Майор и тайна Черного Лесника

Опасное это дело, Фродо, — выходить за порог:
стоит ступить на дорогу и, если дашь волю ногам,
неизвестно, куда тебя занесет

Бильбо Бэггинс

— Это не петунии, Иван Сергеич. Это — портал.

Хозяин участка, Иван Сергеевич, владелец сети элитных автомоек «Блеск-Люкс», мужчина средних лет в поло цвета его будущего вертолета (оттенок «аквамариновая мечта тестя»), нервно теребил смартфон стоимостью с небольшой танк. Нанял он Романа по рекомендации друга, который после работы ландшафтного дизайнера не только развелся с третьей женой (та, к всеобщему удивлению, ушла не к массажисту, а в тибетский монастырь, прихватив только коллекцию хрустальных яиц и кота), но и неожиданно выиграл крупный тендер на поставку снега в Саудовскую Аравию. Охарактеризовали Романа как «лучшего ландшафтного дизайнера с нестандартным подходом и доступом к нетривиальным информационным каналам». Нестандартный подход сейчас сидел на его газоне.

— Портал? — переспросил бизнесмен, чувствуя, как его уверенность в том, что он адекватный человек, начала давать трещину. — Роман, мы в Красной Поляне, блин, не в каких-нибудь «Звездных вратах». Это просто цветы. Редкие, голландские, по триста евро за куст, но цветы!

— Цветы?! — ландшафтный дизайнер Роман Крыжовников, широко известный в узких кругах как Майор, всплеснул руками, с которых сыпались остатки какой-то почвы, блестки и пара удивленных божьих коровок. — Иван Сергеич, это же «Петуния Multidimensionalis Phantom»! Ее вывела слепая монахиня-бенедиктинка. В перерывах между расшифровкой апокрифов! Ее пыльца синхронизирует пространственные частоты! Посаженная в геометрическом центре участка, который, кстати, совпадает с локальной аномалией магнитного поля, она формирует стабильный коридор для сущностей из параллельного измерения! Ну, или для сущностей из местной администрации, что, в принципе, тоже неплохо, но нам нужен первый вариант! Вы же хотите не просто статус, а настоящую легенду! Так, чтоб гости не просто говорили: «О, бассейн!», а замирали в трансе и спрашивали: «Иван, а куда ведет эта сияющая тропа меж петуний? В Ниццу?» А вы скромно так: «Нет, пока только в одно из измерений Пояса Ориона, там с кофе проблема, но виды потрясающие».

Майор (прозвище, доставшееся по наследству от деда-артиллериста и идеально закрепившееся за любителем командовать парапсихологическими явлениями и ландшафтными формами), восседал в позе лотоса на рулонном газоне сорта «Кентукки Блюграсс». Застывший аки статуя Будды Шакьямуни, взирающий на заказчика с пренебрежением адепта к непросветленному. Его борода, настоящая биостанция по производству эфирных масел и малых экосистем, подрагивала в такт звучащей внутри мантре. Со стороны — гуру на выезде. По факту же шел жесткий переговорный процесс с локальным эгрегором участка. Эгрегор, воспитанный на глянцевых журналах и инстаграм-блогах, требовал хромированных сфер, строгой симметрии и фонтана в виде золотого дельфина, изрыгающего не воду, а шампанское. Майор пытался впарить ему концепцию «разумного хаоса», «натуральных вибраций» и поил энергетическим дистиллятом из горного ручья, настоянным на кристаллах и жужжании пчел.

Рядом, на фоне коттеджа из стекла и бетона (архитектурный стиль «вырвиглазный минимализм» или «бункер параноика-миллионера»), метались два работника ландшафтной фирмы «Эдемский Сад». Петрович и Геннадий. Смотрели они на Майора с тем же благоговейным ужасом, что и ассистенты на экстрасенса в прямом эфире, когда у того внезапно заканчиваются подсказки с наушника и он начинает импровизировать, требуя принести живого хамелеона и карту звездного неба над Астраханью 1823 года.

