Магус

Лаборатория была освещена светом позднего осеннего утра. Он стоял у полок с волшебными зельями: вычурные склянки, крохотные и размером с кувшин, с вытянутыми горлышками и витиеватыми узорами на стекле, выстроились перед ним плотным строем. В этой яркой палитре колб и цилиндров отражалось задумчивое лицо мужчины, приближающегося к своему четвертому десятку. Его осунувшееся лицо пересекало несколько старых шрамов, а аккуратную бороду и ниспадающие на лоб волнистые волосы уже тронула седина.

- Все как ты просил, магус! – дряхлый маг с белоснежной курчавой бородойвышел из другой комнаты и выложил на прилавок два предмета.

- Аттиан, богами прошу, не называй меня так. Я уже не магус.

- Да, но заклинания же ты не забыл.

Волшебник выложил на стол множество предметов. Одним из них был аккуратно сложенный сверток ткани оливкового цвета, вторым – длинный пояс с пустыми полуножнами из черной кожи, третьим - набор доспехов, состоящий из шлема, нагрудника, наплечников и наголенников.

Магус взял в руки сверток и развернул ткань в полный рост. Это был шерстяной приталенный кафтан, сшитый на манер одежд тахмирских кочевников с севера. Длинный воротник, полы почти до самой земли, медные пуговицы на левой стороне.

Пояс выглядел богаче и изысканнее. Рунные узоры, выдавленные в темной коже, поблескивали в солнечном свете, словно драгоценные камни. Стащив с себя дорожную одежду, магус накинул новый кафтан поверх светлой рубахи, подпоясанной широким красным кушаком. Затем он взял из рук мага полуножны с ремнем и закрепил их на поясе.

- Отличная работа, Аттиан, - одобрительно заметил Кассиан.

- Ну хватит, я делал только зачарования, остальное дело рук мастеров гильдий, -добродушно заворчал волшебник, - Ну-ка, попробуй меч, он уже в ножнах.

Кассиан понял это как только закрепил пояс. О присутствии оружия говорило легкое чувство на грани подсознания, словно видишь что-то боковым зрением. Но для стороннего человека ножны были пусты. Магус мысленно сосредоточился на чувстве и протянул руку к ножнам отработанным движением. Его пальцы тут же нащупали рукоять.

Без малейшего звука он вытянул из полуножен свое оружие – это был листообразный короткий меч. Кассиан оглядел вороненый матово-бронзовый клинок с тонкой блестящей полосой лезвия, бросил взгляд на аккуратный дол почти до самого кончика и дугообразную гарду, обращенную к острию. Рука магуса ощущала шершавую кожу рукояти и навершие в форме птичьей лапы, сжимающей металлический шар – единственное украшение меча. То был не украшенный клинок для парада, но простой и надежный инструмент, несущий смерть. Магус снова сделал клинок незримым и взял в руки доспехи.

Вместо вычурного нагрудника сонозского копейщика, повторяющего пропорции мускулистого торса, эта кираса была простой и угловатой. Кассиан заметил, что передняя и задняя половины скреплялись не ремешками, а странной конструкцией из двух металлических брусков.

- Что это?

- Магнитные застежки. Держатся так крепко, что и три человека не смогут содрать с тебя кирасу. А снимаются вот так, - Аттиан сделал жест руками и застежки рассоединились, временно потерявшие магнитное притяжение. Затем Аттиан прекратил заклинание, и они снова крепко защелкнулись.

- Они из магнетита? С ножнами это всё стоит как снаряженная галера, — заметил в полголоса магус.

- Да, если захочешь стать царем пиратов, можешь заложить, - ухмыльнулся волшебник. – Это все равно меньше, чем ты сделал для Сонозы и для гильдии.

Шлем сохранял стиль изящной простоты и функциональности: лицевая маска, защищающая верхнюю половину лица, нащечники по бокам, плавный козырек, закрывавший шею сзади. Никаких вычурных узоров и гребней.

