоком ваты, в который посоветовал аккуратно сложить свою добычу, что все это время лежало неподалеку на земле.

Последовав моему совету, мужчина болезненно поморщился и потёр пальцами свои виски… хе-хе. Мне даже не нужно было касаться его мыслесферы, чтобы понять причину его болезненных кривляний.

«Работают закладочки!» — довольно подумал я. И будут работать ещё, о-о-очень долго!

Вернувшись к копошащимся девочкам, которые заглядывали везде и всюду в поисках полезностей, я попросил их показать наш будущий транспорт, в котором желательно было бы умоститься нам всем. Выбор пал на огромный чёрный внедорожник с логотипом в виде разделённого на три равных части кругом на радиаторной решётке — символ забытых времён и миров.

Проверив бак и забрав парочку полных канистр из стоящих рядом авто, я усадил за руль Беса, а рядышком Весту в качестве живого навигатора. Её опыт и знание местности были бесценны.

Заведя двигатель, крестник взглядом поинтересовался: куда ехать дальше? После чего молчаливая рейдерша принялась указывать ему дорогу, сверяясь с морально устаревшими, но всё ещё полезными кроками.

Проехав не более километра, Бес неожиданно резко притормозил. Причиной тому была отрезанная, словно гигантским ножом, разделяющая кластеры черта, за которой вместо посыпанной щебёнкой дороги начиналась поросшая сочной травой грунтовая тропа, уходящая в неизвестность. Это был рубеж, за которым заканчивался его кластер и начиналась новая сота, явственно доказывая все что он услышал от меня и во что старательно не хотел верить.

Не торопя мужчину, мы дали ему время осознать, что всё случившееся за прошедшую ночь — не сон и не бред. Теперь он осознал что оказался в другом мире: суровом, жестоком, беспощадном. Но он ещё не представлял, насколько, ведь одно дело — услышать, и совсем другое — увидеть и почувствовать его реальность на собственной шкуре.

Маскировка от Иришки и моя глушилка звуков позволили проехать довольно приличное расстояние, причём по открытой местности. «Поиск жизни» постоянно подсвечивал рыскающих по округе заражённых, которые, судя по всему, мигрировали между изменившимися местными хуторами и деревеньками, после рассинхрона.

По словам Весты, ранее они особого интереса не представляли… ключевое слово — ранее. Что там теперь, было известно лишь Улью и его непостижимым, кровавым законам.

Мы для заражённых также не «представляли» интереса. И хоть мы и оставляли после себя длинное пыльное облако, к моменту, когда твари заинтересовывались непонятным явлением, мы на полном ходу скрывались за очередным поворотом, оставляя заражённых недоумённо оглядываться в поисках невидимой добычи. Они были как слепые «кутята», чувствующие, но не способные ухватить свою жертву.

И если Бес к подобному относился ещё идифферентно, слишком поглощённый собственной реальностью, то у Весты всё больше и больше копились вопросы. Её ментальное поле вибрировало от любопытства и лёгкого беспокойства.

Пересекая очередную границу сот, мы выехали на невероятно широкую, хоть и пустынную автостраду покрытую чуть расстрескавшимся асфальтом, но все еще довольно добротную. Хотя нет, вру. Парочку сгоревших и вскрытых машин были видны в кювете с противоположной стороны — безмолвные свидетельства чьей-то недоброй судьбы.

И вот, на самой границе моей чувствительности, я засек не слабый такой движ, в котором преобладали крупные и весьма шустрые сигнатуры. Предположительно, это могли быть матёрые заражённые, так как их мощная энергетика ощущалась даже на расстоянии.

— Иришка, сними, пожалуйста, маскировку с нас, — обратился я по мыслесвязи, и не дожидаясь вопросов, объяснил девочкам, чтобы никто не паниковал.

— В двух километрах, скорей всего, вон за тем поворотом… — я кивнул в сторону приближающегося изгиба дороги, где горизонт манил обещанием неизвестности. — …устроили сабантуйчик местные тварюшки. И если мы проедем у них под носом, тут уж к гадалке не ходи, нас спалят по выхлопу.

— Бес, сбрось газ, пожалуйста, а то что-то мне тревожно, — вслух и довольно вежливо попросил я крестника, хотя мой тон не оставлял выбора. От возмущения он часто задышал, но смолчал, хотя зубы достаточно громко скрежетнули.

Едва мы проехали излучину дороги, как впереди и немного внизу нам открылась картина грандиозной аварии. Она простиралась на несколько сотен метров: порядка полусотни машин, фур и парочки автобусов были смяты, перевёрнуты, сожжены, словно гигантский шар для боулинга прокатился по шоссе. И среди всего этого хаоса, среди искорёженного металла и разбитого стекла, металась хоть и малочисленная, но довольно развитая стая заражённых. Среди них были видны тройка топтунов, их массивные силуэты мелькали в поле, парочка кусачей, быстрых и смертоносных, а возглавлял их «вечеринку» матёрый кусач с претензией на рубера — его сигнатура была особенно мощной и зловещей.

Бес проехал около сотни метров, пока до его сознания, привыкшего к мирной жизни, не дошло, что за мечущиеся силуэты так яростно рихтуют столкнувшиеся между собой автомобили. Его лицо за маской очков, сильно побледнело, а сердце заколотилось в диком ритме, впервые по-настоящему осознавая, что значит быть лицом к лицу с Ульем.

Резко ударив по тормозам, Бес на всю округу возвестил о нашем присутствии противным, режущим визгом пошедших юзом застопорившихся колёс. Естественно, это не осталось без внимания мечущейся у «пиршественного стола» стаи.

Подняв окровавленные морды, в нашу сторону, словно выпущенные снаряды, рванули три топтуна. Им, видимо, доставались лишь объедки, но теперь они рассчитывали на достойную добычу, которую Старшие у них не отберут, занятые ленивым ковырянием в своих «мясных консервах» — искорёженных автомобилях.

— Мара, давай со мной, — бросил я короткую команду.

— Остальные разворачиваются и отъезжают за поворот дороги, имитируя бегство. — Веста, уже собравшаяся возмутиться и рвануть в бой, получила мой далеко не добрый, полный предупреждения взгляд и короткую фразу:

— Ты обещала не создавать проблем! — её лицо мгновенно надулось от обиды, и рейдерша, по-девчоночьи сложив руки под грудью, показала мне язык. «Детский сад, блин», — промелькнуло у меня в голове.

— Ириша, Лия! На вас тыл… — Хоть Веста уже и видела «лишнее», однако на её счёт моя «чуйка» все же изредка ворчала, подавая тревожные хоть и слабые сигналы, в то время как Бес у неё вызывал «рычание и неприязнь».

Мои умнички всё прекрасно поняли без слов, и хоть и желали принять участие в этом «веселье», но спорить по пустякам не стали, демонстрируя завидную дисциплину.

Пока крестник отводил машину за поворот, изрядно ускорившиеся топтуны, проявив нетерпение и азарт, рванули к нам на всех парах. Причём за ними медленно ковылял один из кусачей, явно подволакивая нижнюю левую лапу — возможно старая рана или неудачная стычка.

Что тут у нас?

Явно развившиеся из псовых топтуны, их силуэты напоминали стремительные торпеды, рвались в нашу сторону, роняя из оскаленных пастей тягучую кровянистую слюну, предвкушая скорое пиршество.

— Нужно сделать так, чтобы выглядело правдоподобно, — сразу зарубил я излюбленную тактику супруги — бить наверняка. На что она скорчила умилительно-обиженную мордочку, но тут же взяла себя в руки.

Но Мара не расстроилась.

Словно фокусник, извлекший из «ниоткуда» давно затрофеенный в Пекле и порядком позабытый пулемёт, она подпустила тварюшек на сотню метров и поудобнее перехватив «агрегат», с закладывающим уши грохотом открыла огонь по приближающимся хищникам.

Первые очереди высекли фонтанчики дорожного покрытия чуть впереди и немного левее, поднимая клубы пыли. Взяв поправку, следующая очередь на три патрона опрокинула мчащуюся впереди «собачку», её тело беспомощно кувыркнулось по асфальту, заставив остальных двух слегка сломать свою прямолинейную, самоуверенную атаку.

Очередь, ещё очередь! И тварь, ушедшая вправо, получив несколько точных попаданий в корпус, скуля и загребая лапами, ткнулась мордой в горячий асфальт, пытаясь подняться, но раз за разом заваливаясь обратно в конвульсиях.

Последний топтун был уже метрах в сорока, но Мара, ощутившая в руках мощь оружия, выдала скупую, но смертоносную очередь, на пять патронов. Два из них, угодив прямо в клинообразную морду и пробив насквозь костяную броню, вышли из затылочной части вместе с фонтанчиками крови, костей и мозгов.

Минус — 100%!

Шагнув вперёд, мы без фанатизма упокоили двоих подранков, добивая их, тем более что на подходе уже был кусач.

Антропоморфная тварь, подволакивая раненую нижнюю конечность, опиралась на верхние лапы и передвигалась наподобие приматов, от чего её движение шло не только вперёд, но и чуточку вбок, разворачивая в движении тварь так, что усеянная шипами верхняя лапа выступала дополнительным щитом. Смертоносная и уродливая, она приближалась, готовясь к атаке.

Мара мгновенно отметила уязвимость «хромоножки». Её взгляд, острый и расчётливый, зацепился за слабую точку. Двумя резкими очередями она подломила сперва здоровую лапу кусача, и после того как тварь замедлилась ещё сильнее, Мара принялась выбивать костяное крошево из её лапы, которой та пыталась прикрыть голову.

Тяжёлые пули всё чаще находили брешь в начавшей отступать твари. Переводя огонь с одной лапы на другую, Мара добилась того, что кусач опустил свою монструозную конечность, желая защитить размолотые в хлам суставы.

Едва заражённый это сделал, как вильнувшее дуло пулемёта, словно беспощадный рок, перечеркнуло крест-накрест бугрящуюся костяными наростами башку. В итоге стальные жала нашли брешь в защите, угодив аккурат в глазное яблоко и «выплеснув» которое, поразило мозг твари.

Минус!

Ещё одна угроза нейтрализована.

Естественно, стрекот пулемёта не оставил без внимания пирующую парочку — недорапана и его могучего бойца.

Претендующий на звание рубера, гортанно взрыкнув, кинул в бой своего мощного «подельника», однако сам в драку не полез, предпочитая руководить издалека.

Стартанувший болид из клыков, костей и мышц, в кратчайшие сроки покрыл разделяющее нас расстояние. Его скорость была поразительна.

Желая проверить некоторые возможности своего артефакта, я извлёк «Правь». Легкий блик на лезвии и она удобно ложится мне в руку, готовая к действию.

«Убей его», — беззвучно приказал я, направляя мысленный посыл в адрес приближающейся твари и создавая видимость короткого замаха.

Мощный рывок! Над-арт преодолел около трёхсот метров расстояния за доли секунды, в то время как отток маны поглотил не менее 10% моего резерва, что, в общем-то, было довольно ощутимой растратой. Всё это были лишь детали, поскольку я ради этого и затеял столь затратный эксперимент, чтобы узнать границы своих и артефакта, возможностей. Я хотел понять, на что мы способны.

Удар встречного «тарана» был настолько мощным, что «летящий» локомотив из клыков, шипов и рогов, был подброшен в воздух. Совершив кульбит, кусача откинуло на добрый десяток метров назад, оставив лежать на дорожном покрытии уже бездыханную тварь. Его туша даже не агонизировала и была абсолютно неподвижна, словно попало под мощную парализацию.

Вернувшаяся «Правь» окатила меня странной смесью из недовольства и… голода?!

Хм…

Похоже, «нам» — пришлась по душе «Пекельна диета», и простой кусач теперь уже на один укус, хе-хе.

Не обессудь.

Спрятав артефакт в домен, я переключил внимание на недорубера, готовясь к следующему этапу боя. Однако меня отвлекла Мара.

— Мне показалось, или я ощутила голод от твоей «Прави»? — задумчиво спросила супруга, её изумрудные глаза с любопытством смотрели на меня. Получив моё подтверждение, она лишь чему-то кивнула, а затем вдруг вскинувшись, внезапно исчезла в довольно длинном «прыжке», устремившись в погоню за улепётывающим и хитрым лидером стаи.

— Выпорю засранку!!! — взревел я, не столько от злости, сколько от неожиданности и лёгкого беспокойства. Её безрассудство всегда меня поражало.

Небольшая вспышка на горизонте, выглядящая незначительной из-за расстояния, дала понять, что погоня была жаркой, но недолгой. А появившаяся через секунду Мара одарила меня лучезарной, торжествующей улыбкой… и показала язык, заставив меня изобразить: рука-лицо. Это был достаточно необычный для нее жест неповиновения и озорства. Веста чтоле ее покусала?!

Вот только моё желание отхлестать её нижние девяносто никуда не делось. Плотоядно улыбнувшись, я направился к сделавшей шаг назад девушке, предвкушая «воспитательный момент».

Но то, что произошло в следующий миг, поставило в тупик не только меня, но и оклемавшуюся лишь спустя пару минут, Мару.

Опасаясь, что супруга избежит моего справедливого наказания, я разогнал свои физические и ментальные кондиции до предела. И под этим «ускорением», мой разум на доли секунды раздвоился, и я ощутил всё то, что ощущала девушка, которая в данный миг приготовилась уйти как можно дальше от меня в коротком «переходе».

Я ощущал её желания, как свои собственные. Это было настолько странно и интимно, что перехватывало дыхание.

Более того, я видел мир как своими, так и её глазами, словно наши взгляды слились воедино. При этом, отмахнувшись рукой, словно отгоняя странное видение, моё движение тут же отзеркалила и Мара. Её рука повторила моё движение с идеальной точностью, словно мы были связаны невидимыми нитями.

Упс…

«А если так?!» — подумал я, и моё сознание сосредоточилось. Моя рука осталась неподвижной, а вот руки среброволоски принялись изображать ветряную мельницу, вращаясь в воздухе совершенно бесконтрольно.

«Стоп!» — ментальный приказ был отдан мгновенно.

И девушка остановилась. Её руки замерли в нелепой позе.

От неожиданности столь невероятного «открытия» я невольно разорвал нашу хрупкую связь, и супруга, пребывая в глубочайшем шоке от того, что её тело оказалось под моим контролем, плюхнулась на попку, её глаза расширились от потрясения. Это был — ШОК!

— Э-эт-то ч-что сейчас б-было? — спустя минуту, глядя «квадратными» глазами, полными невероятного изумления, она уставилась на меня, в то время как её голос дрожал от потрясения.

— Ну, я так сильно хотел отхлестать тебя по попеске, а так же не хотел, чтобы ты сбежала, что у меня сложилось впечатление, будто моё сознание раздвоилось, и я смог управлять не только своим телом, но и твоим, — такими же расширенными глазами уставился я на супругу, пытаясь осознать масштаб произошедшего.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — спустя пару мгновений, придя в себя, эмоционально спросила супруга. Видя мой непонимающий взгляд, она принялась просвещать меня, её слова звучали как откровение.

— Силой своего разума ты смог без конструктов, эмпатии и ментальных вмешательств, взять под контроль другого разумного. Причём провёл своего рода захват, на голой воле и лишь воплотив в реальность своё желание, действуя сразу в двух телах и творя независимые действия!

Ты полностью управлял моим телом, и я не была в состоянии воспрепятствовать тебе! — с каждым словом эмоции Мары принимали всё более и более восторженный окрас, её лицо сияло от предвкушения, но её радость так и не добавила мне понимания. Я не до конца осознал произошедшее.

— Ну сделал, и что с того? — буркнул я, всё ещё пытаясь уложить это в своей голове.

— Милаш, ты такой умный, хоть иногда и дурак, — рассмеялась она, её смех звенел в воздухе.

— Подумай сам! Если такую способность получится использовать на Ирине и Лии, а так же добавим твои возможности водить за нос ментата… — От перспективы у меня перехватило дух, сердце забилось быстрее. Собственное тугодумие я предпочёл списать на временное помутнение разума — слишком уж ошеломляющим было это открытие.

Но хоть это и может решить нашу проблему со входом в стаб, не стоит забывать о некоторых нюансах. Мой внутренний прагматик не позволил полностью раствориться в эйфории.

— Мара, а не может ли этот «захват» быть причиной нашей привязки душ? — уточнил я, отгородившись от эйфории недавнего открытия, пытаясь мыслить трезво.

— Всё может быть, — легко пошла на попятную супруга, но смутить её не удалось. Её взгляд оставался ясным и решительным.

— Но ты забываешь о нашей ментальной связи, которую ты можешь использовать как проводник твоей воли, а это, согласись, тоже не мало! — сыпанула девушка альтернативным вариантом решения, её голос звучал уверенно.

— Дело хорошее, но без предварительной проверки в разум лишний раз лучше не лезть, — включил я пессимиста, осторожность, пусть и не всегда была моей сильной стороной, но ставить на близких подобные эксперименты было опасно.

— Так никто и не заставляет, — подмигнула Мара, её глаза блеснули озорством.

— Я думаю, что совместной медитации будет более чем достаточно, а значит, в стаб нам нужно попасть минимум завтра. А до того момента я подготовлю девочек. — и я ощутил по мыслесвязи, как она, не теряя ни секунды, вызывает Иришу и Лию.

Предвкушение новой, невероятной возможности витало в воздухе, обволакивая нас невидимой, но ощутимой энергией и энтузиазмом.

Машина была более чем в километре, но среброволосая Мара всё же «добила» до девочек ментальным приказом, и уже спустя пяток минут к нам подъезжал чёрный тонированный джип, скрипящий шинами по шероховатому асфальту.

Вышедшие жёны, с привычной для них лёгкостью, по-хозяйски осмотрели поле боя. Не сговариваясь, они тут же пошли собирать наш честный хабар с поверженных топтунов и кусача, их движения были отточены до автоматизма.