— Он, это, в астрале щас, — шепотом, густым от махорки и вчерашнего самогона, просипел Петрович, вкапывая в землю тую сорта «Смарагд», похожую на зеленый рождественский чупа-чупс. — Энергию качает. Говорил, без этого у хозяина фэн-шуй сломается и он в крипту залетит на хаях. А мы потом будем тут все перекапывать под обратный поток, чтоб негатив в землю ушел. Я на даче так картошку сажал, после того как теща в гости собралась. Помогло. Картошка, правда, горькая выросла и смотрела на меня с укором, но теща дорогу не нашла.

— Да какой фэн-шуй, Петрович, — вздохнул Геннадий, сгорбившись над мешком с удобрением «Long Lasting Growth», на котором улыбался неестественно загорелый американец с зубами, как у дельфина-убийцы. — Нам эту альпийскую горку до вечера сдать надо, а он главный кристалл забраковал. Говорит, у аметиста, — Геннадий сделал паузу, пытаясь воспроизвести сложный термин, лицо его исказилось в мучительной гримасе, — «не тот астральный резонанс и низкий КПД по сакральному излучению». Предложил гранитный валун, так он на меня посмотрел, будто я посоветовал заложить в фундамент дохлую кошку для уюта. Говорит, гранит — это «закрытая энергетическая система, ретранслятор прошлых негативных событий, в основном неудачных помолвок и просроченных ипотек».

Майор открыл один глаз, как старый, мудрый и слегка подвывающий кот, видящий ультрафиолетовые узоры на шторах реальности.

— Не резонанс, Геннадий, а вибрационный коэффициент! И не КПД, а проводимость эфирного потока! Аметист — для сублимации низменных инстинктов и подавления желания доминировать. А у нашего уважаемого заказчика, — Роман кивком головы указал на хозяина участка, который после спора о петуниях нервно прохаживался у своего «стеклянного куба», попивая воду из стакана со встроенным активатором, меняющим молекулярную структуру жидкости на «воду успеха», — явный перекос в сторону материального. Это видно по паттернам! Посмотрите на этот забор. Сплошные прямые углы, сталь, агрессия линейной перспективы. Это кричит: «Я богат, я отгорожусь от вас, и моя аура квадратная!». Нам нужно больше плавных линий, рододендронов и контролируемого хаоса. Хаос — это естественно. Хаос — это жизнь. И, кстати, тот можжевельник не по фэншую, а против часовой стрелки на полградуса. Он не гармонизирует пространство, а наоборот, создает вихрь, высасывающий радость из окружающего мира. Перекопать. И полить настоем полыни и перетертых процессоров Pentium II. Имейте уважение к пространству!

Геннадий простонал, представляя, как он будет объяснять в магазине, что ему нужны процессоры именно второй модели, желательно с остатками термопасты, для сакральных нужд.

В этот момент на подъездной дорожке, выложенной брусчаткой «под старинный замок Годрика», остановилось такси — скромная японская иномарка, выглядевшая здесь как заезжий цирк-шапито на похоронах аристократа. Из машины вывалился достаточно молодой человек с чемоданом на колесиках и выражением лица «мое терпение закончилось еще в прошлую пятницу, а сейчас оно уже эмигрировало в Уругвай». Это был Антон Чернов, инженер-конструктор, лучший друг Романа-Майора и человек, для которого слово «вибрации» ассоциировалось исключительно с неправильно сбалансированной крыльчаткой вентилятора, а «чакры» — с какими-то индийскими сладостями, которые он однажды пробовал и которые вызвали несварение желудка и экзистенциальный кризис.

Он окинул взглядом происходящее: медитирующего бородача, рабочих, застывших в немой мольбе, и бизнесмена, похожего на пингвина, застигнутого началом глобального потепления прямо на пороге его иглу. Сценарий был до боли знаком. В голове пронеслось: «Нот агеин».

