Макошь

— Барышня, у вас восемь минут, как платное ожидание идёт…

Дмитрий Геннадьевич Полежа́ев облокотился на руль верного «Логана» и с раздражённым видом обернулся назад, в салон авто. На самом деле он давно включил «Ожидание пассажира» в приложении, а сам долго не мог подъехать к выходу из «ТЦ». Это была его оплошность, признавать которую он и не собирался. К тому же извиняться взрослому (уже за полтинник) мужчине перед молодой, судя по стройной фигуре, девахой было бы совсем «не комильфо».

«Ничего… Мне всё же пришлось правдами-неправдами пробираться на забитую парковку в вечерний час-пик, а любительница шопинга от пятидесяти рублей не обеднеет», — подумал он и без единого намека на помощь стал с любопытством наблюдать, как пассажирка забирается внутрь салона.

Девушка бубнила какие-то извинения, но из-за огромных баулов в руках её было не только не видно, но и невозможно было понять, что она говорит. Судя по всему, мешки с покупками только что стояли на мокром асфальте, ведь не смотря на «платное ожидание» ждать пришлось именно ей.

— Так, ну это ни в какие ворота!.. — раздражаясь ещё больше, водитель такси выскочил на улицу. Вот только не в порыве помочь девушке, а чтоб пассажирка не испачкала своими мокрыми кулями ему заднее сиденье.

«Логан» в начальной комплектации — такой, что даже вместо электростеклоподъёмников торчали дурацкие механические ручки (единственное на что у Дмитрия Геннадьевича хватило денег), был его личным авто. Даже когда такси-агрегатор просил наклеить брендовую пленку на борта машины, он согласился "со скрипом" лишь потому, что это давало возможность больше зарабатывать. А тут какая-то молодуха лезла в салон со своими грязными мешками.

— Дайте! — он схватил несколько пакетов. — Что ж вы все со своими кулями в салон-то лезете?!

Максимально брезгливо водитель кинул мешки в багажник, а когда повернулся за следующими, вдруг увидел её…

Густой поток каштановых волос опускался на плечи кашемирового пальто, пышными волнами окутывая молодое девичье личико с едва заметным лёгким макияжем вокруг больших выразительных глаз, взгляд которых внезапно оживил внутри пожилого таксиста что-то прекрасное и вечное. Что-то, чего Дмитрий Геннадьевич уже давно не испытывал и к чему, конечно же, не был готов.

Девушка виновато смотрела на мужчину,., а её аккуратные губки тем временем продолжали что-то лепетать, но он снова не смог разобрать ни слова. Вот только теперь потому, что у него самого заложило уши, ведь от таких переживаний, конечно, подскочило давление. С некоторых пор это стало обычным делом, особенно когда уже не молодой человек начинал волноваться или напряженно думать.

Он продолжал просто стоять с мешками в руках, и казалось, даже время замедлилось, вот только для него одного. Ведь незнакомка, несмотря ни на что, продолжала что-то говорить. После чего она села в автомобиль.

Мелкий сентябрьский дождик, как мог, помогал избавляться от неведомого колдовства, и Дмитрий Геннадьевич немного пришёл в себя. Мужчина сложил оставшиеся мешки в багажник и сел за руль.

— Красного курсанта, 25?.. — таксист неумело улыбнулся в зеркало заднего вида, и «Логан» тронулся с места.

Адрес водитель знал и так — приложение показывало куда ехать. Но первый раз за долгое время мужчине вдруг хотелось общаться, а не грубить, как обычно.