Бес смотрел на растерзанные тела топтунов и кусача расширившимися от ужаса глазами, его лицо исказилось в гримасе страха и отвращения. А Веста, уже особо не удивляясь моим выходкам, лишь приподняла правую бровь, намекая на то, что рано или поздно мне придётся ответить на её многочисленные вопросы.

«Ну-ну!» — мысленно усмехнулся я, зная, что этот момент наступит не скоро.

— В этой свалке имеются выжившие, — отослал я девушкам свою мысль, чувствуя не менее десятка слабых, но живых сигнатур.

— Двигаем к основному скоплению машин. Возможно кому-то нужна наша помощь, — продублировал я голосом ближайшие планы, чтобы Бес и Веста тоже были в курсе.

Обобрав ближайших тварей и быстро погрузив трофеи, мы вновь сели в машину. Подъехав к телу второго кусача, мы законно собрали с него трофеи, после чего направились к замеченным мною выжившим.

Перевёрнутые, покореженные, смятые и раскуроченные машины образовывали на шоссе жуткий и сюрреалистичный лабиринт. По большей мере они были залиты кровью и останками тех, кому не посчастливилось попасть тварям в лапы. Везде были видны последствия недавнего «пиршества». Из-за этого Бес, уже через пару минут подобного созерцания, не выдержал. Его желудок выворачивался наизнанку, и едва остановив машину он выскочил и заблевал чьи-то окровавленные останки, что лежали у обочины.

Осознав, что перед ним, его скрутило в новом приступе рвоты, а измученный желудок принялся извергать лишь желчь и желудочный сок. Видеть это было неприятно, но ожидаемо.

Кивнув Лие, я проследил, как девушка, обойдя машину, извлекла баклагу с водой и флягу с живчиком. Подойдя к крестнику, она вежливо предложила ему умыться и прийти в чувства глотком местного «нектара».

Приведя себя в относительный порядок, мужчина залез обратно в джип и, судя по всему, собирался из него более не вылазить. Его лицо было бледным, а взгляд — испуганным.

«Ничего, привыкнет, — подумал я. — Так глядишь и оставит свои далеко идущие «планы». Улей быстро расставляет приоритеты.

Приблизившись к лежащему на боку огромному автобусу, я отметил аж четыре сигнатуры жизни внутри него. Причём отображались они явно не в салоне, где, скорее всего, всё было залито кровью и чужими останками.

Моя «Спарка» подсветила, что живые умудрились спрятаться внутри багажного отделения. В данный момент они сидели там тише воды, ниже травы, вжавшись в каждый уголок, боясь даже вздохнуть. Их страх был почти осязаем.

— Эй, есть кто живой?! — громко выкрикнул я, от чего идущая рядом Веста нервно вздрогнула и принялась судорожно осматривать окружающий пейзаж, её чуткий слух уловил каждый отзвук моего «голосочка».

На мой ор никто не отозвался, и после того, как я повторил свой клич, намекнув, что твари мертвы и если выжившие хотят жить, им лучше поторопиться, иначе вскоре мы уйдём. Внутри автобуса обозначилось некоторое шевеление: робкое, осторожное, живое, а главное — не урчащее.

Рассматривая масляные подтёки на днище автобуса, я услышал, как где-то сверху щелкнул замок. Отступив чуть поотдаль, мы смогли лицезреть залитое кровью лицо огромного мужика, что шалыми глазами смотрел на нас, но словно не видел, его взгляд был затуманен и шокирован открывшейся ему посреди трассы, трагедии.

— Всё закончилось, — пощёлкал я пальцами, привлекая его внимание. Только после этого он смог сфокусировать на мне свой взгляд, а в глазах мелькнуло осознание недавних событий и которое медленно возвращалось к нему.

— Сколько вас там? — уточнил я для Весты, чтобы она была готова к приёму.

— Ещё трое… а где… эти… мутанты? — глотая слова и судорожно крутя головой на 360°, испуганно спросил мужик, на что я махнул рукой в сторону упокоенных тварей, лежащих бездыханными тушами.

Проследив за моим взмахом, он судорожно сглотнул, словно подавившись комком страха, но всё же что-то буркнул вглубь своей ухоронки и, исчезнув, принялся «шуршать» в недрах изодранной машины.

Отслеживая их передвижение внутри автобуса, я сместился в сторону разбитого вдребезги лобового стекла, из которого вскоре показался давешний мужчина.

Осмотревшись и сфокусировав зрение на мне, он принялся помогать выбираться остальным выжившим, коими оказались две молоденькие девчушки и пацан, лет пятнадцати-шестнадцати на вид.

Покрытые ссадинами, царапинами и кровоподтёками, они отдавать «ловушке» свои души не собирались, а значит, вполне могли обождать с лечением. Их бледные лица были искажены ужасом, но в глазах светилась искра разума, что весьма радовало.

Оставив их на попечение Ирины, которая тут же принялась успокаивать их мягким голосом, я двинулся за остальными, что в итоге «обогатило» нас тремя мужчинами и четырьмя женщинами.

В момент аварии они получили травмы головы, из-за чего пробыли всё это время без сознания, в забытьи, словно в спасительном сне. Именно это позволило им выжить и дождаться своего вызволения из этого ада.

Чудо? Возможно! Но у данного чуда имелось вполне обоснованное объяснение, которое слегка удивило меня, едва я увидел мечущуюся по полю стаю.

Кто-то из водителей вёз на дачу домашнюю птицу и, скорее всего, клетки были повреждены, из-за чего твари и устроили «весёлую» охоту за сбежавшими пеструшками. Но вполне возможно, что причиной мог быть и уцелевший в свалке котейка, за которым и гонялись жадные до кошатинки заражённые.

Помянув добрым словом несчастных животин, я тут же раскидал на каждого из спасённых по исцелению, заливая в их тела живительные конструкты. Приведя в чувства, я медленно направил их в сторону опрокинутого автобуса, посоветовав не присматриваться к последствиям атаки заражённых.

Ага! Щаз! Как же! Кто бы меня слушал?

Любопытство и шок были сильнее любого инстинкта самосохранения.

Через десяток метров суровые на вид мужики, чьи лица ещё минуту назад выражали лишь недоверие, принялись блевать, выворачивая наизнанку свои желудки. А три из четырёх дам, не выдержав жуткого зрелища, с глухим стуком грохнулись в обморок, их тела безвольно рухнули на пыльный асфальт.

Зашибись!

Чертыхнувшись, я чуточку смухлевал и притушил у этой компашки критическое мышление — пусть пока оклемаются, не отвлекая и не задавая лишних вопросов.

Приведя их в чувство, я повторно отправил их в сторону оказывающих первую помощь супругам. Пускай девчонки справляются с этой «нежной» публикой, у них это получается намного лучше.

Ещё одна сигнатура жизни оказалась водителем рефрижератора, что был буквально замурован в смятой кабине своего трейлера. А жив остался лишь благодаря разбросанным вокруг машины обилию оттаявших свиных туш, на которых были видны следы клыков и когтей, в то время как некоторые были изрядно «надкушены». Что ж, бездушные туши хоть и не животина, но выиграть лишние минуты для выживших смогли. Они стали невольными, мясными щитами.

Теперь картина обрела полноту красок, раскрывая свою жуткую логику.

Вновь смухлевав, я выковырял телекинезом очередную жертву, что едва услышав скрежет металла, принялась приглушённо… урчать.

«Ясно-понятно!» — пронеслось у меня в голове. Спасение тебе уже ни к чему. После чего коротким, безжалостным импульсом я превратил его сердце и мозг в кровавое месиво. Твой путь закончился не начавшись.

Хм.

Так это что получается? Кластер быстрый? Или всё-таки относительно стандартный?

Странно и забавно, но не невозможно, а значит, стоит считать всех выживших, условно иммунными, хотя стоит всё же их осмотреть более тщательно, так сказать — во избежание! Риск был слишком велик, чтобы пренебрегать осторожностью.

Вернувшись и осмотрев помятых, с болезненными лицами разумных, я действительно констатировал иммунность выжившей неполной дюжины.

Невероятный результат.

Запредельное везение.

Удача, граничащая с чудом.

Отбежавшая Мара шустро выпотрошила свою законную добычу, её движения были быстрыми и точными. Вернувшись к нам я отозвал ее в сторону и парочкой бытовых конструктов быстро привел в порядок ее чуть заляпаную кровью форму. Среброволоска и сама знала заклинание «очистки», но не смогла отказать себе в маленьком удовольствии получить небольшой знак внимания с моей стороны. А я и не против.

Вернувшись в импровизированый госпиталь при дороге, она принялась отпаивать бедолаг остатками наших запасов живчика, её взгляд был полон сострадания и сочувствия.

Окровавленный мужик, попробовав угощение и придя немного в себя, принялся возмущаться, что детям алкоголь давать не позволит. Его голос был хриплым, но в нём слышалась отцовская забота, пробивающаяся даже сквозь пелену шока и страха.

— Это не алкоголь, а лекарство. Просто сделано на спирту. И без него детки могут умереть, — спокойным, почти ласковым тоном, словно ребёнку, принялась объяснять ему Ирина о необходимости употребления столь специфичной «микстуры». Тем более, что он сам на себе испытал её действие, так почему отказывает в лечении другим?!

Неохотно покивав, он был вынужден согласиться, и «закинувшаяся» спиртягой молодёжь, ощутив отпустившую головную боль… мигом окосела. Расфокусировав свой взгляд, они привалились тесной компашкой к радиаторной решётки автобуса, мигом погрузившись в спасительную прострацию.

Остальные всё ещё пребывали под действием моего «влияния», поэтому со стороны казалось, что люди находятся в состоянии аффекта — их движения были заторможены, а взгляды расфокусированы.

«Ну и ладушки!» — подумал я.

Пусть отдохнут, пока не придут в себя полностью.

Однако наша компания увеличилась, и теперь одним джипом нам уже не обойтись. Нужно было что-то более вместительное.

— Как я могу к вам обращаться? — уважительно спросил я мужчину, что оттирал со своего лица корку запекшейся крови, по большей части не его. Его возраст был весьма почтенным, хотя вряд ли был намного старше меня прежнего.

— Константин Петрович, — ответил мужчина, его голос звучал глухо, словно он говорил сквозь толщу воды.

— Константин Петрович остался далеко в пространстве и времени, — усмехнулся я, — а в этом мире мужчины, в отличие от женщин, должны получить новое имя, которое даёт ему крёстный. Так что быть тебе, Монахом, уж больно правильный ты.

— В этом мире? — закономерно зацепился он за мои слова, посчитав их оговоркой.

— Именно так. Но об этом мы поговорим чуть позже. Согласитесь, что вести такие беседы на виду у всей округи — не есть разумно. — мягко открестился я от повторной за сегодня лекции, от чего удостоился его внимательного взгляда.

— Да, староват я для этого, да и крещёный я, поэтому, пожалуй, откажусь, — вспомнив о «крещении», попытался откреститься мужчина, в его голосе слышалось упрямство.

— Не получится, — рыкнул я, увидев, что он надумал спорить, и пресёк любые возражения на корню.

— Теперь это твоё новое имя, а старое придётся забыть. И если спросят, то крестил тебя честный рейдер Стинго. И не спорь…те! — малость грубо осадил я его, изрядно уставая от очередной ступени убеждения.

— Вскоре во всём разберёшься, а пока. Давай думать, на чём мы можем все вместе уехать чтобы обговорить наши скорбные дела в более безопасной обстановке? — я дал ему информацию к размышлению, что намного лучше, нежели дурные мысли о произошедшем.

— Доберёмся до ночлега, там всё и обсудим, — добавил я, и внутренне застонал: «Ох, бля, опять меня ждёт ночь говорильни».

— Ну, если б моя ласточка не пострадала, то можно было всех увезти, а так… — расстроенно проговорил теперь уже Монах, глядя на свой искорёженный автобус. И обречённо добавил, словно извиняясь:

— Что я начальству своему теперь скажу? Я же за неё не расплачусь вовек! — включил он лёгкий тупняк, за что мгновенно заработал лёгкую затрещину от Ирины. Она с негодованием вновь объяснила ему о несостоятельности его страхов и если и стоит кого бояться, то таких вот тварей, как те, что лежали вокруг, и уж точно не начальства.

Несмотря на то, что Монах был в лёгком неадеквате, транспорт мы всё же нашли. И помог в этом крестник, Бес, указавший на лежащий на боку минибусик — «Sprinter», с уже виденным трёхлучевым логотипом на передке. Он был помят, но казался целым.

Надежда мелькнула в глазах всей нашей компании.

Совместными усилиями с девочками, не без магии конечно же, мы смогли поставить помятую машину на колёса, чем заработали уйму удивленных взглядов.

Несмотря на вмятины и царапины, она выглядела почти боеспособной. Оставшийся в замке зажигания ключ с полуоборота завёл надёжный продукт чужого автопрома, его двигатель мощно заурчал, словно пробудившийся зверь.

В бусик я погрузил взрослых, что по-прежнему находились в прострации, их взгляды были пусты, а тела обмякли от пережитого шока. Детвору же я усадил в джип к Бесу. Едва умостившись, они тут же уснули, сражённые усталостью и пережитым кошмаром.

— Веста, сколько до Вольного осталось? — спросил я девушку, её фигура казалась хрупкой, но в ней таилась недюжинная сила.

— Порядка сотни километров, — призадумавшись и что-то подсчитав, ответила девушка, её голос был ровным, без единой нотки сомнения.

Хм, неплохо мы за эти полдня отмотали, продвинулись дальше, чем я ожидал. Но сегодня нам в стаб однозначно не нужно — это было бы слишком рискованно, а значит, необходим промежуточный передых. Вот только, как теперь ехать? Маскировку на обе машины не кинешь, слишком много энергии, а значит, нужно придумывать нечто иное.

— Нужно срочно изобразить удобоваримый ночлег. Желательно вдали от населённых пунктов и с крышей над головой. Есть идеи?! — вновь обратился я к рейдерше, надеясь на её опыт.

— Километрах в сорока-сорока пяти, будет развилка. Прямо, километров сорок пять, и будет Вольный. Поворот направо упрётся через пять километров в завод по производству железобетонных конструкций. Грузится он весьма редко, а всё полезное стабские вывозят в течение месяца. Поэтому там вполне можно переночевать. Вот только место популярное, так что можно встретить кого-то из рейдеров Вольного или Полуденного, которые, возвращаясь, используют завод в качестве стоянки. — обрисовала девушка предстоящую ночлежку, правда, позабыв, что после рассинхрона там может оказаться всё что угодно. Улей был непредсказуем.

— Едем туда, — уверенно сказал я, приняв решение. Но перед этим подозвал Мару, и мы потопали к выпотрошенному недоруберу.

Призвав «Правь», двумя мощными, быстрыми взмахами я отрубил твари её монструозные лапы, их броня была не в силах противостоять мощи артефакта.

Перевязав их мотком альпен-шнура, мы потянули жуткие трофеи к стоящим машинам.

Одну лапу принайтовали в высоком кенгурятнике джипа, её шипы зловеще поблёскивали. А вторую, с огромным трудом, «присобачили» на крыше минибусика, из-за чего с одной стороны на стёклах образовались кровяные потёки, стекая вниз, словно кровавые слёзы безвинно убиенных.

Это была жуткая, но необходимая мера.

Сканируя округу нон-стопом, каждую минуту, каждый метр пути, мы короткой кавалькадой тронулись в довольно долгий и опасный путь. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с запахом бензина, выхлопных газов и свежей крови.

Впереди, рассекая пыль Улья, ехал джип с Бесом за рулём, рядом с ним Мара, а на заднем сиденье, свернувшись калачиком, спала детвора, уже частично познакомившись с жестокостью нового мира. Позади, в микроавтобусе, тряслись мы все, каждый погружённый в свои мысли.

Постепенно начинали приходить в себя взрослые «потеряшки». И если женщины смотрели на нас с плохо скрываемым опасением и недоверием, их глаза были полны вопросов, то мужчины принялись засыпать нас ими же, словно прорвало плотину молчания.

У одного из них даже получалось задать вполне толковые вопросы, в то время как второй, с поразительной методичностью и профессионализмом… выбешивал меня до предела:

— А что произошло?

— А откуда эти мутанты?

— А вы военные?

— А что за подразделение?

— Кто ваше командование?

— А кто вы такие?

— А кому вы подчиняетесь?

— А что это за форма?

— А где ваши знаки различия?

— А почему вы вооружены?

— А куда мы едем?

— А почему оружие в руках женщин?

— А кто все эти люди?

После последнего вопроса у меня «крышечка» закипела. Я приложил палец к губам, призывая его к тишине, параллельно активировав сдвоенную дезориентацию. Его взгляд тут же расфокусировался, а движения замедлились, подарив мне блаженую тишь.

— Приедем на место, и я всё подробно расскажу, — высказал я вслух перспективы на ближайшее будущее, мой голос звучал твёрдо, без намёка на сомнение. Надеюсь никто не уловил в нем страдальческие нотки.

— А пока лучше помолчать, поскольку все мы по-прежнему находимся в смертельной опасности, а разговоры отвлекают меня и это может позволить очередной твари подобраться к нам на растояние атаки. — и это подействовало, особенно упоминание твари, хе-хе.

О, тишина?!

Слава Улью!!!

Неожиданно умолкнувший говорливый индивидуум ни у кого подозрения не вызвал — остальные были слишком глубоко погружены в себя. Однако пришедшие в себя иммунные всё ещё с опаской и подозрением смотрели на одетых в камуфляж и вооружённых разумных в нашем лице. Мы были для них загадкой и потенциальной угрозой.

Дорога, к моему удивлению, оказалась относительно спокойной. Несколько раз на шум двигателей наводились как одиночные твари, так и парочка стай. Но в их составе не оказалось кого-то выше топтуна, их лидеры были слабыми и незначительными. Поэтому, едва они приближались к вожделенной добыче, как, почуяв ауру «Старшего», мгновенно убирались с нашего пути и растворяясь в буйстве придорожной зелени.