— Ром, я звонил тебе раз десять, — сказал он, с трудом катя чемодан по идеальному, сопротивляющемуся вторжению газону. — У меня связь тут то пропадает, то появляется одна палочка, будто телефон тоже медитирует и вот-вот достигнет нирваны, освободившись от оков сотовых сетей. Ты что здесь делаешь? Я думал, ты садовник, а не гуру на выезде. Это вербовка адептов или все-таки посадка петуний?

Майор плавно, словно в замедленной съемке, поднялся на ноги, отряхнул с льняных штанов налипшую землю (Петрович болезненно вздрогнул) и сгреб друга в объятия, от которых у Антона хрустнули ребра.

— Антоха! Приехал! В самый перпендикуляр всемирного времени! А я как раз провожу калибровку пространства. Чувствуешь, чем пахнет? Воздушные потоки сменили вектор. Это потому, что я убедил их пересадить можжевельник по вектору силы, а не как у всех — строго по линейке. Линейка — это инструмент тирании, Антон. Тирании разума над духом. Она порождает скуку, прямоугольные клумбы и тоталитарные режимы. Все начинается с линейки и рулетки, а заканчивается тем, что все ходят строем и носят одинаковые серые костюмы. Мы же здесь творим искусство! Магию!

Антон сделал глоток воздуха. Воздух пах деньгами, свежеспиленным деревом, дорогими сигаретами, отчаянием Геннадия и чем-то еще… озоном, будто после грозы, которую никто не видел.

— По-моему, тут пахнет… капитализмом, Ром. Или это твой новый одеколон «Эссенция разочарования»? Поехали уже, друже. У меня неделя отпуска, единственная в этом году, и я планирую провести ее в горизонтальном положении, а не в астральном. Мне нужен диван, холодильник, полный неорганической, но вкусной еды, и полное отсутствие векторной графики. В идеале — чтобы я вообще забыл, как выглядит сплайн-интерполяция и чтобы самый острый предмет в радиусе километра был винная пробка.

— Сейчас, секундочку, финальный аккорд, — заверил его Роман и повернулся к заказчику, который за время объятий успел проверить курс биткоина и заказать новую партию воды «успех» с добавлением «активатора креативности». — Иван Сергеевич, я провел мониторинг энергетических полей с квантового энтропометра и вот этого муравья, — Роман указал на крупного рыжего муравья, ползущего по его указательному пальцу. — Его траектория говорит о многом. Газон… акустически приемлем, вибрации грунта в норме. Туи — спорно, но можно оставить в качестве буферной зоны от энтропийного воздействия трассы и сглаза соседа-олигарха. А вот от хромированной сферы у фонтана надо отказаться. Она работает как параболическая антенна, фокусирующая низкочастотный ментальный шум. Вам же не нужны мигрени, внезапные проверки из налоговой и непреодолимое желание уехать в Тибет монахом?

Иван Сергеевич побледнел так, что его поло стало с ним одного цвета, оттенок «утренний туман над швейцарским банком».

— Вы… вы уверены? Я ее из Милана заказывал! У дизайнера, который делал инсталляции для самого Карла Лагерфельда! Он клялся, что она притягивает абстрактный успех!

— Абсолютно уверен. Она создает зону нестабильности в секторе финансового благополучия. Вместо нее поставьте старую деревянную кадку, обвитую плющом. Желательно, чтобы в ней до этого лет сто прорастало что-нибудь жизнеутверждающее и фундаментальное. Картошка, например. Энергия плодородия и приземленных, но стабильных доходов. Картошка не подведет. Она — основа мироздания. В ней мудрость предков и сила земли. Понимаете? Хром — это мишура. Картошка — это истина.

— Я… я свяжусь с антикваром, — прошептал бизнесмен, уже набирая номер своего помощника с миссией «Срочно найти кадку для картошки старше моей бабушки».

Через десять минут они уже ехали на старой «Ниве» Майора, украшенной наклейками «My other car is a broomstick», «Спроси меня о Гиперборее», «Я ♥ Стоунхендж» и «Предупреждение: в салоне может происходить спонтанная телепортация мелких предметов». Машина пахла ладаном, бензином, грибами и тайной.