- Поставил на кафтан много мелочей – непромокание, самоочистку, восстановление волокон… вшито адолестское плетение, так что на свету все чары подпитываются.

- Спасибо.

- Да не за что, было как-то неправильно, что орден оставил тебя ни с чем. Считай это компенсацией.

Магус молча вышел из лаборатории, а затем и за стены магической гильдии Сонозы. Он был переполнен ностальгией: полуножны и кафтан напоминали ему о временах, когда он еще был магусом ордена Сипухи. Но те времена были словно бесконечно далеко, хотя его сослали на полуостров всего год назад. Он провел его в плаваниях, пока добрался до дикого фронтира на краю света – Фессинсого полуострова, земли изгнанников и авантюристов с севера, востока и запада. С севера пришли кочевники-тахмирцы, с запада люди Кассиана – беркады – мореходы с архипелагов Изумрудного моря, с восточных перевалов – остатки империи митаннитов, разрушенной борьбой за власть. Теперь сам Кассиан один из них - лишь странник, наемник, бродящий по трактам, и у него есть работа.

К северу от вольного торгового города Соноза в плодородной долине, затерянной среди засушливых пустошей, завелось безымянное чудовище, сжигающее дотла деревни и дорожные посты. Слухи распространяют глупцы и сплетники, а все, кто мог поведать о чудовище обратились в пепел. Люди говорили о огнедышащем ящере, настоящем драконе, сметающем все на своем пути, но никто его не видел. Кассиану предстояло выяснить самому с кем ему придется бороться.

Размышляя о возможных противниках, магус двинулся по узким улицам Сонозы, лавируя между случайными прохожими. Это был морской порт и дневной бриз уже начал приносить солоноватый запах Изумрудного моря, напомнив о оставленном доме на крохотном каменистом островке.

Вниз по склону рассыпались аккуратные каменные многоугольники с крохотными окошками, обмазанные белой глиной, а далеко впереди над ними, словно пастух над стадом угловатых пушиг возвышается символ города - Маяк. Ровная как стрела башня уходила вверх на пять сотен шагов. Это был и действующий маяк, и резиденция совета гильдий, и настоящая крепость, вмещающая в себя гарнизон из трех тысяч стрелков, скорпионы и десяток магусов с их смертоносными заклинаниями. Таких же магусов каким был Кассиан.

Вокруг башни расходились мануфактуры гильдий, грузовые порты, жилые дома и таверны. В этом переплетении узких брусчатых улиц сновали работники гильдий, торговцы и бродяги, рабы и гоплиты, гремели груженые телеги и звенели зазывающие голоса куртизанок. Это был город движения и неостанавливающейся жизни, сделок и шумных празднеств, и за то недолгое время, что Кассиан здесь провел, он успел устать от этой суматохи. На дороге, где тишину прерывал лишь вой ветра и стрекотание насекомых, он чувствовал себя намного лучше.

Первым делом Кассиан вернулся на постоялый двор, где он остановился. Двухэтажный дом, овитый виноградными лозами, выглядел неважно – глина местами откололась, обнажая кладку, а плитка под ногами сильно истерлась о сандалии постояльцев. Однако это было дешевое и спокойное место. Тучный хозяин заведения приветливо улыбнулся, узнав Кассиана, когда тот поднялся в свою комнату. Магус собрал свои немногочисленные пожитки – копье с листовидным лезвием, обоюдоострый кинжал, нож, походный плащ и всяческие мелочи необходимые в пути. Потратив примерно час, он привязал копье к ножнам, как и меч, и оно исчезло, скрываясь в магическом кармане.

Кассиан сразу же оценил магнитные защелки: надевать доспехи было легко и быстро. Затем он накинул поверх кирасы плащ, забросил за плечо мешок с пожитками и двинулся к выходу. Расплатившись за постой и припасы для дороги серебром, он вышел на широкую улицу, ведущую к воротам, и бодрым шагом поспешил покинуть шумные Сонозские улицы.

