Магия вне закона

Вечерний Алгард был прекрасен, и оттого не менее опасен. Алан знал об этом как никто другой.

Сидя возле панорамного окна своей квартирки, Алан наблюдал за жизнью, кипевшей на тридцать этажей ниже. В стеклянных переходах меж небоскребами сновали люди, разодетые во всевозможные оттенки черного, отчего с высоты казалось, что это большая куча муравьев. Серые улицы были подсвечены красными фонарями — не самое умное решение архитекторов, но объяснимое. Вперемешку с летающими машинами, точно над переходами, кружили дроны — безмолвные наблюдатели порядка в городе.

Где-то за спиной мерно бурчал телевизор. Алан старался слушать лишь краем уха, то и дело все же переводя взгляд голубых глаз на экран, моментально жалея об этом.

Ежедневные новости Алгарда не предполагали под собой ничего хорошего. В них не рассказывалось о событиях минувшего дня, они не привлекали внимание местных жителей к актуальным проблемам и их решениям. Из-за однотипного содержания многие, тихо перешептываясь, называли их «пустыми». И все же главной задачей новостей на одном из немногочисленных каналов было припугивание населения, с чем они блестяще справлялись. Глядя на экран за спиной ведущей, что за многие прошедшие годы так и не постарела, по спине волей-неволей пробегал холодок. Каждый божий день там мелькало с десяток измученных лиц иноземцев, пойманных этой ночью, если верить монотонному голосу. Если не всматриваться, то все эти лица с легкостью могут слиться в одно сплошное грязное пятно, но для тех, кто был повнимательнее, открывалась совсем иная картина. Все они были совершенно разными — что внешне, что поведением. Кто-то пугливо смотрел в камеру, боясь шелохнуться; кто-то все так же напуганно пытался отползти назад, несмотря на удерживающие руки наручники. Некоторые, наверняка совсем безбашенные, злобно уставились в камеру или с диким, совсем не человеческим хохотом упрямо вырывались даже из рук ловцов. Однако было у них кое-что общее — выжженная на левой скуле метка. У тех, у кого кожа была посветлее, она выделялась намного сильнее. Небольшой прямоугольник из запекшейся крови и попавшей туда грязи принимал коричневатый оттенок и нечеткие края, внутри него красовались три маленькие буквы — М. О. И. По отношению к ним Министерство Отлова Иноземцев было безжалостным и беспощадным. Этими метками оно, по сути, присваивало себе этих людей, а после, вдоволь «наигравшись», выкидывало на Окраину Алгарда.

Со стороны для кого-то происходящее могло показаться аморальным, но для местных это уже давно стало частью жизни, кипевшей за окнами небоскребов.

Алгард — город будущего, олицетворение будущего, чего не добиться магам, живущим вне его стен. Этот чересчур обособленный городок, по площади как одно микрогосударство, по развитию ушел на несколько десятков лет вперед по сравнению с остальными землями. Летающие такси и не только для алгардцев уже давно что-то обыденное. С каждым годом новые небоскребы все дальше и дальше тянутся в небо, разнося в пух и прах все предыдущие рекорды.

Многим, кто остался за стенами города, жизнь здесь представлялась невообразимо интересной и красочной, и лишь немногие люди из многомиллионного города знают, каким трудом дается развитие здешней инфраструктуры и сколькими жертвами она поддерживается.

Тем не менее Алан знал и добровольно отдавать свою шкурку для этого не собирался.

Близ окна пролетел дрон, и Алан едва удержался, чтобы не отшатнуться. Эти штуки, хоть и были придуманы для выявления аномалий, связанных с магией, могли реагировать и на слишком испуганные и дерганые движения. Не раз случалось и такое, что по ошибке ловили обычного человека, напрочь лишенного магии, только потому, что он был напуган. Их система несовершенна, как и все вокруг, но об этом стоит молчать ради своей же безопасности.

— Нервов на вас не хватит, — прошипел Алан, приложив руку к гулко бьющемуся сердцу. За двадцать два года он так и не привык к неожиданному появлению черных теней из-за угла во время созерцания заката.

Спрыгнув с небольшого подоконника, Алан нервно зарылся в слегка волнистые черные волосы, в очередной раз признавая себя трусом. Задернув серые плотные шторы — один из способов уберечь себя от летающих «глаз», — он не успел выйти из спальни, как из коридора послышался дверной звонок. Квартира была достаточно маленькой, отчего совсем не веселящая мелодия моментально эхом долетела до ушей, заставляя замереть и насторожиться.