Уже возле самого завода, когда его мрачные, бетонные силуэты маячили на горизонте, нам «перешёл» дорогу довольно развитый кусач. Он, видимо, пожелал «пообщаться» с «собратом», относительно честного дележа и экспроприации экспроприируемого в виде мясных «консерв» на колесах.

Засёк я его заранее. Поэтому, как только обозначилось его настойчивое сближение, я отсигналил Маре остановиться.

Поддерживая наше трещащее по швам инкогнито, я упросил встретить «дорогого» гостя нашу рейдершу-снайпера. Веста уже не раз доказывала свою меткость, а ее Дар в «тепличных» условиях творил чудеса.

Не желая светить перед новичками появляющиеся из ниоткуда вещи, Мара по моей просьбе передала Весте во временное пользование свой пулемёт, который вызвал восторженный и завистливый вздох у нашей временной попутчицы. Видимо, она понимала толк в хорошем оружии.

Так же я предложил всем присутствующим «полюбоваться» на местную фауну, так сказать, в реальных условиях обитания. Для этого дела я даже снял дезориентацию с чересчур «любопытного» мужчины, того самого, что так меня доставал. Пусть посмотрит, во что превратился мир.

Появившийся из-за поворота кусач, оценив стоящие машины и копошащихся разумных, тут же сорвался в безудержную атаку.

Я уже было решил вмешаться, напрягаясь всем телом, поскольку рейдерша подпустила заражённого ну очень близко. Из-за этого народ порядком обос… испугался и, судя по их движениям, был готов удариться в паническое бегство. Но, к моему удивлению, Веста проявила достойное хладнокровие и выдержку, подпустив потерявшую берега тварь на максимально близкое расстояние, чтобы уж наверняка.

Первая очередь, резкая и точная, раздробила коленный сустав, и полетевшая кубарем страхолюдина, ломая костяные наросты и шипы, с грохотом и треском рухнула на дорожное покрытие. Едва вскочив и яростно зарычав, она тут же получила вторую, ещё более смертоносную очередь. Пули, угодив под надбровные дуги, прошили глазное дно, поразив мозг твари.

Дары Весты были безжалостны и точны, из-за чего еще одна тварь пала жертвой нашей беспощадной жатвы и жажды жизни.

Короткая агония. Куски асфальта, вырываемые лапами заражённого, разлетелись далеко и всерьёз, позволяя зрителям «насладиться» этим бесплатным, кровавым представлением.

Как только кусач затих, его тело обмякло в натекшей луже собственной крови, Ирина протянула Весте альпеншток, тот самый, что использовался для добивания пустышей.

Я же пригласил сбледнувшее и напуганное собрание на практические занятия, темой которого было: внутренний мир тварей Улья, или чем можно поживиться опытному иммунному в споровике развитого заражённого.

«Образование превыше всего», — подумал я с мрачной иронией.

Скупые и уверенные движения Весты, вскрывающей тело твари, вызвали мгновенную рвоту у молодёжи и аналогичные позывы у более старшего поколения. Воздух наполнился тошнотворным запахом.

Женщины в этот раз стоически пережили «лекцию», в отличие от болтуна, что грохнулся в обморок.

Они хоть и отворачивали лица, но краем глаза старались следить за не самой приятной процедурой, через «нИхачу» превозмогая себя.

— Перед вами споран! — взял я протянутую Вестой виноградину, небольшой, серо-зеленый овал, — и показал всем присутствующим…. Ну, почти всем, так как болтун явно пытался подражать бездыханной твари, разметавшись на обочине дороги.

— Универсальная денежная единица Улья и ингредиент, из которого готовят живчик. Да-да, тот самый, что вы совсем недавно пили и радовались ушедшей жажде и головной боли. — мда, лектор из меня не очень. Потому что все женщины, прикрыв ладонями рты, ломанулись в кусты с весьма нетривиальными намерениями. Мужчины хоть и сдержались, но было видно, что и их выдержка подверглась серьёзному испытанию и дало основательную «трещинку».

Терпеливо дождавшись возвращения женщин, их лица были бледны но решительны, я продолжил наш «урок».

— Как бы то ни было, но теперь всю оставшуюся жизнь, кстати, весьма долгую, вы будете вынуждены принимать этот напиток — ежедневно! Грамм по 150-300 в зависимости от того, ранены вы или нет. — и видя, как собирается открыть рот пришедший в себя болтун, я сыграл на опережение, не дав ему вставить ни слова.

— Поскольку вы иммунны, ваш организм со временем будет приведён в пиковое состояние. — в глазах слушателей застыло непонимание.

— Вы омолодитесь. — о, а вот и недоверие, промелькнувшее на их лицах, смешанное с шоком.

— Отрастут утраченные конечности. Выпадут старые и вырастут новые зубы. Изрядно возрастёт либидо. — на последних словах молодёжь покраснела, их щёки вспыхнули румянцем, а Монах буквально заглядывал мне в рот, не веря в услышанное, его глаза были полны надежды и сомнения. Но не все удержались от того, чтобы не высказать мне своё «фе».

— Вам не кажется, молодой человек, что вы заврались? — голос одного из мужчин был полон недоверия и сарказма, пронизанного едкой усмешкой. «Ну ёпта, кто бы сомневался в том, что ты это вякнешь», — подумал я, устало вздохнув, словно сбрасывая невидимый груз раздражения.

— Если не верите, могу вырвать вам язык, который через пару месяцев восстановится, естественно, при условии, что у вас будут спораны и живчик, — плотоядно взглянул я на него, в моих глазах читалась неприкрытая угроза, от чего он вновь сбледнул с лица, хотя дальше было уже некуда — его бледность граничила с мертвенной.

Он попытался было поднять подобие «бунта» на корабле, его губы дрогнули, предвещая гневную отповедь, но его никто не поддержал. Спасённые, испуганные и до сих пор пребывающие в шоке, просто смотрели на него. Хотя было видно, что Бес с интересом поглядывает в его сторону, словно оценивая, но ковыряться в его мыслях было откровенно лень. Пусть сами разбираются со своими тараканами.

— На этом наш урок подошёл к концу, поэтому прошу всех вернуться в машину… — объявил я, стараясь придать голосу твёрдости,

— …так как до места нашего ночлега осталось. — я бросил взгляд на Весту.

— Два километра, — чуть задумавшись, ответила девушка, её голос был лаконичен и точен.

— Как вы все слышали, до места отдыха, но увы, не финального, осталось не так уж и много, поэтому предлагаю перенести нашу беседу на более поздний срок. — окинув взглядом сгрудившихся людей, я не обнаружил у них желания спорить. Расписанное на лице болтуна возмущение не в счёт — его игнорировали даже собственные спутники.

— В качестве вашего начального капитала вот вам по спорану из свежеупокоенного кусача, — после чего раздал десяток споранов, которые разумные принялись с любопытством разглядывать, словно диковинные самоцветы, ещё не до конца осознавая их истинную ценность.

— А почему так мало? И что там было ещё? Я видел! — вмешался таки болтун, его голос звучал требовательно, когда он увидел, как Веста протягивает мне остатки споранов и несколько горошин, которые так и манили своим видом.

— Это горох, который необходим для развития появляющихся у иммунных Даров, — кратко ответил я, не вдаваясь в подробности. И видя, как открывается его поганый рот, чтобы что-то возразить, рыкнул, пресекая на корню.

— А больше будет тогда, когда ты сам, своими силами и личным оружием завалишь подобную тварь! Все чем зараженный одарит тебя, будет исключительно твоим хабаром. Как видишь, это сложно, но возможно. — осадил я чересчур наглого мужичка, его лицо исказилось от досады, и не дожидаясь его отповеди, взмахом руки погнал всех по машинам. Пусть попробуют сами, тогда поймут цену спорану.

— Какой суровый у нас супруг, — раздалась по мыслесвязи ехидная фразочка от Мары, мгновенно поддержанная ещё двумя «хихиками» от девчонок и парочкой пошлых комментариев.

«Фу такими быть!» — мысленно фыркнул я, но их шутки всё же остудили мой гнев, за что им огромное спасибо.

— Девочки, не начинайте, а! От этих свежаков у меня уже голова кругом идёт. Особенно от одного из них, — принялся я жаловаться на судьбу-злодейку, пытаясь переложить бремя просвещения на их плечи.

— Ну, ты же сам говорил: традиции, карма в плюс и всё такое, — вновь «чирикнула» Мара, напоминая мои же слова, сказанные буквально утром. Её голос звенел от торжества. Я хотел было буркнуть в ответ нечто «нецензурное», но мысленно махнул рукой и фыркнул:

— Злые вы! Уйду я от вас!

— Мы с тобой! — раздался тройной «хор» девичьих «голосов», вслед которым посыпались образы, где я навьюченный баулами едва передвигаю ноги, а мои заботливые жёны, налегке, убирают с моего пути малейшие камушки, чтобы, не дай Улей, я не споткнулся и не упал.

— Засранки! — фыркнул я, но в глубине души расплылся в счастливой улыбке.

— И мы тебя любим! — засмеялись жёны, их смех эхом разнёсся в моём сознании.

— По машинам! — рыкнул я в голос, хотя все почти уже погрузились, готовые к дальнейшему пути.

Просканировав местность, я отдал Весте её добычу из кусача. Девушка сперва удивилась, её брови вопросительно приподнялись, но потом кивнула, приняв подарок, и, сев в машину, указала рукой направление, куда вскоре покатили оба наших транспорта.

А вот и завод ЖБК!

В медленно опускающихся сумерках перед нами предстало огромное строение, его бетонные стены возвышались над нами, словно исполинские могильные плиты. Вот только смущали стоящие вышки у ворот по периметру, а также размотанная над четырёхметровым забором колючая проволока, блестящая в последних лучах заходящего солнца. Это было не похоже на обычный заброшенный завод.

— Веста! Так и должно быть? — обратился я к рейдерше, с любопытством разглядывая неожиданные укрепления.

— Нет! — коротко ответила рейдерша, так же во все глаза рассматривая новоявленное препятствие, в её голосе звучало удивление.

Короткая справка от Иринки тут же озвучила, что перезагрузка случилась менее суток тому, и до следующей теперь добрых восемь месяцев.

Целостность ворот и несколько слабых жизненных сигнатур внутри давало надежду, что рейдеры до этого места добраться ещё не успели, а значит, это мог быть персонал завода, запертый здесь.

Выйдя из машины и дав указание ждать, я направился к небольшой калитке слева от огромных ворот. Она хоть и оказалась запертой, но препятствием для меня не стала. Точечная дезинтеграция и замок безмолвно рассыпался в нечто меньшее нежели пыль.

Первое, что бросилось в глаза на территории комплекса, оказалось огромное количество повреждённой армейской техники, её изуродованные корпуса мгновенно напомнили о застывшем составе с покорёженными машинами, который мы видели ранее. Так же я отметил несколько свежих бурых пятен на бетоне, словно кровавые кляксы, и парочку расстрелянных тел, облачённых в камуфляж и броники. От одного из пятен тянулся кровавый шлейф к стоящей неподалёку будке, заглянув в которую, я обнаружил ещё одно тело с прокушенным горлом и остекленевшими зелёными глазами, в которых застыл немой ужас. «Увы…» — прошептал я себе под нос.

Похоже, Улей и здесь уже успел оставить свой жуткий след.

К подобным зрелищам я привык давно, их кровавая обыденность уже не вызывала во мне прежнего ужаса. Поэтому вновь обратил внимание на машины, которые были не только разоружены, но и находились в весьма плачевном состоянии, словно пережившие чудовищную пытку.

Стоя вповалку под высокой балкой огромного крана, что разъезжал над техникой по огромным рельсам, они дожидались либо своего часа к перерождению, или же к полному расчленению на металлолом.

Видимо отомстить своим обидчикам им уже было не суждено. Хотя рейдеры — ребята ушлые, возможно, кому-то такое и пригодится, если смогут притащить всё это в стаб.

Отослав жёнам краткий отчёт и дав команду на въезд, я, сверившись с показаниями «поиска жизни», отправился к трем сигнатурам, что находились внутри огромного цеха, с противоположной от въезда стороны. Моя «чуйка» подсказывала, что там таится нечто важное.

Проникнув в огромный цех, где так же стояло множество демонтированных машин — их остовы, как скелеты, возвышались в полумраке, — я уверенно двинулся в сторону трёх засветок.

Подсветив пространство «светляком», я изредка крутил головой по сторонам в надежде обнаружить нечто удобоваримое для дальнейшего использования. Но, к сожалению, встречал лишь разобранную до уровня металлолома боевую технику. Их судьба была предопределена.

Возможно, где-то и наличествовали исправные машины, однако это явно было не здесь. Это место было кладбищем для некогда грозных машин.

Подобравшись к нескольким приземистым строениям, что примкнули к дальней стене цеха, я направился к жизненным сигнатурам. Тревожное предчувствие скользнуло по коже.

— Есть кто живой?! — громче обычного обратился я к открытым дверям, и ответом мне было приглушённое, утробное урчание и резкий рывок в сторону выхода, который я тут же заблокировал мощным «Protego».

Что ж, чуда не произошло, хотя из трёх сигнатур в «щит» долбились лишь двое, их движения были бессмысленными и яростными. В то время как третий оставался неподвижным. Видимо, его обглодали настолько, что он уже и двигаться не мог. Скорей всего это был просто обездвиженый кусок мяса.

Парализовав всех троих и дезактивировав щит, я проник в относительно просторный тамбур где распластались две тварюшки и принялся за вскрытие хоть и прочной, но далеко не непреодолимой преграды за которой скрывался третий подранок.

Дверь со скрежетом поддалась, открывая взору менее жуткую картину чем в тамбуре, где казалось был очередной филиал скотобойни. Я отлевитировал обоих тварюшек в соседнюю подсобку, что уже успели на ком-то отожраться минимум до джамперов. Их морды были конкретно изгвазданы от свернувшейся крови, поэтому изолировав их я закрыл за ними дверь, фиксируя в голове интересную идейку.

Но это потом.

Осмотревшись, я принялся наводить «порядки», разродившись серией бытовых конструктов, чтобы очистить полезное пространство от луж крови и дерьма. Запах был невыносим.

Управившись, я подошёл к вскрытой двери, за которой «отдыхало» ещё одно тело, оставив на бетоне длинный кровавый след и чудом умудрившееся запереться изнутри.

Это давало некоторую надежду на положительный исход, но на благополучный я не рассчитывал.

Улей редко давал такие подарки.

Зайдя внутрь и активируя «светляка», я с оху… огромным удивлением уставился на бойца, облачённого в высокотехнологичную броню и почти герметичное забрало, и верхней частью лица, знакомым мне до боли.

У неё было треснуто забрало, и, судя по всему, не так уж и давно. А также проступал белёсый медгель минимум в трёх местах, в которой он купировал, минимум, открытые раны.

Да, да! Именно у «неё»!

Поскольку лежащее у стены изломанной куклой тело принадлежало женщине, внешнице и капитану остверов, Ольвии!

Заебись, блядь!

Моё сознание отказывалось верить.

Откуда она здесь взялась?

Почему одна?

Где её охрана и сопровождение?

Как её сюда занесло?

Но самый главный вопрос: как давно она хапнула воздух Улья?!

Её судьба висела на волоске!

Эти и ещё с полдюжины вопросов за доли секунды промелькнули у меня в голове, вихрем обрушившись на сознание. Однако это не помешало мне моментально развернуть «Спарку» и ещё с десяток диагностов, прощупывая каждую клеточку её тела.

Состояние нестояния, в котором пребывала капитан, хоть и было критичным, но ни в какую не шло с тем шокирующим фактом, что женщина оказалась неиммунной! Мой желудок скрутило от предчувствия беды, смешанного с досадой.

— Мара! Пусть Веста руководит заездом на территорию и соберет оружие с трупов, а вы бегом ко мне! Немедленно! Тут Ольвия загибается! — взвыл я по мыслесвязи, понимая, что если нам нужны хорошие отношения с генералом Райдером, эту особу необходимо спасать во что бы то ни стало. Иначе нас ждали бы не просто проблемы, а самая настоящая война.

Заражение ещё не зашло настолько, чтобы стать необратимым, спора не успело полностью поглотить её средоточие в районе затылка и поработить разум. Поэтому вскрывать НЗ с «белками» ради внешницы я счёл нецелесообразным, даже несмотря на предыдущие мысли о спасении любой ценой. Слишком драгоценный ресурс, чтобы тратить его на почти безнадёжный случай, когда есть другие варианты, более «гибкие».

Приближающийся топот моих девочек, словно предвестник бури, совпал с изъятой из «закромов» крапчатой жемчужины — «пятнашки». Насильно разжав губы женщины, я скормил ей этот пятнистый и едва пульсирующий теплом шанс на выживание. Жемчужина мгновенно ухнула по пищеводу и от неё пошёл бурный поток энергии праны с горьким привкусом надежды.

Заскочившие супруги без слов, одним лишь взглядом, разобрались в ситуации и развили бурную, отточенную до автоматизма деятельность. Мара приложила к губам внешницы флягу с живчиком и с горем пополам заставила её совершить несколько судорожных глотков, каждая капля, казалось, давалась с трудом.

Ирина сноровисто устанавливала капельницу и вкалывала в физраствор дозу спека, её руки двигались уверенно и быстро.

Лия закрыла двери, ограждая нас от внешнего мира и лишних глаз, при этом извлекла парочку пледов, обложив ими бессознательную капитаншу, чтобы хоть немного согреть её слегка окоченевшее тело.

Отработанной ещё в Пекле методикой, но с возросшими возможностями, я принялся уничтожать пагубное развитие споры. Моя магия в тандеме с энергией Истока, словно тончайшие скальпели, просачивались в её тело, выжигая заражённые участки.

Постепенно уничтожая «злокачественные» метастазы и загоняя их рост в затылочную часть, я заставлял паразита «прорасти» новыми каналами, гармонично оплетая энергетику женщины и превращая смертоносную спору в «полезного» симбионта. Это был сложнейший процесс, балансирующий на грани жизни и не жизни, и последнее было куда худшей участью нежели смерть.