Вскоре на горизонте позади виднелся только Маяк. Кассиан шел по тракту на север. По сторонам от него рабы трудились на полях – заскорузлыми руками собирались последние в этом году грозди винограда и плоды инжира. Поля тянулись вокруг на тысячи тысяч шагов, дома на архипелаге у них не было такой роскоши.

Оставшийся день был погожим и ясным, Кассиан с большим удовольствием шел подгоняемый прохладным ветром и энергией, накопленной в адолестских нитях. Кассиан осторожно сжигал ману, чтобы держать темп, который быстро бы замучил и подготовленного солдата. С тракта пришлось свернуть на петляющую по холмам тропу – последние нападения произошли в Долине Ручьев к северо-западу. Больше ему не попадались люди, а местность сменилась с каменистого плато с редкими кустарниками на густые заросли, разросшиеся в оврагах.

В долину магус добрался уже к вечеру и решил, что идти дальше пока нет смысла. Он свернул с тропы на сотню шагов и отыскал отличную поляну рядом с пологим оврагом. Внизу плескался ручей, а густые колючие кустарники хорошо скрывали лагерь от непрошенных глаз.

Он срубил кинжалом длинную ветвь, стянул с себя плащ и соорудил небольшую палатку, затем собрал хвороста на костер. Маги обычно зажигали пламя заклинанием, но Кассиан находил что-то медитативное в работе с огнивом. Вскоре трут занялся небольшим огоньком и магус стал готовить себе ужин. При себе у него была вяленое мясо пушиги, сухари, сыр и бобы.

Стоило ему снять с огня свою бобовую похлебку, как с тракта послышались крики. То были крики людей, испуганные и яростные, сопровождавшиеся звуками борьбы и звоном оружия. Громко вздохнув, магус поднялся, закинул кусочек сыра в рот и побежал на звуки боя, на ходу вытаскивая из волшебных ножен свое копье и надевая шлем.

Не прошло и минуты, как он оказался на тропе и увидел саму сцену боя. Несколько фигур в полумраке осторожно приближались к женщине. Она пятилась и пускала в них стрелу за стрелой, и те фигуры, что не успели спрятаться или закрыться щитом, скулили и ругались на земле, раненые стрелами. За ними виднелась перевернутая повозка с телами тягловых рабанов, утыканными метательными копьями, и темные пятна людских тел. Вдруг из кустов сбоку от женщины блеснул меч и с криком оттуда вывалился человек с коротким палашом.

Кассиан среагировал быстро. Со свистом копье пролетело двадцать шагов и вонзилось в горло нападавшего. Пока фигура с хлюпаньем сползала на землю, магус скачками сократил дистанцию до женщины - уже с мечом и кинжалом в руках.

- Ты еще что за дьявол?! – прошипел один из нападавших, смуглый митаннит с курчавой черной бородой.

- Голодный и очень злой.

- Что встали, псы, прикончите его!

Перед Кассианом полукругом выстроилось четверо: бородатый митаннит с медным топором, громила с дубиной, худощавый копейщик и приземистый тахмирец с длинным ножом. Баланс сил не в сторону магуса, но бросить незнакомку на произвол судьбы он не мог.

Они буравили его глазами, когда яркая вспышка ударила им в лицо. Кассиан рванулся вперед, копье обожгло его бок ниже кирасы, но меч распорол копейщику брюхо вместе с грубой туникой. Длинный нож скользнул по шлему, высекая искры, а в кирасу магуса врезалась дубина, отбросив его в сторону. Дыхание сбило. Рухнув в пыль, Кассиан услышал звук спускаемой тетивы и вскрик громилы со стрелой в плече, вторая сразу же просвистела и ударилась в щит бородатого. Этого хватило, чтобы вскочить, когда тахмирец уже занес свой нож над Кассианом. Направленный магический толчок оттолкнул клинок в сторону, и он высек искры из щебенки.