— Ром, у нас была договоренность. Четкая, линейная, как раз та самая, которую ты ненавидишь. Ты встречаешь меня, мы едем, я вываливаюсь на твой диван и превращаюсь в растение до конца отпуска. Где в этом плане пункт «задержка на объекте с обсуждением картофельной энергетики и перекапыванием кустов по азимуту»?

— План — это иллюзия линейного мышления, Антон, — философски заметил Майор, ловко объезжая яму на дороге, которая, казалось, появилась именно в тот момент, когда он о ней подумал. — Реальность многомерна и нелинейна. Мы встретились ровно в тот момент, когда это было необходимо. Кстати, чувствуешь? Градиент давления падает. Барометрическая яма. Будет дождь. Природа готовится к омовению.

Антон посмотрел на безоблачное небо, по которому плыло одно-единственное пушистое облачко, формой напоминавшее смеющегося кота.

— У меня на телефоне стоит Gismeteo, Ром. Там ясно. И вообще, у меня все приложения показывают «ясно». Даже то, которое предсказывает погоду по фото моей кошки.

— Gismeteo не учитывает аномалии Керра-Нордведта в ионосфере над Красной Поляной, — отмахнулся Роман, переключая передачу с таким скрежетом, что, казалось, вот-вот посыплются искры из пространства между измерениями. — И тем более он не берет в расчет текущее настроение местного духа ветра, а он сегодня, я чувствую, капризный, на завтрак было недостаточно тумана. У меня своя метеостанция. На основе кофейной гущи, поведения муравьев и показаний вот этого прибора. — Он ткнул пальцем в самодельное устройство, прилепленное на двухсторонний скотч к торпеде. Чудо-прибор состоял из нескольких светодиодов, стрелочного вольтметра и небольшого кристалла, обернутого медной проволокой. — А если точнее, он предсказывает не погоду, а вероятность погоды. Сейчас стрелка зашкаливает за «вероятность ливня с элементами метафизического дождя».

Антон просто закрыл глаза. Он уже представлял себе этот «метафизический дождь» — капли, которые не мочат, но заставляют задуматься о бренности бытия, лужи, отражающие не небо, а прошлые жизни, и радугу, которая на самом деле является мостом для эльфов.

Дорога виляла все выше в горы, пока наконец они не свернули на узкую, почти незаметную грунтовку ведущую к одинокому дому, который с первого взгляда можно было принять за заброшенный сарай или жилище отшельника-неудачника.

*****

Хибара Майора оказалась его внутренним миром, вывернутым наизнанку и размазанным по квадратным метрам с видом на горы. Это было не просто жилище, это был материальный символ его сознания — хаотичный, переполненный, гениальный и безумный одновременно.

Переступив порог, Антон вдохнул знакомый коктейль запахов: пачули, пыли на старых книгах, сушеных трав, паленой микросхемы, влажной глины и сладковатый дым благовоний «Дыхание Спящего Дракона версии 2.0» (версия 1.0, по слухам, спонтанно воспламенялась во время медитации, пытаясь достичь нирваны слишком быстро).

Помещение напоминало гибрид лавки алхимика, кабинета сумасшедшего ученого, оранжереи, за которой никто не ухаживал, и свалки радиоэлектроники. Антон, двигаясь с привычной осторожностью сапера, протиснулся мимо стеллажа. Там в творческом беспорядке стояли мутные кристаллы, обереги из переплетенных веточек и проводов, черепки непонятного возраста, разобранный радиоприемник «Спидола», катушки Теслы размером с кружку, мешочки с засушенными жуками и книги. Книги были самые разные: от потрепанных томов по дендрологии и квантовой физике до шедевров с названиями вроде «Разговоры с деревьями: практикум по нетривиальной коммуникации», «Квантовая магия для чайников: сборник домашних опытов», «Гиперборея: IKEA-инструкция по сборке рая», «Справочник по устранению полтергейстов для начинающих (с картинками)» и «Трактат о влиянии фазы луны на всхожесть огурцов и когерентность мозговых волн».