Взгляд метнулся к окну небольшого зала, в проеме которого он, словно испуганное животное, замер. Никого. Значит, можно спокойно выдохнуть. Босая поступь едва слышна на плитке, когда он быстрыми шажками добирается до двери. Только успели скрипнуть петли, как в квартиру пролетело цветастое нечто, едва ли выше самого Алана.

— Рад, что ты живой!

На ходу сняв кроссовки, Филлип, не сбавляя скорости, метнулся на кухню. Бесцеремонности ему не занимать — вот в чем убеждался Алан с каждым его визитом.

— И правда живой, — вслед за ним порог переступила Милена и, в отличие от Фила, соизволила аккуратно разуться, вальяжно направившись в том же направлении.

Понаблюдав за сей картиной, Алан смиренно закрывает за ними дверь, придирчиво сдвигая обувь в кучу. Он искренне любил и дорожил своими единственными друзьями, но они шли вразрез с его перфекционистскими наклонностями, отчего приходилось тихо беситься и поправлять беспорядок. Но, даже несмотря на это, Алан рад хоть какому-нибудь живому присутствию в своей квартире.

Бедокурщики по классике обнаружились на кухне, и лучше бы Алан туда не заходил. Милена еще хоть как-то была посвящена в нормы приличия, хотя под влиянием некоторых особ тоже понемногу сдает. А вот Филлипу, похоже, вообще на все наплевать — прямо с кухонной столешницы, на которой он сидит.

Заметив нервно дернувшийся глаз Алана, Милена, видимо, не так расценила послание, выдав:

— Хватит таскать еду у Алана, он и так по неделе дома сидит. А ты, — палец с острым ногтем возмущенно указал на сидящего позади Фила, — днями шатаешься невесть где, потом приходишь ко мне или к нему пожрать.

— А ты мне в рот не заглядывай, — прохрустев свистнутой печенькой, в ответ возмутился Филлип.

Алан не очень любил наблюдать за перепалками, часто выступая примирителем или просто останавливал драку, но тут не удержался от легкой улыбки, когда Филлип, спрыгнув со столешницы, легко оттянул каштановую косичку, заглядывая Милене в лицо.

— Фил, не ругайся с ней. Имей совесть, она младше тебя.

— Ой, да каво там.

С Аланом они были одногодками — совсем недавно обоим исполнилось по двадцать два, — но Фил упорно считал себя младше в душевном плане, отчего частенько спорил и задирал шестнадцатилетнюю Милену. Споры у них, конечно, несущественные и никогда не доходят до рукоприкладства, но Алан, как самый ответственный, словно он мать в их компании, всегда обязан разнимать этих чертей.

Звон трех кружек вперемешку с шумом греющегося чайника наконец развеяли мертвую тишину квартиры. Хотя, признаться честно, Алану и она нравилась, но сейчас он чувствуется себя живее и намного уютнее находясь в родной компании.

— Так, чего пришли? — от скуки водя пальцем по краю кружки, Алан бегло оглядел друзей. — Мы же вот на днях виделись.

После его слов Милена откинулась на спинку стула, недовольно закатив зеленые глаза:

— Я здесь не по своей воле. Меня сюда притащили без спроса и объяснений.

Значит, сегодня главный затейник — Филлип. И тут начинается лотерея: придумал он что-то легальное и адекватное или же нет.

— Что на этот раз придумал? — Алан обреченно вздохнул, заприметив хитрую ухмылку.

— Есть одна «темка»...

— Знаешь, как ты достал уже со своими «темками»?

— Лучше бы сказала спасибо, что это всегда что-то легальное!

После его слов Алан и Милена многозначительно переглянулись, вспоминая множественные походы Фила на запрещенные территории, участие в боях на деньги, нелегальных барах и многом другом. И после всего этого он, словно кнопка «инстинкт самосохранения» отключена, гордо хвастается о своих похождениях, порой даже на улице, где осторожность превыше всего.

— Да короче, есть у меня кое-какие знакомые, — по ощущениям, у Фила полгорода записано в «знакомые», — которые подогнали одну занимательную игру. Вот, хочу и вас сюда затянуть.

Ну, на этот раз можно выдохнуть — глобально нелегального ничего не предлагает. Однако это спокойствия не прибавляет. В Алгарде с разными передачами, фильмами, сериалами, играми и так далее очень туго. Правительство уже давно и до этого добралось, начав тщательно фильтровать всевозможный контент, отчего доступных такого рода развлечений можно по пальцам сосчитать. Интуиция, мягко говоря, навевала мысль, что игру эту Фил как минимум купил на Окраине, если не где похуже.

— Ну так?