- Маг! - только и успел выдохнуть тахмирец прежде, чем Кассиан рассек ему лицо кинжалом.

- Маг?! – повторил в недоумении и гневе громила, выдергивая стрелу из плеча.

- Маг, - утвердительно ответил Кассиан.

Оставались только бородатый и громила. Они набросились на него одновременно, Кассиан отскочил в сторону, яростно ударил по щиту бородатого, заставляя его закрыться. Булава обрушилась на левую руку, топор болезненно врезался в кирасу – волна боли накрыла магуса.

Он шепнул заклинание и громовой рокот обрушился на громилу, оставив последнего в замешательстве. Пересиливая боль, Кассиан перехватил кинжал и метнул его в горло дуболома. Тот попятился, пытаясь остановить кровь, а митаннит заревел и щитом протаранил Кассиана, сбив его с ног. Внезапно магус обнаружил себя на земле, тяжелая фигура бородатого придавила его к земле.

- Доскакался, мразь! – прохрипел противник, дыхнув на Кассиана перегаром.

Но митаннит тут же взвизгнул и вскочил на ноги, пытаясь потушить вспыхнувшую синим огнем бороду. Кассиан тяжело поднялся, но не успел занести руки, как мимо него пролетела женщина с его копьем в руках. Бородатый успел только удивленно выдохнуть, когда копье вонзилось ему в брюхо, пробив стеганый жилет и плоть под ним. Битва была закончена.

Теперь Кассиан смог рассмотреть спасенную женщину в свете заката. Это была тахмирка лет тридцати, с двумя длинными косами и большими, пронзительными карими глазами. Она была одета по-мужски – короткий кафтан, мешковатые штаны, подпоясанные широким куском оранжевой ткани. Она выдернула копье, молча бросила его к ногам Кассиана и быстро зашагала в сторону раненных стрелами, но еще живых противников. Магус безразлично наблюдал, как она вытащила из складок ткани небольшой нож и методично расправилась со всеми нападавшими.

Кривясь от боли и опираясь на копье, он встал и пошел в сторону повозки. Перед ней лежало два рабана – крупных копытных зверя с бурой шерстью, небольшими хоботами и витыми рогами, уходящими в стороны и вниз. Это были обыкновенные в деревнях тягловые и ездовые животные, выносливые и послушные. Теперь их безжизненные глаза застыли в ужасе. Над головами уже кружили пернатые падальщики.

Вокруг повозки лежало несколько тел людей. Крепкие мужчины в одежде крестьян, сжимавшие в руках ножи и дубинки, одна женщина… и двое детей. Вспышка бессильного гнева пронзила сердце Кассиана, но на его лице это не проявилось. По крайней мере, их души не останутся отмщенными.

Завершив свое мрачное дело, к нему подошла тахмирка.

- Гюнель, - выдавила она из себя едва слышно.

- Кассиан.

- Помоги мне похоронить мою семью, Кассиан.

Она не проронила ни слова, когда магус предложил ей похлебки. Он поставил чашку рядом с ней, а сам стал есть прямо из небольшого котелка. Гюнель похоже не замечала ничего вокруг. Оставшийся вечер Кассиан не пытался докучать ей и провел время в обработке своих ран. У него осталось несколько мазков лечебной мази из Сонозы. Он вложил в нее немного чар, а затем втер ее в посиневший бицепс, на ушибленные ребра и рассеченный бок и тщательно все перебинтовал. «Легко отделался,» - подумал он.

Ночное небо было ясным – сотни звезд едва пробивались через широкую молочно-белую полосу колец, растянувшихся на полгоризонта. Кассиан предложил Гюнель палатку, а сам расстелил себе кафтан по другую сторону костра. Постепенно он провалился в чуткий сон, но не услышал содрогающуюся в едва слышных рыданиях тахмирку.

Утро принесло заморозок, магус продрог, однако размявшись он почувствовал себя лучше. Раны болели хорошо знакомой ноющей болью – яркий признак, что он еще жив и пережил очередную схватку. Гюнель пыталась скрыть красные от слез глаза, но магус все заметил.