На одном столе мирно соседствовали микроскоп с препаратом древесного гриба и паяльная станция, рядом с которой лежал кусок припоя и пучок шалфея для окуривания. На другом — ноутбук с открытым сложным ландшафтным проектом в AutoCAD и ступа для растирания каких-то кореньев, издававших терпкий аромат. В углу, на штативе, стояла та самая «метеостанция» — медная спираль, обвитая вокруг кристалла горного хрусталя, подключенная через Arduino к монитору, где вырисовывались синусоиды, похожие на кардиограмму слона после марафона. Рядом висела доска, испещренная формулами, часть из которых принадлежала квантовой механике, а часть больше походила на древние руны или рецепт зелья.

— Располагайся, — радушно предложил Майор, убирая с дивана на пол деревянную ступку, связку сушеного зверобоя, три увесистых (и абсолютно одинаковых) тома «Энциклопедии мифических существ Северного Кавказа: том I, от Аспида до Кикиморы» и странный металлический предмет, напоминавший то ли деталь от пылесоса, то ли ритуальный артефакт. — Как дорога? Энергии в пути не мешали? В районе Краснодара, я чувствую, мощный геопатогенный узел. У меня там как-то раз навигатор сбрендил и начал показывать, что я еду по маршруту Христофора Колумба, только вместо океана — поля подсолнухов. Очень сюрреалистично.

— В поезде кондиционер сломался на полпути, — мрачно ответил Антон, расправляя плед с изображением мандалы, которая, кажется, двигалась, если смотреть на нее слишком долго. — Это считается как геопатогенный узел? Или вагон решил, что его миссия на этой земле окончена и он впадает в нирвану через тепловой удар?

— Еще как считается! — воскликнул Майор, разливая по глиняным кружкам какой-то дымящийся настой. — Холодный воздух — это застой энергии ци! Теплый — ее избыток! Резкий перепад — это когерентный коллапс биоэнергетического поля! Тебе повезло, что отделался легким испугом и потной спиной. Это могло закончиться полной перезагрузкой твоего астрального тела и внезапной любовью к балету или, того хуже, к творчеству современных художников-концептуалистов. Чай будешь? У меня есть сбор «Просветление» — отлично прочищает ментальные каналы после контакта с техногенными полями. Или «Тихий шепот кедра» — для восстановления ауры после встреч с менеджерами среднего звена. Или «Гнев горного духа» — тот покрепче, с перчиком и женьшенем, для экстренной активации кундалини.

— Мне бы что-нибудь, что прочищает башку после шести часов в духоте. Кофе. Растворимый. Яростно химический. Без всякой там ци, кундалини и прочих синусоид, — пробормотал Антон, ставя чемодан на единственный свободный квадратный метр пола, заваленный, как он сразу заметил, схемами какого-то устройства. — Ром, я серьезно. Я сбежал. Сбежал от дедлайнов, чертежей, CAD-систем и идиотских требований заказчика сделать «пожестче и позеленее, но чтобы не выглядело как новогодняя елка». Мечтал о тишине, горном воздухе и, может быть, немного глинтвейна на веранде с видом на то, что не нужно проектировать, утверждать и сдавать. А у тебя тут… — он неопределенно махнул рукой, оглядывая хаос, — портал в другой мир готовится к открытию? Или ты просто проводишь инвентаризацию перед сдачей в макулатуру? Это что, новый тренд — квантовый клаттеринг пространства?

— Почти угадал, но нет! — глаза Романа загорелись тем самым авантюрным блеском, который Антон знал и боялся с детства. Этот блеск предшествовал идеям вроде «а давай построим телепорт из старой микроволновки» (закончилось отключением электричества во всем районе и тем, что соседский кот на три часа приобрел способность говорить на древнеаккадском), или «а давай найдем воду с помощью лозы и теории струн» (нашли канализацию, и теория струн была признана виновной), или «а давай скрестим кактус с картофелем, чтобы получить колючее растение с съедобными клубнями, полными энергии пустыни» (кактус обиделся и завял). — Я не готовлю портал, Антоха. Я на пороге великого открытия! Чувствую, что-то грядет. Энергетические потоки в последнее время просто зашкаливают. Приборы просто сходят с ума! Смотри!