Установив вокруг её затылка энергетическую блокаду, словно невидимый щит, я принялся перенаправлять излишки жемчужины на формирование будущего Дара.

Судьба Ольвии висела на волоске.

Единственное, в чём повезло нашей неожиданной пациентке, так это в том, что «пятнашка» уложилась в свой мизерный процент, и внешнице не грозило обращение в кваза. Но, как я сказал, это был единственный положительный момент.

Недавно «употреблённая» суть Вестника, «устаканившись» в моём разуме, принялась подкидывать некоторую информацию из «закрытых» баз знахарей. Это было похоже на открытие тайного хранилища знаний.

Вот и «пятнашка» подсветилась свежим инсайдом, в котором говорилось, что при её употреблении имеется высокая вероятность получить полезный Дар и почти 90% шанс квазануться. Эти цифры заставили меня похолодеть.

Ну, её действие мы уже имели возможность наблюдать на примере Весты, и единственное, чего я не знал, так это цифровых градаций и вероятностей. Теперь же мне открылась вся глубина жо… рисков.

Но к превеликому счастью, внешница в эти 10% и «влезла», но на этом её везение закончилось, поскольку в качестве «полезного» Дара Улей решил наградить женщину самым большим проклятием. Моё сердце сжалось от осознания.

У Ольвии зарождалась — НИМФА! Ужас пронзил меня до мозга костей. Это был жуткий приговор, страшнее смерти.

Хотяяя…

Занимаясь её споровым средоточием и обеспечением хоть и суррогатного, но иммунитета, я профукал тот критический момент, когда принялся зарождаться её Дар. И теперь всё, на что я мог повлиять, это лишь сила будущего Умения и выбор модификации Дара, в котором у женщины будет максимально затруднено воздействие на противоположный пол.

Эта мысль кольнула меня.

Нимфа…

Это было проклятие, а не Дар, способное подчинить любого мужчину и за который ее могут пустить в расход даже свои.

«Перелопатив» с дюжину Узоров, каждый из которых мелькал в моём сознании, я остановился на одном, в котором женщине для контроля нужен будет визуальный контакт — «глаза в глаза». Это давало хоть какую-то надежду на обуздание ее Умения, хотя от соблазнов вряд ли убережет.

Однако запас энергии был опустошён предыдущими манипуляциями, и для этого мне пришлось скормить Ольвии ещё и «червонку» — красную, пульсирующую «жаром» праны жемчужину, что казалось светилась во тьме зловещим огнём. После чего я принялся загонять разросшуюся «нимфу» в хоть и жёсткие, но всё же близкий по задуманной мной схематике, «орнамент». Я выстраивал ментальные барьеры, пытаясь сковать её разрушительную силу.

Вот только энергии теперь оказалось слишком много — «червонка» идеально подошла внешнице и отдавала прану на порядок больше чем я рассчитывал, и её излишки требовали выхода. Либо нужно было усилить Дар, что было опасно, или же создать задел под будущую Грань, что я, в общем-то и решил сделать, параллельно установив «мягкие» закладки на непричинение вреда мне и моим жёнам. Эти закладки были лишь тонким намёком, но я надеялся, что их будет достаточно.

Вроде бы всё.

Усталость вмиг навалилась на меня железо-бетонной плитой.

«Вынырнув» из энергетического водоворота, что бушевал в моём сознании, я излишками подлечил раны женщины. Её кожа начала затягиваться розоватой пленкой, постепенно бледнеть, но на лице застыла печать чего-то нового, зловещего.

Я дал супругам указание переодеть внешницу, поскольку о такой гостье знать всем присутствующим — опасно! Это будет наш маленький секрет, способный в случае утечки информации доставить нам уйму проблем в Вольном. Хотя о чем это я?! Внешницу я точно не смогу протащить сквозь ментата.

Услышав тихий стук в запертые двери, я медленно поднялся с колен, ощущая, как мышцы ноют от напряжения. Открыв двери, я увидел обеспокоенную Весту, что пыталась заглянуть мне через плечо и рассмотреть, над кем там копошатся мои супруги. Её глаза были полны любопытства и тревоги.

— Два пустыша и иммунная. Свежачка! — коротко бросил я, чтобы успокоить её. Но видя непонимание в её глазах, кивнул подбородком на запертую позади и справа дверь.

— Ты хочешь сказать, что там заперты два зараженных?! — округлив глаза, взвизгнула рейдерша, её голос сорвался на крик.

— Но зачем?! — На этот вопрос я лишь зловеще ухмыльнулся, чувствуя, как по мне пробегает холодок предвкушения, и объяснил, что у нас имеется куча новичков, для которых я приготовил очередное «учебное» пособие.

Отшатнувшись от моих слов, Веста шустро ломанулась к входу в цех, где в свете фар маячили силуэты разумных, их лица были размыты и понять кто из них кто я даже не пытался.

— Погасите иллюминацию! — рыкнул я как можно громче, мой голос эхом разнёсся по огромному цеху. Засуетившиеся тени пропали в наступившей кромешной тьме, поглотившей их, а я ещё минуту ждал, пока исчезнут из глаз «зайчики» от света фар.

Вышедшие жёны принялись расставлять «прихватизированные» ранее лампы, их свет мягко рассеивал мрак, создавая островки уюта в этом мрачном месте. И вскоре на их мягкий свет «прилетели» уставшие и измученные «мотыльки» в виде наших попутчиков. Их лица были измождены, но в глазах мелькала искра надежды, которую я намеревался жестоко погасить ради их же выживания. Улей не прощает слабости.

Приказав загнать машины в огромный цех, я отдал приказ закрыть как въездные, так и цеховые ворота, их мощные створки с натужным скрипом сомкнулись, отрезая нас от внешнего мира. Это было необходимо, чтобы уберечься от неожиданных визитёров.

Твари меня не беспокоили — запах крови хоть и был, но я пройдясь местами недавних «трагедий» по максимуму «прибрался», поэтому зараженные наведаться не должны, чего не скажешь про иммунных. Тем более что день окончательно сменился ночью и на «огонёк» вполне мог кто-нибудь зайти, привлечённый надеждой на ночлег или если засекут нас издалека, то жаждой лёгкой наживы.

Ворота натужно скрипели, их металлический скрежет гарантировал дополнительную сигнализацию на случай несанкционированного вторжения. Теперь мы могли отдохнуть, но бдительности терять не стоило. Да и нужно сперва заработать право на отдых.

Обратившись к разумным, чьи лица всё ещё были бледны от пережитого, я повёл их к соседнему с лежбищем Ольвии зданию, его стены были выбелены известью, что смотрелось в полумраке словно погребальный саван…бррр.

Осмотрев его и не обнаружив лишних следов «пиршества», мы расположили там женщин и подростков, предварительно заткнув миниатюрное окошко каким-то тряпьём, чтобы лишний свет не просачивался наружу, и осветили пространство двумя мощными неоновыми лампами, которые излучали холодный, мертвенный свет.

Мужчин я пока оставил снаружи пообещав им перед сном ещё один урок от Улья — жестокий, но необходимый.

Пока мужчины перешёптывались, их голоса были полны тревоги и недоумения, я пробежался по цеху. Заблокировал несколько входов-выходов, дополнительно раскидав на всякий случай пару-тройку сигналок, их незримые чары будут ждать своего часа, но хотелось верить что не дождуться. После этого я вернулся к своим неожиданным попутчикам.

Едва я подошёл, как на меня навелись более десятка пар глаз, их взгляды были тяжёлыми, полными вопросов. К парням всё же присоединились и дамы, в которых читались разноплановые эмоции, начиная от надежды и ожидания чуда, что мелькала в их зрачках, и заканчивая недовольством и даже неприязнью, скрытой в уголках глаз.

Быстрый взгляд в толпу, и вот он — господин хороший, тот самый, что так меня доставал и теперь смотрит на меня волком. Ну кто бы сомневался в тебе! Быть тебе крещёным, не иначе как — Болтун.

Но кроме недовольного мужичка, присутствовали и другие разумные, их лица были измождены, но в глазах светилась жажда «знаний». В данный момент они ждали долгожданных объяснений, что отражались в их взглядах.

— Перво-наперво, скажу сразу: дороги назад нет, либо о ней иммунному сообществу не известно. Мне так точно! — поправился я, поймав на себе их вопрошающие взгляды, до того как мне успели задать избитый временем вопрос о возвращении к прежней жизни.

Начав развёрнутую лекцию об Улье, очередную за прошедшие сутки, я неторопливо вводил их в курс дела, объясняя, что их мир остался в прошлом, что они лишь дубли которые копирует кислый туман, а вот им «свезло» угодить в совершенно другой мир: опасный, жестокий и беспощадный.

Рассказал и о том что все они «копии», что их «оригиналы» продолжают колесить по дороге и наверняка уже добрались до нужных им пунктов назначения. Для лучшего понимания мне пришлось прочесть дополнительную лекцию о теории Мультиверсума и Мультивселенных.

Мой голос был спокойным, но твёрдым, безжалостно рушащим их иллюзии.

Девочки не «бросили» меня в беде и время от времени вставляли короткие «репризы», более углублённо отвечая на тот или иной вопрос от слушателей. Их голоса были мягче, но слова не менее суровы. И как бы я ни старался обойтись необходимым минимумом, наше общение затянулось на несколько часов, и к его завершению за огромными окнами цеха уже царила ночь, полная мрачных тайн и угроз.

Ну и конечно же, пришлось окрестить целую свору крестников, даруя им новые, имена: Белый — блондин, чьи волосы напоминали первый снег; Чёрный — брюнет, его тёмные глаза скрывали неизведанное; Сват и Кум оказались знакомыми и почти родичами, их лица были полны усталости; Бард — напевал постоянно какой-то мотивчик, его мелодии были единственным проблеском света в этой тьме; и, конечно же… Болтун. Имена, которые теперь станут их новой судьбой в этом истерзанном мире.

Уставшие люди мечтали лишь о покое и сне, но я был неумолим! В Улье покой — это роскошь, которую не каждый может себе позволить, а сон может оказаться вечным.

Указав на относительно свободный участок цеха, где царила полутьма и воздух был пропитан запахом сырости и металла, я велел всем собраться потеснее. Дав супругам несколько указаний, я вытащил из подсобки одного из парализованных пустышей одетых в рабочую робу. Правда, не став травмировать и без того рушащееся мировоззрение подопечных, я слегка очистил его портки от лишнего дерьма, оставив лишь окровавленной морду, которая выглядела особенно жутко в тусклом свете ламп.

Под ошалевшими взглядами, полными ужаса и непонимания, мы обмотали тварюшку стальными цепями и приковав к одному из остовов машин, я снял с неё паралич.

Тварь дернулась раз, другой, открыла провалы своих антрацитовых глаз и противно заурчала вызвав в толпе свежаков короткую дрожь.

Наблюдающие за мной разумные сперва онемели, их лица застыли в гримасе шока, потом заворчали, а вскоре и зашумели на все голоса, выражая мне своё возмущение и негодование. И, конечно же, больше всех масла в огонь подливал недовольный крестинами Болтун, его голос был самым пронзительным.

— Это произвол! Самосуд! Он творит ересь, и где гарантия, что он не сотворит нечто подобное и с нами?! — верещал ушлёпок, ощутив, что минимум женщины на его стороне, их взгляды были полны согласия.

— Для чего ты так издеваешься над этим бедолагой?! — дипломатично, но с явным осуждением, спросил Монах, во все глаза вглядываясь в ворочающееся, прикованное тело.

— Вы невнимательно слушали меня. Недавно я рассказывал вам об этом мире, куда всем нам не свезло провалиться. Так же вы видели тварей, которые на вашей злополучной трассе вскрывали машины как консервные банки, их кровавые останки всё ещё лежат там. И вот, перед вами начальная стадия того, что вы видели, оказавшись на той дороге! — медленно, на последних крохах терпения, принялся я объяснять им по второму разу прописную истину, которая, казалось, никак не укладывалась в их сознании.

— Из такого вот, как вы сказали, бедолаги, со временем может развиться бегун, потом лотерейщик, топтун, кусач, и если свезёт, то и до Элиты недалеко будет. Но начальная стадия всегда является пустышом, или в нашем случае тварь уже успела слегка «перекусить» и обратиться в переходную стадию между пустышом и бегуном. Перед вами — джампер! — указал я на шевелящуюся тварь, её тело дёргалось в оковах.

— Опасен тем, что может совершать короткие рывки и мощные прыжки, которые опрокидывают его жертву, и вцепившись в неё, он её уже не выпустит. Поверьте, силы в нём — немерено! — дал я краткую справку по данному «случаю», глядя на их испуганные лица.

— И зачем ты нам это рассказываешь? — спросил Белый, его голос был полон замешательства.

— А затем, что вы сейчас будете упокаивать эту тварюшку и добывать свой первый споран, — от моих слов все словно онемели, их глаза расширились от ужаса. Лишь Бес брезгливо скривился, уже зная, чего ожидать.

— Кто будет первым?! — спросил я, и все сделали дружный шаг назад, отшатнувшись от меня как от демона бездны.

— Можно мне! — раздался голос от входа в помещение. Все взгляды, полные удивления, переместились на вышедшую в камуфляже женщину — ту самую, Ольвию, которая успела прийти в себя и даже «незаметно» подкрасться к нам, словно хищница.

Изрядно изумившись её выдержке и тому, что женщина не удивлена нашей незапланированной встрече, я заторможенно кивнул. В её глазах горел странный, жуткий огонь.

— Ну что ж, попробуйте, — выдавил я из себя, мой голос звучал глухо, словно из-под воды, и она сжала протянутый Ириной альпеншток, его древко было холодным и ребристым, и казалось слишком тяжёлым для её руки, но её хватка была стальной.

Однако Улей преподносил свои уроки самым неожиданным образом, и этот был одним из них.

— Старайтесь бить в голову, самое слабое место — затылок, где находится средоточие паразита в виде половинки чесночной головки. Ранение в споровый мешок — гарантированная смерть для ЛЮБОГО заражённого. — мой голос был ровным, без эмоций, словно я читал инструкцию.

Женщина внимательно слушала меня, её взгляд был сосредоточен, хоть я и был уверен, что ей это все давно было известно без лишних слов. В её глазах мелькнула тень чего-то нового, необъяснимого.

— Может ему можно пом… — раздался голос кого-то из женщин, полный жалости, который тут же сорвался на визг, поскольку оклемавшаяся тварь противно заурчав, навелась на голос говорившей и мгновенно, с невероятной скоростью, прыгнула в её сторону. Однако, пролетев около метра, джампер был опрокинут на спину натянувшейся цепью, которая врезалась в его плоть. Но, невзирая на падение, он вновь поднялся и, натянув поводок, хрипя и урча, пытался дотянуться до вожделенной цели своими скрюченными пальцами. И в этот миг все смогли рассмотреть глаза беснующейся твари — пустые, остекленевшие, полные безумной жажды крови — и осознать, что разум покинул эту оболочку раз и навсегда! Это была не просто тварь, это было воплощение чистого, животного ужаса.

Раздавшийся сбоку шорох тварь всё же услышала, её голова дёрнулась, но от обилия добычи, что маячила перед глазами, она не отреагировала, продолжая рваться к женщине.

Ольвия зашла сбоку твари, её движения были быстрыми и точными, словно у хищницы, и коротким замахом с противным чавком вонзила острый клюв своего оружия в ушную раковину тянущегося к «мясу» джампера. Клюв вошёл глубоко, пробивая череп и поражая лишеный разума мозг.

Дернувшись в предсмертных конвульсиях, заражённый рухнул на бетонный пол цеха и зашёлся в короткой, но жуткой агонии, которая закончилась через десяток секунд. Его тело обмякло, превратившись в безжизненную плоть.

— Прекрасный удар и великолепное исполнение! А теперь хоть и неэстетичное, но необходимое каждому рейдеру действие: сбор трофеев! — Мой голос был сух и деловит, словно я говорил о рутинной работе. После чего я протянул женщине армейский нож, объяснив для публики, что и как делать.

Не обращая внимания на растекшуюся лужу крови, которая медленно расплывалась по бетону, женщина перевернула упокоенную тварь и, повернув его голову к «благодарным» зрителям, вогнала остриё между половинок, расположеной на затылке, чесночной головки.

Многие стойко держались до этого момента, их лица были бледны, но они держались. Но после вскрытия затылка, когда на свет показалось мерзкое, покрытое черной паутиной содержимое черепа тварюшки, половина народу позеленела, их желудки скрутило спазмом, а вторая половина принялась искать место, чтобы извергнуть несчастные останки выпитого недавно живчика и съеденного сухпая, остатки которого раздали мои жены. Зрелище было отвратительным.

— «Шоу» хоть и неприятное, но ваши жизни теперь будут зависеть от содержимого споровых мешков, которые сперва нужно будет добыть, а потом уже приготовить живчик, — продолжил я лекцию для отплёвывающейся толпы, которым супруги протягивали бутылки с водой и влажные салфетки, стараясь хоть как-то облегчить их страдания.

— Вот, — протянула мне Ольвия споран, его поверхность была сухой и гладкой, на который все тут же уставились с отвращением, словно на ядовитую змею.

Ирина протянула бутылку водки, марлю и минералку, и под моим руководством капитанша принялась создавать столь необходимый для иммунных напиток. Её руки двигались уверенно, несмотря на недавний «урок».

Через десяток минут живчик был готов, его запах был резким и напоминал настойку на нестиранных портянках недельной давности.

Держащаяся молодцом женщина в ментале которой, я знал, царила буря из новых ощущений и ужасных открытий, не морщась испила пару глотков местного «нектара», словно это был обычный коктейль.

— Есть ещё одно «учебное пособие». Желающие имеются?! — обратился я к свежакам, но обнаружил… полное нежелание учиться, кхм. Их лица выражали лишь ужас и отвращение. Посчитали что «теории» им хватит с головой?