Особенно воинственно Дмитрий Геннадьевич был настроен в отношении нынешней молодёжи — считал всех поголовно бездарностью. Может потому, что он сам так ничего и не добился в жизни. Не в смысле карьеры (хотя, и тут ему не особо было чем гордиться), а в личной жизни. Да, у него не было ни жены, не детей. В отличие от молодых ребят, которые легко находили пару и сходились, а потом также легко расходились и сходились снова. При этом, работая, где им нравилось, получали за это неплохие зарплаты, в отличие от него. Продавец-консультант в сетевом магазине электроники, он давно смирился с положением вещей: работа, дом, работа и иногда подработка в такси. Чего ещё надо, чтоб встретить старость. Но зависть и неустроенность делали своё дело, что выливалось в открытую неприязнь к молодому поколению.

А сейчас вдруг всё пошло не так. Хоть Дмитрий Геннадьевич и не верил в бога, но определённый промысел был на лицо. Девушка была настолько мила, что напоминала сошедшего с небес ангела. И теперь, в кой-то веки раз мужчина сам хотел начать разговор, но даже не представлял как. Он постоянно поправлял зеркало заднего вида, чтоб видеть лицо девушки, но не смел помешать ей просто смотреть в дождливое окно. Незнакомка отчаянно ему кого-то напоминала, но мужчина так и не смог понять кого. Да это и неважно… Ему было приятно даже то, что девушка просто сидит сзади и слушает музыку.

«Ангел» задремал. Вечерние огни скользили по её безупречному личику. Навигатор показывал до прибытия несколько минут.

«Как жаль. Скоро она выйдет, и я больше никогда её не увижу», — подумал Дмитрий Геннадьевич, и ему вдруг стало так тоскливо.

Он стал вспоминать какие-то случайные связи — всё не серьёзно. И лишь в далёкой молодости, будто в прошлой жизни, была та самая, ради которой он готов был свернуть горы! Познакомились в институте, «на картошке». Всерьёз клялись быть вместе навсегда!.. Потом вдруг её родители, в попытке дать дочери «лучшее» запланировали переезд в другой город. Она даже хотела сбежать вместе с ним, но он испугался… наверно, ответственности. Так она и уехала, а он остался. Впрочем, тогдашний студент Дима Полежа́ев горевал не долго. Вокруг столько новых «кадров» и думать об одной уехавшей девчонке было глупо. Лишь иногда, вспоминая ту клятву, он жалел, что так не отправился вслед за «ней»…

«Логан» заехал во двор. — «Маршрут окончен».

— Спасибо, — девушка засобиралась и открыла дверь.

— Давайте я вам помогу донести… — мужчина вдруг сорвался и, выскочив из авто как школьник, подбежал к багажнику.

— Меня должны встретить, — она немного испугалась настойчивости водителя.

— Хотя бы до парадной. Они тяжёлые, — Дмитрий Геннадьевич лихо схватил кули с продуктами и приготовился идти.

— Ну, л-ладно. Только до двери…

Изредка оглядываясь на пожилого таксиста, что нёс мешки, девушка зашагала к подъезду, а подойдя к двери, стала рыться в сумочка и доставать ключи. Когда она чуть наклонилась, из-под её полурасстёгнутой блузки на цепочке выскочил круглый медальончик с косым крестом и четырьмя ромбами внутри. И снова память Димы Полежа́ева пронзили воспоминания: — «Ведь это точно такой же, как был у той самой!» Но задавать вопрос было как-то неудобно.

Домофон замурлыкал, и замок открылся.

— Ну всё. Спасибо…

Держа ногой дверь, девушка попыталась забрать мешки у таксиста, но тот стал сопротивляться:

— Вы не подумайте. Я не маньяк… — начал было Дмитрий Геннадьевич, но тут же замолчал: — «Господи, что за бред я несу?»

Мужчина пытался объясниться, но у него это совсем не получалось. Он наконец понял, кого девушка ему напоминала — ту самую!

— Отдайте! Или я вызову полицию! — пассажирка вырвала из рук водителя мешки и, не смотря на наличие лифта, потащилась по крутой лестнице пешком.

Он решил больше её не пугать и остался стоять на улице под дождём.