Он подскочил к своей конструкции со спиралью и ткнул пальцем в монитор. Синусоида дико плясала то вверх, то вниз, временами превращаясь в нечто, напоминающее Эйфелеву башню во время землетрясения.

— Видишь? Это мой квантовый детектор аномалий. Собирал по схеме из интернета с форума «Любители непознанного, свободной энергии и вкусных пельменей». Так вот, последние три дня он ведет себя так, будто объелся тех самых пельменей с психоделическими грибами! Зашкаливает на низких частотах! А вчера… вчера он нарисовал вот это!

Роман схватил со стола листок бумаги и торжествующе потряс им перед носом друга. На листке была нарисована кривая, напоминавшая кардиограмму пациента во время прыжка с парашютом без парашюта.

— Видишь этот всплеск? Это не случайность! Это не помехи! Это сигнал! Чистая энергия! Природа говорит с нами, Антон! Говорит на языке математики, физики и чистой, неразбавленной магии! Это же очевидно! Это как получить смску от вселенной!

Антон тяжело вздохнул, повалился на диван, подняв облачко пыли и сушеных лепестков лаванды, и закрыл глаза. Он уже пожалел, что не поехал в Турцию «все включено», где самое большое приключение — это отвоевать себе шезлонг у немца.

— Пожалуйста, — произнес он в пустоту, уставившись в потолок, где висел ловец снов, собранный из перьев, старых материнских плат и компакт-дисков, — скажи, что твое великое открытие не потребует от меня подниматься выше второго этажа, не включает в себя общение с духами, прыжки через костер, поедание говорящих мухоморов, участие в ритуалах с принесением в жертву моего отпуска и, ради всего святого, не связано с поисками Шамбалы с помощью навигатора и самодельного детектора лей-линий.

Майор загадочно улыбнулся, проигнорировав все вопросы, как, впрочем, и всегда. Протянул ему дымящуюся кружку. Чай пах чабрецом, ромашкой, чем-то хвойным, металлом и легким, но стойким безумием.

— Пей, — сказал он голосом, не терпящим возражений, голосом капитана, ведущего свой корабль (или то, что он считает кораблем — скорлупку из консервных банок и веры) прямиком в эпицентр тайфуна. — Тебе понадобятся силы. Природа зовет, Антоха. И в этот раз, — он многозначительно посмотрел на свой детектор, который вдруг издал мерзкий писк и вывел на экран надпись «ERROR 404: REALITY NOT FOUND. TRY AGAIN LATER», — у нее, кажется, очень громкий голос. Очень четкий план. И, судя по всему, совершенно нет чувства меры. И чувства юмора тоже. Это будет эпично.

Антон покорно сделал глоток. На вкус «Просветление» было как скошенный луг, пропущенный через самогонный аппарат, собранный гоблинами. Закрыл глаза, ощущая, как по его жилам разливается тепло и странное, щекочущее чувство предстоящей, совершенно идиотской авантюры. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Роман заражал своим безумием, как вирусом, против которого у Антона не было антител.

Всего неделя. Он сможет выдержать неделю в гостях у своего чокнутого друга. В конце концов, что может пойти не так? Ну, кроме всего. Абсолютно всего. Начиная от похода за «картофельной кадкой силы» и заканчивая попыткой перезапустить реальность с помощью паяльника, заговора на старославянском и кристалла, купленного на Avito у мага с рейтингом 4.3 звезды.

Его последней мыслью перед тем, как он провалился в сон под мерцание квантового детектора и под убаюкивающее жужжание паяльника, с помощью которого Роман видимо пытался «починить реальность», было: «Надо было брать больше кофе. Гораздо больше. И, возможно, галоперидол. В придачу».