А хрен вам!

Я приволок вторую, одетую в темно-синюю робу, тварюшку, которую не стал очищать и приводить в порядок. Её тело волочилось по бетону, оставляя за собой след из дерьма и крови, что не вызвало энтузиазма в среде «студентов».

Я уже было собрался лично назначить будущего «абитуриента» для этого жуткого урока, как внезапно вперёд шагнул Монах. Его фигура казалась мрачной и решительной.

— Можно мне? — как-то обречённо прогудел он, его голос был глухим и усталым.

— Можно, чего ж нельзя! — хмыкнул я, в моей усмешке читалась мрачная ирония.

Выступление Ольвии явно покоробило мужскую часть зрителей, их гордыня была задета, и они теперь разрывались между страхом и желанием не ударить в грязь лицом.

Всё закончилось хоть и не намного быстрее, но более кроваво. Монах пытался повторить маневр женщины, однако его движения были более неуклюжими, а попытка менее удачной.

Из-за гробовой тишины, что стояла в цеху, тварь постоянно наводилась на него телодвижения, её урчание становилось всё громче и противнее. Из-за этого злой крестник со всей дури вломил альпенштоком в лобовую часть, где оружие благополучно застряло, завязнув во лбу зараженного.

С силой рванув на себя рукоять, Монах не только освободил своё оружие, но и буквально сорвал всю лицевую часть джампера, забрызгав кровью округу и даже себя. Кровь и ошмётки плоти осели на его лице, делая его похожим на мясника.

Но мужик оказался крепким. Отдышавшись, без рвотных позывов, он неспеша вскрыл затылок твари, его руки хоть и потряхивало но несмотря на недавний ужас двигались уверенно.

В итоге он стал «счастливым» обладателем одного спорана, из которого тут же, не теряя ни минуты, приготовил свой первый живчик.

Можно было считать, что это был его окончательный обряд посвящения в мире Улья.

Закруглив на этом кровавое представление, я отправил всех внутрь освободившихся помещений, их лица были бледны, но в глазах читалось новое понимание. Я объяснил, что завтра будет тяжёлый переход, в итоге которого мы должны будем оказаться под стенами Вольного, где у большинства, надеюсь, начнётся новая жизнь.

День у наших подопечных выдался богатым на события, поэтому сил на обсуждение ни у кого не осталось. Они просто рухнули, где стояли, мечтая о забвении во сне. Однако нам, мне и девочкам, покой по-прежнему мог лишь только сниться.

Отправив Весту отдыхать в джип, чтобы она набралась сил, я развеял трупы джамперов и прибравшись… переключил внимание на безучастно сидящую внешницу, которая, присев на остов какой-то искорёженной машины, пустым взглядом рассматривала свои руки, словно пытаясь понять, кому они принадлежат.

— Чего рефлексируешь? — спросил я подойдя к ней, мой голос был тихим, но настойчивым.

— Мне остались считанные часы, — обречённо молвила капитанша, её голос был лишён всяких эмоций, словно она уже смирилась со своей участью.

— И что потом? — удивился я, от чего на меня воззрились как на идиота, её взгляд был полон горькой иронии.

— А что бывает с теми, у кого нет иммунитета? — она не дала мне открыть рот и продолжила, её слова были подобны ударам судьбы.

— Я проходила уйму тестов и обследований, и все показали стопроцентное обращение в случае, если я подхвачу заразу споры. — эмоции пробили все её барьеры, и в данный момент предо мной сидела опустошённая и обречённая женщина, которой хотелось просто поговорить. Её горе было почти осязаемо.

«Ну-ну», — подумал я, сдержав ухмылку и ощущая лёгкое злорадство.

— Раз так, то почему вы шастаете по кластерам без… соответствующей страховки? Или дядя слишком скуп?! — намекнул я ей на отсутствие «белки» как шанса последней надежды и того, кто мог бы дать ей его. Мой тон был полон неприкрытого сарказма.

Сперва женщина напряглась, услышав в очередной раз о том, что мне известно об их родственных узах, её тело дёрнулось, словно от удара. Но вскоре лишь горько усмехнулась, тряхнув гривой своих волос, их серебро блеснуло в полутьме.

— И как ты себе это представляешь? Если я буду таскать с собой подобную ценность, это всё равно что нарисовать у себя на спине огромную мишень, — ответила она, её голос был полон усталости.

— Так она и так нарисована у каждого из вас. Для любого рейдера ваша братия — законный и вожделенный трофей. Начиная с оружия и брони и заканчивая моральным удовлетворением от того, что смог убить внешника, — возразил я ей, увы, мои слова были правдивы и жестоки.

— Это так, — кивнула Ольвия, — но если рейдеры охотятся за нами чаще всего из идейных побуждений, то как быть, если «сафари» откроют те, кого вы именуете мурами? Ведь среди их братии всегда найдутся отмороженные головы, что готовы пойти против воли своих лидеров ради вонючего спорана, не говоря уже о чём-то большем. — покачала головой Ольвия, и я вынужден был частично признать её правоту. Муры были непредсказуемы.

— Но разве муры не на коротком поводке Вольта и Ждана? — выдал я очередной аргумент, стараясь понять логику их региона, которая, похоже, была чужда здравому смыслу.

— Большинство из них всё же имеют представление о субординации, но не все, — ответила Ольвия, её голос был полон горечи.

— Преступной вольнице частенько срывает крышу, а у некоторых представителей их общины либо под влиянием спека, или просто из-за жажды наживы, однако находятся такие, которые готовы пойти против воли своих командиров. И плевать им на Ждана и Вольта! Плюс ко всему ты забываешь немаловажный нюанс — я женщина! — Последние слова явно зацепили её за живое, поскольку в Улье процент выживания среди слабого пола крайне низок, из-за чего имеется жуткий перекос в сторону мужчин. Объяснять, что сделают с женщиной охочие до «клубнички» маргиналы, мне было не нужно.

— Как я понял, твою группу уничтожили не твари, — констатировал я, вспоминая её покореженую броню и многочисленные раны.

— Почти угадал, — вновь горько усмехнулась женщина, её взгляд устремился в пустоту.

— Мы были у самого МОСТа, когда дозорные засекли большую колонну бронетехники. В попытке отвернуть, мы нарвались на «секрет» муров, которые открыли огонь до того, как удалось идентифицировать себя. — в её голосе звучало отчаяние.

— Либо нас засекли скрытники, или же у Норы появился высококлассный сенсор. — невесело продолжала она свой рассказ, и я почувствовал, как по моей спине пробегает холодок едва я представил излогаемую женщиной «картину».

— Но разве у вас нет частот и возможности обозначить себя? — уточнил я, пытаясь понять причину такой бессмысленной резни.

— Были, и я их использовала. Вот только там творился какой-то хаос, а ответом была лишь нецензурщина и обещание поиметь всю нашу кодлу в особо извращённой форме, — ответила она, и у меня появилось стойкое убеждение, что я даже знаю, за кого именно приняли группу Ольвии муры. «Кстати!» — мелькнула мысль.

— А куда именно двигалась колонна и на каком берегу была? — высветил я основной момент, пытаясь собрать картину произошедшего.

Женщина сперва сжала губы в линию, раздумывая над тем, стоит ли говорить о подобном третьим лицам. Её взгляд метнулся ко мне, полный сомнений. Но, тряхнув своей гривой, словно сбрасывая секундное оцепенение, всё же выложила наверняка секретную информацию, за которую в другом случае её бы жёстко наказали, проверь начальство записи её импланта.

— Колонна двигалась к МОСТу и, скорее всего, в сторону Вольного. Мы чудом успели перебраться на другой берег и уже планировали марш к Тортуге, но встречная колонна техники шла с северо-запада, отрезав нам отход. К тому же, в округе оказалась очень плотная сеть дозоров, которые, собственно, нас и засекли.

Едва закончился радиообмен, как нам на голову посыпалась смерть. Это новшество в виде дронов и их «начинки» позволяют уничтожить противника без огневого контакта, — на её слова я лишь хмыкнул, вспомнив своё обещание создать нечто подобное, только с артефактной основой. Месть Норы за наши с ними «разногласия», могла быть страшной.

— Тиль и Барка погибли мгновенно. Следом отправился к предкам Гай. Мы отступили, но нарвались на заражённых. С трудом отбились. Нашли транспорт, целесообразным решили обойти фронт муров, тем более, что он не мог быть слишком широким. Не тот это мир, чтобы использовать тут хитрые манёвры и широкие обхваты. Вновь напоролись на тварей рвущихся на звуки стрельбы, смогли отбиться, но вынуждены были отступать вновь, — было видно, что эмоции женщины скакнули через край, и она буквально изливает душу, её голос дрожал от пережитого. Ей было плевать, что я вроде как враг, сейчас ей просто нужен был слушатель.

— Карта кластеров изменилась, и существенно. Желая обойти догоняющих нас муров, мы чуть не влезли в огромное болото, что подгрузилось после недавнего рассинхрона. Вынуждены были вновь отступить, тем более, что выбор оставался крайне невелик. Смерть дышала нам в спину. — ее голос звучал монотонно и безжизненно.

— Двигаясь просёлочными дорогами, которых тут отродясь не было, мы всё глубже врезались в ареал Вольного. И на тот момент жива была лишь я и Свальд. Концентрация заражённых возросла, и нас всё сильнее отжимали на юг. Лишь благодаря сенсорике иммунного и мощностям наших комплексов, нам удавалось избегать контакта длительное время. Но мы исчерпали всю нашу удачу и нарвались на довольно то матёрую тварь. Рубер. Так вы называете мутантов оранжевой зоны, — её голос дрогнул, вспоминая бой.

— Ценой жизни моего бойца я смогла уничтожить его, но, получив несколько… «царапин» и повредив герметичность маски, смогла лишь доползти до бывшего ЖБК, где на остатках сил и теряя сознание, едва умудрилась увернуться от двух тварюшек и спрятаться в подсобке. Дальше ты знаешь, — закончила она рассказ, и хоть вопросов стало лишь больше, я решил не мучить её и велел ложиться отдыхать. Ей нужен был покой.

— Стинго! — вскинулась она, когда я уже отвернулся.

— Что-то нужно? — спросил я, разворачиваясь.

— Нет, просто у меня будет просьба… — И просительно уставилась на меня, её глаза были полны мольбы, несмотря на всю её суровость.

— Не тяни кота за фаберже. Смелее, — буркнул я, испытывая нетерпение.

— Когда я обращусь, пожалуйста, не используй меня в учебных целях. Просто сверни мне шею и спрячь тело где-нибудь поглубже, чтоб не достали твари, — и сквозь треснувшую броню сурового капитана выглянула утратившая надежду женщина, что хоть и смирилась со своей судьбой, но всё равно отчаянно хотела жить. Её слова были наполнены такой болью, что я почувствовал неприятный холодок.

Не выдержав, я беззвучно расхохотался, чем сперва ошеломил, а затем разозлил капитана внешников, которая посчитала, что я откажу ей даже в такой малости. Хотя вспышка ярости была куда предпочтительнее, нежели поселившаяся в её глазах тоска.

— Расслабься, Ольвия. Я не с тебя смеюсь, а с ситуации. С чего ты взяла, что ты обратишься? — фыркнул я, подавляя остатки, малость неуместного, веселья.

— В смысле «с чего»? У меня нет иммунитета, и это подтв… — женщина умолкла на полуслове, уставившись на меня широко раскрытыми глазами, в них застыл шок и неверие.

— Т-ты дал м-мне б-белую ж-жемчужину? — заикаясь, спросила она, веря и не веря в такую вероятность. Её голос дрожал.

— Нет. «Белку» я тебе не давал, но можешь быть спокойна на свой счёт, — словно нехотя буркнул я, наслаждаясь её замешательством.

— Правда, имеются некоторые ограничения.

— Какие? Я все-таки обращусь? — застонала женщина, её лицо исказилось от ужаса и обреченности.

— Нет, не обратишься. Поскольку, некоторые мои возможности позволяют удерживать тебя в стабильном состоянии до тех пор, пока ты не раздобудешь белую жемчужину, — я сделал паузу, чтобы дать ей время осознать.

— Чему, надеюсь, поспособствует твой генеральствующий дядя, — слегка поддел я её, заметив, как её глаза вновь вспыхнули.

— Но ведь для этого нужно идти в Тортугу. Я сама не дойду, а вы вроде как направляетесь в Вольный. К тому же у вас «на руках» толпа «свежаков». — вполне логично описала она имеющуюся «проблемку» в лице моих обязательств перед крестниками, но в уголке глаз мелькнула искра надежды, что мы передумаем.

— Все верно. Но разве не вы, совсем недавно, приглашали нас в гости к себе? — деланно удивлённо приподнял я бровь, наслаждаясь моментом.

— Я… да… приглашала. Вернее, приглашал. Генерал…мой д-дядя… Но «с-свежаки»?! У вас ведь это серьезно! — заикаясь через слово, неуверенно залепетала она, при этом остро взглянув мне в глаза.

— Мои обязательства перед крестниками, никак не повлияют на «ваше приглашение». — нахмурившись ответил я внешнице, при этом пытаясь понять что за намеки она тут делает?! Хочет чтобы я отвел ее к дяде наплевав на крестников? Или переживает что не пройдет опрос ментата?! Ладно, расставим точки над «i».

— Раз уж я взялся довести их до стаба, я это сделаю любой ценой. А вот дальше все будет зависеть от них самих. — в ее глазах мелькнул испуг.

— Не переживайте так, капитан. Вас мы тоже не бросим, тем более что вложились мы в в ваше «исцеление» весьма основательно. Ну а учитывая что нам не обязательно посещать сам стаб, встречи с ментатом, которого вы боитесь как огня, проходить не придется. — судя по глазам женщины, я правильно просчитал ход ее мыслей.

— Теперь я понимаю, почему генерал так желал встречи с вами. Видимо, я получила не всю информацию от аналитического отдела, либо на тот момент ваш «психотип» был неполным, — принялась она вести монолог сама с собой, её мысли метались, пытаясь сложить картину воедино. Ее неожиданное «исцеление» изрядно возбудило ее и это было странно.

— И что же вы потребуете за свою… «помощь»? — пришла Ольвия к весьма верным выводам, её взгляд стал жёстким, профессиональным, расчетливым.

— Это мы обсудим уже в Тортуге, — отрезал я, не желая продолжать этот разговор здесь.

— А пока — отдыхать! Подъём будет ранний, и если верить вашим словам, на хвосте у нас будет колонна муров, — отправил я женщину в её закуток, размышляя над тем, что визит в Вольный для нас однозначно закрыт! Слишком не простые закручиваются вокруг стаба расклады.

Остается еще вариант с Полуденным, но с такой оравой это будет весьма проблематично сделать даже с моими возможностями, ведь топлива хватит аккурат до Вольного.

Проклятье!

Слишком много внимания, слишком много проблем. Да и время поджимает. Ярмарка. Борода.

Но, несмотря на изменившиеся расклады, отказываться от задуманного ранее эксперимента я не собирался. Хотя в свете произошедших перестановок, ментат Вольного нам теперь не светит, но всё же иметь такой козырь на будущее станет не лишним. Знание — сила, а контроль над сознанием — абсолютная сила.

Девочки уже были в курсе довольно интересной перспективы, поэтому горели желанием помочь мне довести его до ума. Их глаза светились азартом.

Сказано — сделано!

Сев в салон микроавтобуса, мы, взявшись за руки, образовали уже привычный медитативный круг. После короткой вводной лекции, я принялся брать своих жён поочередно под контроль, погружаясь в их сознания.

С Марой всё получилось быстро. Её разум был открыт и податлив, поэтому после нескольких «подходов» среброволоска «вышла» в реал и принялась мониторить округу на предмет нежданных гостей, её Дар сенсора был острым, как бритва и горячим как его хозяйка.

Ну а я переключился на Иринку и Лию, их сознания были чуть более закрыты.

Сперва не всё шло гладко, и ощущался некоторый асинхрон, словно наши мысли не совпадали. Но, разогнав свои сознания, я поочерёдно принялся брать своих девочек под своё управление, их воля подчинялась моей.

Несколько часов «мозготраха», всмысле напряжённой работы, что выматывала до предела, — и я вполне сносно могу управлять сознанием и телами моих девочек, что вполне должно хватить для прохождения стабского ментата, но теперь это перспектива далёкого будущего. Да и нам теперь срочно нужно в Тортугу.

Время утекает, словно вода сквозь пальцы!

Легшая на плечо ладонь Мары дала понять, что подошла наша очередь дежурить. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

Сбросив остатки усталости несколькими «средними исцелениями», что пронзили тело приятной волной энергии, я предложил девчонкам поспать, но они отказались и, получив свою порцию «бодрячковой» магии, вышли вслед за мной, готовые к новым испытаниям.

«Поиск жизни» подсветил спящих людей, их ауры были слабыми и ровными.

Чуть поодаль находились ещё двое, и я даже догадывался, кто там тихушничает.

Ну да, так и есть.

Нашли друг друга два одиночества.

Два «бэ» — Бес и Болтун.

Прислушавшись к их разговору, я не услышал чего-то нового, их мысли были предсказуемы. Основные желания крутились вокруг вербовки людей с целью подмять под своё начало остальных новичков и использовать по своему усмотрению. Но для этого нужно добраться в стаб и желательно разжиться оружием, которого у них нет, но есть у нас.

Последовавший за этим болезненный приглушённый возглас Беса заставил меня гаденько ухмыльнуться.

Ну-ну… дурни думой богатеют!

Вот только их хитроумные планы меня взволновали меньше всего, поскольку на границе моего восприятия появились засветки приближающихся сигнатур. Это было куда серьёзнее.

— Девочки! У нас гости! — Мой мысленный посыл был резким и чётким, предвещая скорую встречу с неизвестными.

Едва я ретранслировал им эту мысль, как через несколько секунд они уже были возле меня, их глаза горели ожиданием и готовностью к бою, требуя подробностей и указаний.