— Так, ну рассказывай, откуда ты это притащил, — церемониться с ним она не станет, в отличие от того же Алана, поэтому Филу придется изрядно постараться, чтобы ее убедить.

— Не стоит, вам лучше не знать, с каким боем я ее выцарапал. Лучше задумайтесь о том, что у нас дел общих нет, а это, — протянув телефон с уже загруженной игрой, Фил заговорщически понизил тон, — прекрасная возможность заиметь хоть какое-то.

— Скорее уж прекрасная возможность, чтобы Министерство заимело нас.

— Эх, Алан, Алан. Упускаешь многое, смотри, какая красота.

На протянутом экране показался внутриигровой баннер с персонажем. По ощущениям, совсем невысокая девчушка, гордо подняв подбородок, держала меч, по размерам не уступающий ей самой. Голубые глаза, словно живые, заглядывали в самую душу, огненные волосы на темном фоне красиво подсвечивали части брони. Из-под металлических пластин вытянулась чернильная ткань, образуя что-то наподобие юбки, вовсе не прикрывавшей ноги спереди. Если бы Алан соизволил найти свои старенькие очки, то явно заявил бы, что Милка на нее чем-то смахивает.

— Ну как?

— Никак. Ты серьезно думаешь, что если покажешь нарисованную девушку своего типажа, то мы сразу растаем и будем умолять тебя поиграть? — Вместо ответа он получил лишь бодрые кивки и горящие предвкушением глаза.

— Вообще, я знал, что вы наверняка откажетесь, поэтому есть и другая просьба: мне, чтоб ее получить, нужно кристаллы слить, и то не факт, что выбью. Может, вы покрутите баннер, а то мне не везет никогда? Так-то уже хочется увидеть ее вживую.

Алан обескураженно поднял брови, заслышав истинную причину прихода Фила. Бесила ли его безалаберность? Безусловно. Собирался ли он что-то с этим делать? Конечно же нет — проще и быстрее сделать, как он просит, чем перевоспитывать человека.

— Покрути уже сам, — устало отмахнулся Алан, натирая бедную переносицу от безысходности. — Желаю тебе встретиться со своей ненаглядной прямо сейчас, да поскорее. Этого достаточно?

— Очень понадеюсь.

Как оказалось, достаточно не только для этого.

Еще секунду назад заинтересованно тыкая по экрану, Филлип мгновенно отбросил его на стол, отскакивая назад. Упав на гладкую столешницу, многострадальный телефон завибрировал с небывалой силой. Алан среагировал моментально. Подхватив со стула Милку, словно она ничего не весила, кинулся вон из кухни, вслед за струсившим Филом. От неподдельного страха, вмиг разлившегося по телу, Алан, запутавшись в собственных ногах, рухнул на Фила, утаскивая за собой Милену.

На секунду в квартире вновь воцарилась тишина, но уже не такая, как прежде. Холодная и липкая, в момент перед неизбежным. Ребра нещадно болели от соприкосновения с по-детски острыми локтями Милены, ноги успели переплестись с Филовыми. Сердце лихорадочно билось в груди, разгоняя горячую кровь, что совсем не помогало согреть похолодевшие руки.

Первой пришла в себя Милена, сразу же переходя в нападение:

— Фи-ил! Твою за ногу, это что сейчас было?!

Рвано дернувшись на месте, она попыталась дотянуться до лица Фила, но безуспешно. Едва отошедший от шока Алан перехватил ее поперек живота, предотвращая расцарапанное лицо Филлипа.

— Почему сразу я?! — копируя ее тон, возмутился он, отползая подальше. — Все вопросы к Алану.

Заслышав свое имя в контексте причины начала проблем, Алан выпустил Милку и отчаянно замер на месте. Большую часть своей жизни он бежал от наводящей страх реальности, прекрасно понимая, что одно неверное движение — и скрываемая годами тайна прольется наружу, как закипевшее молоко. Быстро и не без последствий.

— Магия, значит, — фыркнул Филлип, сбивая с толку своей неоднозначной реакцией. — Ты не рассказывал.

— А должен был?

— Ну, наверное. Как минимум другу, с которым дружишь с садика? — Вписалась в разговор Милена. Маленькие ладошки что есть силы, до звездочек, ударили по коленям, приводя в чувства. Медленно до него начало доходить осознание начала всех бед.

Хотел было Алан вновь раскрыть рот, но на кухне раздался жуткий лязг металла, вместе с ухнувшим вниз сердцем. По коже пробежался табун мурашек, мозгом он примерно понимал, что сейчас происходит за стенкой, и в то же время отказывался в это верить.