- Ты пришел за чудовищем?

- Да. Я слышал, что какой-то зверь разоряет деревни в Долине Ручьев. Гильдии Сонозы платят четверть таланта серебра за его голову.

- Ты слышал чушь. Этого зверя зовут Паршуматар и он ходит в обличье обычного подонка, - она плюнула на землю. - Он такой же, как и ты, но повелевает огнем. Он сжег нашу деревню. Его псы убили мою семью. Если ты идешь за ним, я иду с тобой.

Кассиан внимательно вгляделся в глаза этой женщины и не посмел встать на пути ее гнева.

- Хорошо. Мы выступаем через полчаса.

Лагерь был быстро собран, Кассиан снова накинул плащ на плечи, достал из зачарованных ножен копье и понес на плече. Гюнель последовала за ним с луком в руках и трофейным палашом за поясом. Их путь лежал среди изрезанной оврагами долины, заросшей густым кустарником и приземистыми деревьями. Долина Ручьев встретила их тревожной тишиной – не было слышно трелей птиц и криков зверей, только едва слышный плеск воды. Словно сама природа притаилась, понимая, что где-то поблизости скрывается опасность.

Через несколько часов путники набрели на пепелище торгового поста. От конюшен и постоялого двора не осталось ничего кроме обгорелых досок и растасканных падальщиками костей лошадей. Гора обугленных человечьих костей лежала в отдалении – их сложили вместе и сожгли. Пепелищу была уже неделя, если не больше, поэтому магус продолжил путь.

Только к концу третьего дня им удалось напасть на след. Рядом с сожжённой сторожкой охотника они наткнулись на остатки лагеря и следы рабанов, уводящие вглубь долины. Купцы уже знали о нападениях, как и случайные путники, так что всадники определенно были частью банды Паршуматара. Гюнель сказала, что на другом краю долины осталось несколько укрепленных и нетронутых деревень. Они имеют дело с йору – огромными человекоподобными налетчиками из предгорий, так что бандиты не смогли бы к ним легко подобраться.

Образ налетчика-мага все не выходил из головы Кассиана. Фундаментальные знания о магии не выходили за пределы узкого круга избранных. Если бы Кассиан взял ученика и об этом прознал бы орден Сипухи, ему бы выписали смертный приговор. Магистр остановил бы его сердце, используя каплю крови, что до сих пор хранится в обители. Другие магические гильдии, ордена и тайные общества хранили свои секреты не менее ревностно.

Конечно, существуют талантливые одиночки, но за ними вечно ведется охота. Смерть или насильное вступление – другого выбора магу не дадут. Выйти из ордена можно одним путем – умереть. Кассиан был одним из редких исключений. Он был приговорен к пожизненному остракизму – сыграли свою роль заслуги за годы честной службы и его репутация.

Магуса беспокоил вопрос, кем же был этот Паршуматар. Судя по его имени, он из митаннитов. Похоже, что он пиромант. Скорее всего дикий талант, не принадлежащий ни одному магическому ордену.

Насколько было известно Кассиану, чтобы достичь совершенства в управлении определенной стихией, требуется конкретный склад ума. Паршуматар похож на правильный типаж. Он проносится по долине как огненный смерч, сжигает деревню за деревней, не думает о том к каким последствиям это приведет. Не похоже на терпеливого стратега, скорее на бешенного зверя.

В теле атамана преобладает желтая желчь, как сказали бы необразованные врачеватели. Но Кассиан знал, что скорее всего он холерик – энергичный, импульсивный и вспыльчивый человек. Им проще всего понять природу огненной стихии, как сангвиникам легче разобраться в управлении живыми существами, а флегматикам ближе манипулировать землей и металлом.