— Бес, Болтун! — рыкнул я в голос, от чего парочка испуганно заозиралась, их лица были бледны.

— Заканчивайте с «базар-вокзалом» и будите людей, только тихо! Сюда приближаются неизвестные, и будут ли они к нам лояльны, покажет уже встреча, — от моего голоса парочка вздрогнула, но быстро отойдя от шока, помчались будить спящих, их движения были дергаными и нервными.

— Не боишься, что они потом просчитают наличие сенсорных способностей у нас? — поинтересовалась Ирина, её голос был тих, но требователен. На что я лишь махнул рукой, дескать, скажем, что случайно углядели. Пусть думают, что хотят.

— Что делаем? — уточнила Мара, её ладонь уже начала светиться пока еще слабый отголосок ее могучего Дара.

— Идём встречать дорогих, или не очень, гостей. Кстати, они довольно резво приближаются с противоположной от нас стороны, — отметил я, от чего в ладонях Мары затлела миниатюрная искорка, что являлось визитной карточкой ее «сенсора».

— Всё никак не отвыкнешь? — усмехнулся я, глядя на её светящиеся руки, на что супруга лишь виновато опустила глаза, а девочки хмыкнули, понимая мою шутку.

— Разбудите, пожалуйста, нашу рейдершу, — попросил я жён. Лия метнулась к джипу и уже через полминуты привела проснувшуюся девушку, её глаза были ещё сонными, но уже настороженными.

— Веста! Что находится с противоположной от въезда стороны? — задал я ей вопрос, вглядываясь в её лицо.

— Ну, прежде всего, соседний кластер, а уже на нём были ранее поля, леса, в отдалении пару озёр и уже за ними, дорога. А что? — не удержалась от любопытства девушка, её брови вопросительно приподнялись.

— Кто-то приближается с той стороны. Может быть твари. Возможно рейдеры возвращаются с хабаром, а может быть разведка муров спешит занять контрольную точку. Врядли их командование оставит без присмотра столь «популярное» место. Поэтому, чтобы нас не застали со спущенными штанами, необходимо подготовить достойную встречу. — честно ответил я, не скрывая тревоги и пытаясь просчитать социальную принадлежность незваных гостей.

— Что от меня требуется? — перешла она на деловитый тон, её лицо стало серьёзным.

— Берёшь пулемёт Мары. Находишь себе ухоронку с хорошим сектором обстрела и страхуешь нас на случай, если переговоры не заладятся, — по мере моего монолога, Мара уже передавала свой агрегат рейдерше, а та осматривала в льющемся сквозь окна свете звёзд, предстоящее поле боя острым и цепким взглядом.

— Километр. Мара, ты должна уже ощутить их… — Я сделал паузу, ожидая её реакции, но видя недоумение на лице девушки, я подождал ещё сотню метров, однако её мимика по-прежнему была неизменна.

Ясно. Опять блядские подземелья. «Любит» Улей подкидывать их нам.

— Они идут под землёй, — отзеркалил я, передавая ей информацию по мыслесвязи и уверяясь в том что это однозначно не зараженные.

— Веста, а тут есть подземные коммуникации? А то «гости» куда-то внезапно исчезли, — уточнил я вслух у девушки, за что был награждён богатой палитрой эмоций: от удивления и до вновь проснувшегося подозрения.

— На соседней соте была проложена дренажная труба, но там диаметр не более полутора метров, и она как раз уходит в том направлении, гранича с отливом прежнего ЖБКа, — и девушка махнула аккурат в сторону приближающихся, теперь уж точно, иммунных.

— Где в неё спуск? — переспросил я, и по всколыхнувшимся эмоциям Мары, понял, что и она тоже засекла ночных «гостей», её лицо было напряжено.

— Позади завода ранее был котлован, из которого под землю и уходила дренажная труба, — пояснила девушка, не колеблясь ни секунды, а я, сопоставив аксиому Улья соединять подобное с подобным, поблагодарил девушку и двинул к подопечным. Нас в очередной раз ждала встреча с неизвестными.

Посетив проснувшихся и обеспокоенных свежаков, их глаза были полны вопросов и страха, я попросил сохранять спокойствие и не совершать резких движений, во избежание травм, несовместимых с жизнью. Мой голос был твёрд, но в нём не было и тени колебания.

Монах с парнями тут же пожелал принять участие в делегации встречающих, их лица были полны решимости, но получили мой категоричный отказ.

— Будьте наготове, если «переговоры» зайдут в тупик. Вероятно нам придётся валить, и валить в темпе вальса, — мой взгляд обвёл их всех.

— И на вас будет защита женщин и детей, на случай если вдруг мы облажаемся. Поэтому будьте наготове и соберите всё необходимое в дорогу! — после этого я выдал две стандартные «Гюрзы» — компактный, но смертоносный пистолет-пулемёт, — и по паре обойм к ним, которые приготовил заранее.

Я тут же вручил их Монаху и Чёрному, поскольку лишь у них в ментале проскользнуло узнавание так полюбившейся мне «машинки». Их лица просветлели от предвкушения и наличие оружия добавило им толику уверенности.

Раздав основные указания, я вернулся к моим супругам, что напряжённо вслушивались в сухие цифры сокращающегося расстояния, транслируемые Марой. Её брови были сведены, лицо сосредоточенно.

— Семьдесят метров.

— Сорок метров, — констатировала супруга, и я врубил дезиллюминацию, здраво рассудив, что Весте сейчас будет не до нас. Пусть она остаётся в неведении.

— Заминка. Сбились в кучу. Видимо, у них имеется сенс, и он засек наших подопечных. Идут сюда, — Мара монотонно передавала по мыслесвязи чужие телодвижения, которые я прекрасно «видел», словно всё происходило прямо передо мной.

Веста забралась на какой-то стальной агрегат, его монолитный корпус слегка поскрипывал под её весом, и, спрятавшись за стальной балкой, отслеживала дулом пулемёта поверх наших голов вероятные подходы неизвестного противника.

Мда, неприятное чувство, когда доверил прикрывать спину постороннему с таким оружием в руках, пусть даже ствол и не направлен на нас. Мысль о том, что она может случайно или намеренно открыть огонь, набатом ударило в голове. «Может её всё же усыпить?! Эх, зря я пообещал ей тогда…» — пронеслось в сознании.

Потыкавшись в заблокированные мной двери, неизвестные не стали изображать из себя героев и, закинув «кошку» в ближайшее разбитое окно, принялись поочерёдно просачиваться внутрь, их тени в свете ярких звезд призраками скользили по цеху.

Мы спрятались за минибусиком, его тёмный силуэт скрывал нас и внимательно следили за визитёрами, их фигуры медленно вырисовывались в полумраке.

— Светошумовые. При броске максимально закрываем глаза и открываем рот. Особо не церемонимся, так как это вполне может быть разведкой муров, — высказав по мыслесвязи краткое «ЦУ», я раздал жёнам ребристо-дырчатые цилиндры с указаниями и дал обратный отсчёт, предупредив, что использую свой золотожемчужный Дар.

Три…

Два…

Один…

— Гранаты! — мысленно дал я команду, активируя «глушителя», Дар, который мгновенно и абсолютно незаметно для визитеров, лишил их возможности использовать свои Умения.

«Сорян, Весточка, но пока только так, и уж тем более тебе не нужно видеть, что будет дальше», — подумал я, ощущая лёгкий укол вины.

Закувыркавшиеся в воздухе цилиндры покатились под ноги визитёров, их движения были на удивление быстрыми и бесшумными, а истошный вопль одного из «гостей» дал понять, что наши «телодвижения» не остались без внимания, но было поздно.

Счетверённая вспышка, ослепительная и жуткая. Ударивший по ушам грохот был частично заблокирован моими щитами и прикрывшей нас машиной. Всё погрузилось в хаос.

Не медля, я раскидал по девчонкам «малое исцеление», ощущая, как волна энергии пробегает по их телам, после чего переключил внимание на бестолково трущих глаза мужчин, пытающихся изобразить невесть что. Кто-то нелепо размахивал руками в воздухе, пытаясь отогнать невидимых демонов, а кто-то пальцами крутил явно матерные фигуры, тщетно пытаясь активировать свои Дары. Бесполезно.

Где-то наверху взвизгнула Веста, получив едва ли не столько же, сколько и визитёры.

Вот теперь повоюем!

«Массовое Усыпление» — безмолвный приказ разнёсся в моём разуме активируя привычный конструкт и мгновенно погрузив нежданных гостей в мир Морфея.

Стук падающих тел и роняемого на бетон оружия, эхом разнеслось по огромному цеху, затихая в наступившей тишине.

Приблизившись и отключив «глушителя», я принялся не особо вежливо кантовать и всматриваться в физиономии прилегших «отдохнуть» мужчин. Их небритые лица были расслаблены, но на некоторых застыло выражение безграничного удивления.

Супруги предусмотрительно включили фонари, и, залив «гостей» светом, позволили осмотреть типичных с виду рейдеров: в камуфляже, с «калашами», но без хабара… хм. А вот это было странно и склоняло факты в сторону разведки муров.

В весьма скромных рюкзаках оказались лишь сухпайки и боеприпасы. Ничего ценного, абсолютно ничего, что бы выдавало в них матёрых любителей хабара.

На боку у каждого был нож, клевец и фляга с живчиком. Правда, у одного из бойцов оказался за спиной тяжёлый стальной лук с колчаном прочнейших стрел, до которого он успел дотянуться, но не успел воспользоваться. Он явно хотел подороже продать свою жизнь.

Забавное оружие для Улья, хотя… что тут у нас по Дарам?

Взгляд на других бойцов подсветил наличие Даров разной степени развитости.

У одного был сенсор и ночное зрение, его глаза даже в отключке казалось светились как у кота.

Второй оказался силовиком и спидером, его тело было плотным и мускулистым.

Третий был скрытником и следопытом, его движения должны были быть невероятно бесшумными и именно он влез первым через окно.

Четвёртый обладал Умением левитации и умел облегчать не только свой вес, но и имел Грань, позволяющую сотворить такие же манипуляции с другими разумными. Это было редкостью и наверняка позволило скрытнику с завидной легкостью проникнуть внутрь цеха.

Привлёкший моё внимание разумный, оказался… упс.

Какой интересный набор Даров… а ну-ка, ну-ка.

Развернув обладателя лука к себе лицом, я отметил весьма высокую схожесть с одним интересным персонажем, о котором слышал совсем недавно «краем уха».

— Веста! Прекращай там из себя раненую изображать. Хлебни живчика и спускайся. Нужно твоё участие в опознании, а то мы не местные, поэтому рейдеров Вольного или Полуденного можем не знать. Так что давай, шевели булками и дуй к нам, — чуть грубовато обратился я к девушке, забивая её желание высказать мне много чего интересного. Её раздраженное шипение тут же стихло.

Подошедшая девушка, её движения были всё ещё немного неуклюжими от остаточного воздействия светошумовой гранаты, скользнула безразличным взглядом по лежащим мужчинам, но на моложавом «робингуде» издала гортанный клекот и… бросившись на грудь спящего мужчины, принялась заливать его камуфляж горючими слезами. Её плечи дрожали от рыданий.

Ну, что и требовалось доказать. Мои подозрения подтвердились.

— Неужели нас посетил, славноизвестный похититель женского сердечка, Хантер?! — ухмыльнулась по мыслесвязи Лия, в её голосе звучала усмешка.

— Очень похоже на то, — ответил я, но приводить в чувства рейдеров не торопился. Пусть «отдохнут».

— Хантер… миленький… да как же так… маленький мой… хороший мой… — продолжала всхлипывать рейдерша, чуть ли не оплакивая безвременно ушедшего бойфренда. Её слова были наполнены неподдельной скорбью.

— Хорош скулить. Всё с ним в порядке. Проснётся, хлебнёт живчика, и будет как новенький, — успокоил я девушку, которая от моих слов конкретно напряглась, а ненавистью в мой адрес шибануло так, словно я его завалил. Её взгляд стал хищным.

— Ты чего? Думала, мы убили твоего хахаля?! — удивился я, и рейдерша лишь сейчас сообразила проверить биение яремной жилки на шее мужчины, её пальцы быстро нащупали пульс.

— Так он… ж-жив?! — взвизгнула девушка, её голос был полон надежды, и, припав ухом к груди мужчины, расплылась в счастливой улыбке. От её радости мне стало немного неловко.

— Жив, но пока что в отключке. Себя вспомни. А им досталось по самое «нехочу», — принялся я вешать лапшу на уши, и на этот раз девушка приняла всё за чистую монету.

Нет, со временем они разберутся что к чему, ну а пока…

— Если я его сейчас приведу в сознание, он у тебя буйствовать не начнёт? — переспросил я, и девушка задумчиво уставилась на бойфренда, будучи в курсе о его Даре-клокстоппере. Её брови свелись на переносице.

— Не уверена… — ответила она, в её голосе слышалось колебание.

— Тогда сделаем так… — и я, коснувшись шейных позвонков местного «вильгельмателя», заблокировал опорно-двигательный аппарат, параллельно снимая с него «усыпление». Его тело едва заметно дёрнулось, но осталось неподвижным. Даром своим он воспользоваться не сможет, но на всякий случай «глушителя» держал наготове. Что-то мне не нравилось в этой компашке, а вернее, моей «чуйке», которая редко ошибалась.

— Веста, встань, пожалуйста, позади нас, — вежливо, но не терпящим возражения голосом обратился я к рейдерше. Она подчинилась, но её взгляд был полон вопросов.

Через пару минут дыхание мужчины изменилось, стало глубже и ровнее, но глаза он так и не открыл. Он выжидал.

— Просыпайся, болезный. Мы прекрасно знаем, что ты не спишь. И главное — не дуркуй! Мы тебе не враги, — дал я понять «охотничку», что его мнимый сон для нас не секрет.

— Не враги? Тогда почему я не могу двигаться и где мои люди? — хех, вновь «язык» пытается допрашивать меня. Хоть какая-то стабильность в этом мире — всегда найдётся тот, кто будет задавать неуместные и несвоевременные вопросы находясь в позе «пьющего оленя», но считая себя умнее и хитрее других.

— Твои парни живы, но в отключке. Ты не можешь двигаться, но это временное явление. Ответь на мои вопросы, и я отпущу вас при условии, что вы не надумаете лезть в «бутылку», — спокойным голосом ответил я, за что был удостоен далеко не самого доброго взгляда, полного скрытой угрозы.

— Я должен убедиться, что мои люди живы, — гнул он своё, то ли растягивая время, то ли ожидая помощи. Но на всякий случай я просканировал округу и закономерно не обнаружил никого. Пока никого.

— Повторюсь. Мы не враги! Но мне жизненно важно знать, кто вы и что делали здесь? И не свисти мне про рейдеров. Хабара нет и шли вы налегке! — обломал я ему возможность соврать. И пока он судорожно пытался мне выдать удобоваримую версию, я «рылся» в его мыслях и разуме, в которых стояла монолитная защита в виде очередной ментальной стены. Вот только на этот раз она выглядела довольно «свежей», что наводило на определённые мысли.

Когда вы попадаете в передрягу, сохранить хладнокровие могут единицы. Вы начинаете нервничать, психовать, совершать ошибки. И сейчас я наблюдал, как защита Хантер под влиянием сонма разноплановых эмоций начинает сыпаться.

Несмотря на это, внешне Хантер оставался спокоен, его лицо было маской невозмутимости, хоть отголоски чувств всё же пробивались сквозь установленную ментальную защиту. И наличие подобной «установки», столь цельной и мощной, хоть и не являлось приговором, но, учитывая у кого она встречалась ранее, подозрения на его счёт имелись не малые. Это был след нетривиальных воздействий явного недоброжелателя, или чего-то ещё более зловещего.

Однако и тех эмоций, что просочились, хватало чтобы «ковырнуть» его чуточку глубже. В моём разуме вырисовывался типичный сюжет дешёвой постановы.

Ссора с членами команды и раскол, словно разошедшиеся швы свежей раны. Конкретный ПМС от Весты и её желание доказать, что она круче круто сваренных яиц, которую он не смог отговорить от соло-рейда, ставшего роковым решением.

Готовился поход снабженцев в Родоград, вот только у стабских что-то незаладилось, и они вышли намного позже положенного срока, и он, как гражданин стаба и имеющий воинскую повинность, должен был быть привлечён к далеко не всегда спокойному рейду.

Его звал долг!

Но непонятные телодвижения в администрации задержали выход на двое суток, из-за чего порядком психующий мужчина оплатил штраф за отказ от рейда и, наняв команду поисковиков, кинулся вдогонку усвиставшей за край географии подругой. Его сердце разрывалось от тревоги.

Вот только поиски оказались тщетными.

Более того, на их «хлебном» месте следопыт углядел последствия боя и, как итог, даже смог просчитать вероятное пленение девушки. Картина была трагичной и однозначно мрачной.

Кто и как мог это сделать, было понятно без слов, тем более, что эта территория безусловно считалась принадлежащей мурам, и из-за удалённости от Вольного они здесь хозяйничали намного чаще и считали эту вотчину своей. Здесь царил их закон.

Обезумевший от горя влюблённый мужчина был готов сорваться в Нору и зубами рвать ненавистных муров. Но рейдер Хантер возобладал над чувствами и, прекрасно осознавая, что в одиночку он здесь не потянет, был вынужден подчиниться голосу разума и отдать приказ о возвращении. Горькая пилюля для его души.

Тлела призрачная надежда, что девушка где-то отсиживается или даже смогла вырваться из лап врагов всех иммунных и теперь движется в сторону Вольного. Он для этого даже прошёл по резервному пути, не особо переживая, что о некоторых секретах узнают наёмные бойцы.

Но всё оказалось тщетно.

Да и срок найма подходил к концу.

И вот теперь, возвращаясь, мужчина пытался анализировать события минувших дней, словно собирая осколки разбитого зеркала.