«Таких медальонов сотни… Да и люди бывают похожи…» — перебивая друг друга, мысли сами неслись куда-то туда, вверх по лестнице, и тащили пожилого мужчину следом. И лишь страх попасть в полицию или быть избитым ревнивым мужем осаждал это безрассудство. Вот только Дима Полежа́ев снова будет жалеть всю оставшуюся жизнь, что не поднялся наверх и не узнал ответы на свои вопросы…

Запыхавшийся пожилой мужчина подошёл к двери квартиры. «Вычислить», где проживает девушка, не составило труда. Он дождался, когда кто-то выходил из подъезда, и зашёл следом. А вот ехать на лифте, он тоже не рискнул. Поэтому он очень устал и последние два этажа поднимался чрезвычайно медленно. Ноги подкашивались, а в ушах опять стучал пульс от того, что снова подскочило давление.

Противный дребезжащий звонок раздался сквозь обитую дерматином дверь. Долго никто не открывал. Дмитрий Геннадьевич не стал звонить снова и даже уже хотел уйти, но решил немного перевести дух и сел на низкий подоконник отдохнуть.

Тут замок заскрежетал, и на пороге появилась та самая девушка.

— Я полицию вызову. Я вас предупреждала… — она говорила негромко. Будто не хотела, чтоб её услышал кто-то ещё.

— Простите, — мужчина виновато поднялся. — Я лишь хотел узнать… Ваш медальон…

Тут из нутра квартиры раздался другой голос:

— Кто там?..

— Никто, — бросила девушка в пол-оборота назад и тут же перешла на шёпот: — Что вам нужно? Уходите немедленно!

— Да-да… Простите… — снова так и не получив ответа на свой вопрос, Дмитрий Геннадьевич поплёлся вниз, но в какой-то момент остановился. — А как зовут вашу маму?

Но когда он обернулся, дверь уже захлопнулась.

«Что ж… Так мне и надо… — мужчина долго стоял на одной ступеньке и не двигался ни вверх, ни вниз. Но в какой-то момент, уже решив уйти, вдруг снова подбежал к квартире и позвонил. — Будь что будет!..»

Дверь снова открыла девушка.

— Мне очень нужно увидеть вашу маму. Мы были когда-то знакомы, — решил «пойти ва-банк» Дмитрий Геннадьевич.

— Уходите! Я уже вызвала полицию! — девушка встала поперёк дверного проёма.

— Я только поздороваюсь и уйду.

Он пытался пройти, но оборона квартиры была в надёжных руках. Пульс в висках уже стучал как бешеный, но мужчина не сдавался и продолжал настаивать на своём. Он почти ничего не слышал, только видел, как девушка грозит ему экраном мобильника с вызовом «112».

Внезапно, как в тумане, за её спиной появился кто-то ещё, но колени Дмитрия Геннадьевича уже ослабели, и он стал оседать вниз. Напоследок он лишь увидел, как чьи-то руки пытаются его поднять.

Очнулся он в кресле. Шум в ушах давно прошёл. На голове сложенный мокрый бинт, а на столике тонометр да миска с водой. В комнатке никого нет, лишь чёрно-белая фотография в рамке на стене с группой весёлых студентов в резиновых сапогах. Улыбающиеся девчонки с платками в крупный горох на головах да молодые ребята, а перед ними полные ведра картошки. Дмитрий Геннадьевич сразу узнал себя, стоящим третьим слева и чуть ниже сидящую на корточках «её».

Вдоволь насмотревшись, он тихонько вышел из комнаты и попал в узкий коридор, в конце которого светился проход на кухню. Дверь была в нескольких шагах, но Дима Полежа́ев шёл вечность. За это время он успел пригладить рукой седую шевелюру и поправить рубашку. А ещё долго думал, что скажет, ведь они не виделись целую вечность. Ему даже стало страшно: «Вдруг там не она…»

Но за маленьким столиком у окна сидела она — девушка из его юности и теребила на шее тот самый медальончик.