Спустя пять дней после начала путешествия из Сонозы, Кассиан и Гюнель добрались до предгорных холмов, из которых и бегут многочисленные речушки и ручьи долины. В заходящем солнце они увидели вздымающийся дым и свет открытого пламени над деревьями. Не говоря ни слова, они вдвоем бросились вперед. К месту пожара вел извилистый серпантин, на котором едва разъедутся две небольшие телеги. Спустя несколько поворотов Гюнель остановила Кассиана и сделала жест не шуметь. Магус услышал сверху голоса.

Мужчина и женщина перебрасывались репликами вполголоса на фалессине – торговом языке, смеси тахмирских, беркадских и митаннитских слов. Вместе с Гюнель они подкрались незамеченными – налетчикам было интереснее следить за пожаром, чем сторожить дорогу. Женщина удивленно охнула, когда стрела вонзилась ей в спину, второй охранник успел лишь обернуться, когда перчатка заткнула ему рот и кинжал вошел по рукоять под ребра. Путь был свободен.

Перед ними полыхала целая деревня. Ворота лежали выбитыми внутри частокола. Соломенные крыши уже рассыпались в прах, горели дощатые стены, горели хлева и из них доносились испуганные звуки животных. Через рев пламени едва пробивались резкие команды. Кассиан увидел несколько фигур с факелами и оружием, поджигающие новые и новые дома. За стеной огня, магус заметил небольшую деревянную башню на холме, окруженном рвом. Перед ней столпились десятки человек, улюлюкающие и кричащие. Среди них Кассиан почувствовал давление, словно в него ударило волной горячего воздуха. Паршуматар даже не пытался скрыть своего магического присутствия, но кроме других магов его все равно бы никто не ощутил.

- Похоже, атаман чувствует себя в полной безопасности, - сказал вслух Кассиан.

- Ты видишь его?

- Нет, но маги могут чувствовать присутствие друг друга, если не скрывают его специально, конечно.

- Он знает о нас?

- Пока нет, - в голове Кассиана возникла идея, – но, если я откроюсь, это может привести его в правильное место. Ты же знакома с загонной охотой? У меня есть мысль как поймать его в ловушку. А сейчас мне нужно зачаровать твои стрелы.

Гюнель заколебалась на мгновение, но все же передала ему в руки колчан с десятком охотничьих стрел. Широкие наконечники хорошо подходили для запланированного трюка. Магус прикоснулся к нескольким наконечникам и сконцентрировался. От похолодевшего воздуха вокруг у него пошел пар изо рта. На наконечниках стрел начал оседать тонкий слой белоснежного льда, постепенно превращаясь в плотный комок. Гюнель открыла рот от удивления и сделала какие-то религиозные жесты, незнакомые магусу.

— Это не обычный лед, мы называем его сухим льдом, он состоит не из воды, - сказал ей Кассиан. – План следующий…

Спустя несколько минут магус уже пробирался между догорающими хижинами. Поджигатели не сразу заметили, что среди них возник чужак. Кассиану удалось пронзить точными ударами копья троих, прежде чем последняя пара что-то поняла. Четвертый воин, татуированный лысый беркад, хотел поднять тревогу, но шум бушующего пламени заглушил его крик, мгновенно перешедший в булькающие звуки рассеченного горла. Его напарник, однако, успел бросить факел и выхватить обитую железом дубинку. У Кассиана было преимущество в дистанции, но противник похоже не думал об этом.

Бандит скакал из стороны в сторону, словно пес, пытался отбить или обойти лезвие, направленное ему в грудь. Кассиан на мгновение опустил копье ближе к земле и этого хватило, чтобы противник сделал шаг вперед. Магус тут же вздернул широкое лезвие и вонзил его в живот. Вытащив листовидное лезвие из плоти, он прокрутил древко и ударил противовесом в челюсть налетчика, отправив умирающего на землю.

Настало время раскрыть маскировку. Он прекратил уже ставшую подсознательной концентрацию на сокрытии своей ауры и стал ждать, стряхнув кровь с кончика копья. Он мог лишь надеяться, что Гюнель уже заняла нужную позицию.