Непонятная ссора на ровном месте, приведшая к катастрофическим последствиям.

Уход Гарта и Хорса, и неожиданный «выбрык» от Весты, в который он до последнего не желал верить, а когда спохватился, было уже поздно.

Странные телодвижения стабских, что удерживали его всеми правдами и неправдами в Вольном, и неожиданный интерес от группы Варана, чьи люди, по слухам, интересовались его отрядом.

Всё это складывалось в зловещую мозаику. Все эти пазлы были хоть и разрозненны, но разобщённые мазки рисовали самую неприглядную картину, и чем дальше, тем печальнее.

Кто другой этого, может быть, и не заметил бы, но он уже не первый год коптит небо Улья, а будучи гражданином стаба, просто обязан был вникать в некоторые нюансы геополитики их сообщества.

Но в свете недавних событий у него уже давно зрела мысль сменить место жительства и перебраться в Полуденный.

Хоть между стабами и был союз, но гражданства там у него не было, а значит, всё пришлось бы начинать с нуля.

Давно бы ушёл, да держал отряд, Веста, а пущенные в Вольном «корни» стреножили крепче любых цепей. И теперь, эти цепи порвались, и винить оставалось лишь себя: за близорукость, за недальновидность, за слишком сильные чувства, за то, что захотел быть счастливым.

Его мир рухнул.

Возвращаясь, их группа стремилась добраться до завода ЖБК, чтобы отдохнуть и восполнить силы перед последним рывком в Вольный. Усталость навалилась тяжёлым грузом, но и цель была близка.

Выбравшись из дренажа, а потом и из котлована, сперва осознали, что кластер с истоптанным вдоль и поперёк заводом сменился на нечто иное. Плюс сенсор засек довольно многочисленную группу, которая уже расположилась на ночлег в этом Ульем забытом месте. Уж слишком специфичное расположение у него, и большинство рейдеров, если и возвращались в стаб, то проходили совершенно иными маршрутами, а для того, чтобы остановиться здесь с ночёвкой, для этого должна быть весьма существенная причина. А значит… значит, такая кодла не может быть просто рейдерской группой, равно как не может быть и колонной снабженцев, что в итоге порождает нехорошие подозрения относительно столь беспечных визитёров. Тем более, что постов охраны как таковых не было, а единственный иммунный, что расположился по центру, не проявлял особого беспокойства и на их приближение тревогу не поднимал, а значит, это могло быть ловушкой.

Лёгкое шевеление внутри строений так же не было схоже на переполох, от чего было принято решение «посмотреть» на столь беспечных идиотов поближе.

Но не всё оказалось так просто.

Несколько входов-выходов было заблокировано, из-за чего пришлось лезть через выбитое окно, благо Дар «уменьшения веса» позволило буквально закинуть скрытника на приличную высоту и уже он помог взобраться остальным.

Едва все оказались внутри, как события понеслись вскачь с бешеной скоростью.

Несколько рубчатых цилиндров покатились по бетонному полу к ним под ноги.

Все таки ловушка!!!

Один из четвёрки заорал об опасности, и все кинулись врассыпную.

Ну как кинулись, попытались…

Но неизвестные оказались мало того, что быстрее, так они ещё и применили неизвестное оружие, итогом которого стал сильнейший грохот и вспышка, которые на доли секунды дезориентировали и ослепили меня и всех остальных. Мои глаза обожгло, в ушах зазвенело.

Противник оказался настолько быстр, что я даже не успел активировать Дар-клокстоппера, а через миг сознание провалилось во тьму, словно меня окутал чёрный бархат.

Придя в себя, я не мог сказать, как долго пробыл в отключке, но внутренние часы подсказывали, что весьма и весьма немного.

Вот только очередная попытка задействовать Дар вновь ни к чему так и не привела. Более того, я не мог даже пошевелить пальцем, что могло означать как наличие мощной химии, так и вероятность того, что мне сломали шейные позвонки или даже хребет. Черная тоска саваном накрыла мое сознание. Не такой я хотел для себя финал… Не такой!

— Просыпайся, болезный. Мы прекрасно знаем, что ты не спишь. И главное — не дуркуй! Мы тебе не враги, — прозвучавший голос был сух, строг и весьма информирован, что вызывало нехорошие предчувствия. А дальше неизвестный задал несколько вопросов, на которые было непонятно, что отвечать.

Кто он и его группа?

Друзья?! Сомнительно!

Враги?! Тогда бы мы уже были мертвы!

Блядство! Как же меня так ушатали-то…?

Я слушал его мысли, и «накопав» всё, что мне нужно, отзеркалил супругам краткий отчёт об инсайдерской инфе.

— Хорошо. Давай поступим следующим образом. Сейчас я предоставлю тебе доказательства того, что мы вам не враги, а ты будь добр, сделай правильные выводы, — и, сказав это, я подозвал к нам рейдершу, что протиснувшись между моих жён, вновь кинулась на грудь ошалевшему рейдеру, заливая его грудь очередной порцией «сырости».

— Веста! Это правда ты? Ты жива?! Ты не ранена?! Ты в плену? — разразился мужчина чередой вопросов, шокированный столь неожиданной встречей. Его голос был полон недоверия, тревоги и облегчения одновременно.

— Сейчас я тебя освобожу, поэтому ещё раз прошу: без фанатизма! — с каплей угрозы высказался я, коснувшись пальцами его шейных позвонков. Мои слова были не просто предупреждением.

Можно было обойтись без этого ребячества, но слишком много свидетелей, а подобное «рукоблудие» позволит лишь ещё больше запутать возможного аналитика наших неординарных способностей. Пусть гадают.

Ощутивший вновь своё тело мужчина неуклюже вскочил и, осмотревшись, задвинул Весту себе за спину и настороженно уставился в сторону помещений, где находились свежаки. Скосив глаза на свою спящую группу, он принялся взглядом «сверлить» во мне дырку, словно пытаясь прожечь брешь.

— Кто вы?! — задал он вопрос, его голос был полон подозрения.

— Ты ментат? — усмехнулся я, и он неопределённо махнул головой.

— Рейдеры стаба Кремень. Меня зовут Стинго, а это мои супруги: Ирина, Мара и Лия, — сухо ответил я, но, судя по его взгляду, информация ему ни о чём не говорила, что было вполне ожидаемо, учитывая, откуда мы пришли и главное, как.

Вопросительный взгляд на него, и он нехотя представился в ответ.

— Хантер, стаб Вольный. — и вновь полный подозрений взгляд.

— Повторюсь! Мы вам не враги! И при отсутствии агрессии никто из вас не пострадает, — озвучил я в третий раз своё миролюбие в их отношении, давая понять, что мои слова не пустой звук.

— А мои люди? — уточнил он.

— Все тоже. Ну, при условии, что они не причинят вреда нам и нашим подопечным, — идифферентно ответил я, моя невозмутимость, похоже, выводила его из себя.

— Подопечные?! — с подозрением прицепился он к слову, его брови нахмурились.

— Да. Дюжина иммунных свежаков, которых мы сопровождаем в ваш благословенный стаб. Вот и транспорт даже ихний прихватили, — кивнул я в сторону хорошо просматриваемых бусика и джипа, словно это было само собой разумеющимся.

Лишь сейчас, обратив внимание на гражданскую технику, глаза мужчины полезли на лоб от осознания той глупости, которую мы творили и продолжаем творить. Но тут же его взгляд зацепился за остовы покорёженной и разобранной армейской техники, от чего его глаз заметно дёрнулся. В его голове, похоже, тоже начали складываться пазлы, ведущие к очень неудобным выводам.

— А тут вы как оказались, раз говорите, что не местные?! — включил он прокурора, его голос был полон недоверия и подозрения.

— Прости, милый, это я их сюда привела. Они странные, но им можно верить, — вмешалась молчавшая до того и заливавшая слезами его ключицу Веста, её голос был слегка приглушен, но полон искренности.

— К тому же, это они меня спасли от муров и людям помогли на бывшей дороге Е-77, упокоив стаю с молодым рубером во главе. — от её слов его глаза полезли на лоб ещё сильнее, и в конце короткой тирады были схожи с небольшими блюдцами, выражая полное изумление, едва он разглядел «украшения» на транспорте.

— Ты им что-то должна, кроме спасения от муров? — сурово уточнил мужчина, прикидывая в уме размер виры — потенциального долга или компенсации.

— Да, дорогой. Ещё как минимум трижды они вытаскивали мою задницу из смертельной переделки, а ещё… ещё мне отдали чёрную жемчужину, которую добыли в Родограде из преследующего меня рубера, — ответила рейдерша, и сама обалдела от размера нависшего над ней долга. Примерно о том же подумал и Хантер, но девушка быстро развеяла его опасения.

— Но ты не волнуйся, дорогой. Я быстро расплачусь с ребятами, — и, видя недоумение на лице мужчины, извлекла несколько пистолетных патронов и один автоматный, которые, зажала в своих ладошках, а через миг продемонстрировала две абсолютно одинаковых пули, калибра 7.62.

Её Дар по меркам Улья был невероятной удачей, везением, фартом и еще много подобных эпитетов, но даже всех этих слов недостаточно описать ценность «полученного» Вестой Дара.

Вот теперь его проняло конкретно.

— Д-дар, к-ксера?! — И два «блюдца» превратились в «тарелки», показывая, что его «ахуй, в полном ахуе». Шок был безграничным и неподдельным.

Совладав с собой, он принялся лихорадочно крутить в голове сонм мыслей, причём одно из основных желаний было сохранность тайны о столь редком и невероятно прибыльном Даре, ради которого у него обязательно попытаются отобрать его подругу.

— Прежде чем ты надумаешь что-нибудь крамольное, спешу предупредить: твои люди в отключке, и о Весте не слышали абсолютно ничего. Когорта свежаков к этому вообще не имеет отношения, из-за чего остаются в благостном неведении, — пресёк я его ход мыслей, пока он реально не учудил чего-нибудь непоправимого. Мой голос был холоден и не терпел апелляции.

— Ну а что касается нас, то клянусь Ульем, что мне по барабану столь полезный Дар, тем более что некоторые его «плюсы», хоть и подходят нам, но без солидных вложений в твою подругу так и останутся, «некоторыми», — добавил я, давая ему понять, что Веста — это теперь его забота и головная боль.

— Поэтому не кипишуй, и никто ничего не узнает. Ну, разве что вы сами не лоханётесь, ломанувшись за консультацией к стабскому знахарю. Тогда уже через минуту администрация будет в курсе и постарается наложить лапку на столь востребованного иммунного, — дал я более развёрнутый ответ на его неозвученные опасения, рисуя перед ним неприглядную картину будущего.

— И что же нам тогда делать? — спросила девушка, её голос был полон замешательства.

— В смысле «что делать»?! Просто жить для вас уже недостаточно? — аргументировал я, пытаясь донести до них абсурдность их вопроса в этом мире.

— Или нужно обязательно растрезвонить на весь Улей о столь неординарном Умении? — добавил я перчику, подчёркивая опасность их положения.

— Но, сменить стаб, я бы вам всё же, рекомендовал, — но после моих слов парочка вновь включила своё излюбленное «прокурорство», глядя на меня в четыре подозрительных глаза, словно я пытался их обмануть.

Ох, бля, лучше бы они так своё окружение подозревали во всём и вся. Меньше бы проблем имели и не оказались бы в такой заднице. Их наивность иногда просто поражала.

Лёгшая на плечо ладонь Мары в очередной раз дивным образом успокоила мои шалящие нервы, словно снимая напряжение одним касанием, и я обратился к воссоединившейся парочке, чьи эмоции были похожи на открытую книгу.

— Чтобы не нервировать вас, мы можем разбежаться хоть сейчас. Только подробно расскажите, как добраться до Вольного, и поверьте, мы сделаем это хоть с вами, хоть без вас, — дал я понять им, что в их опеке не нуждаюсь, и чужие секреты мне ниже пряжки. Мой голос был спокойным, но в нём звучала стальная решимость.

Было видно, что сейчас мужчину интересует исключительно его пассия и её чудесное освобождение, и вешать себе на шею доставку кучи свежаков в его планы не входило. Но, вспомнив о долге, он решил в бутылку не лезть и согласился сопровождать нас до стаба и уже по месту решить и сгладить возникшие «острые» углы. Ему не хотелось усугублять ситуацию.

— Что с моими людьми? — перевёл он стрелки, пытаясь отвлечься от личных проблем.

— Всё с ними в порядке. Минута-две, и придут в себя, — ответил я и тут же добавил, глядя ему в глаза.

— Ты главное, удержи их от неадекватных действий, а то начнут творить дичь, горя потом не оберёмся. — на мои слова он согласно кивнул и принялся разряжать оружие своих наёмников, действуя быстро и привычно.

Через минуту я привёл в чувства первого, а вскоре и всех остальных. Однако надеяться на авось не стал и самую малость «притушил» их критическое мышление, во избежание недоразумений. Пусть пока мы знакомимся они будут чуточку менее агрессивными.

Ворчание, кряхтение, бурчание и дюжина матюков — всё это было результатом «пробуждения», после чего Хантер принялся вводить их в курс действий, расставляя приоритеты и показав живую и невредимую Весту. Её появление вызвало неподдельное удивление на лицах его команды.

Мы направились к бетонной коробке с нашими подопечными, которые ожидали подробностей относительно состоявшейся встречи, и которых терпеливо просвещали Ирина и Лия.

Девочки справлялись прекрасно.

Суровые мужики из Вольного зыркали на нас из-под лобья, их взгляды были полны настороженности, но эскалировать конфликт не стали, а едва появились наши опекаемые, так сразу их малость отпустило, особенно при виде женщин и подростков.

Наверное инстинкт защитника сработал, или скорей всего убедились в том, что такая толпа для них опасности не представляет.

После демонстрации они более тщательно осмотрели нас и наш транспорт, подметив отрубленные конечности развитого, по их габаритам, заражённого, что лежали принайтовленными к транспорту. Их оценивающие и пристальные взгляды задержались на лапах рубера.

Подозрительность не ушла с их лиц, но и агрессия не появилась, что уже хлеб. Это был компромисс, который меня устраивал.

Осмотрев огромный цех, их внимание полностью завладели полуразобранная техника, отчего в их глазах разгорелась нешуточная жажда наживы. И некоторое время они были заняты тем, что рыскали промеж машин в поиске исправной, словно голодные шакалы, ищущие добычу. Странное сравнение, но именно такая ассоциация мне пришла на ум.

Минут через двадцать один из суровых наёмников направился к нам знакомиться. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными.

— Мамонт. Хантера, как я так понимаю, вы знаете. А там мои люди: Гараж, Перо и Прист, — зайдя в одну из подсобок протянул мне руку «силач» и спидер, его хватка была крепкой, которую я без колебаний пожал.

Гараж, судя по всему, был скрытником, Перо — левитатор, или как там оно правильно будет, ай пофиг, а Прист оказался сенсором. Каждый из них излучал свою особую ауру.

— Стинго. А это мои жёны: Ирина, Мара и Лия, — представился я себя и своих жён, причём после их представления, а в особенности их статуса моих супруг, глаза мужика удивлённо полезли на лоб, а в эмоциях мелькнуло неверие, лёгкая зависть и море любопытства. Но озвучивать последнее он всё же не стал, сдержавшись.

Но не сдержался один из его людей, что грели уши неподалёку.

— Алло, гараж! Это как это, три жены? А что, так разве можно было?! — тут даже не нужно к гадалке ходить чтобы понять, за что именно ему дали его «погремуху». Его голос был полон искреннего изумления и плохо скрываемой зависти.

— Можно хоть десять, главное чтобы по любви и согласию. Ну и чтоб силёнок мужских хватило на всех, — ухмыльнулся я, приобняв своих богинь, на что любопытный мужчина лишь крякнул и мимикой показал изрядное ох… удивление.

— Парни. Уже поздно, поэтому если нет важных тем для обсуждения, предлагаю до утра отложить наш разговор. У всех был тяжёлый день, и отдых будет не лишним… — нейтральным тоном высказался я, но был перебит.

— Алло, гараж! Какой блин отдых? Ты объясни, как ты нас смог вырубить?! — не сдержался обладатель шлако-бетонного позывного и похоже таких же мозгов. Его тон был до наглости требовательным.

Мамонт было шикнул на своего подчинённого, но сквозивший в эмоциях интерес возобладал над тактом.

— Светошумовые гранаты, ничего особенного, — пожал я плечами, а готовый уже было взорваться Гараж, получил короткий тычок в бок от Приста и обиженно замолк.

— В любом случае, спасибо, что сперва решили разобраться, а не резать нам горлянки, — поблагодарил Мамонт и его голос был абсолютно серьёзен.

— Если вы не против, мы переночуем немного в сторонке. Надеюсь, вы не воспримете это как оскорбление, просто реально слишком много всего произошло, и нам нужно это обмозговать. — он перекинулся парой фраз с Хантером, его взгляд скользнул по спящими за нашей спиной свежаками, и увёл свою группу в противоположную часть цеха, по пути повторно чуть ли не «облизав» стоящие остовы боевой техники, их глаза горели от предвкушения.

— Подъём с рассветом, — чуть повысив голос буркнул я вдогонку, и сдержанный кивок лидера дал понять, что меня услышали.

Хантер сперва звал Весту переночевать с его группой, но девушка вновь показала свой характер и наотрез отказалась покидать нас, по крайней мере до утра так точно, и в отместку позвала парня ночевать с ней в джипе, на что тот ответил категоричным… согласием. Его лицо выражало смесь удивления и лёгкого разочарования очередным ее капризом, но спорить либо не захотел, или просто не осталось сил.

Успокоив наших подопечных, тех что еще бодрствовали, мы дали отмашку на возобновление ночёвки, после чего, перебравшись в минибусик, решили урвать у ночи хотя бы несколько часов сна. Утро обещало быть непростым.