Предположение о личности Паршуматара похоже было верным, не прошло и минуты как Кассиан увидел рассеявшихся по деревне налетчиков, занимающихся его поиском. Он успел прикончить только одного негодяя, неудачно вылетевшего из-за угла прежде, чем увидел само чудовище Долины Ручьев.

Хищный взгляд словно у дикой кошки впился в магуса из темной подворотни. Паршуматар был почти на две головы выше Кассиана, сложен как беркадский атлет, широкоплеч и массивен. Длинные иссиня-черные волосы ниспадали ему на грудь и плечи, борода была заплетена в косу с золотыми кольцами. Он наступал вперед словно разъяренная статуя, одетый в просторную тогу, перекинутую через левое плечо.

- Родич! Пришел за моей головой, не так-ли? – проревел Паршуматар густым басом. – И сколько дают за мою голову?

- Четверть таланта.

- Четверть! Жалкие жирные трусы! Моя голова стоит как минимум десять талантов!

- Буду заходить в гильдию с твоей головой – попрошу надбавку.

Паршуматар захохотал.

— Это мы еще посмотрим… Разошлись собаки, он мой! Я вам всем покажу, почему меня прозвали Драконом из Харрана!

Паршуматар вышел вперед, его люди разбрелись широким полукругом позади него. Пиромант встал, широко расставив ноги, радужки его глаз словно начали раскаляться, загоревшись оранжево-белым. Он вдохнул в себя воздух и языки пламени вокруг потухли и втянулись в легкие атамана налетчиков. Его грудная клетка засветилась желтым светом.

- Твое имя, маг? – спросил Паршуматар, хищно ухмыляясь.

- Кассиан Лагон. Твое имя я знаю.

- Умри.

И Паршуматар выдохнул широкую струю пламени. Волна огня ударила в магуса, но разбилась, как разбивается цунами о высокие скалы. Барьер вытягивал ману с огромной скоростью, отталкивая пламя в стороны.

Стрела свистнула мимо и скрылась в пламени. Взрыв расширяющегося сухого льда сбил пламенный барьер и Кассиан бросился вперед с копьем. Мимо. Пиромант рванулся в сторону, несколько крохотных сгустков пламени пролетели мимо головы магуса, обожгли ногу и плечо. Запахло палеными волосами. Кассиан попробовал рубануть враг в лицо. Снова мимо, несколько черных прядей пироманта полетели на землю. Кулаки Паршуматара загорелись бело-желтым светом и обрушились на магуса. Молниеностный отшаг: песок на месте Кассиана превратился в жидкое стекло.

Вторая стрела вонзилась в предплечье пироманта. Белое облако тут же обволокло его и Кассиан, отступая рубанул наотмаш. Паршуматар с рассеченной грудью взревел, отбил второй удар и с силой толкнул магуса. Кассиан отлетел на несколько шагов, но не выпустил оружие.

- Ты думаешь ты лучше меня?! – зарычал пиромант и вскинул руки вверх.

Пламя догорающих хижин стало собираться над его головой, закручиваясь в высокую спираль из огненных струй. С удивлением и ужасом Кассиан наблюдал за растущим перед ним огненным смерчем с его противником в самом центре. Очередная стрела вылетела откуда-то позади, но пламя стало слишком горячим. В страхе налетчики начали отбегать от неудержимой стихии.

Лицо Паршуматара было похоже на гримасу агонии и безумия, он скрежетал зубами, напрягая все свои ментальные силы. Чем сильнее заклинание, тем хуже оно влияет на разум – правило известное каждому заклинателю. И Паршуматар был на пределе. Пиромант с большим трудом совладал со смерчем и двинул его на Кассиана. Магус был вынужден ускорить себя магически, чтобы увернуться от этой неумолимой силы. Пиромант заревел словно раненный бык, пытаясь повернуть смерч назад. Но огненный вихрь не желал подчиняться, он поглотил несколько домов, в воздухе завертелись пылающие обломки.

Кассиан бросился в атаку, но смерч пропахал землю между ним и пиромантом. Невыносимый жар едва не спалил брови магуса и ему пришлось оступить.

- Да… Беги… - с усилием прошипел Паршуматар, снова напрягая все свои силы, чтобы удержать адское пламя под контролем.

В этот момент Кассиан услышал за своей спиной бегущего человека. Обернувшись, он увидел Гюнель с луком в руках. На ее лице застыло выражение ярости, он увидел, как блестят ее слезы в свете чудовищного смерча. Она поравнялась с магусом и вскинула лук, когда Паршуматар направил смерч прямо на них. Гюнель спустила тетиву, а Кассиан сжег всю накопленную ману, чтобы ускорить стрелу до чудовищной скорости. Прозвучал оглушительный хлопок, затем стрела врезалась в грудь пироманта. Хрупкое древко рассыпалось, но широкий наконечник пронзил сердце атамана и со свистом пролетел, разнеся в щепки одно из бревен частокола. Паршуматар обмяк, потеряв контроль над смерчем, и огненный вихрь пополз в чащу за деревней, уничтожая все на своем пути. Сам пиромант рассеянно смотрел на рваную рану на груди, словно не понимая, что случилось, а затем рухнул на спину.

Налетчики заревели в ярости и начали наступать на Кассиана и Гюнель. Их было по меньшей мере полсотни – смертный приговор. Тахмирка бросила на землю лук и выхватила палаш. Они с магусом встали спина к спине, постепенно окружаемые врагами.

Копье Кассиана и палаш Тахмирки загорелись голубым светом, усиленные чарами магуса. Смельчаков, чтобы броситься на них сразу, не нашлось, бандиты замялись на мгновение, увидев магию в деле.

За их спинами затрубил рог. Подъемный мост в башню рухнул наземь с грохотом, и выжившие деревенские ополченцы бросились в отчаянный штурм. Некоторые из них имели шлемы, многие были снаряжены копьями и щитами из досок. Им не хватало слаженности, но воодушевление сделало свое дело. Ополченцы врезались в спину рассеянному отряду налетчиков. Магус тоже рванул в атаку, рассекая копьем стеганые куртки, рубахи, проплавляя шлемы и обжигая незащищенную плоть.

- РУБИ ИХ! КРУШИ! ДАВИ! – Громогласно загудел его голос, усиленный магией. – НИКТО НЕ УЙДЕТ ЖИВЫМ!

Банда дрогнула быстро. Некоторые отбросили оружие и понеслись в чащу, преследуемые улюкающими крестьянами. Другие упали на колени, подняв руки, но жажда крови захлестнула ополченцев, и они с упоением принялись добивать сдающихся. Тех, что решили биться до конца в конечном итоге прижали к частоколу и расстреляли из луков.

Через полчаса Кассиан приложился спиной к обломкам чей-то хижины. Весь бой длился от силы минут двадцать, но магус был совершенно истощен. Раж сражения отхлынул и начали давать о себе знать многочисленные раны. Несколько ожогов, дюжина ушибов и как минимум два серьезных пореза на бедре и животе, но к счастью ничего серьезного. Пока он переводил дыхание, рядом рухнула Гюнель. Она выглядела даже хуже, и Кассиан подивился ее стойкости.

- Что теперь? – спросил он у нее.

- Не знаю. У меня не осталось ничего. Дом сожжен, мой муж и дети мертвы, - мрачно ответила тахмирка. Ее глаза были полны горя и невыносимой тоски. – Я хотела отомстить, а теперь… Ничего. Я словно умерла вместе с ними.

Магус помолчал, не найдя нужных слов.

- Пойдем со мной в Сонозу, - наконец, сказал он. - Если до тех пор ты не найдешь в себе сил продолжать жить, то пусть будет так. Если все же найдешь, то тебе причитается половина за голову Паршуматара.

Гюнель смотрела куда-то в пустоту, а потом кивнула в знак согласия.