POV Мамонт

Облюбовав себе небольшой закуток, где царила полутьма и воздух был пропитан запахом сырости и пыли, мы расположились на приличном расстоянии от непонятной группы во главе с крайне мутным мужиком, как там его, Стинго?

— Где они? — спросил я Приста, мой голос был тих, но напряжён.

— Свежаки в здании, Хантер с подружкой в джипе, а четвёрка в бусике, — раздался сухой отчёт сенса, его голос был бесстрастен, словно он перечислял цифры бухгалтерского учета.

— Кто что скажет?! Возможно, есть умные мысли?! — обвёл я в свете небольшого фонарика лица своих людей. Их глаза блестели в полумраке, полные вопросов и задумчивости.

— Умных мыслей нет, но то, как нас всех лихо повязали, меня беспокоит изрядно… — высказался сенс, его брови были нахмурены но тут же добавил, его голос стал чуть громче.

— …не могло нас так вырубить всего лишь от «шутих», даже если их было несколько. Это были либо не обычные светошумовые гранаты, или же какой-то запредельно мощный Дар.

— Мутные они какие-то. Ещё обозначили стаб какой-то левый, а ведь мы по региону изрядно побродили, и ничего подобного нам даже слышать не доводилось, — добавил задумчивый Перо, потирая подбородок.

— Они либо южане, или со стороны внешников пришли, что вызывает определённые подозрения и опасения, — озвучил я мысли вслух, мои слова повисли в воздухе.

— Алло, гараж! Чего мы паримся? Надо взять их за жабры и выбить из них все дерьмо! — влез буйный скрытник, его глаза горели азартом, чем вызвал изрядное раздражение на лицах мужчин, которые уже устали от его безрассудства.

— Гараж. Ты тупой? — рыкнул Прист, его терпение явно лопнуло.

— Они смогли вырубить нас всех, и это несмотря на наши Дары. Более того, они влёгкую «потушили» Хантера, в то время как я вообще не почувствовал их присутствия. Не удивлюсь, если они были в своём бусике, но я их «не видел». А вот они нас видели прекрасно и подготовили достойную встречу, и лишь Мамонт успел что-то заорать про гранату, а потом сразу вспышка и темнота. Хочешь рискнуть своей шкурой — пожалуйста. Вот только нас в это не втравливай! — устало откинувшись спиной к стене, сенсор умолк, его слова были полны раздражения.

— Ещё предложения?! Нет?! Тогда выскажусь я, — вмешался я в начинающуюся свару, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Я не знаю кто они такие и какие секреты у них в кармане, мне плевать! Нам не причинили зла, и даже не отобрали оружие, а это что-то да значит? — и я бросил взгляд на свою группу, ожидая ответа.

— Это значит, что нас не боятся, — ответил сообразительный Прист, его взгляд был проницательным.

— Именно! И у них ещё предостаточно козырей, без которых, как нам всем известно, любой рейдер лишь кучка бесполезного дерьма в камуфляже. Поэтому отвечать на добро — злом, мы не будем. Но соответствующие выводы сделаем, тем более, что наш заказ подходит к концу и вернувшись в Вольный, сможем нормально отдохнуть, — закончил я. Мой вердикт были окончательным.

— Я в «Лунный свет» дня на три завалюсь, там такие девочки — пальчики оближешь. Хотя у этого Стинго поинтересней будут, — с предвкушением принялся фантазировать Гараж, его глаза загорелись похотью.

— Вот ты неугомонный. Чужие бабы тебе вечно покоя не дают. Ну смог мужик хапнуть в кластерах иммунных девок, кто тебе не даёт? — фыркнул Прист, его тон был полон лёгкого раздражения.

— Ну да, в «Лунном свете» платить нужно, и платить дорого, а тут всё своё, постоянно рядом и главное — даром, что для нашего жлоба больная тема, — тихо заржал Перо, и его поддержали усмешки остальных, от чего Гараж обиженно засопел, чувствуя себя уязвленным.

— Смех — смехом, но в преддверии закрытия заказа мы дурковать не будем. Все помнят, что вторую половину нам заплатят лишь в стабе? То-то же! — мой голос стал твёрд, я посмотрел каждому в глаза.

— И поверьте, в случае, если «некоторые» индивидуумы не удержат в штанах свой член, напомню, что Хантер — клокстоппер, и я не уверен, что после обретения своей бабы он будет в восторге от подобной выходки.

Поэтому, до возвращения в Вольный, чтобы даже взгляда косого в их сторону не видел! — зарычал я, и, судя по глазам парней, меня поняли правильно. Моя угроза была не пустой.

— А после возвращения? — неожиданно для всех Гараж задал свой вопрос вкрадчивым голосом, без обычных своих всплесков эмоций и безрассудства, чем изрядно озадачил своих сокомандников. В его голосе прозвучало что-то новое, зловещее.

— Ты правила знаешь, Гараж. В стабе каждый волен делать что пожелает, но и последствия разгребает тоже сам, особенно если они угрожают группе в целом, — настороженным голосом ответил я, параллельно словив такой же взгляд от Приста, который тоже почувствовал неладное.

— Я тебя тоже люблю, — ухмыльнулся Гараж своей обычной полубезуменкой, да так реалистично, что предыдущие слова показались галлюцинацией.

— Но есть ещё один вопрос, — вновь открыл он свой рот, и все обреченно вздохнули.

— Ты видел, как изменился ЖБК? Тут весь ремцех забит армейской техникой, хоть и раскуроченной. И как с ней быть?! — возбуждённо высказался мужчина, его глаза горели от предвкушения, и у всех на лицах неожиданно промелькнула натуральная жажда наживы.

— Как ты верно сказал, тут ремцех с разбитой военщиной, и своим ходом в Вольный явно не дойдут, — возразил я, пытаясь остудить их пыл.

— Я наружу выглянул мельком, там тоже видны силуэты каких-то машин, — вмешался Перо, чем вызвал новый всплеск эмоций.

— Ночью мы не разберёмся, где целая, а где разбитая машина, поэтому нужно ждать утра и предметно обсудить этот вопрос с Хантером и Стинго, — возразил я, пытаясь вернуть их к реальности.

— А если нас кинут? — вмешался Гараж, его паранойя не знала границ.

— А мы что-то нашли, чтобы нас кинули? — рыкнул я на него, и это слегка остудило его, но было видно, что не сильно.

— Даже если тут всё в хлам, информация об этом месте пока не достигла Вольного, иначе тут уже было бы куча народу. А значит, эту информацию можно выгодно продать! — сыпанул альтернативой Гараж, его ум работал в одном направлении — выгода и хабар.

— Но для этого необходимо первыми добраться до стаба и загнать информацию администрации, — закрыл вопрос Прист, его слова были логичны и прагматичны.

Тряхнув головой, я решил закруглять клуб болтливых и охочих до поживы, отдав приказ Присту дежурить сегодня до утра, не столько пытаясь уберечься от чужой группы, нежели не дать Гаражу сотворить какую-нибудь глупость.

— Потом отоспишься, — дал понять я всю степень серьёзности ситуации и принялся моститься на боковую, пытаясь найти хоть немного покоя. Напряжение этого дня давило на меня.

Конец POV Мамонт

После нашего разговора «соседи» чуть перетёрли за жизнь, их голоса были приглушены, и, оставив сенсора дежурить, завалились на боковую. Вскоре их храп заполнил небольшое пространство.

Не доверяя столь ненадёжным смежникам, я позволил себе всего минут сорок сна, после чего сменил на посту бодрствующую Мару. И хоть раскиданные вокруг сигналки могли разбудить и мёртвого, но живой пригляд будет понадёжнее, а то Улей уже не раз удивлял, так что: бережёного…

Не уберегло!

Оставшаяся часть ночи оказалась… беспокойной.

За час до рассвета где-то на юге раздалась разнокалиберная канонада, что вскоре перешло в непрерывные взрывы, приглушённые расстоянием. Звуки боя эхом отдавались в ночной тишине.

Побудка оказалась всеобщей, и равнодушными не остался никто, а в особенности наши подопечные.

Сонные, грязные, порядком измученные разумные после недолгого отдыха не сразу сообразили, что к чему, а некоторым показалось, что им приснился кошмар, который с рассветом… так и не пожелал развеяться, приобретя новые пугающие детали в виде далёких взрывов.

На фоне всего этого, Ольвия хоть и вела себя малость неадекватно порядком удивляясь тому, что до сих пор ещё жива, но из всеобщего «настроя» её метания не выбивались, и, заметив меня, она хоть и рассчитывала вызнать причину, но поняла, что в данный момент это не лучшая идея.

— Что это…? Что за стрельба…? Это артиллерия…? Кто ведёт огонь…? — Десятки вопросов посыпались со стороны свежаков, да и взгляды сторожил были не лучше, поскольку никто не мог понять, что происходит?!

На фоне зарождающейся паники я громким рёвом привлёк к себе внимание, сыпанув серией скупых приказов.

— Просыпаемся! Всем по стопарику живчика! Собираем вещи! Грузимся по машинам! — И я протянул Монаху несколько фляг с приготовленным ранее пойлом, их содержимое хоть и вызывало отвращение, но обещало гарантированый прилив сил.

— А почему вы командуете нами? — влез в разговор… ну куда ж блядь без тебя?! Наверно, небеса должны упасть, чтобы ты заткнулся! Это был мой крестник.

— Уважаемый Болтун! — начал я источать голосом яд и сарказм.

— Если вы знаете, что делать в данной ситуации, я не стану препятствовать вашему желанию «покапитанить», и в случае, если вас поддержит большинство, мгновенно сложу с себя полномочия и покорюсь более опытному командиру, в вашем лице.

Блеснув глазами, решивший самоутвердиться мужчина обвёл всех полным превосходства взглядом и уже было посчитал, что поймал Бога за бороду. Но быстрый тычок от Чёрного и Монаха дали понять, что зародившаяся оппозиция не имеет под собой достаточно веской аргументарной платформы. И даже стрельнув глазами в сторону Беса, я встретил лишь кристально-чистый взгляд, что прямо кричал о том, что он не в курсе столь грязных инсинуаций в его адрес, и вообще не при делах. На фоне новой серии далёких взрывов все эти мелочные свары выглядели сюром.

— Референдум считаю оконченным и предлагаю грузиться в машины. Если Улей будет благоприятствовать нам, вскоре мы будем в относительно цивилизованном стабе, и уже там, вы, уважаемый Болтун, сможете высказать любые жалобы администрации стаба на бесчеловечное отношение к вам, — чуть искривив губы в саркастической усмешке, закончил я, понимая, что ехать нужно куда угодно, только не в Вольный.

Развернувшись, я увидел в отдалении готовую к переходу четвёрку охотников, а рядом с нами Хантера и Весту, что так же прислушивались к далёкой канонаде. Их лица были напряжены.

— Есть идеи, что это за стрельба?! — спросил я, подойдя к ним.

— Походу, в Вольном большая заварушка! — по-птичьи склонив голову к плечу, хмыкнул Гараж, его голос был полон зловещего предвкушения.

— Нужно уходить! — рыкнул Мамонт, его взгляд был решительным.

— Нужно идти на помощь! — хором выпалили Хантер и Веста, после чего с неприязнью уставились друг на друга, чем порядком напрягли меня. Их мнения разошлись, а ведь спор возник между старожилами Улья. Обе стороны по своему были правы. Хантер с Вестой спешили защитить свой стаб, а Мамонт как истинный наемник беспокоился в первую очередь о своей шкуре.

— Найм будет закрыт лишь после того, как я окажусь в Вольном. Только так и никак иначе! — зарычал Хантер, отчего лицо лидера наёмников исказила гримаса недовольства и гнева.

— Это при условии, что ещё есть куда возвращаться! — эмоционально аргументировал Мамонт, его голос дрожал от напряжения.

— Ты отказываешься от «договора»? — зашипел Хантер, его тон был полон угрозы.

— А зачем мёртвым горох?! — парировал наёмник, его слова были полны злой иронии.

— Вы получите «волчью метку» в Вольном! — принялся угрожать бойфренд Весты, что хмурила мордочку, пытаясь успевать за разговором мужчин.

— Считаешь, что сейчас можно пробраться в стаб? — взревел Мамонт, и все прислушались к набирающему «обороты» веселью — звукам далёкой битвы, что становились всё яростнеее и громче.

— Алло, гараж…! — вмешался я, подражая одноимённому рейдеру, отчего все удивлённо уставились на меня.

— Дамы и господа! — привлёк я к себе ещё больше внимания, мой голос был спокоен, но твёрд.

— Вы забываете, что у нас на попечении куча свежаков, и рваться сейчас в стаб — это положить всех со 100% вероятностью! Поэтому я не могу рисковать ими и везти в неизвестность! Достаточно одного шального снаряда, и нас не соберёт даже самый рукастый знахарь! — спокойно описал я нынешние реалии, дав понять, что ввязываться в чужие разборки не намерен!

— Вот! Стинго дело говорит! — поддержали меня наёмники, и даже Хантер на миг был вынужден признать мою правоту, в то время как Веста смотрела на меня как на предателя, её глаза горели обидой, гневом и…ненавистью?!

Вздохнув, я предложил подняться на крышу ремцеха, чтобы девушка оценила возможные «перспективы».

Загрохотав берцами по стальным лестницам, мы всей компанией выбрались на плоскую кровлю огромного цеха, откуда открывался «прекрасный» вид на далёкие и частые всполохи.

Раскаты «грома» слились в единую симфонию смерти, а полоса алеющего горизонта лишь отдалённо могла передать, насколько «жарко» сейчас защитникам Вольного.

— «Солнцепёк» и дивизион «Гвоздик», плюс миномёты, похоже что 120 мм! — раздался позади грубый голос Монаха, в чьих глазах отобразилась особенно яркая вспышка.

На его слова все лишь удивлённо воззрились, но, как ни странно, вопросов не последовало.

— Есть у кого-то ещё предложения? — уточнил я.

— Нужно уходить! — буркнул Мамонт, его голос был полон решимости.

— Кто бы ни одержал победу в этом сражении, рано или поздно они обратят внимание на округу, и им будет плевать: новички тут или старожилы, раскатают всех: и левых, и правых! Тем более, тут такой куш, хоть и покорёженный. Поэтому вы как хотите, а мы уходим, и плевать на «договор»! Ведение боевых действий в нём не прописывалось! — высказал свою точку зрения командир наёмников, парой фраз поставив жирную точку в разговоре.

После сказанного его бойцы, медленно пятясь и внимательно следя за любым нашим движением спустившись по лестнице двинулись внутрь цеха, где по-быстрому собрав свои вещи, выдвинулись к центральным воротам, и я едва успел снять «сигналки» прежде чем они покинули ремцех.

Их поступок я не осуждал. Это не их война, и умирать в чужих разборках, да ещё и бесплатно, они не собирались. Каждый сам за себя в этом жестоком мире, хотя одиночка тут зачастую выжить не в силах.

— Что делаем?! — уточнил, как ни странно, Монах, его голос был полон напряжения.

— Ждём до рассвета, а потом двигаем в обход Вольного к Полуденному. Сотни полторы по прямой будет, а с кругалем ещё сотку накинуть придётся, — прикинул я неожиданные осложнения, мозг лихорадочно строил новые маршруты.

— Всего-то, — фыркнул Чёрный, его тон был полон скептицизма.

— Всего-то — это было в прежнем мире. А в Улье даже один километр может оказаться непосильным, — объяснил я крестнику прописные истины, но закончить очередную лекцию не успел.

В этот самый миг, разогнав предрассветную тьму, далекий горизонт внезапно вспыхнул сверхновой, а ночь обратилась в день, явив Улью медленно вытягивающийся в небо колоссальный, огромный, гигантский «гриб».

— Ядерный взрыв! — взревел Монах, его глаза расширились от ужаса.

— Все вниз! Бегом-бегом! — заорал я, припоминая пережитый в Мёртвом Городе подрыв маломощного ядерного боеприпаса. Вот только «чуйка» подсказывала мне, что разница между ними как небо и земля. Это было нечто несоизмеримо мощнее.

— Мара! Всех к Лие! В Вольном подорвали ядерный фугас! Всех под «сферу хаоса»! — мысленно взревел я, после чего решил поторопить зависших в прострации Хантера и Весту.

— Нужно уходить под землю! Взрывная волна вскоре будет здесь. Очень мощный боеприпас! — рычал я раненым зверем, но меня не слышали, их глаза были прикованы к далёкому зареву.

— Там погибают мои братья! — неожиданно раздался хриплый и каркающий голос, и такой повеяло ненавистью и жутью, что я невольно отшатнулся, пытаясь осознать, что и кем это было сказано?

— Братья?! — словив шок, переспросил я, осознав, чей это был голос. Найдя виновницу, что воззрилась на меня чёрными провалами глаз, я ничего не успел сделать, поскольку крыша потонула в потоке «чёрного» света, исходившего от хрупкой фигуры с глазами демоницы.

Мир погрузился во мрак, поскольку от потока тьмы мои глаза были выжжены за доли секунды, в то время как тело обрело неожиданную «лёгкость», и я запоздало осознал, что… лечу.

«Чуйка» странно молчала, но я отметил это краем сознания.

Не видя ничего, я на одних инстинктах выхватил «Правь», и всё что я успел сделать, лишь активировать на голой воле и желании выжить защитный концепт — это модифицированный над-артом «алмазный щит», после чего меня хоть и укутало защитой, но я по-прежнему не видел, куда падаю.

Всё бы было «хорошо», но я забыл об ударной волне, которая подловила меня в момент приземления, и содрогнувшаяся от далёкого взрыва земля накрыла волнами вздыбившейся почвы, бетона и стали, а огромная тяжесть, обрушившаяся на моё дезориентированное тело, выбило остатки духа, погрузив сознание в кромешную тьму.

PS: Приношу извинения за долгое отсутствие. Это мерзкое слово - **форс-мажоры**. Сразу хочу предупредить, что главы будут выходить с большим интервалом. Увы и ах. Благодарю за Ваше терпение и понимание.

Да пребудет с Вами Улей!!!